Дух морали

Глава 2: Намордник

"Молчание благородно" - проповеди вора Задушив заботой, закопали под забором Криком первородным поднимаю волны - Меня правда научила лаять сквозь намордник

Часть 1

Спустя 5 лет

      Деревья уже давно не качаются от ветра, словно природа умерла вместе с каждым пострадавшим человеком. Даже появилось ощущение, словно солнце отдалилось, будто боится греть, потому что согрев одного, ненароком можно вселить надежду. А это было бы губительнее, чем упавшая на него ракета. Когда года утекают сквозь пальцы, начинаешь замечать, насколько всё становится неважным и бессмысленным. Находя в себе силы, чтобы выживать дальше, Мико начала заботиться о матери почти с того же момента, как всё началось. Может успел пройти всего лишь год, чтобы смириться с происходящим. Со временем углы сгладились, а жизнь начала казаться менее жестокой. Мать работала в забегаловке рядом с домом, чтобы прокормить хотя бы их с дочерью, но на Майло еды всё так же не хватало. Тэкуми закрывала глаза на то, что девчушка отдавала часть своего пропитания собаке, чтобы немного поддерживать в нём жизнь. Возможно, это всё было лишено гуманности, но он был частью семьи, и оставить его на произвол судьбы было бы трагедией.       Конечно, за всем уследить было трудно, но мать просто делала то, что могла. Попытки сдерживать слёзы, когда дочери нужны хоть какие-то лекарства, но на них нет денег, когда наблюдаешь за успешными бухгалтерами с месячной зарплатой, которая могла бы сниться в самых сладких снах. Мико жила сама по себе. Втайне от матери, она сбегала во время рабочего дня вместе с Майло в центр города. Им казалось, что мир отдан им, несмотря на все ужасы, уже 13-летняя девочка чувствовала себя чуть лучше, она нашла в себе силы, чтобы активно сопротивляться. Она видела в борьбе, куда больше смысла, чем её мать. Но каждый раз, проходя мимо фонтана, Уайт сдерживала себя, чтобы со дна в порыве не собрать все монетки, олицетворявшие чужие бессмысленные мечты. Благо, если постараться, то можно найти подработку маленькой девчонке, которая стоит в слезах, вся исхудавшая, обессиленная. Одна хозяйка цветочного магазина, возле которого они постоянно ошивались, была озадачена их бесцельными похождениями по главной улице в каких-то лохмотьях. Пышная старуха, которая выглядела достаточно престижно, для владелицы какого-то цветочного. Можно было бы предположить, что она имеет таких ещё штук 30 по стране. Её короткие волосы уложены так, словно она занималась ими целое утро. Это для девочки кажется дикостью. Зачем тратить столько времени на укладку, когда можно за эти несколько часов успеть заработать на булку хлеба? У леди небольшие добрые, но уставшие глаза. Она завёрнута в какую-то тёплую шаль, видимо с отоплением проблемы не только у Мико. Здание двухуровневое, в окнах этажом выше стояли домашние растения, были слышны звон посуды и шум воды. Скорее всего женщина жила в этом же доме. Наверное это так удобно, когда живёшь и работаешь в одном месте. Мико присела прямо на крыльце, чтобы передохнуть от беготни, ей нужно было доставить ещё 15 газет по этому району. Майло, высунув язык, явно был доволен такой активности. Даже спустя 5 лет неполноценного питания, он не утратил в себе ту щенячью игривость, после наблюдения за которой станет тепло на душе, даже самому холодному человеку в мире. Старуха наблюдала за ними уже давно, в этот раз нашла в себе смелость встретить их на пороге.       - Здравствуйте, детишки! - старуха улыбалась так, будто уже знала, что происходит, словно знала, почему они так устали, почему пробегают здесь каждый день.       - Здравствуйте, простите, мы уйдём, мы...мы не хотели... - Мико начала оправдываться заранее, понимая, как к ним относятся окружающие.       - Подождите, я не собиралась вас ругать или что-то ещё. Вы может желаете зайти на оладушки с чаем? Я только их испекла, а мой внук в одиночку не сможет всё доесть, - она успокаивающе наклонила голову.       - Простите, нам не нужно, - девочка почти со слезами отказывалась от своей мечты, её живот заурчал, специально выдавая всю правду.       Хозяйка лишь посмотрела на неё с той улыбкой, которой хотелось довериться. Чем дольше они смотрели друг на друга, тем сильнее девочку охватывало животное желание поесть. Вежливая улыбка с лица девочки пропала, гордость была выше, чем чувство голода. После нескольких секунд многозначительного молчания Мико лишь тихо произнесла: Спасибо, но не стоит. До свидания.              Старушка лишь смотрела вслед уходящим Мико и Майло. По лестнице бегом спустился энергичный мальчишка, на вид лет 13, ровесник Мико. Подбежав, взял за руку бабушку и преданными глазами взглянул на высокую фигуру рядом.       - Бабуля, а кто это был? - спросил ломающимся голосом Джексон. Бабушка лишь взглянула с улыбкой на внука, чтобы его вопрос испарился в бесконечной Вселенской тишине. Она поцеловала его в лоб и тихо ушла в дом. А мальчишка лишь посмотрел вслед незнакомцам, пытаясь понять что здесь произошло, пока он уплетал вкусные оладьи.       Уайт с собачонкой, после всех разнесённых газет ближе к вечеру, вернулась к работодателю - девушке, которой, кажется, лет 23. Элизабет Дункан. Работает в местной газете, юная журналистка, которая борется за правду. Та, на которую рассчитывает молодёжь этого маленького городка. Она смогла выбить местным студентам должную стипендию, с помощью которой они смогли бы выживать чуть лучше. Предавая проблемы огласке можно достичь невозможных результатов, можно изменить чью-то жизнь. Девушка была невероятно красива, наверняка пользовалась популярностью среди молодых людей, знала чего она заслуживает, уверена в себе. У неё роскошные каштановые волосы до плеча, карие глаза и взгляд, под которым плавишься, а её улыбка... Такая улыбка способна на многое. Харизмы у неё предостаточно, но не всё можно решить с её помощью. Элизабет написала статью в свежей газете, где она рассказывает о беженцах. Она говорит о тех, кто пострадал от войны, кто вынужден был покинуть дом. До неё дошла информация, что в их городок бежало некоторое количество людей, а также что эти люди живут в неблагоприятных условиях. Это достаточно мягкая формулировка ситуации семьи Уайт. Мико не говорит никому из местных откуда она взялась, не говорит, что хочет есть, не говорит, что уже месяц кашляет от запущенной болезни. Страна предложила помощь, спасибо конечно. Теперь им не угрожает ракета, которая могла бы облегчить все эти страдания в одну секунду, но зато им угрожает мучительный голод, нищета и холод. Уайт очень гордая, но прекрасно понимает, что не сможет прожить без помощи других людей. Осознавая это, всё равно не может решиться на то, чтобы попросить о помощи. Она словно ждёт, когда кто-то возьмёт и насильно накормит её, угостит слащённым чаем или может купит тёплое одеяло.       Мико зашла в офис неподалёку от цветочного, где газета арендовала помещение. На входе стоит ведро, в которое капает вода с потолка. Сидит женщина за столом справа, разговаривает с кем-то по телефону, обсуждая серьезные взрослые вещи. Девочка решила не беспокоить и пройти самостоятельно. Пока поднималась по лестнице, видела обложки газет, висящие в рамках, фотографии журналистов, работающих здесь. Когда Мико увидела на фотографии Элизабет, душу залило тёплым ощущением доверия и принятия. Уайт не знала, что было написано в новой газете о беженцах, она лишь раздала её по домам, но зато она знала, что Мисс Дункан хороший человек. Случается, когда ты доверяешь человеку без причины. Конечно, девочка не в том положении, чтобы считать хорошими всех налево и направо, но эмоции подделать не получается. Проходя дальше, был небольшой коридор, где было всего две двери. Одна была открыта, Мико заглянула внутрь и, не обнаружив знакомого лица, решила зайти в комнату рядом. Ближе к окну сидела Элизабет, после открытия двери она сразу же сделала радостное лицо и встала, подозвав Уайт к себе. Они сели за рабочий стол, перекинулись вежливостями, и взгляд Мико сразу дал понять, что она пришла сюда по конкретному делу.       - Итак, - журналистка открыла верхний ящик стола, достала тонкий конверт и передала его фигуре напротив, - Здесь 200 евро, я знаю, что не так много, но это ровно за неделю работы. Мико посмотрела на Элизабет, а глаза блестели. Для неё эти 200 евро выглядят, словно дорога в будущее, хотя за 200 евро будущее купить никак не получится. Девочка уже понимает, что когда придёт и отдаст их матери, та может и расплакаться от счастья.       - Спасибо Вам большое! Боже... - Уайт снова опустила взгляд на конверт и спрятала его во внутренний карман куртки, застегнула на молнию, чтобы, не дай Бог, не потерялись. Мисс Дункан озадачено смотрела на подростка, пытаясь понять, как эти 200 евро могут так сильно обрадовать, а потом вдруг поняла, в каком случае она сама радовалась бы им. Наверное Вселенная опять шутит. Ведь как иначе принять то совпадение, что девочка, сбежавшая от войны в чужую страну была вынуждена собирать монеты с земли, пока не встретила журналистку, борющуюся с нищетой беженцев?       - Малышка, могу я спросить...? - получив неуверенный кивок девочки, продолжила, - У тебя есть некоторые проблемы...с деньгами? - журналистка спрашивал очень неуверенно, но стойко. Они смотрели друг на друга секунды 3, пока девочка соображала, что ей сказать.       - Нет, ничего такого... - опустив глаза вниз, она сразу же попалась в глазах того, кто на каждом интервью учился распознавать ложь. Повисла звенящая тишина, и, возможно, воздуха стало куда меньше, было тяжело дышать им обеим.       - Слушай, ладно. Как я могла бы связаться с тобой? Вдруг у меня опять появится работёнка, а у тебя очень хорошо выходит... - девушка начала писать адрес, по которому проживает и свой номер телефона. Она не знала, есть ли средство связи у этой девочки. Девочка не знала, что ответить, поэтому просто молча взяла стикер и положила к конверту с деньгами.       - Спасибо... - Мико встала, помялась немного и, кивнув, направилась к выходу. Лиззи лишь смотрела грустным провожающим взглядом, она не знала, как смогла бы помочь ей, но точно понимала, что они ещё встретятся.

Часть 2

      По ту сторону войны была страна агрессор. Громкие слова, лишённые смысла и человечности. Они находили оправдания для убийств, потому что так проще, чем видеть очень горькую правду. Больно осознавать, что ты, защищая задиру, точно так же защищаешь убийц, ты смеряешься с гибелью детей и стариков, женщин и мужчин. А потом идёшь домой с работы и смотришь честными глазами, находясь в безопасности, на своих детей.       Линда Дарк - мать, любящая жена, директор в компании, которую сама подняла с нуля. Сама прошла через огромное количество трудностей в молодости: токсичные отношения с бывшим мужем, голод в их большой семье, строгий отец, с которым было страшно заговорить. Сейчас у неё два старших ребёнка, уже взрослых сына, которые сами зарабатывают себе на жизнь, дочь, которой исполнилось этой зимой 14 лет. Всегда тихая, всегда терпеливая. Джесси часто оправдывает плохие поступки других людей. Куда проще простить весь мир за его несовершенство, чем убивать себя изнутри за то, что ты существуешь в нём. Сейчас она пришла со школы. Забежав домой, скинула с себя сумку и побежала в комнату. Весна, почти весь снег уже растаял, но на улице уже тепло. Дома никого нет, все на работе. Девочка, озадаченная своим свободным временем, пытается понять, чем себя занять. С 9 лет ей приходилось находить себе разного рода дела, была в постоянном поиске хобби, где можно выдать всю себя. Ждать каплю внимания от родителей было бессмысленным. Она договорилась встретиться со своей одноклассницей и подругой - Спенсер. Ей Джесси доверяла больше, чем себе. Они вместе росли, вместе развивались. Из разных неприятных ситуаций её тоже вытаскивала подруга. В некотором смысле, они слились в синергии и познали полную гармонию отношений. Были рядом друг с другом и в трагические моменты, и в самые счастливые. Они осознавали как им повезло, поэтому держались за эту дружбу так же крепко, как и за свои моральные принципы.       Гуляя по городу, они зашли на главную улицу, где проходили все городские гулянья и праздники. В этот день все праздновали последний школьный день выпускников. Торжественное шествие молодёжи по главным улицам городов. Веселье, музыка и торжественно одетые подростки. Настроение у всех было отличное, если игнорировать войну, которая идёт уже 5 лет. В стране стало слишком тихо, люди перестали говорить о том, с чем не согласны. Каждый выкрик или лишнее слово человеку, которому не доверяешь, могло повлечь за собой тюремный срок, или, может, смерть. Такую тихую, никому неизвестную. И даже если родственники обнаружили твою пропажу и поняли, что с тобой могло произойти, будут молчать. Они знают, что если начнут искать, то в конечном счёте сами окажутся в могиле рядом. Этого никому не хотелось. Как говорила мама Джесси: "Не смей говорить лишний раз - загребут. На твоём месте, я бы побоялась это обсуждать даже со мной. Уши повсюду".       Так сложилось, что Джесси знала, что Спенсер не согласна со всем происходящим, так что они могли иногда обсудить это, где-то тёмной ночью, между домами, шёпотом. Сейчас они решили свернуть в переулок, потому что на главной улице очень трудно идти против течения выпускников, которые не видят ничего перед собой, кроме как то, что сегодня вечером они все будут пьяные настолько, что даже не вспомнят, где живут. Между домами было так спокойно и тихо, что сразу кажется, будто они переместились во времени и пространстве. С каждым шагом, они приближались к крайнему крыльцу, где, как им показалось, стоят два человека. Один из них высокий, весь в чёрном, лицо закрыто балаклавой, а на одежде виднеются нашивки, по которым наверняка можно понять, что он на государственной службе. Второй же стоял на четвереньках, тяжело дыша и периодически кашляя. Спенсер схватила за руку Дарк, как только поняла, что происходит. Они спрятались за угол, чтобы не попасться на глаза. Иначе станут свидетелями, чего бы то ни было. Зажали рты руками, боясь издать хоть малейший звук. Представитель правоохранительных органов достал дубинку из тренчика на кобуре и уверенным замахом ударил того, по голове, после чего несчастный просто упал, всхлипы остановились, а руки перестали дрожать. Убрав дубинку, мужчина нервно обернулся по сторонам, поняв, что именно он только что сделал. Девочки резко спрятали любопытные лица, испугавшись, что он мог их заметить. Теперь руки дрожали у них. Спенсер, среагировав, подхватила под руку подругу и быстрым шагом направилась в толпу выпускников. Они шли минуты три внутри толпы, совершенно не дыша. В глазах читался животный страх. Пока количественно превосходящие молодые люди шли со смехом и радостными возгласами, танцуя под музыку, эти две четырнадцатилетние девочки тряслись от того, что полицейский только что убил беззащитного человека. В очередной раз. Страшнее становилось от того, что они прекрасно понимали: об этом никто не узнает и мужчине не будет даже выговора за превышение полномочий. Ничего.       - Мне надо сесть, сейчас! - нервы Джесси сдавали, а подруга не могла ничего с этим сделать, сама еле держалась. Они присели пройдя пару домов на скамейку. Просто сидели пытаясь прийти в себя, успокоить дыхание. Держа друг друга за руку, пытались втянуть слёзы обратно, будто это возможно. Так и просидели, пропустив праздник. Но он был таким же фальшивым, как и всё в этом государстве.