Решение всех проблем

Вэй Ин с раздражением запахнул ханьфу. Сил его смотреть на огромный живот больше не было. Пока Лань Чжань был не рядом, он мог себе позволить сделать такое кислое лицо и не услышать обеспокоенного мужа. При Лань Ванцзи он всегда улыбался и старался не преувеличивать ощущений, которые дарила ему беременность. Нужно было как-то убеждать, что уроки и ночные охоты не навредят ни родителю, ни малышу. Правда, на ночную охоту Вэй Ин выходил совсем давно. Как только их сынок стал причинять боль своими движениями, пришлось позабыть о любой охоте. Вэй Усянь был предупрежден, что у его авантюры будут последствия, его тело не приспособлено к выращиванию дитя. Как только ребенок стал больше, его присутствие было невозможно игнорировать. Он поправил пояс, который теперь с трудом подвязывал на животе, но это причинило только больше неудобства. Руки отказывались слушаться, новый спазм внизу заставил Вэй Ина сжать зубы и забыть о идее нормально повязать узел. Все равно в цзинши его мужа никто не посмеет зайти, прекрасно зная, что эту комнату он занимает с супругом. Только самоубийца рискнет нарушить покой супруга Ханьгуан-цзюня. На себя смотреть Вэй Усянь не желал, каждый раз, когда он видел живот, то скорее хотел, чтоб ребенок уже родился и больше не приходилось ходить с таким грузом. Тяжесть была не самой ужасной проблемой, с ней бы Вэй Ин смирился, но он ведь не слепой, он видит себя в отражении. Его бледность никуда не ушла с первых месяцев, когда его мучали тошнота и несварение желудка. Даже тогда Вэй Ин больше переживал за Лань Чжаня, потому что таких обеспокоенных глаз у него еще никогда не видел. А ведь он был так рад, когда услышал, что они могут стать родителями не только для Лань Сычжуя, когда Вэй Ин признался, что искал способ, как он сможет понести. Все их прошлые горячие разговоры, просьбы заполнить собой, подольше побыть внутри, чтоб не проронить ни единой капли семени, приобрели новый смысл. Темный путь культивации открывал для Вэй Усяня новые границы, не сковывая естественными законами природы. Он поднимал из земли мертвых, так чего ему стоило найти способ, чтоб поселить новую жизнь в своем животе. Он гордился собой тогда, но теперь все чаще, оставаясь один, он начинал сожалеть о том, что все получилось, как нужно. Он растолстел, по животу и бедрам пошли растяжки, от секса пришлось отказываться все чаще, было неприятно и неудобно. Вэй Ин избегал резких запахов, поменял рацион, теперь пресная пища, традиционная для Гусу, была тем немногим, что он мог есть. Он постоянно был уставшим, неловким, неповоротливым. Лань Чжань окружал его заботой, Лань Чжань был лучшим мужем, но даже это не могло все исправить. Вэй Ин жалел, что его шицзе нет рядом. Она бы успокоила, поддержала, поделилась советом, даже если бы перед этим сказала, что А-Сянь дурачок, раз решился на такое, но она бы приняла. А так не было никого близкого, кому можно было поплакаться в плечо. Лань Чжаня беспокоить он не хотел. Ребенок должен быть для них долгожданным счастьем, а не выстраданным слезами и кровью. Пусть это останется для родов, пока Вэй Усянь мог скрывать свое состояние, он будет это делать. Когда Лань Ванцзи вернулся с занятий, Вэй Ин тут же натянул улыбку, сдвинул полы одежд, повернувшись к мужу. Сейчас оставалось только завидовать ему, что он может учить молодых адептов в то время, пока Вэй Ин мучается от ощущения очередного движения ребенка. — Лань Чжань, ты так вовремя. Он снова шевелится. Скорее ко мне, — позвал Вэй Ин, давно зная, что возможность ощутить шевеление малыша очень радует супруга. Счастьем Лань Чжаня сейчас только и успокаивал себя Вэй Усянь. К его раздражению, к животу прикоснулись не через одежду. Лань Ванцзи, воспользовавшись ослабленным поясом, запустил руки под ткань, накрывая ладонями большой живот. Вэй Ин вновь увидел свои растяжки, даже большие ладони мужа не могли прикрыть это уродство. Задумавшись о том, как же плохо он выглядит теперь, Вэй Ин позабылся, что должен улыбаться, даже если прямо сейчас его сын решил хорошенько пнуть в сторону кишечника. Этот болезненный стон не скрылся от чуткого мужа, тут же поднявшего глаза и настойчиво ожидающего, когда Вэй Усянь скажет, что произошло. Однако нельзя было признавать, что ребенок делает ему больно. В глазах появилось жуткое волнение. — Он толкается... — неуверенно протянул Вэй Ин, словно этого было достаточно для объяснения таких нехороших звуков. — Я чувствую. Он делает тебе больно, — Лань Чжань не спрашивал, а говорил сухой факт. Их сын в самом деле решил очень вовремя показать всю свою силу, отец должен им гордится, только вот Лань Ванцзи это не особо радовало, — я позову лекаря. Вэй Усянь с испугом вздрогнул, замотав головой. Нет-нет-нет. Это недостаточный повод, чтоб звать кого-то. Раньше терпел, справится и сейчас. Ребенок всего лишь двигается, было бы хуже, если б он этого не делал. — Нет. Не нужно, — чуть спокойнее сказал он, лишь бы своим волнением не убедить мужа в обратном. Тяжело вздохнув, он продолжил, — он не поможет, это ведь особенная беременность. Ребенку мало места, от этого такая активность. — А-Ин ведет себя странно, — Лань Чжань таким объяснением не удовлетворился, ведь на такую мелочь Вэй Ин не стал бы реагировать настолько рьяно. Вэй Усянь не смог больше улыбаться, серьезное выражение лица супруга только пугало его. Он поспешил отодвинуться, скорее прикрыть себя от чужого взгляда и рук и спрятать лицо. Он не смог заметить, как от этого переменился Лань Чжань, настороженно перестал тянуть руку, со страхом смотря в темный растрепанный затылок. Вэй Ин даже сам перестал подвязывать волосы. Все говорило о том, что ему его состояние паршиво. Даже если больше его не выворачивает от малейшего запаха чего-то сладкого, не значит, что его организм в порядке. — Вэй Ин... Скажи мне, — Лань Ванцзи коснулся вздрагивающего плеча, потянулся ближе. Его супруг без сопротивления лег спиной к его груди, тяжело дыша и придерживая рукой живот, — ты несчастлив? Голос невозмутимого второго нефрита дрогнул, Вэй Ин не мог вспомнить, когда он вообще видел столько эмоций на лице своего мужа. Все было написано на лбу, как он сожалеет и мечется сейчас от незнания. — Лань Чжань, я счастлив подарить тебе ребенка, — без вранья и утайки сказал Вэй Ин, — ты помнишь. Я хотел этого, я искал способ. Мы занимались любовью каждый день не единожды, мы сломали не одну кровать. Он засмеялся искренне и звонко, заметив, что уши Лань Ванцзи от этих воспоминаний покраснели. Стоило дальше упоминать, где, в каких местах и сколько раз они отдавались друг другу, как долго Лань Чжань оставался в нем и как Вэй Ин оплетал его ногами, противясь и не давая выйти. — Это сложно, Лань Чжань, оч... Ой... — приложив ладонь к животу сбоку, Вэй Ин закусил губу, жмурясь от боли, — пинается. Лань Ванцзи смягчился, положил свою руку, поверх ладони Вэй Ина, избегая прямого прикосновения. Его супруг зажмурился и глубоко вздохнул, стараясь справиться с этими ощущениями и как-то успокоить ребенка. Вэй Усянь улыбнулся и даже погладил большой живот, чувствуя, как постепенно сходит боль. — У тебя уже большой срок. Лекарь говорил, что стоит чаще заниматься парным совершенствованием, чтоб родить скорее, — сказал Лань Чжань ровным будничным тоном, как заметил, что дыхание мужа выровнялось. Только ненадолго, ведь возмущением Вэй Ин чуть не подавился. — Сначала было нельзя, чтоб сохранить ребенка. Теперь нужно, чтоб скорее родить, — вяло и жалобно протянул Вэй Ин, — не говори, что ты пришел ко мне только за этим. — Вэй Ин... — Я совершенно без сил. Ты же не воспользуешься моей слабостью и неповоротливостью. — А-Ин. — Шучу, Лань Чжань. Правда, не сегодня. Я пойму, когда придет пора. А пока... О, он успокоился, наконец. Слабо улыбнувшись, Вэй Ин прикрыл глаза. Из-за живота он не мог как раньше улечься спать, прильнув к Лань Чжаню всем телом и устроив голову на его груди, не мог свернуться на боку, поджав ноги. Как много всего он не мог, думал о том, что скорее родить было бы хорошим решением всех его проблем.