Картер: охота на охотника

— Итак, молодой человек, мы сегодня придем к соглашению? Эдвард Картер, скрывая ухмылку, с трудом оторвался от книги и взглянул на собеседника. Впалые старческие глазки, словно переспелые вишни, так и лучились хитростью — впрочем, легко читаемой, и оттого вполне безобидной. Старик едва сдерживался, чтобы не подпрыгнуть от распиравшего его нетерпения. — Кхм… — нарочисто раздумчиво протянул Картер, продолжая разглядывать книжный том в руке. — Молодой человек, не томите! — не выдержал старик. — Да, или нет? — К моему превеликому сожалению… нет, — ответил Картер, в один момент схлопнув толстый книжный переплет. Собственно, он был готов купить эту книгу в ту же секунду за любую названную цену, не торгуясь ни секунды. Но в каждом мире свои правила и законы, и мир букинистики — не исключение. Пойди он тут же навстречу, и старикан бы весь извелся, то и дело гадая, не слишком ли низкую цену он выставил. Так что прецеденты создавать не стоило. — Позвольте спросить, почему вы так решили? Вы же взгляните, это ведь — мечта любого интеллигентного человека! Великолепные иллюстрации, прекрасная сохранность! Богом клянусь, вы потом горько об этом пожалеете, юноша! — Не стану спорить, — согласился Картер. — Однако, почтеннейший, должен вам сказать, что цена все же кусается, причем нещадно. Того и гляди, бешенство подцеплю. А еще вот тут надорван переплет… — В смысле? Где именно надорван?! Что вы себе… Пфф, подумаешь! То же мне, переплет! Если вам нужны переплеты — купите ремешок! У меня не переплетная фабрика! Право слово, это ведь ценнейший книжный том, а не какие-то… штаны! Однако уже через пару секунд старик успокоился, и, перестав по-петушиному наскакивать на клиента, — достал из пизжака носовой платок и протер свою лысину. — Ладно, Бог с вами, ваше лицо кажется мне честным и искренним. Вы мне нравитесь. Сливки интеллигенции должны идти навстречу друг другу! Так что при всем уважении, я готов уступить вам аж целых десять процентов. — Это меняет дело в непомерно лучшую сторону, — сказал Картер, лучезарно улыбаясь. — Тридцать. Только успокоившийся букинист тут же налился кровью, отчего его лицо стало похоже на вот-вот готовый лопнуть помидор. — Это разбой! Грабеж средь бела дня! Да вы же меня без ножа режете! Вам должно быть стыдно! Двенадцать процентов! — Несмотря на то, что я безгранично уважаю ваш почтеннейший возраст и бесспорно колоссальный опыт… ну хорошо, двадцать пять. — Вот она, современная молодежь! — взревел старик и повернулся к другому своему клиенту — полной, безвкусно одетой женщине, которая сейчас вертела в руках детективы Агаты Кристи. — Вот посмотрите на этого юношу! Это какой нужно иметь уровень бесстыдства и святотатства, чтобы обдирать бедного старика! Полная дама сделала какое-то странное движение головой и отвернулась: в ее голове вообще не укладывалось, как эти двое, казалось бы, с виду вполне адекватных мужчин смогли поднять столько воя и шума из-за какого-то дурацкого томика «Шерлока Холмса», да еще, похоже, и не англоязычного. Тем не менее, владелец букинистической лавки на самом деле нисколько не нуждался в поддержке этой женщины, как и его несговорчивый клиент, выросший из «юноши» и «молодого человека» лет эдак тридцать назад. Сама женщина покинула лавку, так и не дождавшись, когда эти двое сумасшедших закончат спорить насчет какой-то дурацкой книги. Спустя примерно полчаса лавку покинул и Картер. Будучи в прекрасном расположении духа, он то и дело, как маленький возбужденный ребенок, заглядывал в небольшой бумажный пакетик, где лежал его том «Шерлока Холмса». Том, за которым Эдвард натурально охотился последние пару месяцев, и сегодня ему повезло приобрести его по вполне удобной цене со скидкой в двадцать процентов. Более того, сегодня он завел крайне полезное знакомство, и это было гораздо ценнее любой книги в мире. «Надо будет позвонить Либерману,» — думал Картер, усаживаясь за руль своего «Джипа Чероки». — «Отблагодарить за нового знакомого. Да и вообще не помешало бы поболтать, о здоровье справиться». Либерман, однако, не стал дожидаться звонка от Картера, и позвонил сам. Мобильник зазвонил, едва тот переступил порог своей квартиры на Эбби Роуд. Усевшись в свое любимое кресло, он принял звонок. — У телефона. — Привет, Эдвард. — Добрый день, Айзек! Я вот как раз хотел набрать тебя. — А я и сам легок на помине, знаешь ли. Мне тут Макдональд, к слову, тоже недавно позвонил… — Ну и? — спросил Картер, немного разнервничавшись, ведь речь шла о том самом старике-букинисте, с которым он имел честь расстаться час назад. — Дайте угадаю, он решил пожаловаться, что я обобрал его до нитки? — Отнюдь, совершенно напротив! Ты произвел на него неизгладимое впечатление, в самом хорошем смысле! Колин любезно поблагодарил меня за то, что я свел его с, как он выразился, «столь искусным ценителем». А еще мне показалось, что его немного мучает совесть. — Это как? — поинтересовался Картер. — Он думает, что взял с тебя слишком много. — Вот артист! Это же насколько недюжинный талант надо иметь?! — Согласен, — подтвердил Либерман. — Колин Макдональд — человек с деловой жилкой. Кстати, не думаешь ко мне в гости заехать? Я бы чайку заварил вкусного, заодно ты бы в деталях рассказал, как там у вас с Макдональдом диалог протекал. — Ну… я, право, даже не знаю, Айзек. Я ведь только недавно вернулся в Лондон из Херефорда, из этой Богом забытой деревни. А в Лондон вернулся, чтобы рыбку половить. — Рыбку? — неверяще переспросил Либерман. — Ага. Есть тут одно исключительной красоты озерцо, в паре десятков километров от столицы. Но как только выкрою время — обязательно заскочу в гости! — Жду тебя с огромным предвкушением! И в таком случае не забудь принести какого-нибудь карасика или леща! Картер подумал, что и в самом деле следовало бы навестить старого приятеля, потрепаться о всякой всячине за чашкой душистого белого чая без сахара, где-нибудь в отдаленном уголке принадлежащей Либерману антикварной лавки. А заодно и посмотреть, чем за время отсутствия Картера успела пополниться либерманова коллекция. Сбросив звонок, мужчина было двинулся в сторону кухни, устремляя все мысли к шипящему на сковороде аппетитному, сочному омлету, но его грубо прервали. Раздался очередной телефонный звонок. — Честное слово, сговорились, — пробормотал Картер, беря мобильник в ладонь. — У аппарата! — Ты чего такой безрадостный, Эдди? — зычно прозвучало с того конца. — И тебе сто лет жизни, Джеймс. — поприветствовал Картер без особой приветливости. — Чем могу быть полезен? У меня тут омлет щас сгорит, пока с тобой зубоскалю! — Не строй из себя домохозяйку! — произнес голос полковника Джеймса О’Данната, лучшего друга и де-юре начальника Картера. — Совсем уже разнежился на гражданке. Омлет у него горит, видите ли! Вот остался бы ты в Херефорде — обслужили бы по первому разряду! — Нет уж, спасибо, — невесело отозвался Картер. — Останься я в Херефорде, мне снова пришлось бы бухать твой вонючий коньяк… или виски… или черт его знает, что ты в очередной раз вытащишь из своего дурацкого сейфа, и исключительно потому, что других собутыльников, кроме меня, у тебя нет и не будет. С того конца трубки послышалось недовольное, едва слышимое ворчание. Проведя обязательный ритуал в виде дежурной издевки над другом, Картер решил сменить тему: — Ладно, ладно, я же пошутил. Коньяк у тебя и правда неплох. Но ты мне лучше скажи вот что: тебе уже дали генерала? — Нет, не дали. Мне и в моем чине нормально живется. — Странно. Разведка-то работает, и еще как! — Это ты к чему вообще? — не понял О’Даннат. — Да к тому, что меня три недели дома не было, и только стоило мне порог переступить — как ты звонишь по мою душу. — А, вон оно что… ну, повезло мне, значит. — Да ладно, не строй из себя скромника. Выкладывай, чего трезвонишь. Ты ведь просто так, без надобности и задницу с кресла не поднимаешь. Дай угадаю: в полку опять что-то стряслось? — Ты знаешь, у нас все как ни странно — в полном порядке. Позавчера вот отправил группу Стоунбридж на совместные учения с немцами. Пускай поднаберутся опыта у коллег из Бундесвера. — Это хорошо, — согласился Картер. — Чем дальше она будет от Бишопа и ирландцев — тем лучше. Учитывая то, что она замочила — ни много ни мало — одного из их лидеров. — Слушай, Эд… я ведь не просто так тебе позвонил. — Ну, это я уже понял. — Эдвард, разговор есть. И разговор серьезный, — сказал О’Даннат уже без былого веселья. — Так рассказывай, чего резину тянешь? — Не по телефону, сам понимаешь. — Все-таки, Джеймс, я тебя раскусил. Бухать тебе не с кем. Крауч к себе не зовет, а с подчиненными сам не хочешь — субординация не позволяет. Ну ладно, приезжай, прикуплю пивка к твоему приезду. — Дурак ты, Эд, и лечить свою глупость не хочешь, — в сердцах произнес полковник, за столько лет общения все еще непривыкший к подколкам приятеля. — К сожалению, медицина в данном случае полностью бессильна, — с усмешкой отрапортовал Картер. — Когда ты уже повзрослеешь-то? — Не раньше тебя, полковничек! — Ух… сволочь! — бросил разгневанный О’Даннат, после чего тут же оборвал звонок. Картер от души рассмеялся — для него дразнить полковника было отдельным видом спорта, целым искусством. Несмотря на то, что их дружба длилась уже не один десяток лет, это занятие нисколько Картеру не приедалось — Джеймс всегда выдавал какую-нибудь забавную реакцию, заодно заставляя выдумывать более изощренные шутки. Однако улыбка довольно быстро исчезла с его лица. Уж кого, а полковника О’Данната Картер знал вдоль и поперек, и мог безошибочно определить его настроение даже по телефону. И даже сейчас, несмотря на общую непринужденность их разговора, он мог поклясться, что полковник чем-то очень серьезно озадачен. И у Картера были предположения касательно причины такого настроения. Все дело в том, что четыре месяца назад Эдварда Картера, бывшего капитана Специальной Авиадесантной Службы, вернули в должность, дабы обеспечить безопасность их нового курсанта Ханджи Стоунбридж — первой в истории женщины, допущенной к прохождению отборочных курсов в эту самую Службу. Поспособствовал этому решению генерал-лейтенант Бишоп — глава Департамента Сил Специальных Операций и человек, благодаря которому Картера с позором уволили год назад после заварушки, устроенной его бывшими подчиненными, работавшими на этого самого Бишопа. Стоунбридж же попала на радары спецслужб после того, как спасла парламентера лейбористской партии от похищения ирландскими ультра-националистами, попутно подстрелив нескольких. А спустя месяц ирландцы, аккурат под Новый Год, устроили отчаянный налет на аэропорт Хитроу и захватили пассажирский самолет. Улететь у них не получилось, и за штурм взялся спецназ. А самого Картера вместе со Стоунбридж по личному приказу Бишопа отправили в самолет под видом пилотов, якобы для разведки. Все это и поспособствовало тому, что Картер после событий в Хитроу ушел в согласованный с полковником О’Даннатом «неопределенный отпуск», будучи формально ушедшим в отставку. Но на этот раз он намеренно принял такое решение, желая уберечь Службу и принятую в их десантные ряды юную Ханджи от внимания Бишопа. Вся эта ситуация была одной сплошной мозаикой, сплетенной из политики, интриг и подстав, во главе которой, по мнению Картера, этот самый Бишоп и стоял. И на это было несколько аргументов. Во-первых, полугодовая попытка теракта со стороны бывших подчиненных Картера, десантников Уолкера и Салливана. Насколько капитан знал, они выполняли для генерала различные секретные поручения, в том числе не совсем законные даже по меркам военного времени. Но когда они сорвались с цепи и стали ненадежными, по-пьяни захватив автобус с детьми, Бишоп хладнокровно приказал избавиться от них, дабы похоронить свои секреты вместе с ними. Во-вторых, «любовный треугольник» между ирландцами, Бишопом и Стоунбридж. Зачем генералу было лично пропихивать ее в Службу? Чтобы уберечь от мести со стороны террористов? Маловероятно, с какой стати ему беспокоиться о какой-то там девахе, не имевшей для него никакой ценности? Больше было похоже на то, что его вынудили это сделать. В-третьих, захват ирландцами пассажирского самолета. Как они смогли пронести на борт оружие, если меры безопасности во всех аэропортах были многократно усилены после начала гражданской войны в Северной Ирландии? Определенно тут помог кто-то очень могущественный и обладающий полезными, надежными связями. В-четвертых, приказ Бишопа отправить в самолет в качестве пилотов не кого попало, а именно Картера и Стоунбридж. Можно было смело предположить, что генерал таким образом надеялся от них избавиться. Тем более, что незадолго до их внедрения Картер по-тихому попросил полковника О’Данната включить глушилку, дабы прервать какие-либо переговоры. Тот выполнил просьбу, и это предотвратило взрыв заложенной террористами радиоуправляемой бомбы. По предположению капитана, Бишоп к этому всему и подводил: тайно поддерживая боевиков и тем самым лишь еще больше разжигая межнациональный конфликт, финальным аккордом должен был стать взрыв самолета, что вызвало бы всплеск бурного недовольства со стороны общественности и расшатало бы правительство, насильно вынудив власть имущих подать в отставку. Заодно избавиться от Картера, с которым генерал имел личные счеты, и от Стоунбридж, чтобы еще больше расположить к себе «Единственную ИРА». А сам же Бишоп остался бы единственным человеком с сухими руками, что открыло бы ему устланную красным ковром дорогу прямиком в кресло министра обороны. О’Даннат относительно недавно обмолвился, что в ближайшее время пост министра ожидает перестановка, и у генерала Бишопа есть все шансы занять его. Так что успешно предотвращенный теракт в Хитроу лишь отсрочил неизбежное. Картер кристально ясно видел картину происходящего, но у него не было доказательств. Пока не было. Капитан не знал, как именно ему придется искать компромат на Бишопа, но рано или поздно он своего добьется, и лично засадит этого шакала в погонах за решетку. Хотя было бы лучше, если бы он оказал сопротивление, тогда у Картера будут развязаны руки, и он без каких-либо зазрений совести или нарушений закона сможет лично свернуть Бишопу его хлипкую шею. А даже если у него ничего не получится, то так капитан хотя бы отведет подозрения от О’Данната и Службы в целом. Все-таки есть свои выгоды от бытия простым гражданским. Крепко задумавшись о текущем положении дел, Картер не сразу обратил внимание на то, что в дверь его квартиры кто-то очень громко и сильно тарабанил. «Вот это я понимаю, припекло мужика, — подумал он о полковнике с его важным не-телефонным разговором. — На крыльях, что ли, прилетел?» Стук в дверь тем временем только усилился. — Да успокойся ты, неугомонный! — выкрикнул Картер, отпирая вход в квартиру. За дверью, вопреки его ожиданиям, оказался вовсе не Джеймс. Абсолютно незнакомый бугай, облаченный в прилизанный костюм-двойку и капли-авиаторы, бесцеремонно выкинул вперед свою левую руку и попытался отпихнуть Картера с прохода. За спиной амбала тем временем маячило еще несколько таких же фигур. Осмысление происходящего Картер оставил на потом. Ловко перехватив упирающуюся ему в грудь здоровенную ладонь, мужчина отработанным движением заломил ее здоровяку за спину. Тот совершил изящное танцевальное «па», развернувшись спиной к квартире и невольно приняв согнутое положение — любезничать с ним Картер не собирался. Высвободив руку, капитан тут же ударил незванного гостя ребром ладони по мясистой шее, одновременно с этим придав ему ускорение мощным пенделем. Когда морда верзилы соприкоснулась с кафельным полом, он был уже в отключке. Дверь капитанской квартиры тут же закрылась, а через пару секунд в нее снова постучали, словно ничего не произошло. Это уже было абсолютно недопустимо. — Кто там? — как ни в чем не бывало поинтересовался Картер, заблаговременно отшагнув в сторону на случай, если эти залетные типы вздумают стрелять сквозь дверь. — В этой квартире живет Эдвард Картер? — вежливо спросил один из пришельцев. — Я задал вопрос. Кто там? — Я бы хотел безотлагательно поговорить с вами по сугубо личному вопросу. — А ваш разум не посещало, что светские диалоги обычно начинаются немного по-другому? — Я искренне извиняюсь за действия моего подчиненного. Однако мне было необходимо удостовериться, что я разговариваю именно с вами, а не с кем-то другим. — Вот как. Значит, это тело действовало не по собственной инициативе? А кто, если не секрет, дал вам наводку на мою скромную персону? — Простите, но беседовать через дверь — это как-то… некультурно, что ли. — Ну хорошо, убедили. Дверь я открою, но пожалуйста, уберите своих мордоворотов. Дабы, знаете ли, не случилось непредвиденных инцидентов. Когда Картер уже во второй раз открыл дверь квартиры, перед ним теперь стоял некий мужчина средних лет, имевший внешность то ли какого-нибудь крупного бизнесмена, то ли чиновника. В точно таком же костюме-двойке, с безупречным галстуком и нагуталиненными туфлями, с аристократичным орлиным носом и утонченной короткостриженной шевелюрой этот кадр хорошо бы смотрелся на каком-нибудь банкетном зале в окружении высокопоставленных иностранцев или в зале заседаний Вестминстера. Хотя, подумал Картер, такой тип выглядел бы весьма уместно и на мафиозной сходке, представляя какую-нибудь ОПГ из Уайтчепела. Посторонившись, капитан пропустил гостя, и напоследок еще раз окинул вглядом лестничную клетку. Теперь же она была пуста, и не было ни намека на кого-то постороннего. Удовлетворительно кивнув, Картер запер дверь и жестом руки предложил гостю располагаться. — Перво-наперво, — начал тот, — Я бы хотел еще раз принести вам мои глубочайшие извинения за необдуманные действия моего сотрудника. Надеюсь, это никак не повлияет на наше знакомство. — К слову о знакомстве. — хмыкнул Картер. — Я до сих пор не знаю, с кем имею честь говорить. — Можете называть меня просто «Джон». Я являюсь представителем одной конкретной структуры, в чьей юрисдикции находится довольно широкий круг вопросов… — Вы случаем не из гидрометцентра? — поинтересовался Картер. — Что… — гость растерялся от такого вопроса. — С чего вы вообще это взяли? — Слишком много тумана. Давайте ближе к делу: кто вы такой, кто назвал вам мое имя и адрес, и для чего я вам нужен? — Всегда уважал людей с деловой жилкой, не любящих ходить вокруг да около. — Джон позволил себе злобно оскалиться. — Отвечаю по-порядку: я — тот, кого многие называют… Хозяином. Ваше имя, адрес и род занятий мне назвал тот, кто хорошо о вас осведомлен. Целью же моего визита к вам является одно предложение, которое может принести огромную выгоду и для вас и для моей структуры. Картер тем временем уже успел закурить и некоторое время разглядывал гостя, словно тот был эдакой экзотической тварью из зоопарка. Тот, к его чести, выдержал осмотр, не поведя и бровью. — Ну допустим. Я весь во внимании. Однако в мозгу Картера лихорадочно вертелась одна-единственная мысль: быть не может! Неужели О’Даннат, с которым они вместе жрали из одной канавы, пили из одной лужи и делились друг с другом последними автоматными магазинами — вероломно продал его, Эдварда, этому разодетому полудурку? Как это вообще возможно? В его голове паззл сходился, и давешний звонок Джеймса, обещавший заскочить по неотложному делу, вполне укладывался в общую картину. — Конкретная группа конкретных людей, которых я представляю, — тем временем продолжал гость, — в последнее время испытывает определенные трудности в связи с активной деятельностью одной весьма заметной фигуры. Все наши попытки как-либо прийти к взаимопониманию с этой самой фигурой, достичь разумного компромисса на взаимовыгодных условиях… потерпели неудачу. — То есть, вы потерпели фиаско, — глубокомысленно сказал Картер. Этот хлыщ раздражал его аж до скрежета в зубах, истинная цель его визита стала понятна с первых же слов. Впрочем, Картер решил все-таки дослушать гостя до конца, авось тот проговорится и выдаст имя своего информатора. То, что в рядах Службы затесалась крыса — пускай даже и не О’Даннат — отнюдь не радовало. — Что? — переспросил сбитый с мысли гость. — Кхм. Ну да. Фиаско, если угодно. Так вот, как я и сказал, вышеупомянутое лицо отвергло все наши предложения о сотрудничестве в самой категоричной и оскорбительной форме. В конце-концов, его активность, настроенная против нас, поставила нашу структуру в довольно неприятное положение. Думаю, вы понимаете, что нам не осталось ничего иного, кроме как… избавиться от назойливой помехи, нас к этому вынуждают крайне неблагоприятные обстоятельства. Гость с надеждой взглянул на Картера, ожидая увидеть солидарность в его глазах. — Лично я не считаю убийство методом, каким надо решать проблемы. Гораздо удобнее от всех нас было бы, если бы с упомянутым лицом произошел несчастный случай. Ну, вы знаете, как это бывает: автомобильная авария, пьяная драка, неосторожное обращение с оружием… — Кхм… — пробурчал Картер. — Ну так я вам на кой черт? — У вас… богатый опыт в решении проблем подобного рода, — ответил гость. — Огромные знания в той области, которая нам нужна. Мы бы были весьма признательны, получив от вас квалифицированную помощь, не говоря уже о непосредственном содействии в прямом смысле этого слова. — И какими же будут размеры вашей признательности? — иронично спросил Картер. — Это я позволяю определить вам самому. — Звучит очень интересно. Я бы даже сказал, действительно выгодно. Только неужели у вас самих не нашлось нужных специалистов в вашей структуре? — Господин Картер, не скромничайте. Мы оба знаем, что равных вам никогда не было и не будет. Профессионалов мы в любой канаве найти можем… однако в нашем деле нужна импровизация, нестандартное мышление, творческий подход. А это, согласитесь, редкие качества среди людей вашей профессии. Само собой, мы не требуем немедленного ответа, но вы и сами понимаете, долго ждать мы не будем. — Не утруждайтесь. — сказал Картер, покачав головой. — Ответ у меня уже готов, и он вам все равно не понравится. — То есть… вы отказываетесь? — Абсолютно и категорически отказываюсь. — В таком случае не соизволите объяснить, почему именно? — Без проблем, — пожал плечами Картер. — Дело в том, что вы либо адресом ошиблись, либо ваш информатор предоставил вам липовую информацию. Я — не ассассин, не киллер и не наемник, и становиться им не собираюсь. Не буду спорить, я бы справился с подобной работой гораздо лучше и успешнее других… но я не хочу марать руки в грязи, будь то политика или какие-то неведомые мне финансовые бизнес-махинации. К слову о вашем информаторе… Мужчина на пару секунд замолчал, раздумывая. Затем он перевел сердитый взгляд на гостя и процедил сквозь зубы: — Его я рано или поздно вычислю, и повешу на фонарном столбе. А что до тебя — пошел вон из моего дома, пока я самолично не выбросил твою тушу в окно. Разговор окончен. — Не кипятись, капитан, — совершенно спокойно сказал гость, словно ничего не произошло. — Разговор закончится тогда, когда я решу. И не дергайся почем зря, кабы жалеть потом не пришлось. — Ты только что дал мне зеленый свет на выбивание дерьма из твоей башки, — сказал Картер, угрожающе вставая с кресла. — Заодно проверим, пожалею я, или нет. — Как грубо… — разочарованно выдохнул гость, и слишком незаметным для дилетанта, необычайно ловким движением руки направил пистолет прямо на голову Картера. — Очень некультурно и бестактно. А ну, сядь на место. — Сейчас ты уберешь цацку и выйдешь через дверь квартиры так же, как и вошел в нее. После чего мы оба забудем этот разговор, словно это был дурной сон. Я не хочу ни помогать, ни мешать вашей структуре, и делить нам нечего. Могу дать бесплатный совет: все-таки попробуйте мирно договориться с вашей этой фигурой. Потому что если мне и дальше будут тыкать в лицо пушкой, то я ее отберу, а владельца спущу с лестницы. И я бы не советовал путаться под ногами, ведь от несчастных случаев не застрахован, увы, никто. Бон вояж! — Ну что же, — сказал гость, неохотно убирая вовнутрь своего пиджака вороненый «Вальтер». — Мне очень жаль, капитан Картер. Вы выбрали для себя очень незавидную судьбу. На это мужчина уже не стал ничего отвечать, проводив гостя к выходу и молча закрыв за ним дверь. Усевшись обратно в кресло и выдвинув ящик письменного стола — достал оттуда один из своих коллекционных ножей. Рассеянно поглаживая пальцами остро заточенный керамбит, Эдвард Картер погрузился в раздумья. Что все это могло вообще значить? То, что ему навязывали совершить политическое убийство — было очевидно. Однако вряд ли ему хотели заказать какого-нибудь парламентария. В нынешние дни совершенно необязательно мочить вестминстерского лорда, чтобы придать убийству политическую окраску. Нынче дажи алкаши и футбольные фанаты на заднем дворе паба чистят друг другу рожи по политическим соображениям, выясняя, чем британцы лучше ирландцев, и наоборот. Даже какая-нибудь карманная кража в некоторой мере тоже влияет на политику. И чем больше человек наворовал, тем выше его политический статус. Нет, это все — чепуха. Пустые, ничем не подкрепленные домыслы. Ведь этот хлыщ в пиджаке каким-то образом ухитрился за все время их разговора не назвать ни одного имени, не дать ни малейшей догадки. «Тоже мне, танец языка… — недовольно подумал Картер. — Чудеса дипломатии, ага. Все, что я щас могу сделать — это вытрясти из Джеймса его бренную душонку. А даже если это и не он, то все равно ему будет, о чем подумать. Эдак скоро каждая собака на районе будет знать мой послужной список…. да и не только собака, и не только мой список». «А вообще, Картер, — сказал он сам себе, — Жди беды, большой и маленькой. Может, не стоило угрожать выбрасыванием из окна? Не, херня полная, сути дела это не меняет. Так или иначе, я теперь отношусь к группе тех, кто слишком много знает. И ведь самое бредовое, что по факту я ничегошеньки-то и не знаю. Только то, что кто-то с кем-то посрался, и теперь его за это собираются отправить к праотцам. Ладно, к чертям собачьим, и без меня разберутся. А если еще раз сунутся — я им покажу творческий подход, ага». Дальнейшие размышления Картера вновь прервал стук в дверь, уже третий за сегодняшние сутки. — До чего же неугомонные… — злобно прошипел мужчина, открывая дверь квартиры, все так же держа в ладони керамбит, на всякий случай. На сей раз за дверью оказался не очередной мордоворот, а всего-навсего Джеймс. Однако он был тоже вооружен до зубов и при полной боевой экипировке: в левой руке он держал бутылку коньяка, в правой — виски, а на плече висел бумажный пакет, испускающий очень вкусные, аппетитные ароматы. — Приветик, дружи… — начал было О’Даннат, но резко осекся, завидев встревоженного приятеля с ножом наизготовку. — Воу! Ты чего это?! — А, это ты… — промямлил мгновенно успокоившийся Картер, пряча нож. — Да нет, ничего. Проходи, не задерживайся. А то сквозняк впустишь. Полковник прошел вглубь квартиры, еще пару раз взглянув на товарища. — Это у тебя теперь новая фишка? — осторожно спросил тот. — У тебя кончились шутки в мой адрес, и ты решил напугать меня керамбитом? Кстати, это не тот самый, что я подарил тебе, когда вернулся с саммита в Малайзии? — Да, это он. Правда, он был весь затупленный, будто им по кирпичу били. Пришлось лично подрихтовать. — Не умеешь ты ценить подарки, Эд. Да еще и используешь их не по назначению, — сказал О’Даннат, с намеком кивая в сторону входной двери. На это Картер лишь хмыкнул и спросил: — Ты, кстати, почему так долго до меня добирался? — А! Соскучился по старому другу! То-то же! Я, понимаешь ли, на «эм-сороковой» в пробку попал, а потом еще в супермаркете очередь отстоял… Черт, опять забыл, где у тебя рюмки со стаканами? — В шкафу над мойкой. И как тебя с такой деменцией до сих пор на пенсию не выперли? — Деменция — профессиональная болезнь разведчика. Всех на пенсию не выгонишь! Все еще посмеиваясь с собственного каламбура, О’Даннат достал из шкафчика всю необходимую для проведения алкогольной спецоперации посуду, и позволил себе немного похозяйничать на кухне Картера. Разлив по стаканам янтарный «Джим Бим» и разложив по тарелкам сочные, еще не остывшие говяжьи кебабы, полковник жестом предложил начать трапезу. — Ладно, рассказывай давай, — сказал Картер, когда они с Джеймсом хлопнули по первой. — Как дела в полку? — Ну, я уже сказал, что отправил Стоунбридж вместе с ее эскадроном во Франкфурт, на совместные учения с немцами. Будут отрабатывать общевойсковые маневры и заодно проходить базовую подготовку: обращение с оружием, радиосвязь, навигация и все такое. — Сам-то ты привык к ее присутствию? — Если честно, все еще не могу представить, что в моем полку теперь служит баба. И не на какой-нибудь полу-гражданской должности, а как полноценный десантник. — Зато какая баба… — Ну да… впрочем, я не собираюсь делать ей поблажки, даже с учетом того, что она завалила Макриди. Представляешь, Линдси до сих пор уговаривает меня отдать ему Стоунбридж! Дескать, раз она плавать умеет, то у лодочников ей будет лучше! — И ты поводил ему хреном по сусалам, я угадал? — А то! — усмехнулся О’Даннат, тем временем вновь наполнив стаканы. — Что мое — то никому не отдам! — Я так понимаю, такая вещь как мое личное дело не входит в категорию «твоего»? — деловито спросил Картер. Лицо полковника, уже готового опрокинуть в себя очередную порцию виски, исказила гримаса замешательства. — Чего??? — Слушай, полковничек… не могу я с тобой играть в дипломатию, поэтому скажу прямо: скажи, каким образом к совершенно посторонним людям могла попасть информация о том, кто я такой, где живу и чем занимался в недалеком прошлом? — Что?! — Картер заметил, как побледнело лицо О’Данната. — Что ты такое говоришь?! Этого быть не может!!! — Еще как может. Или ты хочешь сказать, что у меня мания преследования? — Поверь, лучше бы это было так. Но у тебя такой тон… и взгляд под стать. Уж не считаешь ли ты, что это я слил кому-то инфу про тебя? На это Картер лишь пожал плечами. — Ну смотри и на ус наматывай. Ты звонишь мне и договариваешься о встрече. Я зову тебя к себе на хату. То есть я нахожусь там, и уходить никуда не собираюсь. Меньше чем через двадцать минут ко мне на порог заявляется какой-то пиджак в сопровождении верзил-подсосов и делает мне некое предложение. Причем, что характерно, он демонстрирует настолько высокий уровень осведомленности о моей жалкой персоне, какого у него быть просто не может. А сразу после него появляешься ты со своим вискарем и своей деменцией. Что ты можешь сказать в свое оправдание? — Ну нихера ж себе… — присвистнул О’Даннат. — Да, логика непрошибаемая. И ты, значит, сделал вывод, что главный злодей — это твой лучший друг? — Эх, Джеймс, Джеймс… если бы я действительно так решил, то разговор бы у нас сейчас протекал совершенно по-другому. Не в утренней газете же этот хмырь прочитал обо мне! — Кхм… интересно. То-то я смотрю… слушай, так ведь это, наверное, его тачка была! — Что еще за тачка? — нетерпеливо переспросил Картер. — Ты видел его машину? — Седьмая «бэха». Не машина — мечта. Как взглянешь на нее — слюни текут, как у дауна. Правда, фару он себе все-таки раздолбал, когда выезжал из твоей подворотни. Я даже позлорадствовал грешным делом, не мне одному ведь такое «счастье». А что он тебе предлагал-то вообще? — То, от чего я категорически отказался. Лучше скажи, запомнил ли ты его номера? — Кхм… если честно — то не очень. Но если всплывет в памяти — я обязательно доложу тебе… Да что там номер! Я как пробью — и имя владельца скажу! — Ну допустим. И вот еще что, Джеймс: есть одна зацепка, правда довольно слабая. У него еще волына не из простецких. Вальтер девяносто девятый. — Ничего себе — с толикой уважения произнес О’Даннат, заодно оглядывая окружение на наличие следов перестрелки. — Более чем вероятно, что ствол он носит нелегально. — Понял. Это тоже проверю. — Рад, что ты еще не забыл, что значит носить должность директора могущественной спецслужбы. А теперь давай перейдем к делу, которое ты хотел со мной обсудить тет-а-тет. — Дело… — задумчиво повторил полковник. — Давай-ка мы все-таки еще выпьем, Эдвард. Не хочу говорить об этом насухую. Они вновь выпили, но на сей раз уже не чокаясь. Картер закусил кебабом — тем самым, каким любили перекусить расквартированные в Креденхилле десантники. В паре сотен метров от их военной базы была арабская закусочная, где готовили лучший в округе фастфуд. Это место, как и расположенный неподалеку круглосуточный бар, имело своего рода сакральное, символическое значение для всех, кто нес службу в тех краях. — Ты Уинтера помнишь?. — внезапно спросил О’Даннат. — Уинтера? Подожди, звучит знакомо. — «Буря в пустыне», — напомнил полковник. — Точно! Джейкоб Уинтер! Симпатичный такой рыжик, сержант вроде бы. Вроде бы в «Инкремент» перевелся в несколько лет назад и с тех пор стал работать на Ми-Шесть. — Лейтенант. Был лейтенантом… — тоскливо прошептал О’Даннат. — Что значит «был»? — Убили его. — В Афганистане? — Нет. Прямо здесь, в Лондоне. Ножевое ранение, прямиком в горло. Помимо прочего, он был зверски избит. Сломано пять ребер, гематома на затылке, зубы выбиты… — Вот же ублюдки, — сказал Картер и залпом опрокинул в себя полный стакан. — Так вот, Эдвард, дело это очень мутное. Тело нашли грибники в полукилометре от загородного дома генерал-майора Адамса. — Это который в Парламенте? — Да, он самый. Тут вот что получается: Уинтер под его началом в Ирландии служил, они лично знакомы были. В Лондон он поехал якобы в отпуск. Как попал в окрестности генеральского дома — непонятно. Ни машины, ни мотоцикла поблизости не обнаружили, а принадлежавшая ему «Ауди» исчезла, словно под землю провалилась. — Интересно выходит, — невесело сказал Картер. — Подчиненный навещает своего бывшего командира, а потом его труп находят очень близко к дому этого самого командира. Получается, что били его в доме, а потом отконвоировали в сторонку и хлопнули. Впрочем, если судить по тому, что я слышал об Адамсе, я в это мало верю. — Следователи эту версию уже опровергли, — О’Даннат покачал головой. — Соседи генерала ничего подозрительного не слышали и не видели. В самом доме генерала было темно и тихо, и никто оттуда не выходил и не входил. — Выходит, что шел Уинтер туда, а не оттуда? — Верно! И кто-то очень не хотел, чтобы Уинтер дошел до точки назначения. Но это не все. Давеча «Ауди», похожую на уинтеровскую по описанию, видели в… черт, опять вылетело из башки! В общем, городишко один в паре сотен километров к западу от Лондона. Там одному отставному мужику из армейской разведки кто-то бомбу заложил под капот. Когда опрашивали свидетелей, кто-то и вспомнил серую «Ауди» с лондонскими номерами. Но и это еще не все! — Становится все запутаннее, — выдохнул Картер. — На четырнадцатом километре обнаружили пустую полицейскую карету, приписанную к одному из лондонских участков. А неподалеку, в канаве, отыскались и сами жандармы. Каждому досталось по три пули одиннадцатого калибра. Однако стреляных гильз не нашлось. — «Уэбли», — Картер хмыкнул и посмотрел в потолок. — Был у Уинтера револьвер, наградной вроде как. Не буду врать, но мне кажется, что подаренный как раз таки лично Адамсом. Но я уверен, что это — не совпадение. Однако, чем же ему полицейские не угодили? — Кто знает. Столичники все за головы хватаются: какого хрена их вообще на четырнадцатый километр понесло? Да и еще бухих в говнище. — Бухих? — Судя по содержанию алкоголя в крови, перед смертью они выжрали как минимум бутылку вискаря на двоих. — К слову, а откуда тебе все это известно? Хотя, можешь не отвечать, я и сам догадался. Доблестный Скотланд-Ярд вновь обосрался и прибежал к тебе за помощью. — Они это называют «вневедомственной консультацией». — усмехнулся О’Даннат. — А наши решили провести свое собственное, служебное расследование. Все-таки речь идет о пускай и бывшем, но САСовце. — И поручили эту гниль тебе. — Именно. А я пришел к тебе, дабы поставить в известность. Авось, подскажешь что? Ты ведь знал его, вы какое-то время кентовались вместе. — Мда уж, ну и каша… — Картер позволил себе закурить. — Куча инфы, а получается не цельная картина, а какой-то всратый боевик про Рэмбо. Стоило Уинтеру ехать в отпуск, чтобы взрывать разведчиков и мочить мусоров… — И да, Эдвард, еще кое-что: у обоих убитых полицейских было изъято оружие. Два MP5 и два «Глока». — Нашли? — Как в воду канули. Ни табельного оружия убитых, ни орудия убийства, ни машины Уинтера — нихера. — Выходит, — сделал вывод капитан, — что был там кто-то еще. И этот самый «кто-то» тебе и нужен, Джеймс. *** Картер привычно вывел «Джип Чероки» из узкого, как лоно девственницы, жерла подворотни, бросив беглый взгляд на выбоину в оштукатуренной стене дома, оставленную «БМВ» его вчерашнего гостя. Эта самая выбоина перекрывала две другие, имевшие схожую форму и происхождение: О’Даннату пришлось два раза менять фары, пока он не плюнул на попытки заехать в картерову подворотню, отныне став парковаться исключительно на улице с другой стороны здания. Как любил повторять себе сам Картер, пуганая ворона боится куста. «Чероки» спокойно влился в утренний трафик. Асфальт блестел после дождя, ведь прошлой ночью лило, как из ведра. Да и сейчас небо было налито тяжелыми, свинцовыми тучами, сквозь которые тщетно пыталось пробиться солнце. Притормозив у очередного перекрестка, Картер скорее по привычке, чем по желанию закурил первую за этот день сигарету, заодно хмуро подумав, что уже давно пора бросать. В поле, на операциях, он мог неделями выживать без табака — как, впрочем, и много другого — но едва вернувшись обратно в расположение, он неизменно возобновлял свое пагубное пристрастие. Однажды один из его сослуживцев во время очередного рейда по пустыне, во время которого им приходилось питаться преимущественно всякой мелкой, ползучей живностью, как-то сказал: — Ты ведь уже две недели не шмалил, Эдвард. Может, это знак свыше, что стоит бросить? На это Картер ему ответил: — Кайл, мы с тобой эти две недели жрали одних только скорпионов. Так, может, это знак свыше, что стоит продолжить? Любящему плотно и со вкусом пообедать, Кайла чуть не стошнило от пережитого опыта и больше он Картеру советов не давал. Хотя, подумал тот спустя какое-то время, что Кайл был абсолютно прав, а вот сам Картер сыграл грязно. Как-никак, а про скорпионов — это в тот момент был удар ниже пояса. Мысли капитана вновь свернули к событиям вчерашнего дня. Диалог с самоуверенным «Джоном» из «структуры»; долгий, изрядно затуманенный алкогольными возлияниями разговор с Джеймсом. В итоге и то, и то сплелось в один сплошной клубок фактов, который Картеру очень не хотелось распутывать. «Раздери вас всех дьявол! — думал про себя Картер. — Я ведь — не детектив, не Шерлок Холмс! Ведь если так подумать, то я — самый настоящий разбойник, и мой профиль — именно что запутывать следы, а вовсе не распутывать. А запутать уже и так успели до меня, со вкусом, хотя и не очень-то профессионально. Полицейские эти бухие… По-геройски сдохли на посту, причем даже не на своем. Что они не поделили с Уинтером? И, главное, заземлили их не возле машины, а в сторонке. И если Джеймс не соврал, то вся потасовка происходила там же, в паре шагов от канавы…» Картер сделал очередную затяжку, и выпустил дым в полуоткрытое окно джипа. «А Уинтера все-таки жаль. Парень был способный, все схватывавший на лету. Лейтенант… За все прошедшие годы, небось, стал настоящим профессионалом, это было не удивительно. Как же так, что он позволил двум бухим мусорам избить его до состояния котлеты? И какого черта он забыл возле генеральского поместья? Ну хорошо, а что вообще известно про Адамса? Состоит в Парламенте, возглавляет комиссию по борьбе с коррупцией, или как там ее правильное название… Боевой офицер, принимал участие в ирландских Проблемах, был представлен к Кресту Виктории, от которого отказался, заявив что это аморально — быть награжденным за участие в гражданской войне. Интересно, а как бы поступил Бишоп на его месте? Наверняка потребовал бы два Креста, не иначе. А еще вполне разумно предположить, что они друг друга не любят, так как анти-коррупционная деятельность Адамса должна больно бить по деятельности Бишопа… Может, стоило бы нанести Адамсу визит? Поделиться думами и выработать план стратегии по борьбе с общим врагом, так сказать». Тем временем утро уже сменилось днем. Улицы затопил транспорт, которого в Лондоне всегда было в избытке. Картер хотел как можно скорее выбраться из этих покрытых смогом железобетонных джунглей. Сегодня его ждала долгожданная рыбалка. «Выброси чушь из головы, капитан, — приказал Картер сам себе. — Даже не смей скрываться от проблем на природе. То же мне, ценитель кустиков и цветочков. Порыбачу пару часиков — и обратно домой. А там и полковничек уже должен будет нарыть что-нибудь в своем холеном компьютере. Недаром же он с этой электронной коробкой нянчится целые сутки. А этого Хозяина по имени Джон нужно вычислить в самое ближайшее время, пока еще есть время. Я его не боюсь, но тем не менее осознаю, что этот хлыщ в своих стремлениях весьма безрассуден и оттого вдвойне опасен». Уже совсем скоро столица осталась позади, и Картер свернул с автобана на проселочную дорогу. «Чероки» запрыгал по тут и там торчащим корням старых пихт, превративших грунтовку в эдакое подобие стиральной доски. Проезжая по очередной кочке, Картер с удивлением обнаружил, что здесь уже кто-то проезжал. А это могло значить лишь одно: кто-то уже успел облюбовать лесное озерцо, которое мужчина по праву первопроходца искренне считал «своим». Да и вообще, за последнее время он стал ловить себя на том, что все охотнее и легче обзаводится традициями, привычками и любимыми вещами. Грубо говоря, обрастает мхом и пускает корни. Свое озеро. Своя коллекция ножей. Свой супермаркет. Свое место в вертолете. Своя марка сигарет. Свой «Кольт Девятнадцать-одиннадцать». А с недавних пор — и своя капрал Стоунбридж. Выбросив из головы столь приятные, но не имевшие на данный момент практической ценности воспоминания, Картер подъехал к берегу озера и с удовлетворением обнаружил, что ему было нечего бояться. Рядом с берегом, будучи прикрытым нависающими ветвями старых берез, притаился старенький лимонно-желтый «Мини Купер». Дверца хэтчбэка была настежь раскрыта, а его владелец тем временем сонно дрейфовал посреди озера на одноместном резиновом каяке. Заглушив двигатель и выйдя из джипа, Картер приветливо помахал рыбаку, который в своей камуфляжной плащ-палатке больше напоминал эдакий плавающий островок, из самой середины которого торчало телескопическое удилище. Рыбак неторопливо поднял руку в ответном приветствии, заприметив коллегу по ремеслу. Озерцо это Картер обнаружил полгода назад, будучи на тот момент с позором уволенным из Службы и оттого обзавевшимся безграничным временем для своих хобби. Еще даже не выловив ни одной рыбы, Картеру это не помешало тут же внести озеро в список «своих» объектов и пропадать тут неделями. Сам же водоем имел темно-коричневый оттенок из-за множества гнивших на дне древесных стволов. Впрочем, это не мешало здешней рыбе водиться здесь в изобилии — отчасти, возможно, потому что про это озеро мало кто знал, и люди сюда редко наведывались. Именно отсутствие вездесущих лондонцев нравилось Картеру больше всего. И он был искренне огорчен, впервые встретившись здесь с незнакомцем на «Мини Купере» бог знает какого года выпуска. Однако, к чести незнакомца, тот вел себя вполне пристойно, и совсем вскоре превратился если не в приятеля, то как минимум в хорошего знакомого. Теперь, встречаясь на озере, оба рыбака учтиво приветствовали друг друга. Новоявленного «сожителя» звали Алекс Кэррингтон, о чем Картер узнал чуть ли не в первые пять секунд их знакомства. С тех пор они частенько сидели рядом, закидывали вместе донки и болтали о всяком. Хотя это, скорее, Кэррингтон болтал без умолку, а Картер его вынужденно слушал, больше предпочитая созерцать мирно покачивающийся поплавок. Однако вскоре Картер, к немалому своему удивлению, обнаружил, что между ними было много общего. Оба были примерно одного возраста. Оба оказались страстными ценителями Конана Дойля. Правда, как смущенно признавался Кэррингтон, его скромные доходы не позволяли ему заняться пополнением своей библиотеки, но книги он любил, что само по себе являлось для Картера весьма уважаемым качеством. Сам же Алекс Кэррингтон был высок и широк. Несмотря на общий вид уставшего от жизни рыбака, Картер мгновенно распознал в нем выправку кадрового военного, которую не могла скрыть ни густая черная борода, ни заметная хромота — при ходьбе тот частенько припадал на левую ногу. На правом виске Кэррингтона красовался старый шрам, судя по предположения Картера — полученный от прошедшей вскользь пули. Впрочем, в отличии от самого Картера, Кэррингтон ничего про себя не скрывал, и охотно рассказывал о себе. Был он отставным парашютистом, комиссованным еще в начале нулевых из-за ирландской гранаты, осколок которой раздробил ему колено. Саму же ногу удалось спасти, но хромота теперь осталась с ним до конца его дней. Не имея семьи, Кэррингтон довольствовался малым и проживал на армейскую пенсию, а свободное время делил между рыбалкой и своими немногочисленными книгами, перечитанными по сотне раз каждая. Чтение по интернету он не признавал из принципа. Картеру понравился этот болтливый здоровяк, несмотря на хромоту двигавшийся с грацией гордого, мощного зверя. Чувствовалось, что симпатия была взаимной, хотя сближаться по-настоящему никто из них не торопился. И у Картера была одна причина, державшая его на некотором расстоянии от Кэррингтона. Однажды, во время их очередной совместной посиделки на берегу озера, произошло одно незначительное происшествие, небольшой штришок, заставивший загореться красной сигнальной лампочке в мозгу Картера. Вновь смотав леску и приготовившись в очередной раз забрасывать удочку, Кэррингтон ни с того, ни с сего принялся с горячей убежденностью разглагольствовать о том, что Ирландия — страна алкашей, ублюдков и террористов, и вместо того чтобы держать при себе Ольстер, Британии следовало бы уничтожить его до основания вместе со всей Южной Ирландией. Картер тогда высказался по этому поводу в довольно резкой, даже немного грубоватой форме, и с той поры они к этой теме не возвращались. После этого мужчина с легкой грустью задумался о том, насколько невежественными могут быть люди, у которых ненависть к другой нации, к другому этносу застилает глаза столь сильно, отчего те не могут видеть дальше собственного носа. Ведь нельзя же судить о населении страны по одному лишь признаку, по одному проценту диссидентов, выбивающихся из общей картины мира! Везде есть как хорошие, так и плохие люди, и Великобритания — не исключение, в чем нередко признавался себе Картер. Сейчас же он наблюдал за тем, как Кэррингтон, неторопливо подгребя к берегу, вылез и каяка, подошел к нему и протянул свою широкую ладонь для рукопожатия. — Как сегодня по улову? — спросил Картер, выполнив древний ритуал всех рыбаков. — С пивом пойдет, — в рамках того же ритуала ответил Кэррингтон, представив собеседнику подсак со своим скромным уловом — тремя жирнющими карпами. — Вот же…дьявол! — с нескрываемой завистью прошипел Картер. — Везет же людям! Сколько тут рыбачу — ни разу карп не попадался! А тут вон, какое сокровище! — А на что ловите? — поинтересовался Кэррингтон. — На опарыша. — В следующий раз попробуйте на червя. Да и ловлю я с середины озера на лодке, а вы — с берега. Хотите, одолжу каяк? — Да не стоит, но премного благодарен за предложение, — в шутливом испуге замахал Картер. Оба мужчины немного посмеялись, вспомнив, как на вторую их встречу Картер поддался на уговоры Кэррингтона опробовать его лодку и чуть было не утонул, резко выдернув удочку из воды и едва не перевернув посудину. Было это в начале ноября, и ледяная вода надолго ему запомнилась. Картеру тогда пришлось в срочном порядке мчаться домой, где он в профилактических целях выдул залпом бутылку коньяка и завалился в кровать, обернувшись в три одеяла. — Ну рассказывайте, чего у вас нового? — спросил Кэррингтон, усаживаясь рядом. — Приобрели что-нибудь годное? — Есть такое, — с гордостью ответил Картер, разбирая снасти. — Вчера урвал том «Шерлока Холмса» девятьсот десятого года. — И вы еще смеете утверждать, что это мне везет! Где вы раскопали такое сокровище?! — Есть одна букинистическая лавка… Если хотите, я могу начеркнуть вам адресок. — Был бы весьма признателен. Хотя, финансы у меня… но думаю, что если найду что-нибудь действительно ценное, то скорее всего таки раскошелюсь. — Уверен, что найдете. Я своими глазами видел прижизненное издание Шекспира. Мне-то не нужно, у меня и получше есть, но вот вас наверняка может заинтересовать. — Несомненно! Такая роскошь… Неужели так прямо и лежит, бесхозная и никому не нужная? — Да ну. Нет, конечно. Старик Макдональд — человек непростой, с книгами расставаться очень не любит, особенно когда они попадают к случайным людям. Тут вам понадобится особый подход. Вы только не пугайтесь, у меня с ним вроде как полное взаимопонимание, так что с протекцией я вам помогу. Просто скажите, что вы от Картера, и он поймет, что все в порядке. — Старик Макдональд, говорите? — задумчиво переспросил Кэррингтон. — Колин Макдональд, именно так. А вы что, все еще имеете что-то против? — Нисколько, что вы. Напрасно вы так мои слова воспринимаете. Я ведь хорошо все понимаю… но вот не лежит у меня душа к ирландцам, хоть убейте. — Ну, насильно мил не будешь, — пожал плечами Картер. — Да вам ведь и не обязательно лобызаться с ним. — Ха-ха! Да уж, лобызаться с ним я точно не стану! — усмехнулся Кэррингтон. — А скажите-ка лучше, Эдвард, нету ли у вас хорошего механика среди знакомых? Я понимаю, как это звучит, но мне нужен такой, чтобы и брал недорого, и работал на совесть. Что-то мой «лимон» в последнее время капризничать стал. Концы отдаст — что я без него делать буду? Не на такси же сюда ездить… — Однако, — покачал головой Картер, — губа у вас не дура. Ну да, есть у меня один такой. Правда, болтать любит — силой не заткнешь. Но я думаю, вы с ним найдете общий язык. Так что не переживайте, будет ваш «лимон» бегать лучше нового. — Вот я и гляжу, что вашему «Чероки» все нипочем. Неуклюже встав на ноги, Кэррингтон сходил к «Куперу» и, забрав оттуда блокнот, под диктовку Картера записал туда адреса букинистической лавки и гаража механика. В качестве благодарности за столь ценную информацию он поделился с Картером своим собственным, строго секретным методом засолки карпа, дававшим, по его словам, непревзойденные результаты. Под пиво — самое то. Не желая ударить в грязь лицом, Картер не остался в долгу и описал подробных технологический процесс доведения скорпиона пустынного обыкновенного до пригодности к внутреннему употреблению. Алекс Кэррингтон растерянно покосился на собеседника, но разговор уже окончательно ушел в обсуждение кулинарии. Также упоминались сушеные змеи, жаренные на костре кедровые орехи, уха из пираний и много чего еще. В конечном итоге Кэррингтон в сердцах плюнул на все, махнул рукой и похромал к «Куперу», откуда вскоре вернулся с бутылкой водки «Абсолют». Вздохнув, Картер уже решил для себя, что сегодня рыба может чувствовать себя в безопасности. Спустя какое-то время оба попрощались и разошлись по своим машинам. Картер хотел обратно домой, а Кэррингтона в Лондоне дожидались неотложные дела. Впрочем, едва «Чероки» выехал с грунтовки на шоссе, как зазвонил мобильник, лежавший на соседнем сиденье. — Ты сейчас в городе? — едва поздоровавшись, озабоченно спросил О’Даннат. — Не совсем. А ты чего звонишь? Хотя нет, не говори. Дай угадаю: тебе надоело сношаться с твоим обожаемым компьютером, и ты решил пойти протоптанным путем и в привычной манере посношать мой мозг? — Когда-нибудь я отрежу твой поганый язык тем самым керамбитом, — абсолютно серьезно заявил полковник. — Зубоскалить ты — мастер. Но я тут, знаешь ли, не прохлаждался. — И чем же тогда удивишь? — уже более серьезно спросил Картер, понимая что просто так Джеймс не станет ему звонить. — О, ты обязательно удивишься. Не сомневайся…