Картер: охота на охотника

Вечером в субботу Алекс Кэррингтон твердо решил для себя, что нанесет короткий визит знакомому Картера, старому букинисту Макдональду. Он не любил откладывать дела, причем столь важные на потом: они имели скверную привычку накапливаться, как снежный ком, и в результате можно было что-то упустить. Кто-нибудь из фигурантов его списка мог смыться в свой вонючий Дублин или вдруг стать знаменитым и богатым, отгородившись от Алекса колючей проволокой из огромных денег и армии частных охранников. По телевизору тем временем показывали очередное ток-шоу. С экрана, как всегда, глумился и кривлялся над британским народом рыжий инородец, высказывая свое негативное мнение о том, почему гражданская война в Ольстере — это зло. По случаю весенних праздников передача шла в записи — телевизионный кумир не утруждал себя работой в разгар отдыха, наверняка потягивая свой гнусный «Бейлиз» где-нибудь на Майорке. Хотя, вполне могло статься, что и не потягивал — в его семействе вроде бы случилось прибавление. Все равно, ко встрече со знаменитостью Алекс Кэррингтон готов не был. Пока не был. Но тот факт, что эти выродки размножаются, как саранча, ему очень не нравилось. Подумать только: каждую минуту на свет появляется ирландец! И не обязательно только один! В ванной, на половину заполненной водой, вяло бултыхалась рыба. На этот раз Алекс основательно подготовился к рыбалке, и теперь купил карася. Но вся эта игра, этот спектакль уже успел порядком ему надоесть. Картера давно пора решать. При воспоминании об этом ехидном бородаче ладони Алекса сами сжались в кулаки, причем столь сильно, что он продавил себе кожу ногтями. Пора было отправляться на дело, а то еще немного, и букинист уйдет домой. Алекс позвонил Макдональду еще утром, представившись знакомым Картера. Как он и ожидал, фамилия последнего произвела магическое воздействие. Поначалу старик говорил осторожно, с интонацией, заставившей Алекса почувствовать к нему чуть ли не уважение: этот был еще из старых микки, знавших свое место и боявшихся собственной тени. Похоже, что Макдональд многое повидал на своем веку и что еще важнее — запомнил на всю жизнь. — Добрый день! Это букинистический магазин? — Кэррингтон попытался придать своему голосу как можно больше любезности. — Мне бы с мистером Макдональдом переговорить, пожалуйста. — У телефона, — донеслось с того конца. — Что вам угодно? «Башку тебе с хребтом вырвать», — едва не выпалил Алекс, но вовремя взял себя в руки и вежливо заговорил: — Мне посоветовал к вам обратиться некий Картер. — Как же! — старик мигом обрадовался. — Достойнейший юноша и настоящий ценитель! Весьма приятно было общаться с ним. Польщен тем, что он не забыл меня. Передайте ему от меня привет! — Как только — так сразу! Он сказал, что у вас неплохой выбор старых книг. Я не смею звать себя специалистом, да и на серьезного коллекционера я не тяну… но тем не менее, литература — моя страсть. — Я буду очень рад познакомиться с вами, молодой человек! Нас, любителей литературы, сейчас осталось очень мало! В наше время ведь почти никто не читает. А если и читают — то только всякие глупости вроде «Пятидесяти оттенков серого» или «Черной крови». А молодежь — так и вовсе даже читать не умеет! У них одно кино, игры компьютерные… тьфу! Так что приезжайте, уважаемый… К слову, с кем имею честь разговаривать? — Прошу прощения, не представился. Меня зовут Алекс Кэррингтон. — Что же, Алекс, буду рад увидеть вас в своей лавке! Адрес вам известен? — Несомненно, Эдвард со мной уже поделился. Я приеду сегодня, ближе к вечеру. К слову, вы в котором часу закрываетесь? — В девять. А домой ухожу около десяти — пока порядок на полках наведу, пока книги полистаю… А иногда и до полуночи засиживаюсь. — Что, впрямь так поздно? — А что делать одинокому старику в пустом доме? Жена преставилась, дети разъехались… ну я вот остался. Книги бросать не могу и не хочу. Да и что я там не видел, в этом их Дублине? Но я что-то заговорился, прошу прощения. — Так вы не против, если я заскочу к вам вечером? — Буду с нетерпением ждать! «Жди, жди, сука», — думал про себя Алекс, аккуратно выводя «Мини Купер» из темного двора на улицу, а оттуда — на шоссе. Закат догорал где-то за тучами, а здесь, в столице, уже наступила ночь. Знаменуя это событие, на городских улицах уже вовсю горели фонари, а дорога превратилась в сплошной поток оранжевых огоньков. На крышах и фасадах зданий переливались всеми цветами радуги неоновые рекламные вывески. Алекс любил ночной Лондон. Ночью центральные магистрали столицы утрачивали будничную насыщенность, превращаясь в волшебные дороги какой-то сказочной страны, в которой было возможно все что угодно. Даже победа. Алекс посмотрел на часы. Полдесятого. Макдональд еще, наверное, сидит в магазине, хотя большинство мелких магазинчиков уже было закрыто — окна и двери надежно заперты, наглухо перекрыты решетками и стальными пластинами. В сказочной стране возможно что угодно, и чудеса здесь отнюдь не всегда бывают добрыми. Впрочем, чего бояться дряхлой, древней мумии, торгующей еще более древними книгами? Надо быть полным кретином, чтобы ограбить книжный магазин. Старикан прав, книги — не тот товар, на котором можно быстро озолотиться. Нет, грабителей ему бояться не стоит. В худшем случае просто отберут дневную выручку. Было бы что отбирать… Лавка старика располагалась так, что лучше просто не придумать. Улочка была тихой, узкой, да еще какой-то водила припарковал на ночь свой фургон как раз напротив витрины магазина, заслонив ту от любопытных взглядов. Остановив машины впритык к забрызганному грязью заднему борту фургона, старый «Мини Купер» почти растворился в его тени. Заглянув в витрину, Алекс заметил желтоватый свет электрической лампочки, пробивавшийся откуда-то из глубины помещения. Макдональд был на месте. Дверь, само собой, оказалась заперта. Алекс негромко постучал по ней. Через дверное стекло он увидел, как среди полок замаячил сгорбленный силуэт. Затем к двери подошла чья-то фигура и спросила: — Кто там? Магазин уже закрыт. — Прости, мистер Макдональд. Это я, Кэррингтон. — Сейчас открою. Загремели ключи, какие-то засовы и даже, кажется, цепочка. «Вот же умора! — подумал Алекс. — Это же надо, цепочка!» — Проходите! — поприветствовал старик, пропуская гостя в магазин. — Что-то вы запозднились, молодой человек. — Работы много было сегодня. Еще прошу простить меня. Никак не мог вырваться. Честно говоря, я и не надеялся вас сегодня застать. Так, заскочил наудачу. Я вас не сильно отвлекаю от дел? — Нет, что вы! Какие у меня могут быть сейчас дела… Сижу, чай пью, книгу листаю. К слову, не хотите вкусного чая с джемом? — Благодарю за гостеприимство, но не стоит, — сказал Алекс, внутренне содрогнувшись от одной лишь мысли о том, чтобы взять в рот что-то, к чему прикасался этот старый микки. — С вашего разрешения, я бы хотел взглянуть на книги. — Ах, да. Книги! — сказал Макдональд, шагая вместе с Кэррингтоном к источнику света. — На них сколько ни смотри — все равно не налюбуешься. Вы никогда не задумывались, что они — совсем как люди? У каждой своя внешность, свой характер, свое внутреннее содержание… своя судьба. — Признаться, я размышлял о чем-то подобном, — согласился Алекс, тем временем осматривавший помещение, в которое его привел старик. Оно представляло из себя что-то среднее между подсобкой и кабинетом без окон. Прямо напротив двери стоял древний, чуть ли не довоенный письменный стол с облезлыми, исцарапанными ножками. На нем громоздились пожелтевшие от времени картонные папки, стопки различных книг и томов, какие-то скоросшиватели, письменные принадлежности и прочий хлам. На свободном от всего этого мусора уголке стола располагался миниатюрная электрическая печка, рядом с которой пристроился маленький чайник с недопитой чашкой чая и вазочкой с засахарившемся джемом — клубничным, насколько могу судить Алекс. На стенах комнаты висели различные вымпелы, заламинированные грамоты и даже несколько портретов, среди которых Кэррингтон узнал Уинстона Черчилля, Маргарет Тэтчер и короля Георга Шестого. Что касалось пола, то там и тут валялись целые башни из книг, создававшие для неосведомленного гостя целый лабиринт. — Искренне извиняюсь за беспорядок, — говорил Макдональд. — Все никак не соберусь с силами, чтобы разгрести эти завалы. Я ведь один тут работаю, персонала у меня нету. Да вы садитесь, Алекс, не стесняйтесь. — Спасибо, но ни к чему это, — сказал Кэррингтон. — Время уже позднее, чего уж тут рассиживаться. Однако простите, но у меня есть к вам нескромный вопрос: вы верите в Бога? — Вот уж удивили… Да пожалуй, что и нет. Я, молодой человек, видел такое, что будь я сто раз верующим, все равно засомневался бы в существовании Господа. Хотя по молодости матушка водила меня в воскресную католическую церковь. А к чему вы решили это спросить? — А к тому, что раз неверующий, то и молиться не будем. Оно и к лучшему — быстрее будет. — Что… — начал было Макдональд, но Кэррингтон не дал ему договорить. Резко шагнув вперед, он схватил старика одной рукой за затылок, а другой за подбородок. После этого он одним, молниеносным движением крутанул его голову вправо. Хрустнули шейные позвонки, и тело Макдональда обмякло. Падая, тот зацепился за стол, тем самым опрокинув на себя чайник. Клубившийся паром кипяток тут же разлился по груди старика, но тот этого уже не почувствовал. Вазочка с джемом, падая, ударила его по голове и отскочила в сторону, оставив часть содержимого на лице покойного. Густой красный сироп медленно пополз по щеке, собираясь в глазной впадине, из которой с застывшим выражением крайнего удивления смотрел постепенно стекленеющий глаз Макдональда. — Вот так. Одним микки меньше, — промямлил Кэррингтон, и с отвращением вытер руки о штаны, ведь этими самыми руками он только что трогал мерзкую, вонючую ирландскую шваль. Еще раз содрогнувшись от омерзения, он еще раз оглядел помещение. Кое-какие книги следовало забрать с собой: жмуру они больше не понадобятся. Но… нет, нельзя. До мелкого воровства Кэррингтон не опустится — не за книги же он, в конце-концов, убил старика. Нельзя пятнать идею такими пороками как алчность, нельзя опошлять великую борьбу мародерством. Война должна вестись исключительно чистыми руками, и никак иначе. Вспомнив о руках, Алекс еще несколько раз обтер ладони о ткань штанов. Ощущение этого липкого, отвратительного прикосновения к ирландской коже стало слабее, но до конца все равно не исчезло. Перешагнув через откинутую старческую руку, Кэррингтон вышел в темный торговый зал, направляясь к выходу — нужно было принести пленку. Пленку, тобишь двойной полиэтиленовый рулон, он купил в строительном магазине еще в прошлом году. Рулон вышел большим, на две сотни метров. На вопрос не в меру любопытной продавщицы он тогда сказал, что строит загородный дом. Очевидно, что продавщица была ирландским агентом, иначе и быть не могло. Иначе зачем ей знать, для чего Алекс купил полиэтиленовую пленку? Но пока он был занят другими, более важными делами, эта сучка успела уволиться из магазина, и больше он ее никогда не встречал, хотя какое-то время специально колесил по Лондону, заходя во все строймагазины подряд. Это еще раз доказывало, что он был прав в своих подозрениях: человек, чья совесть чиста, не стал бы скрываться. Пленка тратилась не то чтобы очень быстро: Алекс был бы непротив израсходовать весь рулон по назначению в течении одного дня. Но все-таки с прошлого года рулон изрядно похудел. Перед тем, как совершать очередную поездку на озеро, Кэррингтон специально отматывал от пленки по два с небольшим метра — так, чтобы после упаковки пакета оставались свободные концы, которые можно было перевязать веревкой или прочной леской. Кроме того, взявшись за эти самые концы, пакет было гораздо удобнее носить, да и груз привязывать тоже. Алекс подошел к дверям и немного постоял рядом, выглядывая наружу и прислушиваясь к уличным звукам. Никого и ничего слышно не было. Стараясь не шуметь и в то же время выглядеть как можно естественнее, Кэррингтон тенью выскользнул на улицу. Аккуратно свернутая полиэтиленовая пленка лежала на переднем сиденье его «лимона». Сев за руль и прикрыв дверцу, он какое-то время посидел, собираясь с мыслями и продумывая план дальнейших действий. В общем-то, продумывать было нечего, это дело ничем не отличалось от множества предыдущих. До утра жмур переночует в гараже, а утром они вместе поедут на рыбалку. Концы в воду, одним словом. Кэррингтон уже взял в руки пленку и собирался снова выходить на улицу, как вдруг зеркало заднего вида вдруг заполонилось ярким светом — сзади приближался автомобиль. Мужчина застыл на месте, дожидаясь, когда машина скроется на другом конце улицы. Но та и не подумала никуда скрываться. Притормаживая, она проехала мимо «лимона», обогнула припаркованный впереди фургон и остановилась прямо напротив букинистического магазина. Разглядев машину, Кэррингтон застыл в ужасе: это был полицейский «Форд» с мигалками, громкоговорителем на крыше, гербом столичного департамента и как минимум с двумя копами внутри. Когда полицейская карета остановилась, Алекс ощутил себя загнанным в угол зверем. Обливаясь холодным потом, он вжался в кресло, лихорадочно соображая, что ему делать. Что делать? Завести машину и рвануть отсюда к чертовой матери? Нет, слишком рискованно. Да и потом, это же самый настоящий анекдот: убегать на «Купере» от «Форда». Непременно догонят и поинтересуются, с какого перепугу он от них так мчится, куда торопится? Или натворил чего? А проследуйте-ка в машину. И главное, откуда они вообще взялись? Кто их вызвал? Неужели кто-то подсмотрел убийство старика? Чушь. Тогда бы они примчались с мигалками, сиренами и целым табором спецназа. Нет, это очень странное совпадение, случайность… Тем временем двери полицейского автомобиля раскрылись, и из него вышли двое человек в сине-зеленой униформе. Как ни странно, но они двинулись не куда-то, а прямиком к букинистическому магазину. Один из них уверенно схватился за дверную ручку. — Да не на себя, идиот, — донеслось до побледневшего от ужаса Алекса. — От себя толкай ее. Да и вообще, там закрыто, наверное. Постучаться бы… — Ни черта не закрыто, — с удивлением заявил второй. — Пошли. Эти двое полицейских вели себя отнюдь не так, как по мнению Кэррингтона, должны действовать прибывшие на место преступления защитники правопорядка. Было больше похоже на то, что ни о каком убийстве они и знать не знали. Может, это были какие-нибудь приятели Макдональда? Копы-литературоведы. Алекс едва не заржал как конь от столь нелепого предположения. Но так или иначе, а надо было делать ноги, пока у него еще есть возможность. Едва дверь книжного магазина закрылась за вошедшими полицейскими, Кэррингтон тут же вылез из машины и, минуя освещенные фонарями участки улицы, поспешил добраться до перекрестка впереди, где как раз кстати была стоянка такси… *** На мобильник позвонили в самый неподходящий момент. Будучи удобно расположенным на заднем сиденье, сержант Милтон как раз закатывал и без того коротенькую юбку красавицы Камиллы и готовился перейти к самому интересному. А Эванс, перевесившись через спинку кресла, с явным интересом наблюдал за происходящим. И именно сейчас противной трелью завопил служебный телефон, лежавший на приборном щитке. Камиллу они подобрали возле Гринвича, где та по своему обыкновению прохаживалась и высматривала клиентов, то и дело крутя плотно обтянутым сочным задом. Долгих уговоров не потребовалось: Камилла была довольно сговорчивой ночной бабочкой и, в отличии от своих коллег по ремеслу, искренне любила это дело. Ну или умело притворялась, что любит, а для мужчины обыкновенного это, в сущности — одно и то же. Но также она была очень практичной дамой, а потому встретившись со старыми знакомыми, вполне резонно предпочла неудобство полицейской машины вместо ночевки в обезьяннике без перспективы хоть что-нибудь заработать до следующего утра. Все-таки, пускай проституция и была легализована в Британии, но искать клиентов прямо на улице все еще было запрещено, а потому Камилле, как индивидуалке без крыши, нужно было очень умело изгаляться. Кроме того, как подозревал проницательный Милтон, в ее сумочке вполне можно было найти пару пакетиков с чем-нибудь интересным, как минимум с клофелином или чем похуже. Увы, но в последнее время у девочек появился такой тренд: подсыпать клиенту всякую дрянь и ободрать его до пенса, не давая тому даже ремень расстегнуть. Наличие у Камиллы подобного рода препаратов только играло Милтону на руку. При таких раскладах она не посмеет отказать, чего только не попроси. Хотя, к ее чести, она и так никогда не отказывала. И вот сейчас, когда Камилла была полностью готова к процессу, то и дело вздыхая и томно постанывая, разыгрывая пламенную страсть, зазвонил этот проклятый телефон! — Блять! — в сердцах выпалил сержант Милтон, которого прервали на самом интересном. Камилла перестала стонать и открыла глаза, уже через пять секунд снова их закатив и продолжая совершать поступательные телодвижения, означавшие ее неукротимое желание — что ни говори, а профессионалкой она была с большой буквы. Мобильник продолжал трезвонить. — Хули ты на меня глазеешь?! — Милтон вызверился на сидевшего позади напарника. — Ответь на звонок, это же сверху! Выдохнув, Эванс отвернулся и взял трубку. Но пока он тянулся за ней, пока попытался разблокировать заглючивший экран, звонок прекратился. — Вот бля, ну и трахнут же нас теперь… — пробубнил Милтон. — Сам будешь перед кэпом отчитываться, дебил. Заскучавшая Камилла тем временем откинула за спину свои длинные черные волосы и, схватив Милтона за указательный палец, засунула тот себе в рот. Вторую руку сержанта она уверенно положила себе на крепкую задницу. Само собой, стоило идиллии восстановиться, она была уже во второй раз тут же прервана телефонным звонком. — Сука! Ебись оно все! — выругался Милтон, бесцеремонно оттолкнув от себя шлюху и выхватив у Эванса мобильник. Стараясь не смотреть на торчащие перед лицом здоровенные сиськи, он ответил на вызов. — Ну что, животные? Снова шалав топчете? — грозно разразилась трубка голосом их с Эвансом непосредственного начальника, капитана Беккета. — Почему не отвечаете?! — Мартин, не ругайся, — успокаивающе сказал Милтон. — Я тут поссать отлучился, а Фрэнк, мудила, все никак бардачок открыть не мог, чтобы мобилу достать. — Понабирали кретинов, на мою-то голову, — сокрушался капитан. — Не отделение, а стадо. Самое настоящее стадо баранов! И да, в рабочее время я тебе не «Мартин», а капитан Беккет. Усек, мудень? — Так точно, сэр, — отрапортовал Милтон, в душе желая капитану поскорее свалиться с рабочего стула и сломать шею. — Вот и отлично. И вообще, где вас черти носят? — Возле Гринвича, — уверенно соврал Милтон. Их машина стояла посреди богом забытого пустыря где-то в сотне метров от объездного шоссе, где не было ни души и никто не мог помешать их патрулю развлекаться. Соврал он, впрочем, неудачно, потому что Беккет мигом сообразил, что к чему. — А какого хера вы там вообще делаете?! Вы где должны патрулировать, дебилоиды? Опять небось свою Камиллу в два ствола приходуете, а потом мне гаражники жалуются, что весь салон в каком-то дерьме! — Обижаете, капитан… — замямлил Милтон, потому что в этот момент проститутка начала ловко работать ему левой рукой. — Мы тут службу несем, закон охраняем… а ты про Камиллу какую-то… Услышав свое имя, та второй рукой потянулась к мобильнику, явно желая пообщаться с капитаном лично. Но сержант отпихнул ее локтем и плотнее прижал телефон к уху, прикрывая микрофон ладонью на случай, если пьяная шлюха вздумает что-нибудь сказать. — Ну хорошо, охранники… — сказал капитан. — С вами я потом разберусь. — Так а чего от нас вообще надо? — с легким раздражением спросил Милтон. — Есть тут один адрес, по которому вам нужно прокатиться, — капитан продиктовал название улицы и номер дома. — Езжайте туда прямо сейчас, хозяин должен еще на месте быть. — Что за хозяин? — Да так, старик один, лавчонку книжную держит. Вы его прижмите хорошенько, придумайте что-нибудь. Нарушение пожарной безопасности, уклонение от налогов… ну, вы и сами сообразите, не впервой лохов кошмарить. Можете помять маленько, но только аккуратно! Старый все-таки, кабы дуба не дал. — Палью воняет, — процедил Милтон, мгновенно позабыв про сидевшую рядом Камиллу. — Как бы заяву не накатал. — А вы его убедите, что не стоит накатывать. Что ты в самом деле, как сосунок необстрелянный? Заяву накатает… да и хрен с ним, пусть накатывает, все равно ко мне на стол придет. Схлопочете, в крайнем случае, по выговору и с лишением премии. Но вообще, дело того стоит. — Что по оплате? — тут же оживился сержант. — Как обычно плюс надбавка, — успокоил его Беккет. — За срочность. И да, самое главное: как закончите — скажите ему, что есть один человечек, Картером кличут. И что пусть он этому Картеру передаст, чтобы тот не строил из себя героя. Запомнил? — Запомнил. Чтобы не строил из себя героя. — Вот! И еще пусть скажет, что это «привет от Джона». — Хорошо. А этот Джон — это кто? — Хер в пальто, — надменно пояснил капитан. — Ты делай, что велено, и поменьше суй нос в вещи, о которых тебе знать не следует. Говорят, благодаря этому живут дольше. После этого в трубке послышались гудки. Недовольно покачав головой, сержант Милтон передал мобильник своему напарнику и, перегнувшись через заскучавшую Камиллу, просто распахнул дверцу с ее стороны. — Выметайся, — скомандовал он. — Немедленно! — Эй, ты чего? — в непонятках спросила проститутка. — Ты же обещал, что довезешь обратно! Дождь на дворе, и холодно! Ты что, совсем охуел? У меня даже на такси не хватит! Милтон посмотрел на Камиллу, как на мусор или грязь, которую следует немедленно выбросить. — Мне насрать. Уебывай отсюда, шмара! — заорал сержант, после чего бесцеремонно вытолкнул ее из автомобиля. Потеряв равновесия, Камилла упала спиной в раскисшее от многодневных дождей грязевое месиво, из которого уныло торчали еще прошлогодние стебли бурьяна. Не успела женщина прийти в себя, как тут же была выброшена и ее сумочка. Падая, та раскрылась, и по вязкой грязище рассыпались какие-то ключи, упаковки контрацептивов, запасные сережки и ампула с какой-то мутной жидкостью. Под проливным дождем вся одежда Камиллы, как и ее пышные черные волосы, промокли и превратились в обвисшее тряпье. Судорожно собирая рассыпавшиеся вещи, она с яростью выкрикивала ругательства, какие только могла вспомнить. — Суки легавые! Ублюдки! Ебучие бобби! Пидоры! Мусора хуевы! Но полицейские уже не слышали ее криков. Заведя машину, Эванс, напарник Милтона, тут же вырулил на проселку, и «на прощание» пару раз мигнул проститутке рубиновыми фарами стоп-сигналов. Следуя указаниям старшего, уже через полчаса Эванс припарковал машину перед громоздким фургоном, позади которого стоял желтый «Мини-Купер». Вид у «Купера» был такой, словно на на нем еще герцог Веллингтон инспектировал свои войска перед началом битвы при Ватерлоо. Все это хозяйство было припарковано на правой стороне дороги, что никак не возбранялось, потому что движение по этой улице было односторонним. — Ну, ты все запомнил? — спросил Милтон у своего младшего товарища, попутно проверяя крепление «демократизатора» на поясе. — Да запомнил, че тут вообще запоминать-то? — уверенно ответил Эванс. Впрочем, что-то с улицы привлекло его взгляд, и он решил поинтересоваться. — Кстати… мне показалось, или в том «Купере» кто-то есть? — Только не говори, что ты стремаешься… — сказал Милтон. — Обоссался небось? Ну ничего, рано или поздно привыкнешь. Это тебе не шлюх в служебное время трахать. Нету там никого. Не став продолжать разговор, оба копа вышли из машины и пересекли тротуар. Подойдя к двери магазина, Эванс уверенно взялся за ручку и потянул дверь на себя. — В другую сторону, кретин, — сказал наблюдавший за этим Милтон. — От себя толкай, блин. Хотя, дверь наверняка закрыта, стучать надо. Решив на всякий случай толкнуть от себя дверь, Эванс с удивлением обнаружил, что она легко открылась. — Нихрена не закрыта. Пошли. В магазине было темно и тихо. В воздухе витал аромат старого, потрескавшегося пергамента. В самом конце помещения сержант Милтон заметил едва моргавший тусклый свет, исходивший от настольной лампы. — Хозяин! — грозно позвал сержант. — Есть тут кто? Отзовитесь! Полиция! — Может, он спит? — предположил Эванс, когда Милтону никто не ответил. — Раз спит — значит разбудим, — сказал Милтон, и уверенно стуча ботинками, направился в подсобку. Едва переступив порог подсобки, он остановился так внезапно, что шедший позади Эванс едва успел затормозить. — Ну и пиздец… — только и смог выдавить из себя Милтон. — Что там такое, Стив? Фрэнк Эванс служил в столичной полиции чуть меньше года и еще никогда не видел «теплого» трупа. Поэтому то, что он увидел из-за плеча товарища, оставило на нем неизгладимое впечатление. Хозяин книжной лавки, которого они с Милтоном должны были лишь слегка припугнуть, валялся на полу подсобки в луже воды, вытекшей из опрокинутого чайника, а его лицо было почти полностью залито густой красной жидкостью. Эванс издал противный, утробный звук. — Наблюешь на пол — будешь языком вылизывать, понял? Немедленно осмотри помещение! — приказал Милтон. Угроза произвела нужное действие. Неимоверными усилиями подавив рвотный позыв, Эванс зажег карманный фонарик и тщательно осмотрел торговый зал. Спрятаться тут было негде, а потому полицейский быстро убедился, что кроме них двоих и трупа здесь никого больше нет. Вернувшись в подсобку и стараясь не смотреть на тело старика, Эванс произнес: — Никого нет. А вообще — из него, словно из хряка какого-нибудь натекло кровищи. — Хуищи, — бросил Милтон, осматривавший в это время труп. — Варенье это. Сдается мне, он тут чаевничал. Мда уж. Еще совсем теплый… Не прошло и десяти минут, как он дуба врезал. — И кто же его так? — Хер его знает… Стой, бля! Ты говоришь, видел кого-то? — Где? — переспросил Эванс. — В пизде! — выругался Милтон. — В том «Купере» на улице. Пошли осмотрим! Не говоря ни слова, Эванс последовал за сержантом, на ходу достав «Глок». Вообще, полицейским в Британии не положено иметь при себе табельный огнестрел, но ввиду постоянных террористических угроз со стороны ИРА им уже полгода как расширили полномочия. Выйдя на улицу и мигом подскочив к «Мини-Куперу», полицейские принялись его осматривать. Само собой, автомобиль был пуст. — Блядство, — Милтон сплюнул под ноги. — Это получается, что он впопыпах тачку бросил? — Да не было тут никого изначально. Померещилось тебе, вот и все. Ушел он, сучара, перед самым нашим приездом. Будь он реально в машине — он бы уже сто успел свалить, пока мы тут с тобой топтались. Какой ему резон машину бросать тут? Машина ведь — как паспорт, по ней человека за секунду найти можно. Только поехавший бросит ее так тупо. Таким образом, выводы были следующие: дед — убит, убийца — сбежал, а крайними выставят их обоих. Матерясь сквозь зубы, сержант Милтон достал мобильник, и набрал номер начальника. Тот не заставил себя долго ждать. — Беккет слушает. Докладывай. — Было бы, что докладывать… — неуверенно промямлил Милтон. — Старик-то жопу свою прищучил… — В смысле? Это как… Бляяя, да что ж вы, волки, творите?! Я же приказал — аккуратно! — Кэп, ты не понял. Его еще до нашего приезда кто-то ебнул. Мы буквально на пару минут опоздали. Он еще совсем теплый. — А ты уверен, что это была мокруха? — переспросил капитан. — Что, если у него просто сердце встало? Ему ж ведь под сраку лет было. — Мартин… — деликатно начал Милтон. — Я, само собой, не доктор и не патологоанатом… но я на своем веку уже столько трупаков поглядел… По-моему, башку ему открутили. Должен сказать, что работа выполнена аккуратно… профессионально, что ли. С первого взгляда и не заметишь, что шея у него неественно повернута. Зуб даю, хрыч даже моргнуть не успел. — Кхм… — задумчиво протянул капитан. — Вот что, парни. Запритесь внутри и ждите, когда я перезвоню. Мне тут полученную вами инфу надо передать кое-куда и получить новые вводные. А вы пока посидите там. Но! Не смейте ничего трогать, шакалы! Особенно кассовый аппарат, если он у деда вообще имелся! Спустя пару минут оба полицейских уже сидели за прилавком, обдумывая происходящее. Закурив, Милтон обратил внимание на то, что его коллега Эванс все еще периодически подрагивал. — Ты, Фрэнк, запомни раз и навсегда, — поучительно рассказывал сержант, — что на них нельзя, как на живых, глазеть. Это уже все, не человек. — А кто это тогда? — Эванс боязливо взглянул на товарища. — Не «кто», а «что», — поправил Милтон. — Кусок мяса. Точно такой же, как какой-нибудь кусок баранины или говядины в магазине. Ты ведь, когда покупаешь кровавые стейки на барбекю — на пол ведь не блюешь? Вот и тут точно также. Мясо в магазине — это тоже, если так подумать, самый настоящий труп. Причем труп расчлененный… настолько, как ни одному Джеку-Потрошителю и не снилось. Разница только в том, что в магазине лежит говяжий труп, а здесь — человеческий. Но сам по себе это уже не человек, а вещь. Ты это, Фрэнки, запомни и на носу заруби. В нашей профессии только так и надо. Дальнейшие рассуждения Милтона прервал телефонный рингтон. — Милтон! Да, капитан. Да, слушаю! Ага… понял. Все понял. Нет, не перепутаю. Вот, значит, как на верху порешали… Да знаю я, что не мое дело. Лады, приступаем немедленно. Завершив разговор, сержант взглянул на часы. Впереди маячила целая гора работы, но пару часов можно было и отдохнуть. Не все же на капитана горбатиться? *** К своему опытному коллеге офицер полиции Фрэнк Эванс относился с безграничным уважением. А как ведь иначе? У того за плечами было восемь лет работы в органах, а его рассказы с памятных расследований — один омерзительнее другого. Любой другой человек ужаснулся бы, а Стивену Милтону все было нипочем. Железный мужик! А при всем при этом — еще и деньжат поднять дает. Ну ладно, если быть честным, то за это спасибо капитану Беккету. Но ведь и сам капитан не обо всем знает. Да и незачем ему знать, ведь как говорит Милтон, «меньше знаешь — дольше жить будешь». Капитан свой процент имеет, вот ему и хорошо. А раз ему хорошо — то и всем хорошо. Эванс еще в первый месяц службы уяснил, что за Милтона надо держаться, с ним не пропадешь. Взять хотя бы ту же проститутку Камиллу. Сам Эванс к ней банально подойти бы побоялся, ведь кто он — обыкновенный коп с не самой привлекательной внешностью, и кто она — статная дама с ногами от зубов и красивейшим лицом. Увидев ее впервые, он вообще решил, что она — какая-то актриса или фотомодель. А Стивен прям вот так, без лишних разговор и сказал ей: «садись в тачку, сначала покатаемся, а потом и полюбимся». В тот раз полюбились они на славу, а самому Эвансу даже два раза подряд перепало. — Ладно, служивый, делу время, потехе — час. — заумно произнес Милтон, еще раз обернувшись назад и взглянув на увесистый целлофановый пакет, который он зачем-то взял с собой из книжной лавки. — Сейчас выезжай на главную, а потом я скажу, куда дальше. Ехать пришлось довольно долго. Через полчаса Эванс уже полностью запутался в лондонских поворотах и переулках, и вскоре уже бросил какие-либо попытки выяснить, где и куда они едут, полностью полагаясь на подсказки Милтона. Наконец, вырулив к ряду каких-то кирпичных зданий, тот приказал остановить машину. Сами здания представляли пятиэтажные жилые дома из кирпича, причем настолько неухоженные и убитые, что возникало впечатление, будто их не реставрировали еще со времен Черчилля. — Пошли, Фрэнки, — сказал Милтон. — Познакомишься с одной интересной личностью. Выйдя из машины, оба полицейских вошли в настежь раскрытый подъезд, в котором воняло кошачьим дерьмом, тухлятиной и сыростью. Между вторым и третьим этажом, на ступеньках расположился жирнющий рыжий кот, которого Милтон бесцеремонно отфутболил в сторону. Добравшись до четвертого этажа, Милтон подошел к одной из обыкновенных квартирных дверей, и несколько раз позвонил в звонок. Через минуту из недр квартиры донеслись шаркающие шаги, и чей-то гнусавый голос язвительно спросил: — Кого там еще принесло? — Открывай, МакФолл, — строго приказал Милтон. — Полиция. С той стороны тут же залязгали дверные замки и щеколды, и в приоткрытое пространство выглянуло сморщенное, заплывшее синяками лицо какого-то лысого мужика, чей возраст разнился от пятидесяти и до пары сотен лет. Увидев полицейскую униформу, тот отворил дверь настежь, пропуская жандармов в квартиру. — Ну и? — недовольно пробормотал мужик. — Че я снова натворил? — А вот это мы и выясним. — хищно улыбнулся Милтон. — А, Макфолл? Ты как, сразу колоться будешь, или в участок съездим? Кстати, ты все еще гонишь свою фирменную сивуху? Может, нацедишь по стаканчику? Не имея желания отвечать на вопросы «оборотней в погонах», мужик исчез в глубине квартиры, то и дело поминая чьих-то матерей. Вскоре оттуда донеслось звяканье стекла и приятное бульканье какой-то жидкости. Через минуту мужик вернулся, держа в каждой руке по железной кружке. — Из чего бадяжишь, Макфолл? — поинтересовался Милтон, подозрительно принюхавшись к содержимому кружки. — Из дерьма, бля, — огрызнулся мужик. — А сам-то как думаешь? Из кефира, конечно же! — Что, правда? — Милтон поразительно вздернул брови. — Ну-ка, давай проверим. Эванс опасливо заглянул в свою кружку. Вопреки его опасениям, самогон оказался прозрачным, как слеза, и пах вполне сносно. Милтон тем временем уже опрокинул в себя половину кружки и, довольно крякнув, мощно занюхнул собственный рукав. — Ух, бля! Мощная штука! Спасибо, дружище, услужил! — Блять, Милтон, — пробурчал мужик, харкнув прямо себе под ноги и вперившись в сержанта презрительным взглядом. — Если вы притащили свои сраки сюда только затем, чтобы бухнуть моего сэмыча — то сейчас самое время вернуть мне кружки и сьебаться нахуй из моего дома. — А ты не оборзел случаем посылать нахуй представителей закона? — оскалился Милтон. — Может, мы к тебе по старой дружбе заехали, потрепаться о всяком хорошем. Бахнуть хорошенькой сивухи, пожать руку такому искусному варщику. А ты нас — нахуй. Некрасиво получается, а? — Сержант, заебал яйца морочить. Говори, хули вам от меня надо. Ты вообще на часы смотрел? — От тебя нам ничего не нужно, Макфолл, — пожал плечами Милтон. — Нас интересует твой приятель. — Реджи? — мужик искренне удивился. — Он щас у себя валяется без задних ног. Бухущий в говно, да еще и с очередной шалавой. — Это не с Мэри случаем? — А кто их, блядей, разберет? Они у него все на один ебальник — синющие, опухшие, как утопленники. — Ладно, похер. Ты, Макфолл, иди спать, мы тут сами разберемся, что к чему. Продолжая неразборчиво поминать полицейских, на чем свет стоит, Макфолл удалился в какую-то из соседних комнат и закрыл за собой дверь. Подойдя к соседней двери, Милтон потянул ее на себя. — Да неужели? Заперто. Выходит, не совсем бухущие они были, когда спать ложились. И не придумав ничего лучше, сержант просто затарабанил по двери кулаком. Стучать пришлось с пару минут. Осознав, что стучать дальше — бесполезно, Милтон сделал пару шагов назад, поджал губы и кивнул стоявшему рядом Эвансу. Тот, встав в стойку, со всей дури ударил ногой по двери, отчего замок на ней вдребезги разлетелся, и та раскрылась, едва не свалившись с петель. Картина для полицейских предстала не самая приятная: на кровати, которая занимала собой около половины комнаты, лежал какой-то тщедушный гуманоид в покрытой пятнами майке и рваных трусах-семейниках, а рядом с ним лежала полностью голая кудрявая женщина, своей внешностью и весом больше напоминавшая сбежавшего из зоопарка бегемота. Между этими двумя телами валялось не меньше дюжины пустых стеклянных бутылок. Нисколько не удивившись такой картине, Милтон прошел вглубь комнаты, и наклонившись к гуманоиду — залепил ему несколько хлестких пощечин. Тот, сквозь сон, все-таки почувствовал столь дерзкое покушение на свое заросшее грязной щетиной лицо, а потому тут же вскочил, принявшись что-то неразборчиво мычать и ошалело махать руками. — Успокойся, дружище! Свои! Остановившись и вперив взгляд в нарушителя, гуманоид увидел, что перед ним сейчас стоял сержант полиции. — Ооо! Какие люди! — заверещал тот. — Только нахера было по лицу бить? — Чтобы проснулся быстрее, — ответил Милтон. — Дело к тебе у нас, Реджи. — Дело? Ко мне? — удивился Реджи. — … Э-ээ… чем могу… быть, так сказать, полезен? — Для начала — иди умойся. У нас с тобой щас будет очень важный разговор. Понимая, что просто так, посреди ночи, к нему не будут завалиться полицейские, Реджи выполнил требование Милтона. Умывшись в туалете и заодно справив нужду, он прошел на кухню, где его уже дожидались. — Ну что, Реджи? — спросил Милтон, с интересом антрополога разглядывавший стоявшую перед ним пародию на человека. — Гуляешь на широкую ногу, я посмотрю? — Да, есть такое, хе-хе. — Тебе самому-то не западло ебать такое страхоебище? — Да похуй ваще. Когда ты ужратый в говно, да еще и в темноте — тебе абсолютно поебать, какая перед тобой пиздень. Смекаешь? — Он что, сын этого твоего Макфолла? — полушепотом спросил Эванс, чувствовавший себя так, словно он попал в какую-то параллельную реальность, где все были хворыми, обезображенными уродцами. — Да какой, на хер, сын? — отмахнулся Милтон. — Сосед он ему. У них тут, как это щас модно называть — коливинг. Компания блатных и нищих. — Вот так повезло Макфоллу, — сочувственно вздохнул Эванс. — Как он уживается с этим алконафтом? — Это еще вопрос, кто с кем уживается. Макфолл, чтоб ты знал, три срока отмотал, причем немаленьких. По фамилии, думаю, ты понял, что он — из рыжих. — Ага, понял. — Так вот, я тебе скажу, что Макфолл в свое время состоял в ИРА. Еще в своей самой первой, бля, итерации. А так он уже давно отошел от дел. Веришь-нет, но его свои же заказали, когда у них общак скрысили, а все на него подумали. — А этот? — Эванс кивнул в сторону гуманоида. — Тоже бывший боевик? — Не. Реджи — просто алкот, пару раз шконаривший за воровство в магазинах. Ничего особенного. — Я, бля-нах, дико извиняюсь, господа, — сказал доселе молчавший Реджи, — Но чем могу быть… ыррг-гх, полезен? — Дело к тебе есть, Реджи, — сказал Милтон, сощурив глаза и поерзав челюстью. — Не, ну это слепой бабке понятно. Не на свидание же вы сюда приперлись. А то, может, Джамайку разбудить? — Блять, что за уебищное имя? — усмехнулся Милтон. — Нет, у меня на бегемотих не стоит, избавь. Да и вообще, не понимаю я, как тебя еще на баб хватает? Бухай я столько же — давно бы сдох. — А это, сержант, секрет моей фирмы. Я, быть может, зелье особое изобрел! — Вилку ты, небось, куда надо привязываешь, вот и все твое зелье, — засмеялся Милтон. Впрочем, уже через пару секунд его лицо ужесточилось, а взгляд посерьезнел. — Ладно, Реджи, посмеялись — и хватит. Тебе привет от начальника. — От начальника? Беккета, чтоль? Хули ему опять нужно? На это Милтон запустил руку во внутренний карман куртки, и достав оттуда что-то — бросил на стол перед Реджи. Эванс увидел, что это была связка из трех ключей. — Пойдешь в одно место, — инструктировал сержант. — Хозяина по утрам дома не бывает, он в соседнем парке зарядкой занимается. Обычно час, но может и полтора. В общем, сначала откроешь подъезд, а потом войдешь в квартиру… — Стопэ, — перебил его Реджи. — А если дождь на улице? — А он в любую погоду зарядку делает. Закаляется. — Во припизднутый… — Зайдешь в такую-то квартиру, нашаришь укромное местечко и положишь вот это. На сей раз Милтон кивнул Эвансу, и тот положил на кухонный стол пресловутый целлофановый пакет. Подойдя к столу, Реджи взял пакет и выудил оттуда его содержимое. — Тю бля, да это же книжки. Ты что, серж, в общество книголюбов записался? — А как же. Значит, положишь пакет — и валишь оттуда нах. И сука, не вздумай что-нибудь из той хаты свиснуть. Узнаю — оторву хер и на лоб тебе степлером приштопаю. Дверь запрешь, ключи — мне или моему напарнику, его кстати Фрэнк зовут. Ты все понял? — Да куда уж понятнее, — пожал плечами Реджи. — Улики подбрасываем, господа офицеры? — Не твоего ума дело. Все, что от тебя требуется — делать, что велено, и не выебываться. И да, имей ввиду: если завалишь дело, ну например решишь что погода хреновая или тупо проспишь — молись, падла. Не найдут книжки у него — найдут у тебя, и загремишь ты, Реджи, до конца своих жалких дней. А следом за тобой в тюрягу весточка прилетит: ссучился наш Реджи, смудачился совсем. Стучит он, гнида, капитану Беккету, за лишний пенс кентов продает… И закопают тебя, брат, в вечную мерзлоту, как мамонта. Живьем ведь закопают, Реджи. — Ладно, не пугай. И не такой хуйней занимался. Ну, хуле ты на меня наехал, как говновоз? Делов-то на две минуты, если так подумать. Сделаю в лучшем виде, комар носа не подточит! — Вот и отлично. Как сделаешь дело — поступаешь в обычном порядке: звоночек в участок, и как водится. Так мол и так, имеются сведения, что такой и сякой, проживающий по такому адресу, замочил из корыстных побуждений владельца книжной лавки, почтенного Колина Макдональда. Желаю остаться анонимным, так как боюсь, что вышеуказанный такой-сякой оторвет мне за это яйца. Ах, и да, забыл напомнить: если он тебя у себя на хате поймает, он тебе не только яйца оторвет. Очень, поговаривают, серьезный мэн. — Эх, господа полицейские… — протяжно вздохнул Реджи. — Я вот уже сколько живу, а все никак не пойму: чем вы от мафии отличаетесь? — Формой одежды. — И я того же мнения. Ладно, похер. Адрес-то есть у этого серьезного мэна, или мне с этими ключами весь Лондон обойти? Милтон назвал адрес и заставил Реджи пять раз повторить его, пока не убедился, что тот надежно запомнил, и ничего не перепутает. Покинув эту злосчастную квартиру, Эванс хотел было поинтересоваться у Милтона, почему для таких ответственных дел приобщаются такие ненадежные существа как Реджи, но решив, что опытному приятелю виднее — так и не открыл рот. Теперь, когда все дела были улажены, можно было вновь вернуться на Гринвич, разыскать Камиллу, по-джентельменски извиниться перед ней и предложить провести остаток ночи вместе, расположившись на задних сиденьях полицейского «Форда»…