Картер: охота на охотника

Едва проснувшись, Картер сразу же понял, что дождь, поливавший столицу всю ночь, и не думал униматься. Чтобы в этом убедиться, было не обязательно подходить к окну — хватило противного, монотонного стука барабанящих капель по металлическому карнизу и тусклого света, сочившегося через окно с хмурого, набрякшего тучами неба. Когда просыпаешься в такое утро, руки сами собой начинают шарить на прикроватной тумбочке в поисках сигарет и спичек, а вылезти из-под одеяла в разы труднее, чем прыгнуть с парашютом ночью, и приземлиться в покрытом кромешной темнотой лесу. В подобные моменты только и хочется поставить пепельницу себе на грудь и валяться, лениво попыхивая дымом в потолок и мечтать о солнечной погоде, в то время как разум тщетно пытается твердить о том, что курить натощак, тем более в своей же спальне — вредно, мерзко и по-быдловски. «Вот уж кара Божья. Семь чаш гнева и семь казней египетских,» — думал про себя Картер, тупо пялясь в стену. Но уже через пару секунд он понял, что бестолку тянет время, и рывком сбросив себя одеяло, одним ловким движением выпрыгнул из постели. Стоило ему это сделать, как настроение тут же улучшилось. — То ли еще будет, — сказал он самому себе, и принялся одеваться. Натянув обыкновенные штаны-треники, кроссовки и накинув на плечи камуфляжную куртку, Картер покинул квартиру и стал резво спускаться по ступенькам подъезда. Дождь, словно устрашившись боевого настроя мужчины, заметно поутих, и теперь он лишь слабо моросил. Разбрызгивая кроссовками лужи, Картер пробежал мимо сиротливо припаркованного «Чероки» и нырнул в жерло арки своего дома. Там он разминулся с каким-то скукоженным гуманоидом, чья неровная, шаркающая походка напоминала дрейфующую без управлению шхуну во время шторма. Этот несущийся по воле ветра и волн доходяга заметно опирался на правую ногу — целлофановый кулек в его правой руке заметно мешал ему сохранять равновесие, а земное тяготение лишь усугубляло его попытки не приложиться боком об асфальт. Похоже, он слабо представлял, где находится и куда он вообще забрел. Сначала Картер мысленно противился называть его «человеком», но потом он подумал — а кто он такой, чтобы вешать на других людей ярлыки? Ему было чуждо осуждать этого мужичонку с его явно аморальным образом жизни и более чем сомнительными источниками доходов. Картеру казалось, что все люди пришли в этот мир не просто так, и у каждого в этой жизни есть свое предназначения, своя роль в этом спектакле. И, вполне возможно, без той кривой, извилистой дороги, протоптанной этим гуманоидом, мироздание просто развалится, будучи не в состоянии сложиться в какой-то, ведомый лишь одному Богу большой и очень важный, невиданный красоты и сложности узор. Когда мимо гуманоида бодро пробежал какой-то полоумный мужик в камуфляже, тот не проявил никаких эмоций, лишь бегло скользнул по фигуре Картера пустым, ничего не выражающим взглядом своих опухших, пропитых глаз. По случаю выходного дня людей в сквере было очень мало. Даже собачники встречались редко — каждый хотел как можно скорее попасть домой, едва сдерживаясь, чтобы не одернуть своего питомца от справления своих насущных потребностей. Тем сильнее удивился Картер, когда увидел одинокую женскую фигуру, одиноко сидевшую у фонтана. Она сидела на скамейке, как-то странно понурив непокрытую голову, и слипшиеся от дождя пряди ее черных волос в беспорядке падали на высокий лоб. Картер вспомнил, что довольно часто видел ее здесь, правда в те разы она как правило была вместе с мужчиной, скорее всего мужем, и сыном лет шести-восьми. Тогда Картер про себя думал, что этому мужчине повезло со столь красивой женой. Но сегодня с ней явно было что-то не так. Она сидела неподвижно, словно чугунная статуя, не замечая дождя, который вновь усилился. Судя по тому, что ее бежевое пальто промокло до нитки, она сидела так уже довольно долго. Лицо ее было пустым и блеклым, как у манекена с витрины, и по нему одна за другой обильно текли капли. Почему-то Картер засомневался, что капли эти — от дождя. Его так и зазывало подойти и спросить, может ли он чем-нибудь ей помочь. Приставать на улице к замужней женщине, да еще и чем-то сильно расстроенной, было как минимум неуместно, но Картер рассудил так, что таким образом он, может быть, хотя бы немного отвлечет ее от грустных мыслей. И уже было направившись в ее сторону и открыв рот, его словно ударила молния. До него внезапно дошло, кто она такая. Картер вспомнил разговор со своей домработницей. Похоже, что это и была та самая женщина, у которой на днях пропал муж. И если верить миссис Браун, то произошло это прямо тут, в этом самом сквере. Настроение у мужчины сразу же испортилось. Ему было понятно, когда на войне погибают солдаты. Приятного в этом — ноль, но те хотя бы знают, за что умирают. Это — их работа, они дали присягу и держат в руках оружие. А за что убили мужа этой женщины? Ладно, допустим, у него могли быть враги. Кто сказал, что о человеке следует судить по его врагам? Немного помявшись, Картер так и не решился подойти к женщине. Он даже решил сегодня изменить маршрут пробежки — у него не было никаких комплексов или стеснения, просто он и подумать не мог о том, чтобы прыгать и кривляться вокруг этой одинокой, потерявшей любимого человека женщины. «И самое паршивое, что ей ведь ничем не поможешь,» — думал про себя Картер. — «Если бы эта гнида попала ко мне в руки — тогда да. А так… И Джеймс куда-то исчез, ни слуху — ни духу. Что-то скис мой полковничек. Не понравилось мне, как он со мной в последний раз разговаривал. Неужто испугался? И мистер Джон, он же полковник Сандерс, признаков жизни не подает. Хотя должен бы — непохоже, чтобы он так просто взял и оставил меня в покое. И Уинтер… черт, одна херня творится в последнее время…» В самом тоскливом расположении духа Картер закончил свои физические упражнения и побежал обратно. Когда он проходил мимо фонтана, то заметил, что женщина все так же неподвижно сидела на скамейке. Чувствуя себя полным мудаком от чувства собственного бессилия, Картер лишь отвел взгляд и побежал дальше. Когда он перебегал дорогу, направляясь к своему дому, его внезапно окликнул знакомый голос. — Эй, блаженный! Куда ты так летишь? Стой, Картер! Обернувшись на голос, Картер увидел стоявший поодаль серебристый «Мерседес», из открытой дверцы которого выглядывал его владелец. — А, полковник! — поприветствовал его Картер. — Легок на помине! А я-то думаю, куда это мой О’Даннат подевался? То ли занят он, то ли осторожничает… или же вновь в запой ушел. — Ты не представляешь, как ты мне уже надоел своим глупым хамством. Ты какого хрена на звонки не отвечаешь? — Это на какие еще звонки? — Я тебе вчера раз тридцать названивал! Сидел и думал, бродяжничаешь ли ты где-то по своему обыкновению, или тебя уже шлепнули в твоей любимой подворотне. — Все под Богом ходим… — Тоже мне святоша… ты почему трубу не берешь? Где ты вообще вчера был? — Дома сидел, — честно ответил Картер. — Ты по какому телефону звонил? — По обоим. И по мобильному, и по домашнему. — Интересно… Постой! Ну конечно! Я ведь, дубина такая, оставил мобильник в джипе! Вот ведь угораздило. — Пусть так. А квартирный? — Черт его знает, Джеймс. Может, сломался? Я вчера к нему ни разу не подходил. — Что же ты делал целый день? — Читал. Ты знаешь, у древних китайцев было одно интереснейшее поверье… Картер так и не договорил, потому что О’Даннат отчаянно замахал на него руками. — Только не забивай мне голову своей чушью! Некогда мне твои байки слушать! Меня еще работа сегодня ждет! — Ну ладно, работничек. Говори, что тебе нужно, а то у меня скоро жабры при такой погоде вырастут. — Кто же тебя насильно в такую погоду на улицу гнал? Ничего мне от тебя не нужно. Просто хотел узнать, все ли с тобой в порядке. — И ради этого ты примчался сюда аж из Херефорда? Как трогательно. Я что, смертельно хворый? — Порой мне кажется, что так оно и есть. Не забывай, во что ты вляпался. — Я, Джеймс, ни во что не вляпывался. А то, что меня вляпали — это да. — Будь осторожен, Эдвард, — искренне напутствовал О’Даннат. — Тебе помощь какая нужна? — Да пока что нет, но спасибо за предложение. Кстати, как твое расследование? Полковник с ворчанием посмотрел на Картера, но потом все же мысленно решился, и повернувшись к шоферу, забрал у него зонтик. Выйдя из машины, он сказал: — Пошли, поговорим. Только давай хотя бы в твоей подворотне спрячемся. Капает ведь. — Экий ты изнеженный. Шагая в сторону своего переулка, Картер представлял себе, как они с полковником вместе выглядят со стороны, и усмехнулся. Для шагавшего мимо пешехода было бы как минимум забавно видеть столь странный контраст между одетым как бродяга, беззаботно мокнущим под дождем бородатым Картером и облаченным в черный плащ и черную шляпу гладко выбритым О’Даннатом, при этом державшим черный же зонтик. Возникало такое ощущение, будто босс мафии собирается давать поручение подчиненному бандиту. — Будешь? — спросил О’Даннат, когда они дошли до подворотни, и тот протянул Картеру пачку сигарет. — Я натощак не… а хотя похрен, давай. Правила тем и хороши, что их можно время от времени нарушать. А вообще, что-то я сегодня в миноре. — Это из-за погоды, она кого угодно ввергает в уныние, — понимающе сказал О’Даннат, протягивая Картеру зажигалку. — Да нет, Джеймс, погода тут не при делах. Просто подумалось вдруг, сколько же на свете живет всякой мрази. Ты вообрази, что все, чем живет обычный, нормальный человек — это тонкая пелена на поверхности бездонной трясины. Вот он живет, ходит на работу, любит, заводит детей… а под ним — выгребная яма. Не туда сделал шаг — и вот ты по уши в говне… — Опять на философию потянуло, Эд? — Да причем тут философия? Ты посмотри вокруг! Ведь все, что у тебя перед глазами — всего лишь фасад, декорация! А за ней — огромное, темное пространство. Космический войд, в котором кто только не живет, и чего там только не творится. — Ну и что? — лениво переспросил полковник. — Ты ли не привыкший к этому твоему войду? Ты всю жизнь в нем прожил. По сторону этих твоих декораций. Хотя, ладно, не совсем всю. Ты, так сказать, живешь на границе света и тьмы, в серости бытия… Тьфу, Картер, иди ты к черту со всей этой заумной херней! Какого хрена ты разнылся, как баба? — Встретил я сегодня одну женщину. У нее недавно муж пропал. — Как это «пропал»? В бега пустился, что ли? — Да нет, просто пропал. Я думаю, что убили. — Мда, это печально. — О’Даннат пожал плечами. — Но что поделаешь? Люди каждый день гибнут. — В самом деле? — Картер пристально, чуть ли не злобно покосился на полковника. — Вон там, в сквере, у фонтана сидит женщина. Пойди и скажи ей это в лицо. — Да что ты ко мне прикопался? Я-то тут причем?! — Да ни при чем, если так подумать. Все мы — ни при чем. Ладно, дружище, замяли. Что там у тебя по Уинтеру? — Тупик, Эдвард. Все ниточки оборваны, все концы отрублены. МИ-шники и полиция лес рубят — щепки летят, но результатов все равно — ноль. Что знали в первый день, то и сегодня, с той лишь разницей, что все следы, которые еще могли остаться, теперь дождем смыло. Глухарь. Мы по своим каналам отрабатываем связи Уинтера, но тоже пока безуспешно. Удалось выяснить, что Уинтер незадолго до смерти встречался с генералом Адамсом. — Генерала опрашивали? — Само собой. Факт разговора он не отрицает. Говорит, встретились случайно, решили заехать в бар и потрещать по душам. — Уже что-то. И о чем трещали? — Ни о чем существенном. О том, как вместе служили, о том, что сейчас в Ольстере происходит… — Мда уж. По-моему, полковник, наврал вам господин генерал. — Генералы не врут, капитан. Но жизненно важную для следствия информацию он наверняка утаил. Хотя фактом смерти Уинтера был заметно опечален. — Сдается мне, что Уинтер выполнял для Адамса какое-то поручение. Секретное поручение особой важности, которое генерал только ему и мог доверить. Может быть, это как-то связано с деятельностью Адамса в Парламенте? — Эдвард, это — всего лишь домыслы. Впрочем, такая версия тоже отрабатывается, и с точно таким же успехом… вернее, с его отсутствием. На мой взгляд, это очень похоже на правду, но аргументов в ее пользу у нас нет, а генерал молчит, как рыба. — Может, он просто вам всем не доверяет? — Может и не доверяет. На его месте я бы тоже никому не доверял. Независимо от того, честный он человек или ворюга последняя, дело ему приходится иметь с такими шакалами, что меня просто в мандраж бросает. — А все-таки жаль Уинтера. Ввязался в битву титанов, вот его и затоптали. Но как по мне, этим титанам стоило бы подпортить шкуру. А ты как считаешь? — Я считаю, — О’Даннат пристально посмотрел Картеру в глаза, — что ты сам сейчас путаешься под ногами у одного из таких титанов. — Ты думаешь, что дело Уинтера и визит Сандерса как-то связаны? — Вполне возможно. Мне это раньше и в голову не приходило, но вот сейчас… Над этим стоило бы подумать. — Кхм… — Картер задумался. — Когда Сандерс наведывался в мою берлогу, Уинтер уже был убит. Пусть грязно, непрофессионально, но убит. Не мог же Сандерс об этом не знать? — Не мог. Хотя, если Уинтера убили какие-нибудь залетные гастролеры, те же ирландцы… с целью мести, например… Да не, бред. Таких совпадений не бывает. — Стой, Джеймс. Если тут вправду есть какая-то связь, то есть если допустить, что это все — истина, то выходит, что метят они в… — В Адамса? — произнес О’Даннат, удивленно приподняв брови. — Твою ж мать, а ведь вполне может статься, что так оно и есть. Эх, узнать бы, о чем генерал говорил с Уинтером… Он, к слову, на последнем заседании Парламента заявил, что на него готовится покушение, но никаких фамилий не называл. — А что, если он использовал Уинтера в качестве курьера? — предположил Картер. — Тогда становится понятной и цель этой его непонятной поездки к черту на рога, и его убийство на обратном пути. С учетом того, что убили его в паре шагов от генеральной хаты. — Звучит логично, — согласился полковник. — Но сам понимаешь, вся эта логика строится на одних лишь догадках. Однако я должен тебя поблагодарить, ты дал мне пищу для размышлений. Надо бы приглядеть за этим Сандерсом. Мутный тип. И если наши с тобой предположения правдивы, то ты, Картер, ходишь по охеренно тонкому льду. На это Картер лишь усмехнулся. — Ну, это мне не впервой. Займись этим делом со всей серьезностью, Джеймс. Надо бы показать этим дуболомам, где раки зимуют. — Оптимист. Ну ладно, до следующего раза. Меня ждут мои бумажки, а тебя — твои книги про китаез. — Надо же, запомнил. Пожав друг другу руки на прощание, оба мужчины пошли зашагали в разные стороны. Полковник О’Даннат сел в свой «Мерседес», и тот незамедлительно дал по газам, в мгновение ока скрывшись за углом дома. Картер же неторопливо дошел до своего подъезда. Пройдя мимо «Чероки», он вспомнил, что было бы не лишним забрать оттуда телефон. Похлопав себя по карманам, он осознал, что оставил ключи в квартире. Поднявшись к себе, Картер перво-наперво решил проверить, что случилось с домашним телефоном. Подняв трубку, он убедился, что телефон молчит. Тщательно проинспектировав розетку и вилку, он не обнаружил каких-либо неисправностей и стал последовательно осматривать провод, тянувшийся по плинтусу и исчезавший в стене рядом с дверным проемом. Внутри квартиры провод был в полном порядке, поэтому Картер вышел на лестничную площадку. Провод был перерезан над самой дверью — не оборван, а именно перерезан. Картер предположил, что это снова пакостят одуревшие от безделья малолетние хулиганы, хотя раньше за ними такого не водилось. Однако в свете последних событий намеренно поврежденный провод выглядел зловеще. «Что же, если это — все, на что способен гражданин Сандерс, то Джеймс зря переживает о моем здоровье». Вернувшись в квартиру, Картер вооружился изолентой с ножом и быстро срастил провода обратно. Не прошло и нескольких минут, как домашний телефон истошно затрезвонил. От этого мужчина испытал сильнейшее искушение вернуть провод в исходное состояние, но все-таки поборол в себе этот недостойный его личности порыв, и мужественно снял трубку. — Эдвард! Господи, какой кошмар! — тут же заверещал голос с того конца, по которому Картер мгновенно узнал его владельца — букиниста Айзека Либермана, с которым у них были довольно долгие и теплые отношения. — Что случилось, Христа ради? Да вы успокойтесь, Айзек, объясните в чем дело. У вас украли какой-нибудь ценный экземпляр? — Что? Экземпляр? Да нет же! — А что тогда? — О Боже, Эдвард… Мне только что сообщили, что Макдональда нашли убитым. — Колина Макдональда, того самого букиниста в преклонном возрасте? Быть того не может. Здесь какая-то ошибка. Кто вам об этом сказал? — Я позвонил к нему домой. Я хотел поговорить с ним о… ай, это совсем не важно. Телефон не отвечал, и я решил на всякий случай позвонить в его магазин. Мне ответил незнакомый мужчина и сказал, что Макдональд не может подойти, а затем спросил, кем я являюсь. Вы знаете, Эдвард, я на дух не переношу телефонное хамство, когда не назвавшись — вас начинают допрашивать. Я ему прямо об этом и сообщил. Тогда он сказал, что его фамилия — Беккет, и что он является капитаном полиции. Мне пришлось назвать себя, и тогда он сказал, что Колина убили… Это просто невообразимо, Эдвард… — Тише, успокойтесь. Этот капитан сказал вам еще что-нибудь? — Нет… то есть, да. Сказал, что ведется расследование, и еще что-то в таком духе… Сказать по правде, я был так взволнован, что почти ничего не запомнил. Что-то насчет того, что у них уже есть подозреваемый… и что Колина ограбили. — Ограбили? — переспросил Картер. — Вы не знаете, у Макдональда были в лавке какие-нибудь ценности? — Ничего, кроме книг. Откуда мне знать? Вы ведь придете проститься с ним, Эдвард? — Это даже не обсуждается, Айзек. Но прошу вас, не расстраивайтесь… — А что же мне еще делать? — на том конце послышались всхлипы. — Мне только и остается, что расстраиваться. — Простите меня, пожалуйста. Это я, конечно, глупость сморозил. Просто я и сам растерялся от такой новости. Ума не приложу, что здесь можно сказать. — И не стоит ничего говорить. Ах, Колин… Пережить столько всего, и вот так погибнуть… Что же это творится-то на свете, Эдвард? — В последнее время я и сам часто задаюсь этим вопросом… — Ну, что же… до свидания. Прости, что испортил тебе день. — … До свидания. Положив трубку на место, Картер очень долго смотрел на телефонный аппарат, борясь с желанием разбить его о стену. «Что-то дохера смертей в последнее время случается. Люди вокруг гибнут, как на войне. Хотя, о чем это я? Сейчас война идет по всей стране, самая настоящая. Полный хаос. А меня ни тут, ни там ничего не берет. И как и там, меня преследует бессилие. Не спас, не уберег, не оказался вовремя рядом…» Посмотрев себе под ноги, Картер вдруг заметил, что придя с улицы, он заметно наследил на полу, и не мешало бы переобуться. Он пошел обратно в прихожую, попутно отметив, что как-то уж очень обильно он наследил. Да, он осматривал розетку, провод, возвращался за ножом, искал изоленту, но все равно, следов было слишком много. И, судя по всему, не все следы принадлежали ему. Картер замер на пороге прихожей, лихорадочно пытаясь сообразить, что все это могло бы значить. Дверь была закрыта, это он четко помнил. Хотя, подобрать ключи — пустяк, особенно для специалиста. «Опять забыл сменить замки, кретин. Учат тебя, учат… Неужто кража?» Осмотревшись, Картер понял, что квартира выглядела нетронутой. «Воры обычно не церемонятся. Сандерс? Какого рожна ему могло здесь понадобиться? Компромат искал на хозяина? Или бомбу решил подложить?» Метнувшись к столу в гостинной, Картер проверил его тумбу и убедился, что «Кольт» лежал на положенном ему месте. Магазин так и был полон на все семь патронов. Достав пистолет и держа его наготове, Картер быстро обошел квартиру и проверил каждую комнату. Любезничать с киллером, который считает уместным оставлять в квартире жертвы отпечатки грязных подошв, мужчина не собирался. Но квартира была пуста. Неосмотренным оставался лишь балкон. Картер решил проверить его исключительно для порядка — надо быть полным дураком, чтобы прятаться на столь видном с улицы месте. Но как только Картер подошел к балкону, в квартиру несколько раз сильно постучали. — Кто там? — спросил он, все еще держа в руке «Кольт». — Вам письмо! — ответил из-за двери мужской голос. — Придумай что-нибудь поумнее, месье постмен, — посоветовал Картер. — Почтальоны по выходным не работают. — Откройте, полиция! — С каких это пор полиция разносит почту? — поинтересовался Картер, засунув пистолет за пояс штанов. — Немедленно откройте дверь, иначе мы ее выломаем. — На каком основании? — У нас есть ордер на обыск. «Теперь понятно, откуда и зачем здесь следы. Вот же суки легавые. Найти то, что они мне подбросили, я не успею — высадят дверь к херам. Меня упекут, квартиру разворуют… Надо открывать,» — С кем имею честь говорить? — Капитан Беккет, столичная полиция. — Беккет? Типа, как тот самый лорд Беккет из «Пиратов Карибского моря»? — Ломайте дверь! — Э, погоди, кэп! Давай так: сейчас я открою дверь, но лишь чуть-чуть, и вы просунете в щель свою ксиву и ордер. И заранее предупрежу, что если кроме бумаг в щель просунется еще что-нибудь, то я это «что-нибудь» выверну наизнанку. — Договорились. Открывайте. Картер приоткрыл дверь, и в образовавшемся проеме сперва показалось полицейское удостоверение, а за ним и ордер: капитан внял предупреждению и не желал рисковать конечностями. Внимательнейшим образом проверив документы, Картер убедился в их подлинности. Будь у него специальное оборудование или самый захудалый микроскоп, он сумел бы провести более детальное исследование. Но шестое чувство подсказывало ему, что и капитан, и его ордер были настоящими, и подвох следует искать в другом месте. Не видя причин для дальнейших пререканий, Картер открыл дверь. Капитан Беккет прибыл в сопровождении четырех офицеров в обычной полицейской униформе, разве что вооруженных короткоствольными «эм-пэ-пятыми». Внутренне Картер даже усмехнулся: не было ни деловитых детективов в штатском, ни квадратно-мордатых спецназовцев — ничего из того джентльменского набора, который берут с собой на арест опасного злодея. Разочаровавшись, Картер сразу же перестал уважать капитана. — Ну? — спросил тот, глядя в бледное, слегка опухшее лицо Беккета. — Может быть, раз я вас впустил, вы проясните, что вам от меня нужно? — Приступайте, — приказал подчиненным капитан, проигнорировав вопрос Картера. Позволив себе присесть на кресло у стола — на любимое и тщательно оберегаемое кресло Картера — тот все же сказал: — Гражданин Картер, вы подозреваетесь в совершении убийства с целью ограбления. — Брехня, мужик, — лениво ответил Картер, не имея никакого желания участвовать в этом спектакле, дирижером которого этот самый капитан Беккет и являлся. Это было заметно уже хотя бы по тому, насколько фривольно тот себя вел, что даже позволил себе выдвинуть столь серьезное обвинение в сидячем положении. Тем временем офицеры, как и следовало ожидать, не церемонились — вокруг стоял треск и грохот, из-за которого Картеру было тяжело сосредоточиться на капитане. Здоровенный детина с лицом, как две капли воды похожим на те, что обычно лежат на витрине любой мясной лавки, когда туда привозят свиные головы, зацепил локтем любимую вазу Картера. Та, ударившись о паркет, вдребезги разлетелась дюжиной осколков. — Это корейская ваза, — вежливо прокомментировал Картер. — Очень старая, еще со времен династии Седжона. Я не в курсе текущих цен в сфере антиквариата, но думаю, что парой тысяч фунтов дело не ограничится. На это капитан лишь ухмыльнулся. Он явно чего-то дожидался, и Картер представлял себе, чего именно. — Ну же, капитан, не томите. Право, это ведь очень невежливо с вашей стороны. — Не прикидывайся шлангом, Картер, — сказал капитан, нагло прикурив сигарету. — Мы все знаем. Имеются свидетели, которые видели, как ты клоцнул башку букинисту Макдональду. Картер разглядывал капитана Беккета, с надменностью пускавшего дым в потолок, и думал, какое впечатление вся эта клоунада произвела бы на него, будь он простым работягой, например дворником. Убойное получилось бы впечатление. То есть просто наповал. Ни с того ни с сего вдруг вламываются мужики в форме, тычут в лицо автоматами, шмонают квартиру и твердят: колись, падла. А потом — в харю. Ну, в харю всегда успеется, сначала пусть эти гиббоны найдут, зачем пришли, выскажутся. И только после этого настанет очередь Картера высказываться. «Поговорим,» — твердо решил он. — «Ох как поговорим. Мусора — мебель. Они, скорее всего, даже не в курсе, чем именно занимаются. Но ты, капитанчик, точно знаешь, что делаешь. Ох и засвистишь ты у меня…» — Капитан, — сказал Картер. — Пока что у тебя еще есть шанс ничего не найти и благопристойно удалиться восвояси. Подумай, потом ведь поздно будет. Гниль ты затеял, сам ведь понимаешь. — Нашли, — донесся из ванной голос одного из полицейских. — Неси, — приказал капитан, вертевшийся туда-сюда в поисках пепельницы. Однако не найдя таковую, он просто-напросто сбил пепел на ковер, не забыв при этом втереть его в ворс носком ботинка. Вскоре в гостинную заявился полицейский, неся в руке целлофановый пакет с принтом британского флага. В пакете, судя по объему, лежало что-то увесистое, имевшее прямоугольные очертания. Картер вспомнил, что этот пакет он сегодня уже видел. Именно его нес встреченный утром гуманоид. — Это ваше? — спросил Беккет, доставая из внутреннего кармана пиджака бланк протокола. — Судя по всему, как раз таки ваше. Водрузив пакет на стол, полицейский извлек из него четыре потрепанных книги и тощую пачку денег, перетянутую резинкой. Посмотрев на книги, капитан заметно нахмурился, а вот Картер позволил себе в голос расхохотаться: похоже, что правая рука капитана Беккета явно не вполне представляла себе, чем занимается левая. На столе лежали «Дары волхвов» О.Генри, изданные в 1944 году, перепечатка «Собаки Баскервилей» девяносто второго года, очень потрепанное издание «Повелителя мух» и роскошно изданная, но тоже знавшая лучшие времена «Пеппи-Длинный чулок». Пока хмурый капитан заполнял протокол, Картер то и дело посмеивался. Он тоже закурил и с живейшим любопытством наблюдал за развитием событий. Полицейские тем временем тоже собрались в гостинной и расселись кто где, не забывая картинно бряцать автоматами. Картер понял, что они в курсе происходящего, и успокоился: все были свои, и можно было не стесняться. — Ну что, гражданин Картер, — начал капитан. — Будете признаваться, или как? — Дурень, — ответил ему Картер. — кончай этот цирк. Ты же влип по самые гланды, тебе в бега надо подаваться, шкуру спасать. Ты вдумайся, что твои вурдалаки мне подбросили. Да тебя любой следак из прокуратуры засмеет с такими вещдоками, даже самый малограмотный. Не умеешь — не берись. Капитан долго молчал, обдумывая ситуацию. — Ну хорошо, уговорил, — произнес он наконец. — Кончай — так кончай. Покойного ты знал? Знал. Был у него давеча, покупал что-то. Идем дальше. Профессия твоя нам известна, а убит жмур, между прочим, голыми руками — шею ему сломали, причем одним махом. Он даже, полагаю, и сообразить не успел, что ему кумпол откручивают. Такое без спецподготовки не провернешь. Алиби у тебя нету, это мы тоже знаем. Бабки из стариковской кассы у тебя — цент к центу его дневная выручка, дед очень тщательно собственную бухгалтерию вел. Что остается, книги? Не спорю, чтиво знатное, за такое человека можно разве что под веществами порешить, да и то если в голове всего одна извилина. Так книги эти и поменять можно, как в библиотеке, верно ведь? И потом, знаешь, сколько глухарей на моем отделе висит? Все на тебя повешу, гад… хотя, тебе и половины хватит. Ты не сомневайся, мы их тебе так хорошо пришьем — зубами не оторвешь. Выкупаешь ситуацию? — Мудак ты, капитан, — сказал Картер. — Вешал бы свои глухари, деда было зачем мочить? — Слыш, ты бы за базаром следил! — обиделся капитан. — Деда твоего никто из моих и пальцем не трогал. Кто его вальнул — теперь до Судного дня не дознаешься. Но всем будет сподручнее считать, что это ты сделал. — Превосходно, — сказал Картер, словно бы невзначай оглядывая комнату. — Но ты ведь сюда не по своей воле пришел, тебя сюда хозяин послал. Так что выкладывай, чего вы от меня хотите. Капитан сидел в кресле у дальней стены. Рядом с Картером о стену оперся тот свинорылый коп. Упираясь одной ногой в пол, а другой болтая в воздухе, он нависал на Картером горой мяса — видимо, по замыслу это должно было действовать ему на нервы. Еще один водрузился на подоконнике. Он безучастно шмалил, время от времени громко харкая прямо на пол. Пистолет-пулемет тот держал под локтем и, насколько мог разглядеть Картер, на предохранителе. Третий, длинный и худой, как вешалка, подпирал кусок двери, ведущей в прихожу, а на его лице застыла вселенская скука. Четвертый что-то тихо насвистывал сквозь зубы, изучая содержимое развороченных книжных полок. — Чего мы от тебя хотим? — переспросил Беккет, сымитировав удивление. — А с какого хера ты взял, мразь ты конченная, что я, капитан полиции, должен от тебя что-то хотеть? Таким, как ты, место на нарах! А я лично прослежу, чтобы тебя подселили к отбитым на всю голову быкам-пидорам! От столь весомой угрозы все присутствующие полицейские громко заржали. Картер же сидел молча, ожидая продолжения. — Но! — выдержав паузу, Беккет поднял кверху палец. — Есть и другой вариант. Хоть ты и гнида, каких свет не видывал, конченный уголовник… один мой знакомый попросил подойти к твоему делу… индивидуально. Его зовут Джон, не слыхал такого имени? — А как же, — вежливо подтвердил Картер. — Весьма наслышан. — Таким образом, мы приходим к выводу, что из этой комнаты у тебя два пути: либо за решетку, или… ну, сам выкупаешь, не вчера родился. — Есть еще и третий путь, Беккет.,— сурово произнес Картер. — Ты историю в школе учил? — Естественно. К чему вопрос? — Помнишь, что ответил американский офицер немцам под Бастонью, когда те предложили его батальону сдаться? Он ответил им: «а не пошли бы вы нахуй?» Резко ухватившись за маячивший перед носом ботинок свинорылого копа, Картер с силой дернул его, одновременно ударом ступней выбив из-под того опорную ногу. Полицейский в полном соответствии с законом всемирного тяготения плашмя рухнул на паркет, крепко приложившись затылком о стенку. Картер поймал его автомат на лету и в то же мгновение швырнул его в лицо копу, сидевшему на подоконнике — открывать автоматный огонь в собственной квартире было немыслимым. Тот успел лишь податься назад, пытаясь уклониться от летящего прямо в глаза куска железа, и совершенно беззвучно вывалился в раскрытое окно. Коп, что до этого интересовался содержимым картеровой библиотеки, успел развернуться и вынуть обе руки из карманов, но времени ему хватило только на это — не успев среагировать, он был тут же отброшен в другой конец комнаты, где и проломил головой телевизор. Стоявший в дверном проеме полицейский уже было бросился на Картера, но тому, шурша расправленными страницами, полетела в лицо книга. На этом моменте у Картера облилось кровью сердце, ведь ему пришлось бросить ограниченно тиражированное издание «Графа Монте-Кристо». События разворачивались слишком стремительно для нетренированных «бобби», больше привыкших обрабатывать демократизаторами бухих в говно футбольных фанатов и торчков, чем спарринговаться с армейским спецназом. Поэтому коп-дрищ лишь в последний момент успел отбить рукой летящую в него книгу, пока Картер, попутно перевернув капитана вместе с креслом, не добрался до него. Все кончилось в считанные секунды. Свинорылый еще только пытался сообразить, что с ним случилось, а Картер тем временем уже пошел по второму кругу, методично отвешивая тумаки своим противникам, чтобы те больше не смогли встать. Ситуация была — серьезнее некуда, в любое мгновение могли раздать автоматные очереди. Поэтому Картер торопился, вырубая полицейских с максимальной эффективностью, словно он находился на полигоне, заботясь лишь том, чтобы не наносить тяжелых увечий и тем более не убивать. Его отчасти беспокоила судьба вывалившегося из окна курильщика, но на войне, как часто повторял себе Картер — без жертв не бывает. Впрочем, когда он смог наконец остановиться и перевести дыхание, до его ушей донеслись истошные вопли о помощи, раздававшиеся откуда-то снизу, но явно не с земли. Последним, кто оставался в сознании, был капитан Беккет. Три копа отдыхали в разных углах разгромленной квартиры, четвертый голосил за окном, а капитан валялся на полу и смотрел на Картера снизу вверх взглядом загнанного в угол зверя. Картер придавил ногой руку Беккета, сжимавшую бесполезный теперь «Глок». Затем он нагнулся, вытащил из ладони капитана пистолет, разрядил его и выбросил в окно. — Молодец, успел вынуть пушку, — похвалил Картер. — Не самая плохая реакция. Тебе бы у меня в отряде поднатаскаться, может и вышло бы из тебя что путное. Впрочем, дуралеев я всегда старался выявлять и отчислять как можно скорее, пока они еще не сделались опасными. Так что, хоть ты и дуралей, но я надеюсь, что ты запомнишь то, что я тебе скажу: не попадайся мне больше. Это гораздо сильнее навредит твоему организму, чем многолетнее курение и венерический букет от проститутки. И передай своему хозяину, что третий путь есть всегда и везде. После этого Картер склонился над Беккетом, и вскоре капитан быстро и почти безболезненно уснул. Покончив со всеми угрозами, он огляделся и попытался прикинуть, что делать дальше. Первым делом он вынул из ящика стола всю наличность. Немного подержав в руке подаренный О’Даннатом керамбит, Картер положил его обратно на место и, прихватив с крючка в прихожей ключи от машины, вышел из квартиры, аккуратно закрыв за собой дверь. Вырулив из подворотни, Картер остановил джип позади полицейского «Форда». Водитель, задрав голову, стоял на улице и беспомощно глазел за все еще висевшим на уровне третьего этажа коллегой. Бедняга каким-то образом успел извернуться и ухватиться за прямоугольный короб из выгнутой арматуры, в котором соседка Картера когда-то держала ящик с цветами. Короб опасно накренился, да и сам полицейский заметно устал: его крики стали тише, и он больше не дергал ногами, пытаясь найти опору там, где ее не было. Картер ожидал увидеть на месте происшествия толпу зевак, но тротуар был пуст. Случайные пешеходы, бросив беглый взгляд наверх, поспешно отводили глаза и торопились по своим пешеходным делам, не желая иметь каких-либо дел с висевшим на карнизе полицейским, явно оказавшимся там неслучайно. «Все спешат, — подумал про себя Картер, — Все торопятся, никто не хочет вмешаться или хотя бы остановиться и поглазеть. Да и отношение к полиции за последний год сильно поменялось, особенно после Ольстерского инцидента. Теперь и не угадаешь, кто перед тобой — доблестный защитник или шкура в мундире». Воспользовавшись тем, что единственный представлявший угрозу полицейский-водитель был отвлечен, Картер без проблем отправил его в царство снов. Затем он добрался до своего «Чероки» и поспешил покинуть место баталии, не без оснований предполагая, что кто-нибудь из соседей уже наверняка дозвонился до полицейского участка, и теперь в подробностях описывает произошедшее. Преодолевая естественное желание гнать куда глаза глядят, Картер вел джип спокойно, тщательно соблюдая все дорожные правила и точно следуя указаниям знаков: препирательства с патрульными ему вовсе не улыбались. У него в запасе было не более пяти минут, как за ним начнет охоту весь Скотланд-Ярд. Разумеется, он может дать себя задержать, может даже сам заявиться в отделение и поведать там свою неправдоподобную историю. Более чем возможно и весьма вероятно, что при таком развитии событий он будет иметь дело с кем-то, кто не стоит на жаловании у Сандерса, но на разбирательства все равно потребуется время. А время сейчас работает против Картера. Руля баранкой, Картер поймал себя на том, что ведет джип в сторону Кэмдена. «Суетишься, мужик,» — сказал он сам себе. — «Нервничаешь. Куда это ты намылился? Уж не к Либерману ли? Антиквар еще год назад продал свой «Рено» и был так замучан этой процедурой, что до гаража у него просто не дошли руки. А ведь он так и стоит пустой. Конечно, он бы вряд ли отказал мне, попроси я у него временного пристанища для машины, но… Вот именно, «но»! Тачку нужно где-то спрятать — этот монстр с огромным запасным колесом на кузове слишком заметен, а ориентировка на него уже вскоре будет у каждого копа в городе. Не у Либермана же его оставлять, зачем подставлять мужика? Люди Сандерса уже наверняка хорошо меня изучили, ну или все еще изучают. И уж Айзека они точно не пропустят, раз смогли узнать про Макдональда, с которым я едва успел познакомиться». Картеру пришлось резко свернуть в переулок, так как впереди по улице стоял полицейский наряд, проверявший документы у водителя внедорожника. Ему пришлось очень долго колесить по Лондону, окольными путями пробираясь к единственному возможному убежищу — автомобильной стоянке, где работал охранником его бывший сослуживец. *** Дэниел Каннингем, широкоплечий и высокий негр в помятой служебной куртке, был очень рад встрече и мгновенно отыскал на переполненной стоянке «резервное» место, припасенное как раз для подобных случаев. — Как твоя нога, Дэн? — спросил Картер, натягивая брезент на «Чероки». — Мне говорили, что без трости ты теперь ходить не сможешь. — Чушь собачья. Пуля раздробила кость, но мне повезло, и ногу собрали заново, как паззл, — ответил Каннингем, для пущего эффекта даже пару раз подпрыгнув на месте. Картер был обрадован такому настрою, ведь врачи пророчили ему инвалидность. — Ну, как дела в полку? Сами-знаете-кто не доставляет хлопот? — поинтересовался негр, когда они закончили натягивать брезент. — Да вроде бы нет. Должен сказать, что справляется она неплохо. Правда, слишком импульсивная. Но ничего, у меня есть способы, как направить ее буйную натуру в нужное русло. — Мда уж, кто бы мог подумать… — Не грусти, тебя никто и никогда не заменит. Ты был моим лучшим подрывником, — подбодрил сослуживца Картер. — Вот именно, что был, — тоскливо сказал Каннингем. Картер не нашел, что на это ответить, потому что сам виноват в том, как сформулировал предложение. К сожалению, но это было правдой: младший сержант Дэниел Каннингем к боевой службе больше не подлежал. Все из-за того, что во время того злосчастного штурма самолета он был первым, кто атаковал через кабину пилотов, и шальная ирландская пуля угодила ему прямо в ногу. Впрочем, резко посерьезнев и взглянув на Картера, Каннингем спросил: — Проблемы, капитан? Помощь нужна? — Пока не требуется, Дэн, но спасибо за предложение. И вот что: ты меня не видел. — Само собой, кэп. Если понадоблюсь, вы знаете, где меня найти. Попрощавшись с уже бывшим младшим сержантом Каннингемом, Картер легким шагом покинул стоянку. Из ближайшего кафе он первым же делом позвонил О’Даннату. Тот мгновенно снял трубку, словно дожидался звонка. — О’Даннат слушает. Кто говорит? — Это я, Эдвард. Привет, полковник. — Честь имею, господин генерал. — Ты что, Джеймс, рехнулся? Или с самого утра успел в свой сейф нырнуть? — Никак нет, господин генерал. Документы все еще в обработке. Работаем. — У тебя кто-то в кабинете сидит? — Так точно. Как только закончим — я перезвоню вам. После этого О’Даннат сбросил звонок. Картер пожал плечами, заказал себе сэндвич с кофе и, положив мобильник на столик перед собой, стал дожидаться звонка, попутно закурив. Полковник перезвонил только через час, и коротко сказал: — Надо встретиться, срочно. — Надо так надо. Я сижу в… — и Картер объяснил, где его найти. — И учти, что я без машины. Кстати, ты не мог бы одолжить свою? — Вертолет не нужен? — с сарказмом поинтересовался О’Даннат. — Нет, спасибо. Уж очень заметный. И постарайся не привести за собой хвост. — Не учи отца трахаться. — Тогда жду тебя… отец. О’Даннат уже явно был в курсе всех дел Картера, и это не могло не радовать, потому что избавляло от необходимости пересказывать все злоключения и выслушивать при этом неизбежные матерные комментарии. Через полчаса перед кафе остановился автомобиль полковника. Тот зачем-то остался в салоне. «Красавец. Сообразил». Однако тут же выяснилось, что с похвалой он поспешил: только такой кабинетный разведчик, каким стал за последние годы О’Даннат, мог не заметить бирюзовый «Пежо», скромно припарковавшийся неподалеку. В самом «Пежо», насколько мог разглядеть Картер, сидело двое людей, причем ни один из них не вышел из машины. Картер тут же отбил смс-ку полковнику. — Отец, а ты в курсе, что тебя пасут? Сиди спокойно, не дергайся. Посмотри назад, заметишь. Когда они отвлекутся, объедешь квартал и вернешься обратно, только не торопись. — С чего бы это им отвлекаться? — пришел ответ от О’Данната. — Отвлекутся, не сомневайся. Ладно, я пошел. Картер вышел из кафетерия в торговый зал гипермаркета, и с предельно деловым видом решительно вошел в дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен». Его никто не остановил, и он без проблем пересек обширные полутемные подсобные помещения. Коридор вывел его прямиком на бетонную рампу большого склада, к которой подъезжали для разгрузки продуктовые грузовики. Как Картер и надеялся, на заднем дворе гастронома уныло слонялись туда-сюда какие-то потертые мужики, лениво шмалившие сигареты. Картер спрыгнул с рампы и уверенно пошел к ним. Это была обыкновенная великовозрастная шпана, наверняка работавшая грузчиками не от хорошей жизни. — Дело есть, мужики, — сказал Картер, подойдя к ним вплотную. — Плати бабло — будет дело, — ехидно ответил плечистый, но какой-то помятый и осунувшийся парень лет двадцати пяти, одетый не иначе как в «адидасы» с накинутым поверх служебным фартуком. Тем временем со всех сторон начали подтягиваться заинтересованные слушатели, постепенно беря Картера в окружение. — Пол-сотни хватит? — беззаботно спросил тот. — Смотря за что. — Надо с одними залетными потрещать за жизнь. Там, на улице. — И много залетных? — Да всего двое. — Двое? — парень о чем-то напряженно думал. Наконец он сказал: — Слушай, брат. А может, ты нам просто так денег отсыпешь? В долг, а? Пойми, трубы горят! — Нет, — ответил Картер. — Так дела не делаются. Удовольствие только тогда чего-нибудь стоит, когда оно заработано честным трудом. — Ты чего, козел? Тебе бабок, что ли, жалко? Ответь, сука, тебе бабок своих вонючих для нас жалко?! — Не советую, — предупредил Картер, обведя взглядом всю толпу этих доходяг. — Вы заработать хотите, или нет? Если хотите, то кончайте этот балаган. Если сделаете все быстро и хорошо, то накину вдвойне, только с кредитки кэш сниму сначала. Что-то было в его тоне и фигуре, а может в выражении лица, а может они прельстились его предложением о двойном окладе, но шпана все-таки отступила. Через минуту Картер уже объяснял им, чего он от них хочет, и его волонтеры всей толпой двинулись на улицу. Сам же он вернулся обратно в кафе, где, заказав себе еще кофе, удобно устроился у окна в ожидании шоу. Бирюзовый «Пежо», как и машина О’Данната, по прежнему стоял на обочине. Но уже совсем скоро к нему приблизился один из грузчиков, и о чем-то заговорил с сидевшими в машине, фамильярно облокотившись на крышу. Видимо, ход диалога его не устроил, потому что уже через минуту он изменил позу: снял локоть с крыши, нагнулся пониже к приоткрытому окну и стал что-то объяснять, оживленно жестикулируя, причем далеко не всего его жесты были пристойными. Сидевшие в «Пежо» мужественно терпели все это на протяжении порядка трех минут, но потом им это все-таки надоело, и из авто неторопливо вылез здоровый, спортивного вида мужик средних лет. Ловко схватив надоедливого грузчика за лацканы куртки, он потянул его на себя, уже было собираясь заехать тому по морде. Но тут, как из-под земли возникли еще два точно таких же аборигена, и стали отдирать мужика от своего товарища. Водитель, все это время пассивно наблюдавший за происходящим, поспешно вылез из машины, обежав ее кругом, и принял живейшее участие в потасовке. По взмаху волшебной палочки, от стены гипермаркета оторвались еще пять потертых фигур, и уже через минут бирюзовый «Пежо» было не различить за спинами митингующих. О’Даннат тем временем плавно тронул машину с места, и на малой передаче покинул улицу. Наблюдавший за всем этим театром боевых действий Картер ухмыльнулся и закурил еще одну сигарету… … Щедро расплатившись с грузчиками, Картер вернулся обратно в кафе, то и дело поглядывая на место побоища. Оба члена экипажа «Пежо» выглядели ощутимо помятыми, а у одного была даже разбита губа. Но как только они обнаружили пропажу полковничьей машины — тут же бросились в погоню, напрочь позабыв о своих ранениях. А еще минут через десять в кафе вошел и сам О’Даннат. Присев за стол, он сходу сказал: — Ну, рассказывай, Чингачгук ты эдакий. — Да что ж рассказывать? — Картер развел руками. — Ты уже и сам все должен знать. — «Сам все должен знать», — передразнил О’Даннат. — Ты нахера мусорам бока намял? Еще книги какие-то слямзил… — Совершенно верно. Слямзил. Украл. Спиздил. Только сначала мне пришлось замочить хозяина книг, а то он с «Пеппи-Длинным чулком» расставаться не хотел. Они мне привет от Сандерса передали, Джеймс. О’Даннат, до этого затягивавшийся сигаретой, чуть было не поперхнулся дымом. — Вот оно как… То-то я смотрю, Миллер какой-то уж больно угрюмый ко мне явился. — Миллер? Этот тот самый подполковник из Скотланд-Ярда? — Он самый. Наведался разузнать, действует ли мой личный бешеный коммандос по наитию, или по секретному заданию правительства и лично Королевы. Заказав себе по паре рюмок бренди, оба мужчины закурили. — Так это Миллер у тебя сидел, когда я звонил? — поинтересовался Картер. О’Даннат молча кивнул, попутно опрокидывая в себя рюмку. С подполковником Скотланд-Ярда Миллером Картеру приходилось сталкиваться дважды. Впервые тот возник на горизонте, когда расследовалось дело двух его бывших курсантов, Уолкера и Салливана, которые по синьке убили копа и захватили автобус с детьми. Вторично они встретились во время штурма самолета, где Миллер командовал оцеплением. И вот теперь он расследует уже самого Картера, его собственное уголовное дело. С одной стороны, это было даже хорошо: Картер уважал в Миллере его профессионализм. Тот казался вполне умным, цепким и не бросающим дела на полпути мужиком. С другой стороны, это было паршиво для Картера, по тем же причинам. Этот, если сядет на хвост, так просто не отцепится. — И что он думает по поводу всей этой заварухи? — спросил Картер, попивая бренди. — Миллеру это дело очень не нравится. По-моему, он как минимум охерел. Тебя он знает и представить не может, как кража четырех, имеющих нулевую ценность книг и дневной выручки у старого букиниста, не говоря уже о его убийстве — соотносится с тем, что ты из себя представляешь. Само собой, он далек от того, чтобы брать в оборот своих подчиненных, но он никак не может понять, почему вместо полноценной группы захвата к тебе на дом поехал какой-то вшивый капитан с четырьмя сержантами. Теперь на бытовые драки спецназ выезжает, а эти приперлись, словно в гости. Я подполковнику обрисовал ситуацию в общих чертах. Поверил он мне или нет, не знаю, но к этому капитану… — Беккету. — Да, точно. Так вот, Миллер пообещал к нему повнимательнее приглядеться. Но, сам понимаешь, не пойман — не вор. Сколько ты ни тверди, что Беккет этот — шкура, все равно будет твое слово против его. Одна надежда, что найдут настоящего убийцу деда. — Слабая надежда. — пробурчал Картер. — Отнюдь! — возразил О’Даннат. — Утром после убийства свидетели видели около лавки старика припаркованную машину. Да что свидетели! Если я правильно понял, даже эти дебилоиды из прокуратуры, которые осматривали место происшествия, ее видели. Внимания, конечно, на нее не обратили. Мало ли машин на улицах ночует. Но вот в чем загвоздка: выяснилось, что вечером ее там никто не видел. Вечером не было, в пять утра была, а в восемь уже исчезла. Это, по сути, ерунда, но ты же Миллера знаешь, он ничего не оставляет непроверенным. Вот его пацаны и выяснили, что никому из жильцов ближайших домов эта машина не принадлежит, и в гости ни к кому на таком «лимоне» не приезжали. Опросили, конечно, не всех, но это уже не так важно. Дело обыкновенное, когда соседи всегда в курсе, у кого что в холодильнике, и тем более, кто на чем ездит. А ведь если вспомнить еще о… — Постой! — перебил друга Картер. — Погоди. Ты сказал «лимон»? — Ну да. «Мини Купер», который… — Желтого цвета… — сказал Картер упавшим голосом. — Желтого, — подтвердил О’Даннат. — Ты что-то знаешь? — Может да, а может и нет. Проверить надо. Так ты мне дашь машину? — А я надеялся, что ты и не вспомнишь… — Тебе что, полковник, для друга машины жалко? — Конечно жалко! Знаю я тебя, Шумахера… — Ну езжу я все-таки лучше тебя. — Не спорю. Но где? Для тебя ведь что дорога, что поле, что стена — все едино. — Ну ладно, не хнычь. В следующий раз замочу банкира, и куплю тебе «Шевроле». — Придурок. — Бронированный. То есть, «Шевроле» бронированный… да и я, чего грех таить, тоже. Ну так дашь машину? — Свою — нет. Тем более, что благодаря тебе за мной теперь тоже следят. Возьмешь машину жены, она все равно на курорт укатила молодым бездельникам мозги выкручивать. Из гаража я ее уже отогнал, подойдешь и возьмешь. Вот ключи. И учти: помнешь, поцарапаешь или взорвешь к херам — ремонт за твой счет. — Картера позабавило от того, как О’Даннат поморщился, выговаривая «взорвешь». Однажды Картер на спор угнал у полковника его «Лексус», и воспользовался им в качестве мишени для отработки метания гранат с курсантами на полигоне. Само собой, Картер потом отстегнул из кармана полную стоимость новой машины, но О’Даннат еще несколько месяцев грозился уволить его, разжаловать в рядовые или отправить в самую горячую точку, а то и все вместе. — Это при условии, что я выживу. — Ты-то? Думаю, выживешь. А нет, так жена моя достанет твою жалкую душонку с того света, а я ей помогу. Выкопаем мы тебя и спросим… — Тихо, полковник, — сказал вдруг Картер. — Спасибо тебе за машину, но сейчас тебе лучше свалить отсюда по-доброму. — Эй, ты чего это? — не понял О’Даннат. — Обиделся, что ли? — На обиженных говно возят, а на тебя я так вообще сроду не обижался. Просто «хвост» твой тебя наконец нашел. Не желательно, чтобы они нас вместе видели. О’Даннат выглянул в окно кафе и увидел бирюзовый «Пежо», возле которого стоял все тот же здоровяк с разбитой губой и вовсю вертел шеей, выискивая кого-то. — Видишь, люди волнуются. Не заставляй их ждать, некрасиво это. И да, удачи тебе. — Мне-то? Тебе она нужнее. — Ну, мы с ней — друзья до гроба… — задумчиво протянул Картер.