12.
22 февраля 2023 г., 23:40
Тэхён стоит у перил на трибунах с полным отсутствием настроения, потому что друзья иначе не умеют. Но он знает, что это временный упадок сил, ведь радость моментально появляется на его уставшем лице, когда на поле выбегают игроки футбольной команды их школы, среди которых широко улыбающийся в сторону трибун Чон Чонгук в своих коротких шортах и с охуенно-сексуальными бёдрами. Тэхён громко кричит и хлопает своему парню, не скрывая своего восторга, когда видит его. Чонгук же поднимает ладонь и машет трибунам, отчего женская часть зрителей громко визжит, и лишь Тэхён замечает то, что Чонгук смотрит конкретно на него. Осознание этого заставляют старшего гордиться собой и с удовольствием принимать то тепло, которое Чонгук шлёт ему через свою улыбку.
Несмотря на то, что вчера он утомил своего парня, Тэхён не может не восхититься игрой Чонгука, с первых минут матча перетянувшего всё внимание к себе своими навыками. Тэхён никогда не видел его во время игры и, стоит признаться, так же сомневался, как и когда-то не верил в то, что за приставкой он очень хорош. Как оказалось, на поле Чонгук ещё лучше, и это замечает не он один.
Визги фанаток почти оглушают его каждый раз, как мяч переходит школьнику. Однако когда во время коротких перерывов Чонгук пьёт воду или вытирает пот с лица или обговаривает что-то с тренером, он смотрит на Тэхёна, тот понимает, что сможет смириться с тем, что у его самого главного фаната будут свои фанаты. Вполне терпимо, думает Тэхён, если в конце концов Чонгук будет писать в своём дневнике только о нём.
— Слушай, а мы дружим с будущей мировой звездой футбола, оказывается, — усмехается Джин в конце матча, когда трибуны постепенно пустеют и к нему с Тэхёном подходят друзья.
— Тебе определённо стоило получше к нему относиться, — подмечает Намджун, кладя тяжёлую ладонью ему на плечо, и Сокджин отталкивает его руку, так как ему надоело то, что этот парень вечно выступает в роли его совести. Особенно когда его слова реально вклиниваются в голову и мучают его.
— Ты же видишь, чем я сейчас занимаюсь? Моя совесть отмыта, — недовольно отвечает Джин, показывая на полупустой пакет с мусором, и поднимает с земли окурок, брошенный тренером во время игры. — Тренер Кан, ёб вашу мать, — бормочет он как можно тише, потому что все знают, что от мата футбольного тренера их школы реально вянут уши, а значит, не стоит привлекать его внимание.
— А все видели, с кем директриса весь матч шушукалась? — усмехается Чимин, исподтишка смотря в сторону сидений, где педагог до сих пор сидит с отцом Чонгука и о чём-то оживлённо общается с ним, не торопясь уходить, как это сделали другие зрители.
— Кое-кого ждёт похвалительный секс за то, что вырастил сына, который привёл школьную команду к победе, — хихикает Хосок, в свою очередь совсем не скрывая пошляцких взглядов в сторону директора и мужчины и, конечно же, мигом огребает за это.
Его прекрасно слышит Суён, которая совершенно случайно проходит мимо этих олухов, чтобы подойти к младшему брату, что общается с тренером и сокомандниками, не прекращающими хлопать его по плечу за отличную игру. Сам Чонгук видит, что недалеко от них стоит Тэхён и его друзья, и хочет поскорее уже присоединиться к ним, чтобы в конце вечера уединиться где-нибудь со своим парнем, по объятиям которого он за целый день успел соскучиться.
— Ты что сказал, дерьма кусок? — кричит Суён, схватившись за ухо Хосока, и тянет его, словно в самом деле планирует отлепить от головы.
— Больно-о-о, — стонет тот и обхватывает тонкое запястье на первый взгляд миниатюрной девушки, но она удивляет его и его друзей тем, как умудряется за секунду превратить цвет хосоковского уха в тёмно-багровый.
— Я тебе говорила, чтобы не смел болтать лишнего. Я говорила? — визжит Суён и игнорирует то, как друзья Хосока, наконец, опомнившись, пытаюсь ему помочь, но пока лишь на словах, прося её пощадить его.
— Говорила, — хнычет Хосок, ломаясь пополам, и потирает ладони друг об друга, показывая то, как сильно ему жаль. — Я больше не буду. Мамой клянусь.
— Суён, отпусти его, он же сейчас сознание потеряет! — требует Намджун, не решаясь подойти ближе, потому что взгляд девушки отчётливо говорит ему о том, что пока у неё свободны пальцы второй руки, есть вероятность того, что и его собственные уши, которые нужны ему, чтобы слушать музыку, могут быть в опасности.
— Каждый из вас так мне надоел. Что вы хотите от членов моей семьи?! — кричит она и, чувствуя то, как устаёт рука, всё-таки отпускает ухо, налитое кровью, что совсем не напоминает часть тела живого человека.
— Ничего мы от них не хотим, — произносит Тэхён, так как его раздражают её слова, и бросает пакет с мусором на землю. — Мир не крутится вокруг тебя.
— Так прекрати крутиться вокруг моего брата, — говорит Суён, готовая схватиться теперь за уши этого парня, но замечает то, что Чонгук, наконец-то, остаётся один и с настороженностью в лице идёт в их сторону.
Однако ему приходится остановиться на полпути, потому что ему загораживает дорогу Асоль, подскочившая к нему и мешающая Чонгуку присоединиться к друзьям.
— Эта идиотка затрахала уже, — произносит Тэхён, начиная сердиться от того, что ему мешают просто взять и обнять Чонгука после его ошеломительного успеха. Разве этот малыш не заслуживает покоя уже, думает он, ощущая то, как в теле закипает кровь от смешавшихся эмоций.
Тэхён слышит то, как за ним Хосок тихо спорит с Суён о том, что он не сказал ничего такого, и требует у неё возместить ему моральный ущерб за испорченное ухо. Юнги говорит другу, чтобы заткнулся хотя бы на час, потому что Суён не собирается так просто успокаиваться, пока другие парни бесстыдно пытаются ей объяснить то, что её отец реально запал на их директора. Тэхён так же слышит то, как сам мужчина зовёт дочь. Наверно, заметил тот хаос, который она устроила в обществе шестерых парней.
А ещё он видит то, как Асоль стоит перед его парнем с откровенно флиртующим взглядом крутит пальцем прядь волос, по-шлюхски улыбаясь смутившемуся Чонгуку. Если бы на Тэхёна так смотрели, то он уже через пять минут долбился бы в эту самую девушку где-нибудь в раздевалке или душевой. И он понимает, что Асоль не отстанет, пока школьник продолжит вот так тупить перед ней, что даже не может оттолкнуть её руку, пальцы которой играются у него на плече. Тэхён искренне не понимает, за что ему все эти муки, он вроде как реабилитировался перед небесами. Неужели это их очередной челлендж, который ему нужно пройти, чтобы зажить мирно и спокойно? Раз уж так, то он знает лишь один способ решения этого задания.
Он быстрыми шагами идёт по траве, снимая на ходу перчатки и бросая их на землю, и встаёт возле Чонгука и Асоль.
— Тэхён… — еле слышно лепечет младший, глотая слюну, потому что боится, что Тэхён может разозлиться на него.
— Я заебался, малыш, — шепчет он за секунду до того, как ухватиться обеими ладонями за его всё ещё горячие щёки и повернуть к себе, тем самым заставив удивлённую Асоль сделать шаг назад.
Чонгук не успевает спросить, что он имеет в виду, потому что Тэхён прекрасно объясняет ему это поцелуем в губы. Страстным, влажным, полным желания и любви, чтобы никто из друзей не сомневался в том, прикол ли это такой или Тэхён реально сейчас целует Чонгука.
Друзьям не смешно от слова «совсем». Перепалка между ними и Суён быстро прекращается, когда они видят открывшуюся перед ними сцену целующихся парней. Девушке сначала хотелось закричать и приказать Тэхёну перестать целовать её младшего брата. Но она отчётливо видит то, как Чонгук держится за ткань его уродливого жилета и, закрыв глаза, жадно отвечает на его поцелуи.
Это за неё делает её отец, который всё это время спускался с директором школы по лестницам в сторону футбольного поля, и был вынужден оставить женщину у перил, чтобы побежать к сыну.
— Чон Чонгук! — кричит он парню, которого сердитый голос отца быстро отрезвляет.
Он резко отходит от Тэхёна, всё ещё тянувшемуся к нему губами, потому что целоваться с Чонгуком невероятно охуенно.
— Папа, — произносит он, не зная, что сказать, да и нужно ли. Чонгук смотрит в сторону друзей Тэхёна, у некоторых из которых в прямом смысле отвисла челюсть, и стоявшую в их кругу старшую сестру с, откровенно говоря, прихуевше-озлобленным выражением лица. Они с Тэхёном сделали кое-что по-настоящему непоправимое и он почему-то ни о чём не жалеет. — Я… это… эээ… знакомься, мой парень Ким Тэхён, — неуверенно бормочет Чонгук куда-то в траву, чем родителю в лицо, и не знает, хотел ли сам парень так официально представляться его отцу.
— Добрый вечер. Мы вчера виделись, отец, — отвечает Тэхён, сделав вежливый поклон, и Чонгук резко поднимает на него голову, так как больше ожидал, что тот начнёт отрицать их отношения, а не называть его родителя «отцом».
Сам мужчина до этого думал о том, что у современных парней свои непонятные ему шутки, и теперь начинает чувствовать угрызения совести из-за того, что никогда и не подозревал о том, что его единственный сын, оказывается, гей.
— Кхм… — откашливается Чон-старший, не зная, какие слова подобрать и оборачивается в сторону дочери, которую хотел бы позвать на помощь, прекрасно догадываясь о том, что та вряд ли будет подбирать слова и отдастся бескультурному потоку выражения своих эмоций. — Очень приятно, Тэхён, — кивает он и замечает то, как лицо сына озаряет широкая улыбка. Ну что ж, главное, чтоб Чонгук был счастлив.
Суён определённо не разделяет мнение отца, поэтому подбегает к ним в полной ярости и с вылетающими из искривлённых в ненависти губ матерными оскорблениями набрасывается на Тэхёна. В этот раз друзья парня долго не стоят на месте, так как сами хотели бы наброситься на парня. Больше с расспросами, чем с кулаками и царапаньями, как Суён, поэтому бегут за ней. Отец девушки успевает схватить её за плечи, чтобы оттащить от Тэхёна, пока Чонгук встаёт между ней и парнем, который выглядит вполне настойчивым в своём желании всё-таки немного подраться с его сестрой. Всю эту сцену дополняет Асоль, умудрившаяся как-то втиснуться между Суён и Тэхёном, и с обидой требует у одноклассницы объяснения.
— Суён, ты же сказала, что Чонгук хочет меня трахнуть, что за дела? — спрашивает она, совсем не стесняясь присутствия взрослого, которому становится неловко от того, что он слышит. Единственное, что он хотел бы знать, это то, можно ли оставить детей и уйти на работу, ничего не сказав.
К нему на спасение подходят другие парни, которые помогают мужчине держать обезумевшую дочь, и директор, удивлённо оглядывающая каждого из учеников, чтобы по одному запомнить по лицу, когда нужно будет вызывать их в свой кабинет за устроенный на поле балаган.
— Тэхён, ты так сильно ревновал Асоль, что решил поцеловать Чонгука, чтобы она к нему не клеилась, или что? Я не пойму, — на полном серьёзе спрашивает Джин, обращаясь к другу, который закатывает глаза от того, что небеса умудрились забыть отсыпать ему немного ума, слишком увлёкшись на его красоту. Тэхён искренне не видит никакой логики в его вопросе. Просто невозможно прийти к такому выводу из их поцелуя, который, как он надеялся, должен был разъяснить всё без словесных аргументов.
Но он не теряет надежды, поэтому берёт вспотевшую ладонь Чонгука и притягивает его к себе, коротко кивнув своему парню, чтобы успокоить. Кроличий взгляд школьника говорит, что у него вот-вот от страха лопнет сердце, и Тэхён не может позволить другим испортить ему такой важный день. Победа в матче и каминг-аут, два праздника за час. Если повезёт, то они ещё смогут отметить это сексом, но Тэхён не хочет пока наглеть.
— Всё хорошо, — шепчет он и поворачивает голову в сторону Суён, у которой уже хрипит горло от криков, и она просто брыкается в крепких объятиях Хосока.
Тот мысленно проклинает каждого из друзей, потому что те какого-то хуя решили бросить эту истеричку на него, и вместо этого обсуждают между собой то, что увидели. Он хочет позвать хотя бы Чимина на помощь, потому что Суён вновь схватилась за его уши, одно их которых, кажется, навсегда потеряет способность нормально функционировать, но тот о чём-то говорит с расстроенной Асоль и даже гладит её по спине.
— Мы с Чонгуком встречаемся. Можете, успокоиться уже, блять, — говорит Тэхён, ощущая странную гордость за такую смелость, и крепче держит ладонь Чонгука, пальцы которого сжимаются чуть увереннее.
Он уже полностью искусал свои губы, и Тэхён лишь может думать о том, что хочет излечить мелкие ранки на них своими губами. Поэтому надо поскорее объясниться перед друзьями и Суён. Та на секунду застывает, и Хосок с облегчением выдыхает, фантазируя в голове о том, что, если в будущем станет метеорологом, обязательно назовёт в честь Суён ураган. Но открытая им буря вновь бушует, поэтому ему приходится усерднее сдерживать девушку, мат которой мог бы конкурировать со словесными способностями тренера Кан.
— Юнги, блять, спаси! — кричит Хосок другу, которого окружили Намджун и Джин и требовательно спрашивают о том, знал ли он об этом всё время.
И как бы Юнги не пытался оправдаться, что просто догадывался и не был даже уверен, те всё равно не были удовлетворены его ответом, потому что в их кодексе дружбы нет такого правила, как не говорить о своих догадках, если ты не уверен и не доказал свои подозрения. В их компашке они всегда говорят то, что приходит на ум, даже если это ошибочная теория о том, что, например, учитель Кан спит с Ёнджи из параллельного.
— Господин Чон, я думаю, нам лучше оставить детей самим разбираться в этой истории, — слышит Хосок голос директора и протяжно стонет, смотря на педагога взглядом умирающего оленя.
— Не оставляйте её на нас! Она же Ваша дочь, господин Чон! — кричит он мужчине, по лицу которого видно, что он готов до конца отрицать его слова, лишь бы не иметь дело с такой Суён.
Чон-старший лишь шепчет губами что-то наподобие слова «Прости», или Хосоку хотелось бы, чтобы он хотя бы извинился за то, что такой никчёмный отец, и уходит вместе с директором, которая перед этим успевает сказать им, что ждёт всех завтра утром у себя в кабинете.
— Может, оглушить её чем-нибудь? — спрашивает Тэхён с усмешкой, и Чонгук недовольно хмурится на него, несильно толкая в плечо, хоть и понимает, что тот говорит это в шутку.
— Суён, остановись уже и давай поговорим, — произносит он, подходя к сестре, и та тянется ладонями к его волосам, желая сделать его хотя бы наполовину лысым.
Увидев их с Тэхёном поцелуй, она была уверена в том, что её бывший решил в очередной раз поиздеваться над её младшим братом, а тот, как настоящий идиот, взял да ответил на его поцелуй. Но то, что они встречаются, — это последнее, что она могла бы ожидать. Одно она знает точно.
— Я никогда не позволю тебе встречаться с этим ублюдком! — кричит она, выпрямляясь на месте, и поворачивает на Хосока взгляд взбесившейся овчарки, чтобы перестал уже её держать за талию, явно специально касаясь предплечьями её груди.
— Суён, ты опять… — начинает Тэхён, подходя к ней сердитым шагом, и готов был мощно посраться с ней, потому что заебала уже вмешиваться в каждый шаг своего брата.
— Суён, послушай сюда, — перебивает его Чонгук, сокращая между ними расстояние, и смотрит на старшую так, что у неё даже не появляется мысль сказать что-либо наперекор, — я уже достаточно взрослый. Да, я, наверно, навсегда останусь для тебя младшим братом, о котором тебе приходилось заботиться. И я честно благодарен тебе за это. Ты заменила мне мать, хоть и сама сильно нуждалась в ней. Я всё хорошо понимаю, я, честно, не идиот. Но мои чувства к Тэхёну тоже не от балды появились. Он мне очень нравится. Очень-очень. Поэтому я не смогу следовать твоим запретам, — говорит он, еле успевая вдыхать воздух, и радуется тому, что на поле стало на удивление тихо, потому что каждый из парней внимательно слушал его неподготовленную речь.
Сама Суён молча моргает, смотря в глаза Чонгуку, и впервые замечает то, что на две головы, оказывается, ниже своего младшего брата. Он резко перестаёт казаться ей маленьким шестилетним мальчишкой, которого она за руку водила в школу, хотя ей самой было всего восемь лет. Все эти годы ей приходилось одевать ничего не понимающего Чонгука, кормить его, помогать с уроками и следить за тем, чтобы он из-за отсутствия матери не ощущал той боли, которая никогда не покидала её саму.
Поэтому она не может принять того, что он говорит ей о том, как не будет следовать её запрету. Она же ему не просто так это запрещает. Суён может отбросить факт того, что Тэхён фактически её бывший парень, и заставить себя не спрашивать у него, как вообще они пришли к тому, что начали встречаться. Но Тэхён остаётся Тэхёном. Факбоем, который только знает, как трахать всех, кто его позовёт. Ветреным парнем, недостойным доверия. Человеком, который в итоге разобьёт её брату сердце.
— Да пошёл ты, Чонгук, — тихо произносит Суён после слишком долгой паузы, которую никто из парней не решился нарушить.
Даже Тэхён, который с удовольствием взял бы Чонгука за руку и увёл бы подальше от них всех, потому что ему самому надоело объясняться и оправдаться. Он немного жалеет о том, что решил вот так необдуманно открыться, так как взгляды друзей и то, с каким разочарованием звучит голос Суён, ему совсем не нравятся. Всё было намного проще, когда они с Чонгуком ни перед кем не отчитывались, тем более ещё не ждали одобрения.
— Пошёл ты нахуй. Ты и Тэхён, — цедит она через сжатые зубы, и волосы на руках Чонгука встают дыбом. Уж лучше бы она кричала, потому что тихая и холодная Суён — это редкое, но самое страшное проявление его старшей сестры.
— Суён, я прошу…
Она не даёт Чонгуку договорить и быстро уходит в сторону трибун, чтобы поскорее выбежать из этого злосчастного стадиона. Суён не знает, как дальше воспитывать брата, на этом её способности иссякают. Пусть отец сам разбирается с этим. Хотя, судя по тому, как тот кивал Тэхёну, родитель решил не разбираться и просто доверился Чонгуку. Но Суён уверена в том, что младший брат не оправдает их ожиданий и очень скоро придёт плакаться именно к ней, побитый жизнью и своими якобы отношениями с Ким Тэхёном.
— Она, кажется, плакала, — бормочет Хосок, который стоял ближе всего к девушке и заметил то, как блестит её лицо, когда она убегала.
— Я должен с ней поговорить, — настороженно произносит Чонгук и хочет побежать вслед за ней, но Юнги останавливает его за плечо и качает головой.
— Если я что-то и знаю в этой жизни, так это, что когда тебя посылают нахуй, то лучше реально на некоторое время туда пойти. Пусть успокоится, у неё сильный шок. Хосок, иди проследи за ней, чтоб дел не натворила, — приказывает он другу, которого меньше всего было жалко.
— Почему это я? — возмущается тот, пытаясь вспомнить момент, в который его заделали нянькой это долбанутой, потому что каждый из друзей видел то, как она чуть было не лишила его уха. — Пусть вот Чим… эээ… Чимин?! — спрашивает Хосок, решая, что главным лошком в их компашке был и есть Чимин, которого он самолично назначил на эту должность. Пусть он бежит следить за Суён.
Но его нет на стадионе. И самое странное, что Асоль, с кем его в последний раз видели, тоже нет.
— Чимин, кажется, ушёл успокаивать другую девчонку, — хихикает Джин и поднимает руки в перчатках, отвечая на немую просьбу Хосока, мол, я вообще-то работаю тут.
Хосок хорошо видит, что нихера он не работает, потому что других волонтёров уже нет на горизонте. Но всё равно послушно плетётся максимально медленно к выходу, надеясь, что Суён уже успокоилась и просто пошлёт его нахуй, а не начнёт плакаться ему в плечо. Хосоку всегда сложно устоять перед девчачьими слезами. Сердце обливается кровью из-за этих бедняжек.
— Ты отправил его, чтобы он мне потом мозги выебал расспросами о том, как Тэхён объяснялся насчёт всей этой хуйни с «мы с Чонгуком встречаемся», да? — недовольно ворчит Намджун, передразнивая голос Тэхёна.
Потирая переносицу с закрытыми глазами и сделав короткий выдох, он смотрит на Тэхёна, который поднимает с земли перчатки, чтобы вернуться в раздевалку и оставить там форму. Утром на первом уроке им с Джином ещё придётся сюда вернуться, чтобы отдирать жвачку со скамеек, и он не знает даже, что хуже: урок химии с максимально неинтересным учителем или это мерзкое дело.
— Я не должен перед вами объясняться, — отвечает ему Тэхён и качает головой Чонгуку, который, вдыхая воздух в лёгкие, собирался уже это сделать.
— Нет уж, должен, — не успокаивается Джин, морща лоб в раздражении. — Мне же всю жизнь придётся жить с картинкой того, как ты сосёшься с малым! Да у меня уже мигрень начинается, когда я начинаю думать о том, что Чонгук тебе дикпики отправляет…
— Блять, подожди, — перебивает его Намджун, который, честно, не хотел вмешиваться в личную и постельную жизнь Тэхёна, потому что это тебе не обсуждение девчачьих сисек, но всё же не может вытерпеть незнания. — Вы с тех пор что ли… вместе? — удивляется он и пытается вспомнить тот день. — Нахера ты тогда нам член своего парня показывал?
— Всё было не так! — оправдывается Чонгук, покрываясь румянцем, даже не зная, от чего сильнее: от того, что его дикпик опять стал объектом обсуждений или от того, что друзья Тэхёна впервые назвали Чонгука его парнем.
— Знаете, что самое отвратительное? — всё не унимается Джин, который по-настоящему сердится на друзей. Больше из-за того, что скрывали отношения, чем из-за того, что создавали их, ведь видеть Тэхёна влюблённым — то ещё зрелище, после которого можно гордо говорить фразу: «Теперь я видел всё». — Там, в туалете интернет-кафе, ты его трахал, да? — спрашивает он у Тэхёна, показывая пальцем на сильнее краснеющего Чонгука, который вновь кусает губы от стыда. Не этого он ожидал, когда мечтал об открытых отношениях с Тэхёном.
— Да, — кивает Тэхён, и Чонгук удивлённо смотрит на своего парня, взглядом говоря ему, что он самому себе противоречит. Но тот знает своих друзей, а также методы, которые раз и навсегда избавят от их расспросов. — Хотите подробно расскажу, как я трахал его узкую задницу и дрочил ему член? — усмехается он и поглаживает школьника по щеке тыльной стороной пальцев, демонстративно облизываясь. А когда приближает свои губы к его пылающему от смущения лицу, из Намджуна выходят блюющие звуки и недовольные возгласы, а Джин просто ругается под нос и поднимает мешок с мусором. Сегодняшний лимит дерьма он уже исчерпал, если не больше.
— Я тебе искренне соболезную, Чонгук, — говорит Юнги, утешительно похлопывая младшего по плечу, и толкает Намджуна в сторону выхода из стадиона, чтобы перестал уже корчить из себя клоуна, раз не собирается реально блевать.
— Ты настоящий идиот, — говорит Тэхёну Чонгук, когда друзья, наконец, исчезают с горизонта, и смотрит ему в лицо, хорошо освещаемое яркими фонарями, автоматически включившимися, когда футбольное поле окутывают сумерки.
— Я так хочу тебя, ты не представляешь, — шепчет тот ему в губы и с полным расслаблением целует их, не скрывая своей улыбки.
Тэхён честно не планировал создавать такой цирк, да ещё при отце самого парня. Но так захотели небеса, он вообще не при чём. Можно свалить всё на них, потому что изначально они и создали всю эту ситуацию с дикпиком, так вот, пусть берут на себя ответственность. А Тэхён просто насладится последствиями того, что натворил.
— Думаю, парни из команды уже освободили раздевалку, — отвечает Чонгук после поцелуя и ехидно ухмыляется.
— Какой же ты развратный мальчик, — легко смеётся Тэхён и сжимает ладонями крепкие ягодицы, желая как можно скорее оказаться между ними.
— Я учился у лучших.
