13.
23 февраля 2023 г., 20:00
«Я останусь у Тэхёна».
Чонгук считает, что такой смски вполне достаточно, чтобы Суён, как бы сильно она на него сейчас не злилась, не волновалась. Сестра оставляет сообщение прочитанным и неотвеченным, что для него вполне неудивительно. Тэхён признаётся ему в том, что хотел устроить своему парню какое-нибудь афтепати после матча, собрав друзей, однако те проигнорировали его приглашение к нему домой, даже не пошутив на тему того, что его предки вновь забили на него хуй и уехали на два дня загород отдыхать от него.
Его родители частенько так делают, чтобы освежить рутину своего многолетнего брака, и друзья всегда издевались над Тэхёном из-за этого. Раньше это его задевало, хоть он никогда и не показывал своей обиды друзьям, но сейчас хорошо понимал родителей, потому что в его жизни появился человек, с кем он сам желает как можно чаще находиться наедине.
— Ты всё ещё переживаешь? — шепчет он своему парню наутро, когда видит его настороженный взгляд после пробуждения.
Весь вечер и ночь Тэхён старался утешить Чонгука и убедить в том, что они не сделали ничего неправильного. А также научить его посылать всех нахуй, даже если это сестра, которая не хочет его понимать. Чонгук искренне пытался прислушаться к этому вполне хорошему совету и, засыпая в объятиях своего принца, на мгновение смог забыть о том, что его самый близкий человек зол на него.
Однако, проснувшись в чужой постели под будильник, а не под крики Суён о том, что он, ленивое дерьмо, опоздает в школу, Чонгук вновь окутывается сомнениями и мучениями совести.
— Я волнуюсь за неё. Мы сильно обижали её эти несколько дней.
— Мы? Я ничего не делал. Это всё твоя вина, — отвечает Тэхён без капли стыда в заспанных глазах, и Чонгук приподнимается на локтях, сердито уставившись на него.
— Как ничего? Моя? — возмущается он и хмурым взглядом требует объяснений за подобную наглость. Чонгуку казалось, что у него получилось всё же разбудить в Тэхёне совесть, учитывая то, что тот весь вечер пытался успокоить и отвлечь его от деструктивных мыслей.
— Ага, твоя, — произносит Тэхён и, положив ладони под затылок, ложится на спину. Он самодовольно улыбается в потолок, наслаждаясь тем, как его мелкий чёрт негодует, и хочет ещё чуть-чуть над ним поиздеваться. — Ты отправил мне дикпик. Возбудил меня до одурения. Потом унизил меня, влез в голову и заворожил. Я вообще-то тут жертва, — усмехается он, заставляя Чонгука смягчиться в лице.
Школьник несколько секунд с лёгкой улыбкой смотрит на своего парня, думая о том, что пора уже ему привыкнуть к тому, что Тэхён не позволит ему расслабляться со своими шуточками, из-за которых у них всё и завертелось.
— Ах ты ж бедняжка, — насмехается Чонгук и, упёршись ладонями по бокам его лица, нависает сверху. — Тебя, наверно, утешить нужно. Пожалеть нашу жертву. Да? — спрашивает он шёпотом и коротко целует улыбающиеся губы.
— Ага, да. Настрадался же я из-за тебя. Ты мне много должен, — кивает Тэхён, кладя ладони Чонгуку на затылок, чтобы углубить поцелуй.
Вместо первого урока ему нужно быть в раздевалке, чтобы вновь надеть ублюдский морковный жилет. Вчера Минджи ясно дала понять, что пожалуется директору на любого, кто опоздает хотя бы на минуту. Но Тэхёну как-то похуй на наказание, которое может затянуться ещё на неделю, потому что тут к нему вообще-то жалость проявляют, и ему очень нравится то, как это делают.
Рука Чонгука пролезает через резинку его нижнего белья, и парень, не прерывая влажного поцелуя, обхватывает ладонью его уже готовый к принятию утешения член. Тэхён хочет подметить то, что Чонгук быстро учится, и, как учитель и его парень, не может этому нарадоваться, хоть и понимает, что дело не в его педагогических навыках, а в чувствах школьника. Ещё никто не трахался с Тэхёном с такой любовью, как это делает Чонгук, и он это чувствует каждым сантиметром своего тела. Нет, он определённо не жалеет о том, что открыл перед друзьями свои отношения. И если надо будет, Тэхён въебёт каждому, кому будет как-то неприятно видеть Чонгука в их компашке не как просто друга, а как его парня.
— Думаю, мне определённо стоит загладить перед тобой вину, — шепчет ему Чонгук и опускает поцелуи ниже к его шее, а затем к ключицам. Он проводит мокрую дорожку страстных поцелуев по его голому торсу, пока руки медленно опускают ткань трусов, чтобы высвободить на свободу член, так же требующий извинений за то, что вот он, Чонгук, плохой мальчик, украл своим дикпиком у сестры парня.
— Ну раз ты настаиваешь, малыш, — бормочет Тэхён и звучно выдыхает сквозь сжатые зубы, когда ощущает его губы на своём лобке.
Чонгук проводит языком вдоль его члена, и, когда Тэхён одобрительно кивает, в его голове проносится мысль о том, что раз он бунтует, то можно и язык проколоть. Его парень явно это оценит. Он робко обхватывает губами твёрдый член, держась за бёдра Тэхёна, и, когда тот кладёт свою ладонь ему на макушку, Чонгук причмокивает, постепенно обретая уверенность в том способе, с помощью которого собирается просить прощения. Он поднимает глаза на своего парня, который кусает нижнюю губу, чуть толкаясь бёдрами ему в рот, и вбирает в себя ещё несколько сантиметров. Слюна стекает из уголков его губ, язык скользит по гладкой плоти, а пальцами одной руки он зажимает в кольцо основание члена, научившись этому приёму в одном из видео в интернете.
Но Тэхёну неважно, в каком вебинаре или мастер-классе он учился, потому что ему чертовски нравится. Нравится именно то, что, смотря вниз, он видит всё-таки губы Чонгука, обрамляющие его младшего Ви. Тэхён частенько сталкивался с аффирмациями по типу: «Я получаю то, что захочу», и тихо смеётся под нос, ведь в день, когда ему сосала Суён и он представлял вместо неё её брата, честно не ожидал того, что наступит тот самый момент, в котором Чонгук в самом деле будет давиться его членом. Очень мелодично давиться и скулить, но не вытаскивать его агрегат из плена своих охуительных губ, заглатывая во всю длину, что вызывает у него рвотные позывы.
Тэхён гладит младшего по густым шёлковым волосам, помогая фиксировать нужный угол и давая знать, что он его полностью простил. Второй ладонью он проводит по щеке Чонгука и вытирает большим пальцем выступающие в уголках глаза слёзы.
— Хороший мальчик, — шепчет Тэхён, вытаскивая член из уставшего рта, и, всё ещё придерживая одной ладонью щёку Чонгука, направляет его губы чуть ниже. — Ещё чуть-чуть и я тебя полностью прощу, — усмехается он, думая о том, что если его парень будет всегда таким образом извиняться перед ним, то он должен быть идиотом, чтобы реально его прощать.
Когда Чонгук заглатывает его мошонку, Тэхён обхватывает ладонью свой липкий от чужой слюны член и несколько раз проводит ею по всей длине, заправляя длинную чёлку парня за ухо. Тот смотрит на него, жадно посасывая яйца из-под складчатой кожи, и глухо мычит с одобрением, готовый принять на себе результат своих стараний. С громким шипением Тэхён направляет струю спермы Чонгуку в лицо, облизывая губы от того, как красиво и пошло сейчас выглядит младший с его семенем на лбу, висках и щеке.
Тэхёна вновь посещает идея сфоткать это зрелище, но он уже не тянется к телефону, потому что Чонгук обещал ему то, что он будет сам всё делать, Тэхёну для этого не нужны фото. Школьник целует его в головку члена, вылизывая остатки спермы на ней и довольно улыбается, вытирая пальцем вязкую жидкость с щеки. Чуть приподнявшись на коленях, он облизывает липкие пальцы с хитрым прищуром и смотрит на Тэхёна, пытающегося привести дыхание в порядок после оргазма.
— Вкусно, — произносит он и вытирает трусами Тэхёна лицо, после чего тянется к его губам за поцелуем.
— Ты прекрасно умеешь раскаиваться, малыш, — говорит Тэхён сквозь поцелуй, проводя ладонями по бёдрам севшего ему на торс Чонгука, и смотрит в его глаза. — Но думаю, я ещё подумаю над тем, прощать ли тебя за сделанное, — легко смеётся он, сильно шлёпая его по ягодицам.
— Ауч, — протяжно стонет Чонгук, потому что это было реально больно. Поэтому он шепчет ему в губы: «Ещё», получая шлепок по другой ягодице. — Ты делаешь из меня мазохиста какого-то.
— Месть за то, что назвал меня куском мяса, — улыбается Тэхён, стягивая резинку чонгуковых трусов, хоть и хорошо знает, что оставшееся до начала уроков время не позволяет ему вдоволь насытиться обществом своего парня. Но он же решил в голове, что ему похуй на опоздание.
— Тэхён, ты с дру… — Дверь в комнату резко распахивается и за ней на сына смотрит его мать, ожидавшая увидеть кого-нибудь из друзей друга, играющего с ним в приставку. Чимина там, а может и Хосока. Но с этим парнем она не была знакома. Да и её удивление было совсем не в этом. И даже не в том, что Тэхён, вместо того, чтобы собираться в школу, решил с утра поиграть с другом в приставку.
— Дорогая, я тут подумал, что нам не стоит ссори… — слышат они голос отца Тэхёна, который встаёт за спиной жены, и с не менее ошарашенным выражением лица смотрит на то, как на его голом сыне сидит какой-то паренёк в одних трусах, опущенных ниже ягодиц его же сыном.
Сами парни, не ждавшие зрителей, не сразу додумываются сдвинуться с места, поэтому, застыв в той же позе, смотрят на старших, надеясь на то, что у тех хватит тактичности закрыть дверь и притвориться, что они ничего не видели.
— Может, дадите нам пять минут на то, чтобы уединиться? — кричит на них Тэхён, наконец, осознав то, что происходящее — это очередное задание с небес, которым он не позволит себя сломить. Родители послушно хлопают дверью, не проронив ни слова, и даже не смотрят друг другу в глаза, а Тэхён возвращает взгляд к Чонгуку и кривит губы в улыбке. — Нам же хватит пяти минут? — спрашивает он и просовывает пальцы между сжавшихся от волнения ягодиц.
— Охуел? Какие пять минут? — возмущается Чонгук, придя в себя, и вскакивает с кровати, надевая трусы обратно. От волнения он забывает о том, что находится не у себя дома, а в гостях, и начинает искать свою школьную форму в чужом шифоньере.
— Да шучу я, малыш, — смеётся Тэхён и останавливает его крепким объятием. — Мне с тобой ничтожных пяти минут будет мало, — говорит он, принимая несильный удар кулаком в живот, но всё равно не отпускает парня, который дрожит от волнения.
— Тебя реально не парит то, что нас застукали твои предки? — тихо спрашивает Чонгук у него, медленно успокаивая свою тревогу под напором горячих объятий.
Тэхён редко говорил о своих родителях, поэтому он не знал того, в каких они находятся отношениях. Но насколько они должны быть холодными, чтобы Тэхён совсем не волновался из-за того, что те увидели в его постели парня?
— Ты так говоришь, словно они застукали то, как я собаку трахаю, — отвечает Тэхён и, посмотрев ему в лицо, пожимает плечами. — Я со своим парнем в собственной кровати собирался заняться защищённым сексом. Что здесь такого? — спрашивает он с искренним непониманием и старается не выдавать того, что волнуется, да ещё как.
Родители хорошо осведомлены о сексуальной активности своего единственного сына, который не раз приводил домой девушек, когда они обычно уезжали загород или были на работе. Но парня, а ещё того, который Тэхёну очень сильно нравится, — впервые. И если бы это была какая-нибудь девчонка для секса на один раз, то он молча выпроводил бы её из квартиры, а потом как ни в чём не бывало сел бы завтракать с ними.
— Хочешь с ними познакомиться? — говорит он, слыша в собственном голосе дрожь, и, повернувшись к Чонгуку спиной, откашливается. Тэхён считает, что должен быть уверенным в себе перед Чонгуком, потому что тот привык видеть его таким. Похуистом, который решает проблемы по мере их появления тем, что проходит мимо них, не воспринимая их всерьёз. Но Чонгук не считает его таковым.
— Мне кажется, они поссорились, — отвечает Чонгук через несколько минут раздумий о том, не слишком ли рано ему знакомиться с родителями своего парня. Однако он вспоминает то, как вчера Тэхён назвал его отца, и не может перестать улыбаться, как идиот, задавая себе тупые вопросы, как например: «Можно ли считать, что у нас с Тэхёном серьёзные отношения?»
— Думаю, после того, как они увидели мой член, который я собирался всадить тебе в зад, они об этом забыли, — смеётся Тэхён и целует его в губы.
Одевшись, они выходят из комнаты и видят то, как взрослые сидят за кухонным столом за чашечкой кофе. Они о чём-то шепчутся, деля между собой одинокую сигарету, и не сразу замечают парней, которые медленно подходят к ним.
— Мам, пап, — зовёт их Тэхён и берёт Чонгука за ладонь, которую тот сначала пытается спрятать в карман школьных брюк, потому что считает, что это уже слишком, но проигрывает в этом бою. — Это мой парень — Чон Чонгук, — произносит он, выпячивая гордо грудь вперёд, словно говорит им о том, что занял первое место по успеваемости в рейтинге лучших учеников школы.
Его родители, конечно, знали, что Тэхён никогда не обрадует их хорошими оценками или другими успехами, однако представление своего партнёра их так же не расстраивает, ведь они слишком устали от исподтишка убегающих из квартиры девушек. А тут сразу парень, да ещё робко переминающийся с одной ноги на другую и прячущий взгляд в пол.
— Очень приятно, — бормочет тот еле понятно, и отец допивает кружку кофе одним глотком, словно это стопка алкоголя.
— Ну садитесь что ли, — говорит он, морща нос из-за горького обжёгшего горло напитка, и смотрит на жену, которая странно улыбается. — Завтракать будете? — спрашивает мужчина, стараясь не смотреть ни на сына, севшего напротив, ни на его парня, устроившегося рядом с ним.
— Ага. А вы же вечером собирались возвращаться, — интересуется Тэхён, который хочет поменять тему, чтобы Чонгук перестал уже трясти коленкой от волнения, которая двигает его стул и нарушает неловкую тишину раздражающими стуками.
— Мы с твоим отцом… эээ… решили пораньше вернуться, — отвечает мать, не желая говорить сыну и, каквэтоповерить, его парню об их с мужем ссоре, и встаёт на ноги, чтобы вытащить из холодильника продукты для завтрака. У неё куча вопросов в голове, которые она не знает, как задать, чтобы не обидеть парней, потому что совсем не разбирается во всей этой толерантной теме.
— Уверен, после такой новости вы больше никогда не поссоритесь, — смеётся Тэхён, убедившись в том, что Чонгук был всё-таки прав, но его шутку как обычно никто не оценивает. Это не мешает ему улыбаться и продолжать держать ладонь Чонгука, всё не поднимающего на старших взгляда.
— Так ты теперь гей или вы просто… — задаётся вопросом отец, которому, в отличие от жены, нечем себя отвлечь от назойливых вопросов в голове, потому что сигарета уже докурена.
— Дурачимся? — заканчивает за него Тэхён, меняя тон улыбки от неловкой к недовольной.
— Мне очень нравится ваш сын, господин Ким, — произносит Чонгук, резко посчитавший, что должен хоть как-то оправдаться перед родителями своего парня, учитывая, в какой позе их застукали.
— Я в этом не сомневаюсь, Чонгук, — кивает ему мужчина и смотрит на жену, потому что ждёт от неё поддержки разговора, от которого ему хотелось бы сбежать на работу, но у него сегодня, к сожалению, выходной. — Но в своём сыне я всё-таки не уверен.
— А ты и не должен, пап, — отвечает Тэхён и смотрит на старшего твёрдым взглядом, впервые показывая ему свою настойчивость в чём-то. — Мы сидим тут, как два дебила, и собираемся с вами позавтракать. Разве этого недостаточно для уверенности? — спрашивает он, но на этих словах поворачивает голову к Чонгуку, так как хочет, чтобы именно он в первую очередь видел в нём надёжность.
И тот видит, поэтому уже уставшая коленка перестаёт трястись, а пальцы сильнее сжимаются вокруг тэхёновой ладони, давая тому знать, что лично для Чонгука вполне достаточно.
**
Всю дорогу от дома Тэхёна до школы Чонгук не перестаёт улыбаться и спрашивать у своего парня о том, не приснился ли ему завтрак с его родителями. И Тэхён не устаёт отвечает ему, что это было взаправду и что он, кажется, даже понравился им. Это, конечно, неточно, и вряд ли Тэхён сможет узнать истинное мнение своих предков насчёт его парня, потому что, в отличие от семьи Чонгука, его собственная никогда не вмешивается в его жизнь. — Боже, я думал, я вас вчера придумал в пьяном бреду, — возмущается Намджун, когда к беседке подходит Тэхён, державший Чонгука за ладонь. Старшекласснику чуть было не пришлось избить своего парня, чтобы тот позволил ему это сделать, так как школьный двор был полон другими учениками, бесстыдно шушукающимися между собой, смотря на них. Тэхён знал, что по школе уже пошёл слух о том, что он встречается с Чонгуком, и чёрт знает, какие дополнения к этим сплетням умудрились те придумать. В одном из школьных чатов он даже видел теорию о том, что Тэхён насильно заставляет Чонгука встречаться с ним, чтобы заставить Суён ревновать. И он еле держит себя в руках, понимая, что любая реакция на этот бред никак ему не поможет. — Ты вчера бухал? Давай помогу избавиться от алкоголя, — смеётся Тэхён и берёт лицо Чонгука в охапку, чтобы поцеловать его при Намджуне и Юнги, не скрывающих того, что им тошно от подобного зрелища. — Тэхён, охуел что ли? — бормочет Чонгук, как обычно краснея от наглости своего парня, и пытается оттолкнуться от его настойчивых губ, которые, конечно, хотел бы поцеловать, но не при всех же, да и не с целью разозлить его друзей. Ему кажется, что они своими отношениями успели выбесить всех, кого возможно. — Да вашу ж мать за ногу! — возмущается подошедший к ним Джин, который проводит ладонью между лицами парней, чтобы не смели устраивать тут голубой огонёк на их лобном месте. — Тэхён, ты слишком любвеобилен для человека, который должен отдирать жвачки от скамеек, — говорит он ему и встаёт рядом с укоризненно качающим головой Юнги, который прекрасно понимает, почему эти двое изначально решили скрывать свои отношения. Что-то ему подсказывает, что это была инициатива Чонгука, потому что влюблённый Тэхён ещё более невыносим, чем просто трахающих всех подряд Тэхён. — Блять, Минджи уже зовёт нас? — вспоминает Тэхён, проверяя время, и с недоверием смотрит на довольно улыбающегося Сокджина. — Не благодари. Я отмазал нас на полчаса, — смеётся тот и кладёт руки в карманы брюк, по-странному хихикая себе под нос. — Только не говори, что ты трахнул эту динозавриху, — с ужасом в глазах шепчет Намджун, у которого на виске отчётливо проявляется венка, готовая вот-вот лопнуть от последних новостей, когда Сокджин утвердительно кивает его словам. — Что ещё скажете, блять? Юнги, сразу признавайся, если ты по ночам надеваешь чулки в сетку и красишь макияж, чтобы выступать в качестве дрэг-квин в каком-нибудь кабаре-шоу! — Ээ… нет, но новости о том, что Чимин вчера лишился девственности, тебе достаточно будет? — неуверенно отвечает Юнги, которого это удивило даже сильнее, чем Тэхён, трахнувший Чонгука. И как бы он вчера не пытался узнать у друга имя той бедняжки, которая решилась ему всё-таки дать, тот сказал, что не скажет, потому что он, в отличие от своих друзей, благородный джентльмен, который не афиширует имена своих партнёрш. — Что-что-что? — восклицает Хосок, услышавший это, когда не менее удовлетворённый подходил к их компашке. — Нашей вишенке, наконец, порвали девственную плеву члена? — смеётся он, вставая за Тэхёном и Чонгуком, и кладёт ладони им на плечи. Чонгук, которому становится легче от того, что друзья больше не обсуждают его постельную жизнь, сплетничая друг о друге, улыбается Хосоку, надеясь успеть спросить у него до начала урока, смог ли он догнать вчера Суён. А Тэхёну громкий голос друга совсем не нравится, и он отталкивает его руку от себя, недоверчиво уставившись на него краем глаз. — Я так понял, у тебя вчера тоже был секс, — произносит он, слишком легко догадавшись об этом, потому что Хосок не мог прийти утром таким довольным и выспавшимся, ведь вчера они отправляли его на мучительную смерть. — Самый охуенный в моей жизни, — кивает Хосок и возвращает ладонь на плечо другу, уставившись на него с хитрой ухмылкой. — Спасибо, чувак. — Я его не трахал, честно, — автоматически отвечает Тэхён, не понимая, какого хуя его благодарят, потому что он всю ночь трахал Чонгука. — Я подтверждаю, — неосознанно поднимает руку тот, посчитав себя обязанным отстоять честь своего парня перед его засомневавшимися друзьями. — Я скоро с ума сойду с вами, — устало бормочет Намджун, потирая пальцами переносицу, и оглядывает каждого из парней. — Я так понимаю, кроме меня и Юнги, тут все потрахавшиеся собрались? — спрашивает он, когда к ним вприпрыжку подходит Чимин, выглядя не менее счастливым, чем Хосок, который по привычке лохматит его идеальную укладку в своём одобрении. — Э… — подаёт голос Юнги, виновато пряча глаза, и кашляет, чтобы скрыть свою улыбку. — Да вашу мать! — кричит Намджун, готовый в отчаянии упасть на колени, так как это несправедливо. — Чимин, кто тебя трахнул-то? — спрашивает у парня Хосок, не переставая играться с его волосами, и успешно отмахивается от его попыток оттолкнуть паршивую ладонь от себя. Чимин недовольно хмурится на друга и не понимает, почему над ним до сих пор издеваются. Разве дело было не в том, что он девственник? Ну вот, нате. Юнги же растрепал им, что он теперь полноценный член их общества трахателей. Чего ещё от него хотят? — Не важно, — бурчит он, отходя в сторону, и сталкивается взглядом с тихо смеющимся Чонгуком. После этого глаза автоматически поворачиваются на Тэхёна, который кладёт ладонь на плечо своему парню и изгибают бровь в вопросе: «Чё пялишься?». — Мне больше интересно, почему Хосок благодарил Тэхёна? — задумчиво интересуется Джин, который, на самом деле, догадывается о том, кто решил пожалеть их Чимина и дать. — Блять, Тэхён. Раз ты поменял лагерь, ты решил раздарить пацанам номера девчонок, с которыми трахался, да? — возмущается Намджун и хватается за воротник школьной рубашки друга, смотря на него в полном отчаянии, чтобы помог ему поскорее всадить кому-нибудь, чтобы не ощущать себя аутсайдером в их компании. — Что?! — недоумевающе переспрашивает тот, не зная даже, поржать сейчас над ним или возмутиться тому, что Намджун решил, что Тэхён когда-то будет помогать им потрахаться. Ему они не помогали никогда, и Тэхён подумывает поставить свечку в церкви или помолиться в буддийском храме, чтобы поблагодарить небеса за карму. — Никому я не давал номера. Эти дегенераты сами умудрились как-то найти себе кого-нибудь. В тебе, Джин, я, конечно, разочарован. Ради того, чтобы отмазаться от работы, ты трахнул Минджи? — цокает он языком, стараясь не вспоминать о том, что сам не раз спал со старостой, когда хотел пропустить какой-нибудь урок и просил её его прикрыть. — А что? Ей было неважно, с кем, а мне… мне, как бы, тоже. Я после вашего вчерашнего лобзания должен был как-то забыться, — пожимает плечами Джин и довольно вскидывает вверх кончик носа, подмечая про себя, что Минджи была вполне хороша в постели, что он не будет против повторить с ней это приятное времяпровождение. — Ага, теперь мы виноваты, — вздыхает Чонгук, которого триггерит каждый раз, когда его начинают обвинять в чужих грехах, первопричиной которым каким-то боком являются его отношения. — Не виноваты мы, малыш. Просто мои друзья имбецилы, — утешает его Тэхён, игнорируя то, как эти самые друзья морщатся от его обращения к Чонгуку, которому, наоборот, это нравится, и он чуть прижимается плечом к его груди, постепенно обретая наглость в проявлении своих чувств к этому парню. — Должен ли Чимин обвинить вас в том, что трахнул вчера Асоль? — смеётся Юнги, которого, в отличие от других парней, приторные Тэхён и Чонгук больше умиляют, чем раздражают. Ну или он просто в относительно хорошем настроении после вчерашнего секса. — А? Что? — растерянно подаёт голос Чимин, покрываясь испариной от волнения. — Я ж тебе не говорил, как ты узнал? — спрашивает он в тревоге, потому что слишком уважительно относится к своей первой и хочет держать её имя в секрете в надежде на то, что она ещё не раз захочет оседлать его где-нибудь в раздевалке, как вчера. Чимин хорошо понимает, что его тупо использовали из-за обиды на то, что парень, за которым Асоль бегала, оказался вообще парнем другого парня, но разве это важно, когда он больше не девственник? — Да брось ты, как будто это не ясно было, — недовольно бурчит Намджун, настроение которого было максимально на дне. — Я не знал, — говорит Хосок, искренне удивлённый тем, что Асоль дала Чимину, и ощущает некую гордость за друга, считая, что это он мотивировал Чимина взять-таки, наконец, быка за рога, а точнее Асоль. — Хосок, ты же не трахал другую волонтёршу из нашей группы? — спрашивает Тэхён и совсем не удивился бы тому, что тот захотел бы оприходовать другую ботаншу, которая, на самом деле, была ничем не лучше Минджи, но именно у Хосока были специфичные и максимально мерзкие вкусы в девушках. — Поэтому ты благодарил Тэхёна? — кивает Чонгук, ловящий себя на том, что ему резко становится интересна вся эта тема о том, кто с кем трахается. — Нет, у меня был секс с торнадо, резко ворвавшимся в мою жизнь и исчезнувшим… забейте, — резко запинается он и прячет глаза в сторону. — Чего, блять? — недоумевает Намджун и, увидев проходящую мимо девушку, замолкает. — Ох ты ж блять. Прячьтесь, пацаны, — шепчет он и повторяет за Хосоком, притворяясь деревом. Чонгук не успевает спросить, что произошло, и, повернув голову, видит свою сестру, которая подходит в их сторону. Суён окидывает каждого из парней взглядом, полным ненависти, но лишь Чонгука она игнорирует, не удостоив его и секундой своего внимания. — Суён, при… — успевает лишь сказать её брат перед тем, как та молча идёт дальше ко входу в школу. — Она тебя ненавидит, чувак, — замечает Чимин, усмехаясь под нос, и получает болезненный подзатыльник от Тэхёна, который видит то, как влажнеют глаза и дрожат губы его парня. — Не ненавидит, — говорит Хосок, удивляя не только Тэхёна, собиравшегося сказать то же самое, но и других парней. — Я… я вчера же поговорил с ней, — оправдывается он, замечая недоверчивые взгляды в свою сторону. — Вау, Хосок умеет говорить с девчонками, — гротескно удивляется Юнги с усмешкой и качает головой, когда видит на наручных часах, что до урока осталось две минуты. — Я вас всех выебу после уроков! — угрожает им Намджун, которому всё ещё хреново от того, что он единственный, как лох среди них, и сердито плетётся в здание школы. — Тэхён, ты это, поделись с ним номерком какой-нибудь девчонки, ну честно. Жалко, что ли? — шепчет ему Джин, с жалостью в глазах смотря в спину другу, за которым идут другие парни. — Мне очень интересно посмотреть на весь список этих номеров, — говорит Чонгук, не скрывая ревностных ноток в своём голосе, и сердито хмурится на Тэхёна, натягивающего неловкую улыбку, которая должна предупредить Джина о том, что ему пизда. — Нет никакого списка, малыш, я весь твой, — отвечает он и решает добить друга тем, что нежно целует Чонгука в губы, не стесняясь ни других проходивших мимо учеников, ни убегающего с криками в сторону стадиона Сокджина. Чонгук прекрасно понимает, что его целуют лишь ради того, чтобы позлить другого парня, но он совсем не против, потому что целуют его слишком нежно и с любовью. Поэтому он забывает о списке номеров и чуть было о том, что ему тоже нужно торопиться на урок.
