WHY DO FUCKBOIS HANG OUT ON THE NET

      После первого урока Чонгук решает всё-таки поговорить с сестрой, так как ненавидит то, что она обижена сейчас на него. И сильнее то, что обижена на него из-за его чувств к её бывшему парню. Да, совесть не даёт ему расслабиться, осуждая за то, что он поступил мерзко, на самом деле, украв у неё парня, а ещё пойдя наперекор её советов. И будь он реально взрослым мальчиком, то не шёл бы сейчас к кабинету её класса, чтобы извиниться и помириться, потому что это она должна бы попытаться с ним поговорить. Чонгук не знает, надолго ли, но сейчас он пока остаётся младшим братом Чон Суён, и ему жизненно важны её одобрение и поддержка.        — Пиздуй отсюда, Хосок! — слышит он до боли знакомый крик, когда собирается свернуть за угол в сторону кабинета.       — Ну детка. Нам же так хорошо было вчера, — говорит ему другой знакомый голос, реально принадлежавший Хосоку, и Чонгук широко раскрывает глаза, когда понимает, о каком именно торнадо шла речь.       Как брат Суён, он ощущает злость от того, что Хосок трахнул его старшую сестру, ведь из всех друзей меньше всего хотел бы, чтобы это был этот парень. Но он сейчас не в том положении, в котором мог бы указывать ей, с кем спать. Чонгук вообще никогда не был в таком положении, потому что младшим не дают право голоса в выборе сексуальных партнёров для старших. Странно, что это правило как-то не работает в обратной иерархии.       — Да, было, но…       — Никаких но, — перебивает девушку Хосок, прижимая её к стене в пустом коридоре, и со страстью целует в губы, не замечая того, как Чонгук сдерживает свои удивлённые глухие крики от увиденной сцены, сжимая ладонью рот.       Наверно, пытаться сейчас поговорить с сестрой будет глупо, судя по тому, как Суён стонет под напором поцелуев парня, поэтому Чонгук убегает, как можно быстрее и трусливо, не зная, разозлится ли та, узнав, что он стал свидетелем такой мерзкой сцены. Она же буквально несколько дней назад запрещала ему дружить с Хосоком. Вот же лицемерка, думает он и сталкивается в коридоре с Юнги, который стоит возле кабинета директора.       — Ты чего, Чонгук? — настороженно спрашивает он у младшего, замечая растерянность в его взгляде. — Если ты шёл к директрисе, то не волнуйся. Она передумала нас вызывать к себе в кабинет. Я ж написал в общем чате, ты не читал?       — Н-н-нет, –отрицательно качает он головой, пытаясь привести дыхание в порядок, и постепенно успокаивается. Чонгук и забыл, что их вообще вызывали к директору, поэтому даже не спрашивает у Юнги, почему это она передумала.       — Ты выглядишь так, словно увидел член Хосока, — смеётся Юнги, и Чонгук выдавливает неловкую улыбку, потому что считает, что был в нескольких минутах от этого.       — Почти, — отвечает он, пока они идут вдоль коридора в сторону кабинетов. — Тэхён уже вернулся с наказания? В последний раз он писал, что его стошнило на Джина, когда ему попалась засохшая жвачка, покрывшаяся опарышами.       — Ну спасибо, теперь я больше никогда не смогу жевать жвачку, — иронизирует Юнги, фантазия которого моментально представила себе эту мерзость, вызывающую у него самого тошноту. Но он вовремя сдерживает рвотные рефлексы, когда они доходят до кабинета физики, у входа в который Намджун опять сходит с ума. А точнее, о чём-то оживлённо спорит с Джином. — Блять, надеюсь, этот дебил ему ничего не выболтал, — шепчет он и подбегает к друзьям.       Чонгук слышит его настороженные слова, совсем не понимая, о чём этот парень мог так взволноваться, и быстрыми шагами подходит к старшеклассникам, среди которых замечает Тэхёна, пытающегося привести Намджуна в себя.       — Юнги, ты здесь! — громко зовёт его тот и с мольбой в глазах уставляется на его покрывшееся испариной лицо. Юнги смотрит на него и думает о том, насколько долго он сможет скрывать правду, потому что держать чужие секреты намного проще, чем собственные. — Скажи, прошу тебя, что этот балбес врёт, потому что хочет меня тут выбесить.       — Намджун, я же сказал, что пошутил, — робко бормочет Сокджин, по взгляду которого можно прочитать все его эмоции. А сейчас конкретно то, что нифига он не пошутил, а лишь жалеет о том, что у него такой дырявый язык.       Юнги тяжело вздыхает, смотря на вопросительно нахмурившихся друзей. Чонгуку становится неприятно, потому что он никогда не видел того, чтобы эти парни так серьёзно ссорились. Да, их общение обычно выглядит так, словно они терпеть друг друга не могут, но за всё то время, что он является частью их компашки, Чонгук смог понять, что так они проявляют друг к другу свою дружбу. И судя по тому, с какими виновато-кошачьими глазами смотрел на Намджуна Юнги, а Джин кусал свои слишком болтливые губы, — никто не шутил.       — Что произошло? — шёпотом спрашивает Чонгук у своего парня, когда тот, подойдя ближе, берёт его за ладонь.       — Пиздец. Пиздец произошёл или ещё произойдёт, — констатирует Тэхён, который сильно жалеет о том, что решил первым делом не идти к классу Чонгука, а поставить телефон на зарядку в кабинете физики. Может тогда Джин, возвращающийся вместе с ним после отбывания их мерзкого наказания, не шёл бы рядом и не бурчал о том, что он ещё припомнит Тэхёну о том, что того стошнило на его жилет.       А Джин, он таков, что если его разозлить, то под раздачу попадут все. И когда друг хуесосил всех и каждого, независимо от того, виноваты ли они в том, что ему назначили наказание, из его губ вырвалась фраза: «И Юнги, тот ещё хитрец, трахает секретаршу директора почти месяц и живёт себе припеваючи, ведь та его отмазывает от всех наказаний и внеклассных мероприятий». Всё бы ничего, если бы эту фразу не услышал без того побитый жизнью и обиженный на друзей Намджун.       — Ты спишь с Ли Еджун, да? — спрашивает он, в мыслях обещая себе поверить, если Юнги будет это отрицать. Потому что секретарша директора ему реально нравится, и он был искренне уверен в том, что он ей тоже. Если окажется, что всё это время Еджун смотрела не на него, а на Юнги, который частенько находится в его обществе, Намджун будет сильно разочарован в лучшем друге.       Но Юнги молчит и продолжает на него смотреть, словно знает, что тот готов ему поверить, скажи он, что это не так. Однако Юнги не хочет врать. Он смотрит на то, как Тэхён поглаживает ладонь Чонгука пальцами, пока младший, затаив дыхание, с ожиданием часто моргает в их с Намджуном сторону. Ему нравится смелость этих двоих, потому что в нём самом её не было.       — Да блять, скажи уже что-нибудь? — несильно толкает его в спину Чимин, у которого сердце пропускает удар в волнении, ведь ему так же интересно, спит ли Юнги реально с секретаршей. Однако у него не получается пробудить в друге даже писка или хотя бы простого «отъебитесь».       — Ребят, что за кипиш? — Тишину нарушает подходящий к ним Хосок в идеальном настроении, и Чонгук невовремя вспоминает о том, что причина его поднятого духа в поднятом его сестрой члене.       Ему хочется сделать как Намджун и поставить Хосока перед вопросом. И если повезёт, то даже заручиться поддержкой других парней, которые, он уверен, так же не одобрят того, что он, вместо того чтобы утешить Суён, взял да трахнул её. Хоть и для некоторых из них эти два понятия могут казаться синонимами. Однако он недостаточно наглый для этого, поэтому молча уходит в сторону своего кабинета, не скрывая недовольства на лице.       — Малыш, ты куда? — зовёт его Тэхён, когда ладонь его парня перестаёт греть его собственную, и подбегает к нему, забив на то, что его друзья могут вот-вот сильно поссориться, и ему как минимум нужно будет хотя бы на это посмотреть.       — Сейчас начнётся урок, — бормочет Чонгук в ответ, показывая взглядом на медленно подходящих к двери кабинета старшеклассников, но Тэхёна не удовлетворяет такой ответ, ведь до конца перемены ещё пять минут, которые они могли бы провести плечом к плечу и, не скрывая чувств, держаться за руки.       — Мне кажется, или у тебя опять упало настроение? Это из-за сестры, да? — спрашивает Тэхён, чувствуя, как внутри всё горит от желания помочь и облегчить переживания своего парня, но он не знает, как это сделать, потому что никогда этим не занимался.       — Да, но всё хорошо, — вздыхает Чонгук, замечая то, с какой заботой на него смотрят, и натягивает улыбку, которая должна бы успокоить Тэхёна, чтобы не переживал, однако она лишь сильнее тревожит.       — Поговорим с ней на обеде? — предлагает Тэхён, сокращая между ними расстояние, и вновь берётся за так горячо полюбившуюся ладонь, потому что, если до перемены осталось пять минут, значит, все эти триста секунд он будет прикасаться к своему парню.       — Вместе? — удивляется тот и испуганно смотрит на Тэхёна, прекрасно зная, что он может это сделать.       Проблема была в том, что Тэхён совсем не умеет разговаривать с его сестрой. Знать бы вообще, как это правильно делать. В голове Чонгука проносится идея о том, чтобы спросить об этом Хосока, но что-то подсказывает школьнику, что тот предложит заткнуть ей рот членом.       Он морщится от подобных мыслей и отрицательно качает головой, не зная, как рассказать Тэхёну, что он сейчас переживает не о том, что Суён злится на него из-за его отношений, а потому что сам злится на неё за то, что переспала с Чон Хосоком.       — Мне кажется, вче… — Он не успевает договорить, так как жалкие пять минут слишком незаметно пролетают, оповещая звонком о начале урока. — Я напишу тебе, — говорит Чонгук, понимая, что лопнет из-за дурацких мыслей, если не расскажет об этом, и, слабо улыбнувшись, убегает в сторону своего класса.       Тэхёну не хочется возвращаться в кабинет, потому что там его ждёт ебучая физика, а ещё не менее ебучие друзья. Ебучий Чимин со своей очередной просьбой не трепаться о том, что Асоль с ним переспала; ебучий Джин со своим заблёванным морковным жилетом и бескостным языком; ебучий Хосок со своими идиотскими шутками; ебучий Юнги, который, оказывается, сам находится в тайных отношениях, поэтому так легко его засёк; и ебучий Намджун со своими слюновыделениями на директорскую секретаршу, которая, в принципе, не должна бы трахаться с учениками школы.       Полный пиздец Тэхёна настигает, когда он, даже не стараясь вслушаться про блядские магнитные поля, получает всё-таки сообщение в мессенджере от Чонгука.       — Ты трахнул Суён? — сердито вырывается у него и слишком громко для урока физики, преподаватель которого с недоумением смотрит на ученика. — Простите, я это не вам, учитель Кан, — говорит он ему и, игнорируя его ещё сильнее смутившийся взгляд, поворачивает голову к однокласснику, пытавшемуся спрятаться под столом.       — Кто?! — шипит Джин, не понимая, к кому именно обращается Тэхён, и оборачивается назад на друзей.       — Ручку уронил, — с неловкостью в голосе усмехается Хосок, садясь обратно на стул с красным лицом, которое оправдывает тем, что просто резко нагнулся. На самом деле, он видит в глазах Тэхёна огни злости и недовольства и решает оставить свои оправдания на потом. Желательно на никогда.       — Ты это кому? — шёпотом интересуется Юнги, когда учитель поворачивается лицом к доске, специально игнорируя шум на задних партах, потому что делать замечания этим шестерым парням — просто тратить на них драгоценные нервные клетки, каждая из которых у преподавателей на вес золота.       — Блять, даже Суён кто-то захотел трахнуть. — Намджун кладёт болевшую от новостей голову на парту и ноет в неё, чтобы унять внутреннюю боль. Юнги так и не ответил на его вопрос, сославшись на вошедшего в кабинет учителя, однако Намджуну уже было всё ясно и обидно, раз его близкий друг не считал его достойным хотя бы для чистосердечного признания.       — Это точно не я, — отвечает Чимин, пожимая плечами, на что получает пять пар закатанных глаз, потому что на него никто никогда и не подумал бы. Если ему и дала такая классная девчонка, как Асоль, то с Суён трюк с его милой мордашкой и крепким телом не прокатит.       — Самое мерзкое и отвратительное существо, способное трахнуть сестру моего парня вместо того, чтобы успокоить её вчера, — шипит Тэхён, испепеляя взглядом парту, за которой сидят Юнги и Хосок, и первый начинает догадываться, о каком существе идёт речь.       Он и без взглядов друга это понимал, поэтому как можно сильно толкает Хосока в бок, вызывая не только сильную боль на без того за несколько дней атакованную локтем коже, но и толкая его обратно на пол, ведь там ему и место.       — Ну не могу я устоять перед бабскими слезами, — скулит Хосок, свернувшись калачиком на полу в полном самобичевании, и был готов даже к тому, что парни начнут избивать его ногами. Он без того уже достаточно унижен, потому что Суён, кажется, начинает нравиться ему.       — Я не понял! — поднимает на них голос учитель Кан, которого злит то, что его ученики так бесстыдно игнорирует тот факт, что находятся на уроке. — Ваша шайка давно у директора что ли не была?       — Позавчера были, — на полном серьёзе отвечает Чимин, устало вздыхая, и отворачивает взгляд от ползающего по паркету Хосока, который устраивает клоунаду, играя роль унылого Пьеро.       — Не надо к директору. Я с трудом нас отмазал, — тихо произносит Юнги, показывая друзьям сердитым взглядом, чтобы запомнили мысль. Унизить Хосока они могут и на перемене.       — Как ты нас отмазал? Трахая секретаршу, да? — нервно усмехается Намджун, сидевший за ним, и толкает ступнёй ножку стула Юнги, который, не ожидавший подобной подлянки, звучно падает на пол, а точнее на планирующего встать Хосока.       — Да что у вас происходит?! — орёт учитель, который только повернулся к доске, и, вернув свой взгляд обратно к ученикам, видит то, как Юнги лежит на ноющем Хосоке, Намджун громко смеётся, Чимин пытается помочь упавшим, а Тэхён приказывает ему не подавать руку Хосоку, потому что мусору место на полу.       — Учитель Кан, — поднимает руку Джин, воспринимающий вопрос учителя буквально, а всё потому что до сих пор зол на Тэхёна за то, что тот блеванул на него при Минджи. — Короче, такое дело. Хосок переспал с сестрой парня Тэхёна, а Юнги — с дамой, за которой бегает Намджун. Ну а Чимину из жалости дала главная красотка старших классов.       — Асоль дала этому девственнику? — ужасается Канмин, вскакивая на ноги, и в классе разгорается шум, из-за чего учитель Кан сильно жалеет о своём вопросе.       — Про парня Тэхёна ты же оговорился, да? — удивляется Хаюн, явно разочарованная тем, что потеряла шанс так же опробовать главную грушу для секса их школы.       — Намджун, я тебе дам, хочешь? — без шуток предлагает Дахе и кокетливо смотрит на парня, реально заинтересовавшегося в её предложении.       Одноклассники не прекращают своих вопросов в сторону шестёрки, раз пошла такая пьянка, но тем не до ответов, потому что им ещё между собой нужно выяснить отношения.       — Ты-то чего на меня взъелся? Вон, иди трахай своего Чонгука, — недовольно произносит Хосок, когда Тэхён поднимает его за ворот его рубашки, и по привычке делает вид, что ему тошно от этих слов. Хотя они с друзьями как-то быстро смирились с тем, что Тэхён долбит теперь не девичьи киски, а пацанские пердаки.       — Моему Чонгуку не нравится, что ты ебёшь его сестру, что тут непонятного? — отвечает тот и думает, может, оно и к лучшему. Хосок идеально отвлечёт Суён от своей душащей заботы и вмешательства в жизнь его парня. Она, наверно, понимает, что Хосок — единственный, кто сможет её терпеть, так что пусть лучше хорошенько за него держится. Хотя в этом нет надобности, так как Хосок тот ещё прилипала, если ему понравилась девчонка. И судя по виноватым глазам друга — она ему понравилась.       — Я никогда не думал, что ты мерзкий мазохист, — вмешивается Юнги, качая головой с укором во взгляде. — Ну там соски потянуть во время секса одно, но трахнуть девчонку, которая тебя без уха чуть было не оставила, обливая самым грязным матом? Ты не перестаёшь меня удивлять.       — Он же говорит, что повёлся на её слёзы. А легенды гласят, что слёзы — лучшая смазка, — хихикает Чимин, которому не верится, что он встаёт на защиту Хосока. Того самого Хосока, который в любую свою свободную минуту не терял шанса постебаться над его девственностью и кулинарными способностями его матушки.       Учитель Кан прекращает все попытки успокоить галдёж в классе, поэтому смиренно садится за свой стол, надевая наушники, и включает Ютуб, чтобы провести остаток урока за просмотром к-поп клипов.       — Ещё скажи, что ты специально будешь вызывать у неё слёзы, так как трахать плачущую Суён тебе приятнее, — кидает шутку Джин без упрёков совести за то, что совсем перестал следить за своим языком.       Он даже не замечает того, как друзья смотрят на него, как на предателя страны, обещая ему этими взглядами хорошенько отомстить. Джин был доволен своей шалостью и даже пытался быстренько вспомнить, чего ещё его друзья скрывают друг от друга, чтобы подлить немного масла в устроивший в классе настоящий пожар огонь.       — Чонгук видел, как ты прижимаешь его сестру в коридоре. Ты же не собираешься продолжать трахаться с этой ёбнутой? — возмущается Тэхён, устало садясь на свой стул, и подумывает на полном серьёзе спросить у самой девушки, не охренела ли она. Не то, чтобы у него прищемилась гордость от того факта, что Суён после него впустила в свою постель противного Хосока, ведь он в свою очередь променял её на её младшего брата. Но ему казалось, в ней высокое чувство достоинства.       — Боишься, что после Суён он захочет переключиться на Чонгука? — смеётся Чимин, у которого значительно повышается настроение от ссоры друзей.       Он совсем не боится того, что она может оказаться серьёзной, потому что в итоге всё закончится или дракой, после которой они пойдут в какое-нибудь интернет-кафе, или же просто продолжат стебаться друг над другом, что в принципе не отличается от их любого обычного дня.       — Хуйню не неси! — ворчит на него Тэхён, но всё равно недоверчиво смотрит на Хосока, который пытается вернуться на свой стул, но Юнги продолжает толкать его со словами о том, что ему противно сидеть рядом с ним.       — А что? Может секс с Суён делает из чуваков геев, — подхватывает шутку Намджун, который уже не выглядит настолько расстроенным, потому что получает сообщение от Дахе. Ну и что, что она хочет дать ему, скорее всего, из жалости. Секс из жалости тоже секс, нет? Вон, даже Чимину из жалости перепало с самой красивой девчонкой. Вряд ли она повелась на его какой-то несуществующий шарм и харизму.       — Ошибаетесь. Дикпики — вот, что делает из чуваков геев, — отвечает Тэхён и не может сдержать своего смеха, потому что с его друзьями иначе никак.       В их ряду повисает недолгая тишина, которая нарушается тихим смехом каждого из парней. То ли от нервов, то ли от сказанной шутки, то ли от того, что это была совсем не шутка.       Как и ожидалось, до драки не доходит, и парни продолжают издеваться друг над другом даже после того, как учитель Кан всё-таки завершает лекцию о магнитных полях и отпускает учеников на обед. В столовой их уже встречает Чонгук, который с волнением переминается с одной ноги на другую. Он замечает то, с какой улыбкой Тэхён о чём-то говорит с Хосоком, и удивляется, ведь он ему чёрным по белому написал, что убьёт или выебет друга за бестолковость. Чонгук, конечно, не хотел бы, чтобы они ссорились из-за того, что ему там что-то не нравится, и надеется, что Тэхён, в прямом смысле этого слова, не выебал Хосока, потому что тот улыбается так, словно ему это понравилось.       — Чонгук, шурин! — зовёт его Хосок, и глазницы Чонгука приобретают максимальный размер, на который способны, потому что такого обращения к себе, да ещё со стороны Хосока, он не ждёт и даже не собирается с этим смиряться.       — Что? — тихо спрашивает он и поворачивает сердитый взгляд на своего парня, виновато прячущего глаза в сторону.       — Прости, малыш. Я, честно, поругал его за то, что он трахнул Суён, — начинает Тэхён, почёсывая затылок, так как не знает, какие оправдания могут заставить его парня улыбнуться и забыть про эту тему. Ну трахает кто-то его сестру, им-то что.       — Но мы пришли к тому, что уж лучше пусть Хосок её трахнет, чем она выебет нам всем мозги, — продолжает Намджун с умным видом, словно они собрались в белых халатах в какой-нибудь лаборатории аки настоящие учёные и на основе экспериментов доказали данный вывод.       — Что?! — повторяет Чонгук уже в более экспрессивном тоне, потому что реально: что, блять.       — Насчёт поговорить с Суён я не шутил, кстати, — произносит Тэхён, приобнимая его плечи, и понимает, что у того культурный шок, который усугубляется пошляцкой улыбкой довольного собой Хосока.       — Не хочу я с ней говорить! — недовольно бурчит Чонгук и хочет оттолкнуть его руку, но вместо этого лишь скрещивает свои собственные на груди, потому что Тэхён же не виноват в том, что его сестра лицемерка. А почувствовать тепло его прикосновений ему всё же важнее.       — Пусть Хосок говорит с Суён, — хихикает Джин, получая толчок от стоявшего позади Юнги, которому сейчас важнее набить желудок едой, чем опять выяснять отношения с этими олухами, поэтому он протискивается между друзьями и проходит внутрь столовой.       За ним следует Чимин и Намджун, который утыкается взглядом в мессенджер, куда ему Дахе отправляет пошлые сообщения.       — О чём этот недоношенный должен со мной говорить? — слышат оставшиеся парни позади себя, но не все решаются повернуться.       Джин быстро убегает в столовую вслед за другими, так как от черта нужно бежать как можно дальше и не оглядываться. Хосок так же хочет убежать, потому что хорошо понимает, что доживает сейчас свои последние минуты. Суён ясно дала ему знать, что оторвёт ему яйца, если кто-то о них узнает.       — А что? Вместо разговоров ты предпочитаешь скакать на его члене? — ехидно отвечает ей Чонгук, который по-странному смелеет от того факта, что Суён сама не без грешков.       Своими словами он удивляет даже своего парня, который не позволил бы себе подобной наглости, да и лишь потому, что он реально планировал поговорить с этой девушкой по-хорошему, ведь Чонгук искренне хочет помириться с сестрой. Тэхён не знает, что за чудеса небесные, но ему было жизненно необходимым исполнить его желание.       — Чон Чонгук! — кричит на него Суён, краснея от злости. Больше не на брата, а на Хосока, который даже суток не продержался. Знала же, что пожалеет о произошедшем, поздно удивляться.       — Да, Чон Суён, — недовольно хмурится Чонгук, делая уверенный шаг вперёд, хоть и ощущает то, как трясутся ладони от волнения перед старшей. — Есть что-то, что ты хотела бы мне сказать?       — Ребят, ну вы чего, — робко бормочет Хосок, замечая противостояния между братом и сестрой, которые испепеляют друг друга неморгающими взглядами. Он смотрит на Тэхёна, чтобы тот сделал что-нибудь, но его друг совсем даже не торопится вмешаться, тупо потому что не знает, как это сделать, самому не попав под раздачу.       — Иди нахуй, Хосок, — коротко отвечает ему Суён, не поворачивая на него головы. — Да, я переспала с этим ничтожным куском дерьма, и что?       — То есть мне с Тэхёном спать нельзя, а тебе с Хосоком — да хоть каждый день? — цедит Чонгук, собирая пальцы в кулаки от злости и несправедливости, и не замечает того, как Тэхён оскорблённо сжимает губы, потому что его ставят в один ряд с Хосоком.       — Это… это другое… — говорит девушка, заикаясь, так как у неё закончились любые аргументы для того, чтобы сказать младшему брату, что он не прав, а она — права всегда и в любых ситуациях.       Перед тем, как трахнуть её в женском туалете, Хосок реально поговорил с ней, рассказывая о том, как его друг в последние несколько дней ведёт себя странно и, кажется, по-настоящему влюблён в Чонгука. У него, конечно, не получилось так легко её убедить, но почему-то вчера, когда брат предупредил её о том, что останется у Тэхёна, Суён не разозлилась. Может, дело было в Хосоке, который каким-то образом перекочевал из женского туалета в её постель, не оставив её этой ночью в одиночестве, так как отец был на ночной смене.       — Суён, мне по-настоящему нравится твой брат, — вмешивается Тэхён, замечая фрустрацию в её глазах, и думает, что сможет добить её последним ударом. — Я тоже в ахуе, ты не представляешь. Но я готов сам позаботиться о Чонгуке, можешь расслабиться уже, — произносит он и кладёт ладонь на плечо младшему, у которого блестят глаза от его слов.       — Я не маленький, чтобы обо мне кто-то заботился, — раздражённо лепечет Чонгук, морща лоб, хоть и готов расплыться от собственных чувств к Тэхёну.       — Заткнись а, малыш, — произносит тот, чуть сжимая пальцы на его плече, и с любовью улыбается, показывая взглядом, что он тут как бы его задницу пытается спасти. Конечно, неясно ещё, кто о ком заботиться будет, но главное, что они справятся вдвоём, без всяких Суён и его ебланских друзей.       — Малыш? — шепчет Суён, и это слово должно бы вызвать у неё рвотные позывы, потому что Хосок не скрывает своих чувств и показывает пальцем на высунутый язык от подобных нежностей. Однако девушка молча меняет взгляд от Чонгука к его парню, удивляя саму себя тем, что у неё ещё не вскипела кровь от приставки «парень моего брата» рядом с именем Ким Тэхёна. — Ебитесь с этой хуйнёй сами, — тихо произносит она и торопливо уходит в столовую, потому что ей слишком сложно произнести эти злосчастные слова о том, что она доверит Тэхёну своего младшенького. Она не сомневается в том, что тот в курсе того, что с ним может произойти в случае того, если Чонгуку разобьют сердце.       — А с ней поебусь я, — гогочет Хосок, наслаждаясь от собственной шутки, и не замечает того, как Чонгук багровеет от злости, сжимая кулаки. Он бежит за девушкой, крича ей о том, что приглашает её пообедать с ним и его друзьями, на что те, услышав его слова, активно восклицают о своём нежелании.       — Всё, вроде бы, прошло хорошо, — делает выводы Тэхён и кладёт ладони на румяные щёки своего парня, чтобы тот перестал метать глазами лазерные лучи в сторону столовой, потому что сердитый Чонгук выглядит так умилительно, что он готов забить на голод и трахнуть его прям на лестничной площадке.       — Если в твоём понятии хорошо, это Суён, встречающаяся с Хосоком, то да, — усмехается Чонгук, постепенно усмиряя своё недовольство, и улыбается Тэхёну, поглаживающему большими пальцами кожу его лица.       — В моём понятии хорошо то, что мне больше не придётся делить тебя с сестрой или другими девушками. Ты теперь полностью мой, так что хана тебе, Чонгук, — смеётся Тэхён, и его угроза совсем не пугает младшего, потому что такая у него романтика, которая заставляет Чонгука витать от счастья в облаках, плавающих в тех самых небесах, что подтолкнули их друг к другу.