Love Never Dies (Reprise)

      Лондон. Весь мир продолжает работать над поражающими воображение художественными задумками. Искусство противопоставляется индустриализации, как в далекой Японии в Мэйздзи противопоставляют традиционное японское искусство европейскому. Артисты работают с тем рвением, которое можно было бы сравнить лишь с патриотическим. Пропорции против математики, цвет против электричества, танец и вокал против быстроходных кораблей и радио.       Разумеется противостояние было исключительно умозрительным, его практически превратили в генеральную линию рекламной риторики Всемирной Выставки Искусств. На деле же технические инновации здесь соседствовали с творчеством крайне тесно.       Де Шаньи посещают огромное количество выставок, Лондон — их самая долгая остановка перед отправкой на "Этрурии" в Нью-Йорк. Один из примеров таких сочетаний — дворец-головоломка. Здание в несколько этажей из стекла и железа, представляющее собой сеть лифтов и лабиринтов, двигающихся лестниц и стен.       Всё здесь было выполнено в странном, новом стиле. Вместо привычного модерна и арт-нуво, линии и формы были нарочито конструктивными, что-то футуристичное было в том, что автор сохранил исключительно цвета металлов и черный. Декоративный стиль, а иначе его было проблематичным назвать, был практически вычурным, но ажурность конструкций и обилие стекла, чистого, будто его натирали до блеска раз по десять на дню, облегчали конструкцию. Здание было по сути организмом, внутрь которого можно попасть, добраться до самых его глубин, или заплутать и потеряться. Лифты здесь ходили не только вверх и вниз, но и в стороны.       Организм этот был научным экспонатом и его внутренности можно было рассмотреть слой за слоем — некоторые стены и части полов-потолков были сделаны целиком из стекла, и позволяли увидеть целый этаж насквозь или весь дворец от фундамента до самых небес.       Головоломкой он назывался потому как скрывал в себе нечто. Трофей, послание или историю — куратор оставил ответ загадкой.       Рауль с опаской взглянул на неспешно, но закручивающиеся в спираль две лестницы, пронизывающие всё здание насквозь. — Дворец прекращает своё движение раз в час на пятнадцать минут. Вы поймёте это по звуку — наступит тишина, - спешит пояснить куратор, - Он примет привычные для посетителей формы, и по любой из двух этих лестниц вы сможете вернуться в этот холл. Лабиринты же выстроятся в прямые проходы, и лифты станут доставлять только сюда. Когда движение замка останавливается, вы сможете выйти прямо к лестницам по медным плитам на полу, они выложены таким образом, чтобы когда головоломка находилась в состоянии "покоя", вы из любой точки дворца могли выйти именно к лестницам. Поэтому не беспокойтесь, это здание абсолютно безопасно даже для детей, кроме того, на каждом этаже присутствуют другие кураторы дворца, и вы всегда сможете обратиться к ним за помощью.       Мужчина смотрит на часы, и через несколько минут в здании действительно наступает тишина, и посетители разбредаются по разным сторонам, используя главные или маленькие лестницы, лифты и двери.       Де Шаньи вскоре выбирают лифт. Решетка на нем так же была выкована не в привычном сетчатом варианте, а в виде железного дерева с угловатой сетью ветвей. — Папа, сыграешь со мной? - спрашивает Густав. — Но мы ведь уже внутри головоломки, хочешь сделать её ещё затруднительнее? - снисходительно отвечает Виконт, мягко улыбаясь, будто вопрос риторический, но за ним следует немедленный ответ. — Да!       И мальчик жмет на кнопку остановки, выбегая из лифта, как только расходятся двери. — Почему он всегда устраивает это, почему непременно нужно убегать всякий раз? - мужчина выходит из лифта вслед за ним. — Это всего лишь прятки, ему девять, - пожимает плечами Кристин, - Вспомни нас в его возрасте.       Рауль нервно оглядывается по сторонам. — Думаю он пошел..., - голос Даае тонет в звуке, словно хорошо смазанные, но огромные железные плиты раскрываются как веер, и она чуть не теряет равновесие, когда происходит именно то самое — плита под её ногами совершает круг, раскрываясь цветком, и Рауль с Кристин оказываются в двух разных местах.       Женщина хочет сделать шаг в обратную сторону, но перед ней образовывается зеркальная стена.       Они с Виконтом отрезаны друг от друга.

***

      Кристин была довольно беспокойной матерью, Рауль был недоволен тем, что временами она слишком опекала Густава, и к сожалению ничего поделать с собой женщина не могла. Но почему-то в этом новом месте, которого должны бы убояться её материнские инстинкты, Даае не ощущала угрозы.       Поэтому девушка принимает решение исследовать здание — сделать то, для чего оно и было задумано, пока не выйдет на Рауля или сына. В конце концов, они обнаружатся или так, или они просто встретятся уже через час в холле дворца.       Те закручивающиеся лестницы в статичном положении даже немного напомнили ей Оперу Гарнье, учитывая, что Кристин выросла там и более того — имела возможность частично изучить её тайные ходы, наверное потому для Виконтессы это здание не представляло угрозы. Оно было мнимо знакомым.       Даае проследовала вперед по коридору с высокими потолками, освещенному на манер соборов — из длинных высотой до потолка окон. И помещение, в которое привел этот коридор, действительно имело некоторое сходство с храмом, хотя вскоре Кристин поняла — оно стилизовано под библиотеку. Книг здесь не оказалось, только рельефные листы из смеси цветных металлов, имитирующие книги на полках. Однако своды потолков всё же были Даае будто бы знакомы — то как их оформили, пускай где-то в мире и существовал менее стекло-металлический прототип, но общие формы были довольно узнаваемыми.       Окончательно к выводу Кристин пришла, ещё раз взглянув на потолок. В двух противоположных углах он перерастал в полые башни с круглыми окнами из красного стекла, и вместо куполов их венчали глобусы из стекла, медленно, как под водой, вращающиеся вокруг своей оси. Она была чуть смещена, чтобы вращение было диагональным. Абсолютно беззвучные глобусы. Тишина здесь обескураживала, должно быть головоломка замерла, но обернувшись прислушавшись к звукам из коридора, она услышала, что ненавязчивый, но механически шум продолжался там.       Но не здесь. Тихо было как...       В библиотеке. Пару лет назад она была в Швейцарии на гастролях — первый долгий отъезд после рождения Густава. Перед возвращением во Франицю они с труппой театра поехали в Санкт-Галлен, высокогорный город, но то была зима и большинство проходов между горами занесло снегом, поэтому они там задержались. Тогда Кристин посетила Монастырь Святого Галла. В нём находилась изумительная барочная библиотека с потолками, декор которых повторял этот зал. В ней так же находился большой глобус, здесь их было два и они заменяли крыши двух башен монастыря с в точности такими же окнами из красного стекла.       Кристин на пробу спела пару строк одной из своих арий. Вдруг захотелось послушать как эти стены исказят звук. Он словно ушел куда-то ещё выше, а металл какое-то время сохранял мелкую вибрацию её голоса.       Даае прошла вперед. Из читательского зала вверх вела лестница. На этом этаже, в отличие от предыдущего, не было никакого декора на стенах, однако имитация расписных потолков была целиком механической. Глядя на фрески не редко казалось, что те небеса движутся, здесь же фоном было стекло, и пускай его пришлось заключить в своды рам, но небеса сквозь них было видно. Они двигались в самом деле и сюжеты из вырезанных металлических фигур двигались тоже. Большинство фреск в точности повторяли флорентийские. Их Кристин узнала сразу же — ей не редко случалось бывать в Италии, в особенности в последние годы.       Девушка неспешно продвигалась вперед, завороженная библейскими сюжетами из бронзы, меди, белого и желтого металлов — точная копия потолков в Палаццо Медичи-Риккарди, только в новых палитре и материалах.       Следующий лестничный пролет в конце "библиотеки" вел в марокканский зал, во всяком случае так его про себя окрестила Кристин. Окна с резными ставнями, своды и арки с листовидными вершинами, из металла одна только бронза и её ажурно вырезанные листы и рамы дверных проемов.       Однако и это место пустовало, но Даае не решалась ступить внутрь. Пол "ходил", как палуба корабля, спущенного на воду. Он представлял собой редкий не стеклянный и не металлический элемент — пол из лакированного красного дерева, обработанного таким образом, что едва были отличимы швы между досками. На полу были вырезаны необъяснимые рельефы, в которых вскоре благодаря высеченным подписям Кристин узнала фрагмент карты мира. Здесь не хватало Азиатской половины Евразии, Австралии, даже Северная Европа была частично удалена, практически отсутствовала Африка. Туда, где Атлантика должна была кончиться Америкой, женщина доходит по полу, сотрясаемому будто волнами. Он не ходил ходуном, как в шторм, и передвижение по нему не доставляло неудобств, однако даже сама мысль о том, чтобы ступить по красному дереву такой тонкой обработки казалась преступной. Поэтому от острова к острову Даае делала широкие шаги на кончиках пальцев, почти прыжки, придерживая юбки платья руками.       Франция, Швейцария, Италия, Марокко и Атлантический океан, а дальше...       Новая арка, ведущая в никуда. Абсолютная чернота стояла внутри, как в трюме корабля. Ни лучика света, лестница круто изгибалась, не пуская случайные отсветы внутрь уже с первым же поворотом.       Кристин мнется какое-то время. Сколько времени уже прошло? Она потянулась к шатлену, чтобы взглянуть на часы, но прежде прислушалась. Гул механизмов под полом напоминал шум волн, и не давал вслушаться в другие звуки дворца.       Хотя конечно же время не истекло — ведь пол-палуба продолжал движение.       Даае двинулась вперед, ступив на первую ступень лестницы в чёрном тоннеле. Вскоре свет за её спиной испарился.       Кристин двигалась вперед, пока не обнаружила новый источник света. То был выход на крышу здания со смотровой площадкой со вздымающимися в небо семью лучами из меди. Кристина предположила, что лестница-трюм — это "корабль через Атлантику", и выход на свет — это "Новый свет" и семь лучей напоминают корону статуи Свободы. Путешествие по этому дому почти полностью повторило её путь до Америки. Разве что на той карте не было Англии, хотя каков был смысл в ней, если замок и без того находился в Лондоне? Само это было "меткой на карте" того, кто строил это здание.       От чего-то Даае была уверена — этот путь автор прошел в течении жизни или быть может в совсем короткий её отрезок. Финишем головоломки была смотровая площадка-корона, напоминавшая американскую Либерти.       Поразительное место — этот дворец-лабиринт. Словно внутренность человеческой памяти, как если бы автор впустил в свою голову посетителя, и например оба стеклянных глобуса-купола были глазницами.       Время к закату. Мандариновый свет отражался о медь, а Кристин начала замерзать на зимнем воздухе. Она пошла обратно по тому же пути, но очевидно лестница на эту площадку поменяла место выхода, и девушка оказалась не в марокканском зале, а в длинной галерее, на верхнем этаже, прямо напротив двух главных лестниц.       Здание уже замерло, и Даае поспешила к выходу, чтобы Рауль и Густав не потеряли её ещё на час.       Со второй лестницы уже на середине пути её окликнул Густав. Он помахал матери рукой, и поторопился вниз, чтобы встретить её у изножья. — Папа тебя не нашел? - спрашивает она, кладя ладонь на плечо мальчика. — Ещё нет, а вы не вдвоём искали? — Нас разделило. — Вы тут! Слава Богу, - вздыхает Рауль, спеша выйти из лифта прежде, чем створки разойдутся до конца.       Виконт выглядел не важно, словно опять по подвалам Оперы за призраками гонялся. Кристин пытается отогнать эту язвительную мысль, даже ругает себя за неё, но отнюдь справиться с ней не выходит.       Время. Неужели его прошло достаточно, чтобы язвить по поводу того времени? Она так горько сожалела, покидая своего учителя, иногда Кристин кажется, что в один момент она почти развернулась, и бросилась к нему. Даае пела тогда. Быть может в качестве прощального подарка, быть может лично ему...       То же, что он пел, пытаясь предложить ей альтернативу, раз уж отвратить свои мысли от этого мира, от света солнца она не могла. Умоляя разделить с ним одну жизнь и одну любовь, Эрик возможно был готов на всё. Он никогда не хотел заточаться в своём подвале, был готов носить маски не отличимые от человеческих лиц, лишь бы жениться на ней, только бы она позволила ему выходить с ней из его укрытия вдвоём.       Призрак Оперы был готов пережить человеческое общество, пока Кристин Даае была рядом. Он был способен вместить в своём сердце целый мир, а должен был довольствоваться подвалом.       Почему? Он не был в ином положении до того, как людей стал убивать, так почему же её учитель был обязан мириться с тем, что этот мир был презрителен и жесток независимо от того был Эрик убийцей или не был?       На выходе Рауль говорит: — Ужасное место! Вычурная, безвкусная фантасмагория.       Пожалуй, как и любой организм, дворец имел характер и Виконту показалась не самая доброжелательная его сторона. — Фан-тас-ма-гория? - проговаривает Густав, пробуя слово на звук, - Что это такое? — Оно происходит от слова "фантазма" — это "призрак" на древнегреческом. Завораживающее, причудливое видение, - без раздумий отвечает Кристин.       Густав рассказывает о "поющих деревьях" — стеклянных фигурах во дворце, которые от соприкосновения с металлическими палочками или малетами для ксилофона издавали звуки разной высоты. Гул движения механизмов дворца отдавался вибрацией и деревья "пели".       Даае замечает отставшего от них на полшага Рауля, глядящего на неё с непониманием. Она хотела спросить в чём дело, но мужчина лишь разочарованно качает головой.       Что она сказала?       Только спустя некоторое время Кристин понимает что наговорила. Фантазма. Призрак — завораживающее видение. Она лишила фантасмагорию и привидений негативного оттенка смысла. Конечно же де Шаньи по обыкновению, хотя он и требовал не вспоминать о том, что произошло с ними в Опере много лет назад, вспомнил конкретного Призрака.       Призрака, в котором Кристин не видела ничего ужасного.