Надежда

Все началось, когда команда номер семь была утверждена на прохождение чунинских экзаменов. Он возмущался, он жаловался – но его продолжали игнорировать. Нахальный голос, пристальный взгляд – вот и все, чего он смог добиться в результате. Дискуссия с меланхоличным ублюдком напоминала разговор со стенкой – ты ей душу открываешь, а она тебя в упор не слышит, отвечая молчаливой издевкой тому, кто так глуп, чтобы разговаривать с неодушевленным предметом. Молчаливо поглумившись над ним, этот урод еще и заявил, что дети больше не Ирукины студенты, они – Какашины солдаты. Так что какой–то там чунин не имеет права указывать гению, что делать. Он пообещал себе, что если с детьми, не дай бог, что–нибудь случится, то он потребует голову Копирующего на золотом блюде. Естественно, седьмая команда прошла экзамены, вот только чунинами ребята стали не с первой попытки. Им был дан второй шанс, и он знал, что на этот раз все будет прекрасно. После чунинских экзаменов прошло уже трое суток. Почти все это время он просидел в офисе, разбирая отчеты. И к своему огорчению, так и не смог поздравить ни одного из этой тройки – время работало против него. Хромое оправдание, но ему очень не хотелось опять вступать в перепалку с их преподавателем. Одного раза было вполне достаточно. Он не мог гарантировать, что в дальнейшем сможет спокойно выносить присутствие Копирующего. А уж встречаться с ним на добровольной основе – нет уж, увольте. Головная боль усиливалась, грозясь перейти в мигрень. Он стянул шнурок, связывающий волосы и позволил им рассыпаться по плечам. Кажется, мигрени ему все–таки не избежать… Глубоко вздохнув, он начал массировать виски. Затем устало потер глаза, подавил зевок и вернул свое внимание бумагам. Стрелки часов показывали девять вечера, не так уж и поздно, чем показалось в первый раз. Конечно, он мог пойти домой – с разбором документов его никто не гнал, просто не хотелось возвращаться в пустую квартиру. Одиночество тяготило, поэтому–то он и старался заполнить все свое время работой. Задумавшись, он не заметил, как открылась и закрылась входная дверь. Поглощенный работой, он даже не расслышал, как посетитель подошел, пока тот не остановился прямо перед его столом. – Они прошли. Он даже не потрудился оторваться от чтения какого–то отчета. Ему немного нездоровилось, так что быть вежливым с этим типом казалось выше его сил. Можно, конечно, продолжать не смотреть на Копирующего. Но вот беседовать, не глядя на оппонента, он пока в состоянии. – Я знаю. – Наруто надеялся встретиться с вами. Ему была бы приятна ваша похвала. – Будьте так любезны, передайте ему мои поздравления, – на этом он посчитал разговор оконченным и встал, собирая разбросанные по столу свитки и отчеты. – Прошу прощения, Какаши–сенсей, но мне сейчас некогда болтать – слишком много работы. Он демонстративно указал на свитки в руках. Копирующий в ответ прищурился, продолжая сверлить его взглядом серого глаза. – Вы что–то хотели, Какаши–сенсей? – Нет, – спокойно отозвался Хатаке. – Замечательно! Уверен, что выход вы найдете сами, – прокомментировал Ирука, убирая свитки в шкаф. Оглядев свои труды, он мысленно поздравил себя – бумажной работы убавилось на четверть. Какаши, до этого меланхолично наблюдавший за чунином, в считанные секунды оказался около преподавателя. Опустив руку на его плечо, Хатаке пробормотал. – Идите домой, Ирука–сенсей, вы выглядите уставшим. Ирука помолчал, предпочитая рассматривать свои испачканные чернилами пальцы и не обращать внимание на Копирующего. Ему не нужны забота и жалость этого человека. Он сузил глаза и, не отрываясь от свитков, ответил. – Какаши–сенсей, прошу вас, уйдите, вы мне мешаете, – удивительно спокойный тон совершенно не вязался с поникшими плечами чунина. Дзёнин изумленно уставился на него. У Хатаке в голове не укладывалось, что Ирука умеет говорить столь ледяным тоном. Что кто–то такой милый и добрый – ну просто всеобщий любимец – может обладать стальными нотками в тихом голосе. На минуту Копирующему показалось, что он видит перед собой совершенно другого человека. Вздохнув, Какаши еще раз оглядел чунина с головы до ног. Молодой учитель обладал потрясающей фигурой и густой темно–каштановой шевелюрой. А так же темными кругами под глазами и нездоровой бледностью лица. – Хорошо. Наруто просил передать, что он навестит вас завтра, – и с этими словами Копирующий исчез. Ирука расслабился и вернулся к документам, ему осталось разобрать всего три отчета и тогда уже можно будет спокойно пойти домой. Часы пробили полночь, когда он закончил. Собрав вещи, он вышел на улицу. Спешить было некуда, так что вместо использования телепортирующего джутсу, он выбрал неторопливую пешую прогулку. Добравшись до дома, сенсей сразу же направился в душ – на ужин сил уже не осталось. И уснул мгновенно, как только голова коснулась подушки. Утро, несмотря на приветливые солнечные лучи, приятным не ощущалось. Сенсей сонно прищурился и посмотрел на будильник. Только десять утра… Как хорошо, что у него сегодня выходной. Не надо спешить в академию или штаб, можно позволить себе понежиться в постели хоть до самого вечера. Он блаженно закрыл глаза. Но поспать ему не дали, он выскользнул из постели, встревоженный чужим присутствием в доме. Прихватив с прикроватной тумбочки кунай, Ирука медленно, на цыпочках, приблизился к двери, и, резко дернув ее на себя, метнул оружие в злоумышленника. – Ааааа! Ирука мигнул – этот голос он узнает и во сне. А он уже подумал, что в дом забрались посторонние. Умино облегченно выдохнул, спокойно возвращаясь в кровать, а единственную в спальне табуретку предоставил пацану. – Наруто? Не хочешь объяснить, как ты сюда попал? – А вы как думаете, Ирука–сенсей? Вы оставили входную дверь открытой! И что за привычка бросать в гостей кунаи! – Ты должен был вовремя заметить летевшее в тебя оружие, мелкий, – назидательно проворчал входящий в комнату Какаши. Ирука поморщился – вылезать из под теплого одеяла не было никакого желания. Но все–таки встречать, пусть и незваных, гостей в таком виде было некорректно. Придя к таким нехитрым выводам, учитель принял сидячее положение и, неохотно откинув одеяло, встал. Занявшись уборкой постели, Ирука не сразу понял, что в комнате стало неестественно тихо. Он, конечно, ничего не имел против тишины, но раньше, чтобы заткнуть словесный поток Наруто, приходилось прилагать некоторые усилия. Чунин повернулся к замершим, как суслики, гостям. – Ну, что?– раздраженно поинтересовался он у них. У него было не то состояние, чтобы вести светские беседы: головная боль, начавшаяся прошлым вечером, сегодня усилилась, а тело нещадно ломило. Сжав в руках снятую со спинки стула одежду, он, наконец, соизволил обратить внимание на причину странного поведения Копирующего и Наруто. Ой! Как неловко… Ирука посмотрел сначала на себя, а потом скосил глаза в сторону Хатаке и тут же нещадно покраснел. Тут еще и не так покраснеешь – стоять перед гостями в чем мать родила! К слову, Копирующий явно наслаждался представлением, чем вывел чунина из ступора. – Выйдите! Оба! Немедленно! – гаркнул смущенный до мозга костей Ирука. Он хотел было сказать еще что–нибудь в этом духе, но сильнейшая волна тошноты прервала его красноречие. Не говоря ни слова, прикрыв рот рукой, он стремительно скрылся в ванной.