Волейбольные шалости

– Фей! – слышится оклик Иваидзуми, когда Ошо покидает холл школы. Едва выдыхая холодный воздух и сильнее кутаясь в тёплый кардиган, девушка бросает: – Мне пора домой. До завтра, Иваидзуми-сан! Вот снова она пытается улизнуть, и вице-капитан волейбольной команды Аобаджосай никак не может понять почему. – Фей! – нервы всегда уравновешенного Хаджиме уже явно сдают, и он чуть ускоряет шаг. – Подожди! Я хочу поговорить! "О, надо же! – издевательски хихикает голосок в голове волейболистки. – Поговорить ему захотелось! И никаких "отстань, Фей!" или "не сейчас, зануда!" Это что-то новенькое". – И о чём же? – явно не поддерживая желание беседы с третьекурсником и отчётливо давая это понять всем своим видом, Фей оборачивается к парню. Тот, сократив между ними дистанцию, резко останавливается. И действительно – о чём? Он хочет разобраться в резкой смене отношения подруги к нему, но не понимает, как подвести к этой теме разговор. – Я провожу тебя до дома, – больше утверждает, чем предлагает Хаджиме. – Не стоит. Мне ещё надо зайти в книжный по пути, – девушка уже собирается развернуться и уйти. – Я могу зайти с тобой, – останавливает её чуть ли не истеричный голос парня. Излишняя навязчивость доигровщика и неуместная услужливость заставили Фей замереть и упереться непонимающим взглядом в Хаджиме. Эти несколько секунд для парня показались часом под излучающими радиацию рентгеновскими лучами. Думается ему, он никогда не ощущал себя настолько неловко. – Зачем? – наконец спрашивает Ошо, заставая спортсмена врасплох. – Ну, я просто подумал, что мы можем пройтись. Нам же больше полпути в одну сторону. Да и мы всегда ходили вместе. – Ага, когда я навязывалась. Сам ты ни разу не предлагал вместе пойти домой. Это сказано настолько резко, что Иваидзуми застывает, не находя, что сказать в противовес истине. – Ну... я потому и не звал сам, ведь ты и так рядом ходила всегда. А сейчас ты меня словно избегаешь, – неловко опускает зелёные глаза брюнет, избегая прямого зрительного контакта с девушкой. – Потому что наконец поняла, что слишком надоела тебе, – вице-капитан чувствует себя настолько неуютно из-за холода обычно резвящейся Фей, что разговор по душам кажется не такой хорошей идеей, как изначально. – Чего...? Ты о чём? – Ты же сам так говорил. Что я доставучая, – уставшая волейболистка склоняет голову вбок, откидывая волосы с лица. – Ты говорил это, когда я приходила перед тренировкой к вам. Когда мы были в летнем лагере, и я больше была с твоей командой, чем со своей, ведь только с тобой и Тоору я всю жизнь дружу. Ещё ты говорил не лезть с моими вечно холодными руками и ногами к тебе под плед, ведь это противно, – злость Ошо взяла вверх, и теперь она могла высказать своему другу всё. Иваидзуми стало понятно, какая именно ситуация её так задела. С детства Фей тянулась к Хаджиме больше, чем к кому-либо, но с возрастом он стал чувствовать себя некомфортно из-за этого. Элементарно причина крылась в реакции организма на юное тело подруги, жмущееся к нему под одеялом, на её касания, взгляды, улыбки и голос. На всю неё. Всегда хотелось прижать её ближе, сплестись всеми своими конечностями с её так, чтобы девушка не могла выбраться. – Тебе надоедало, что я постоянно болтаю, надоедало моё присутствие, вопросы, заинтересованность и когда я делала вообще что-либо. Слёзы обиды на Иваидзуми она и так уже все выплакала. Ещё в последний раз, когда он, в очередной раз раздражённый Ойкавой, огрызнулся на неё. – Ты всегда говоришь, что я раздражаю и надоедаю. Тогда зачем мне быть рядом? "Да нет же! – возражает вице-капитан в своей голове. – Всё совсем не так, Фей!" Тишина повисает между друзьями. Или уже бывшими друзьями...? Кому вообще захочется продолжать общение после такого? И ведь совсем неважно, что Иваидзуми, привыкший всегда держаться особняком, просто не знал, как проявлять свою симпатию к девушке. Ему было проще отмахиваться, отдаляться, а потом молча наблюдать со стороны за Фей. К тому же, они ведь с детства знакомы. А ещё с детства рядом был третий – Тоору. Конечно, они были лучшими друзьями, но это не отменяло того, что Хаджиме всякий раз ревновал Ошо к Ойкаве. И тот раз, когда он не пустил второгодку к себе под плед за просмотром фильма, сославшись на её противно холодные ноги, а после внутренне грыз себя, зло поглядывая на Ошо в предложенных объятиях хохочущего Тоору... боже, тогда Иваидзуми действительно подумал, что может потерять и контроль над собой, и обоих друзей. Доигровщик сам себя корил всякий раз за собственный эгоизм. В конце концов, с Фей они лишь друзья, и никаких прав на неё брюнет не имел... однако очень хотелось это изменить. – Вот видишь, тебе самому на это ответ найти не удаётся, – скучающе закатывая глаза, волейболистка разворачивается и идёт прочь. "Ну же, придурок, останови её!" – трубит в голове Хаджиме, когда Фей уже вышла за пределы школы. – Чёрт... – стискивая зубы и поправляя ремень рюкзака, вице-капитан срывается вслед за подругой. Его даже немного заносит, когда он вылетает из школьных ворот на тротуар, высматривая в толпе учащихся знакомый силуэт. Хорошо, что благодаря своему росту найти такую же высокую спортсменку не составляет особого труда. Догоняя её и одёргивая на край дороги, парень дрожащим голосом только и выдаёт: – Прости меня... Сконфуженная неожиданной остановкой Ошо хмуро оглядывает друга, а после хмыкает "Да что ты?". – Я придурок. Я знаю это. – Это радует, – улыбается второгодка, пытаясь обойти брюнета, но ей перегораживают путь. – Выслушай меня, – просит Хаджиме, невзирая на открытое недовольство в лице напротив. – Я вижу, что ты зла и обижена на меня, но не могу допустить, чтобы мы перестали общаться из-за моей глупости. Позволь мне сказать, а после мы всё решим, хорошо? Отказаться от более десяти лет дружбы Фей тоже не могла. Всё же Иваидзуми был слишком важным для неё человеком, к которому девушка испытывала лишь самые нежные чувства, и даже вся его заносчивость и нередкая грубость не могли изменить этого. Видя невысказанное согласие в глазах Ошо, доигровщик решает не испытывать судьбу, ведь второй шанс на откровенность эта своенравная девчонка может и не дать. – Мы столько лет дружим, Фей, а я всё равно не мог быть полностью откровенным с тобой, – дрожь в юношеском голосе с каждым словом всё больше сходила на нет, возвращая ему былую уверенность. – Мне было проще отталкивать тебя, избегать, чем признаться, что ты мне нравишься. Я просто любовался тобой, ревновал и злился, боясь быть высмеянным или отвергнутым. Можешь считать меня слабаком. Таким я и являюсь вообще-то. И, если ты не хочешь больше поддерживать со мной общение, то я пойму. Всё же это целиком моя вина. И я должен уважать твоё решение. Просто я... Хаджиме замолкает, когда Ошо накидывается на него с объятиями, чуть ли не сбивая с ног. Её руки прижимают парня к себе за шею, и он, едва осознавая произошедшее, медленно обхватывает тонкую талию кольцом рук. – Непривычно, что ты столько болтаешь, – бубнит волейболистка, обжигая мужскую шею дыханием. – Ты больший придурок, чем я думала, Хаджиме. Ещё и трус. По имени назвала. Наконец-то. Прошло несколько месяцев с того, как Иваидзуми слышал своё имя с уст Ошо, но кажется, протекли годы. Грузно выдыхая, брюнет прижимает девушку к себе так крепко, что она невольно поднимается на носочки. Лёгкий запах вишнёвого геля для душа и персикового лосьона для тела дурманит парня, когда он с трепетом вдыхает уже ставший родным запах подруги. – Я знаю, Фей. Прости. – Ага, уже, – отстраняется девушка. Чуть замешкавшись, она мягко прижимается губами к острому подбородку парня и чуть посмеивается с того, как он вздрагивает. – Тебе повезло лишь потому, что я слишком тебя люблю. Не веря собственным ушам, Иваидзуми расплывается в улыбке и уже хочет ответить Ошо, но их прерывает звонкий голос общего друга: – О-о-о, неужто наши голубки помирились?!