Музыка твоего сердца

Утро в доме Леви выдалось на редкость тихим, впервые за долгое время они с Микасой остались одни. Парни должны были приехать позже, как и Фарлан с Изабель: спустя две недели их с малышкой Нифой готовы были выписать из больницы. Вместе с Леви они решили, что первый месяц поживут у него, пока Фарлан обустраивает их новое жилище, а Иззи привыкает к роли мамы. Конечно, они могли бы уехать сразу, но Леви настоял — попросил их задержаться, понимая, что дальше они не смогут видеться часто. Свежий воздух, много помощников, знакомая обстановка и семейный врач — такие аргументы он нашёл, чтобы они остались. А Изабель и не сопротивлялась, отчетливо подмечая каждое изменение, каждый новый шаг брата в принятии жизни, которой тот был лишен много лет. Она будет с ним столько, сколько ему потребуется, лишь бы знать, что он тоже счастлив. — Выспалась? — Леви задержал изучающий взгляд на голых ногах Микасы, прикрытых длинной футболкой, и сел за стол, потянувшись за чаем. — Более чем, — ответила она, прожевывая сладкий блинчик. Он чуть не поперхнулся — с ее пальца потек мед, и она медленно, не думая, слизала его языком. Его губы непроизвольно разомкнулись, а глаза как будто почернели. — Ты чего? — Не делай так. — Как? — она действительно не понимала, отвлекаемая все сильнее растекающимся по остальным пальцам медом. — Ну, черт! Проще вымыть. Микаса встала, чтобы подойти к раковине. Леви тут же вскочил вместе с ней, ловя ее озадаченный взгляд и перехватывая запястья. — Позволь мне. Он произнес это очень тихо, а потом чересчур неторопливо, не отводя от нее глаз, поднес перепачканные пальцы к своему рту и провел губами по одному из них. Микаса хотела спросить, что он делает, но из груди вырвался лишь короткий выдох и последовавший за этим такой же вдох. Ее глаза на мгновение широко распахнулись, а следом веки плавно опустились — она наслаждалась разливающимся по телу, от сердца и до самых кончиков пальцев, теплом. Он смотрел на нее помутневшими голодными глазами из-под полуопущенных ресниц, проводя языком по слишком сладкому ребру ладони, а через секунду смыкая губы у основания мизинца и пряча ее палец в своем рту. Она непроизвольно ахнула, когда Леви проделал то же самое с безымянным пальцем, отпуская ее вторую руку только для того, чтобы тут же с силой надавить на таз, прижимая ее к поверхности стола. Из-за резкой смены положения он на миг потерял равновесие и, чтобы не упасть, с шумом уронил ладони по обе стороны от Микасы. — Ты меня вынуждаешь, — хрипло выдыхал Леви, скользя губами по линии подбородка к уху. Окружавший их воздух становился тягучим, наэлектризованным, казалось, поднеси спичку — вспыхнет. Микаса, не переставая часто дышать, хаотично провела все еще липкими ладонями по его рубашке от живота до шеи, запустила пальцы в волосы и села на стол, обвивая его талию своими ногами, вынуждая прижаться к ней сильнее. Она притянула его голову к своему лицу, находя губы своими и выпуская в них стон, показавшийся ему слаще этого дурацкого меда. — Леви… — Ммм, — он положил ей на спину широко раскрытую ладонь, чтобы удерживать в вертикальном положении, не переставая целовать. Второй рукой он медленно провел от колена до бедра, запуская пальцы сначала под футболку, а потом за край ее трусов, намереваясь сейчас же избавиться от них. Он обхватил ее под лопатками, приподнимая, чтобы снять. Между ее ног было так горячо, что Леви не мог не дотронуться до нее всей ладонью, чтобы ощутить этот жар, погружая сразу два своих пальца в Микасу. — А-ау, — она тут же подалась вперед и сразу назад, вжимаясь пальцами в его предплечье. Опомнилась и быстро занялась ремнем на брюках. — Леви. — Это я. Шепот их взволнованных голосов запускал волну мурашек по коже. Невозможно было представить, чего ему стоило сдерживаться. Но вид такой Микасы, изнывающей от желания, сводил с ума сильнее любых оргазмов. Наверное. Не было смысла об этом думать, ведь вся она принадлежала ему. Как и он полностью, безоговорочно был подвластен ей одной. В эту минуту. В любую другую. Вместе они будто защелкивались магнитным пазлом, неровные края которого идеально соответствовали друг другу. — Я больше не могу, — еле слышный, умоляющий голос Микасы снова отозвался дрожью по его телу, заставив глухо задышать в ее шею. Леви отстранился, чтобы стянуть с себя рубашку, запутался в плотно застегнутых рукавах и стал нетерпеливо расстегивать пуговицы, пока руки Микасы жадно скользили по его наконец-то голой коже. — Сейчас. Подожди, Микаса, — рубашка полетела в сторону, брюки с бельем смялись где-то у ног. Пальцы запутались в ее волосах, сжимая их у корней. Он обнял ее одной рукой, пододвигая ближе к краю стола. Губы застыли над ухом. — Я так соскучился. По тебе. Леви двигался медленно и нежно, вжимаясь губами в плечо Микасы. Она прижималась к нему все сильнее, практически повиснув на его шее, шумно дышала в ухо. Через минуту он сначала просто задрал футболку, находя пальцами грудь, а потом отстранился, чтобы полностью снять ее и прижать Микасу обратно к себе. — Изводишь меня, — хрипел в ее шею, целуя. — Мучаешь. Всем своим, — дыхание стало сбиваться, когда он начал увеличивать темп, — видом. Мне тебя мало, — он до боли сжал ее бедро, ощутив короткий жалобный стон в своих волосах. Стол снова качнулся, и нетронутый чай разлился по поверхности, тарелка с завтраком полетела на пол, Леви инстинктивно попытался ее поймать, но лишь сам испачкался в остатках меда. Он криво усмехнулся: осталось только в нем искупаться. Рука взметнулась обратно, к лицу Микасы, слегка отводя его назад — Леви хотел видеть ее. Лучше бы он этого не делал. Ее полуприкрытые истомой глаза распахнулись, и она ухватилась за его взгляд, находя губами липкие пальцы. — Да что же ты… о-оф… делаешь со мной? — процедил он сквозь зубы. — Пробую… а-ах… на вкус. Он зажмурился и притянул Микасу настолько близко, насколько смог. Сдерживаться дольше не было ни сил, ни смысла.

***

Когда через тридцать минут, вместе приняв душ, они спустились обратно, то наткнулись на суетящуюся Ханджи. Она руководила Эрвином, перетаскивающим с места на место композиции из шаров. — О, привет, — она весело подмигнула. — Вас кто впустил? — спросил Леви, удивленно оглядывая украшенную гостиную. — Как, кто? А, ну мы с Сашей и Жаном приехали, они и впустили. Кстати, вот и они. Те спустились по лестнице и поздоровались. Микаса вдруг засуетилась, пролепетав «Мне нужно прибраться на кухне», на что Саша остановила ее, сказав, что уже все убрала. Ханджи подавила усмешку, Леви встретился глазами с многозначительным одобряющим взглядом Эрвина, а Жан пробурчал: — Я за этим столом больше есть не буду. — Ну, тогда и на диван не садись, — с издевкой вскинув брови, ответил Аккерман. — На кресло в пультовой, кстати, тоже, — тут Ханджи не выдержала и разразилась хохотом. — И по лестнице ходи аккуратней. И… — Все, понял, не продолжай, — Жан по-детски поднес ладони к ушам, — я уже и так травмирован. — Вот и прекрасно, — Леви закатил глаза. — А что вы тут устроили? — Готовимся к приезду новенькой, — Ханджи с восхищением окинула взглядом результат своих трудов, гордо задрав голову. — Думаешь, она оценит? — Родители оценят. Святые угодники, ты чего дикий такой? — Да не дикий я, — нахмурился Леви, и его перебила Микаса. — Очень красиво, Ханджи! Здорово ты придумала. А когда они приедут? — Уже скоро! — она взглянула на часы. — И еду уже должны сейчас привезти. Леви, комната для них готова? — Готова давно. Ты чего раскомандовалась? Ханджи решила не отвечать и просто махнула рукой: какой-то он странный сегодня. Нет, не раздраженный, а дерганый. Она знала, что так бывает, когда на него наваливается смесь разных эмоций, поэтому лишь улыбнулась своим мыслям. Вскоре привезли заказанные фуршетные закуски, а следом Армин привез Энни и Эрена. Обсудив и слегка поспорив, почему никто не додумался встретить молодых родителей у больницы, Леви выяснил, что у тех все в порядке и они уже в пути. Они с Эрвином вышли на крыльцо. — Как вообще дела? — Неплохо, — Леви сдержанно улыбнулся. — Вижу, у тебя с Микасой все серьезно, — Эрвин с усмешкой покосился на него. — Ты прямо не отлипаешь от нее. — Это так заметно? — Ну… вот скажи… Заметишь ты, если из твоего байка мотор пропадет? Или во время концерта музыка затихнет, а вокалист продолжит петь? — Эрвин, ты в себе? — Леви фальшиво нахмурился, пряча улыбку, что тот, конечно же, сразу раскусил. — Так вот. Вы такие же, — он неопределенно дернул плечом. — Один выходит из комнаты, второй — сразу теряется. Ты, конечно, сильнее, — он усмехнулся, — у нее хотя бы группа есть. Леви коротко шмыгнул носом и уставился на небо, медленно заволакиваемое поздними октябрьскими тучами. Умеет же этот голубоглазый великан влезть в душу, читает его, как раскрытую книгу, и не стесняется. Ну, хорошо. — Я проснуться без нее боюсь, Эрвин. Смит сжал губы и понимающе кивнул, опуская широкую ладонь на плечо Леви. Не поворачивая головы, он кивнул в ответ и зажмурился от внезапного порыва ветра, хаотично растрепавшего волосы. К воротам подъехала машина Фарлана. — Приехали.

***

Когда до Микасы, наконец, дошла очередь держать малышку на руках, она занервничала, растерянно глядя на Изабель. — Не бойся, она как раз уснула, — подбадривала она. — Хочется ведь подержать? — Хочется. Но как-то страшно, — Микаса с добродушной улыбкой подняла взгляд с девочки на Иззи. — Садись, — она указала на диван, — а я ее тебе подам. Вот так. Головку на локоть. Видишь, совсем не страшно. — Такая маленькая. — Ага. Микаса первые пару минут сидела солдатиком, не разрешая себе даже шелохнуться. Потом немного расслабилась, приняв более удобную позу. Нифа сладко причмокивала во сне, с комфортом устроившись в коконе из рук. Леви зацепился взглядом за них, разговаривая с Фарланом на другом конце комнаты: рука Микасы была спрятана под белоснежным пледом, в который укутана девочка, лицо скрыто под упавшими на него волосами, но он видел, как та улыбается его племяннице. Их племяннице. Эта мысль пронеслась вихрем в голове и быстро потерялась в какой-то очередной реплике друга. На спинку дивана уронил руки Эрен и наклонился к Микасе. — Как дела? — он был так близко, что она чуть не врезалась в него носом, когда оборачивалась. — Эрен, тише, — прошипела Микаса. — Оу, прости. Тебе идет. — Что идет? — Ребенок. — Заткнись, — она поморщилась и снова повернулась к Нифе. — Как знаешь, я просто сказал, — Эрен выпрямился, пожал плечами и снова наклонился, целуя Микасу в макушку, встретился с заинтересованным взглядом Леви и ухмыльнулся своим мыслям. Когда страсти и нежности по новоприбывшему члену семьи улеглись, появилась потребность в простых разговорах. — Леви, — осторожно начал Армин, — эти деньги, что нам заплатили… в общем, спасибо тебе. — Вы их заработали. — Ну… да. Мы с ребятами тут подумали… ты нас стойко терпел все эти месяцы, — Леви вздернул вверх брови. — Мы решили, что хватит тебя стеснять и что нашего гонорара хватит, чтобы купить помещение под полноценную студию в городе. — Ага, наконец-то вздохнешь полной грудью тут без нас, — весело заметил Эрен. Леви, не меняя выражения лица, посмотрел на него, а потом на Микасу с немым вопросом «ты знала?». Она опустила глаза, подтверждая его мысли. — Не-а, — он чуть дернул головой и потер появившуюся на лбу морщину. — Нет. Теперь уже удивлялись остальные. Ему не очень хотелось вдаваться в объяснения, хоть он и почувствовал неясный укол где-то в районе груди. Дело даже не в Микасе, которую он вообще перестанет видеть при таком раскладе. Она и в доме-то умудрялась пропадать целыми днями в подвале. Дело в том, что Леви успел привязаться к этим шумным салагам, привыкнуть к энергии этого некогда пустого дома, к жизни, которая его наполнила. Леви ведь никогда не был одиночкой. Он был одинок. — Вам здесь плохо? — Эм, нет, конечно, просто… — Тогда к чему этот разговор? — он встал и обвел взглядом присутствующих, останавливаясь на сестре. — Иззи, пойдем, я помогу вам разместиться в комнате, — на выходе из гостиной он обернулся. — Выбросьте эту чушь из своих голов. И вложите деньги с умом. А не в то, что у вас уже и так есть.

***

— Леви, послушай, — они готовились ко сну, когда Микаса вновь завела эту тему, — ты действительно хочешь, чтобы мы остались? — А ты куда-то собралась? — он измученно прикрыл глаза, стоя у окна. — Ты знаешь, о чем я, — она сжала губы, расправляя постель. — Микаса, это был такой длинный день. Я устал. Меньше всего я хочу сейчас разъяснять, о чем говорил и что имел ввиду. — Ладно. Извини, — она подошла к нему и обняла, укладывая голову ему на плечо. — Ты прав. Давай спать. — Давай, — он погладил ее по волосам, и Микаса снова развернулась к кровати. — А что Эрен тебе такого сказал, что ты ему чуть не врезала? — Леви усмехнулся одновременно с ней. — Сказал, что я хорошо смотрюсь с младенцем на руках. Дурак. — Ну… а в чем он не прав? Она резко обернулась, удивленно распахнув глаза. — В том, что думает, будто мне это нужно, — Микаса нахмурилась, не до конца понимая, к чему он ведет. — Я не планирую заводить детей. — Вот как, — произнес Леви одними губами. — Вообще? — Вообще, да. А тебя это удивляет? — Немного. — А как ты себе это представляешь? Я играю в группе. Какая из меня мать? — теперь уже Микаса чувствовала, что хочет поскорее закончить этот бессмысленный разговор. — Да как это связано-то? — он ощущал, как внутри пускает корни внезапное раздражение. — В смысле — как это связано? Ты правда не понимаешь? Или, может, мне нужно будет махнуть рукой парням на прощание и наплевать на все наши планы? — О чем ты, черт возьми, говоришь? Ты ведь прекрасно знаешь, что это ерунда, больше похожая на отговорки. — Леви. Я не понимаю. Ты хочешь детей? Он замолчал и развернулся к окну, глядя в бесконечную ночь. Нет, он не хотел детей. По крайней мере, раньше. Но сама мысль о том, что его мнения на этот счет не спрашивали, резала нервы. Или она думает, что их отношения в конце концов закончатся, и поэтому не было смысла это даже обсуждать? Каким же она видела их будущее? Потому что он-то видел себя рядом с ней. Леви провел рукой по лицу и снова повернулся к Микасе. — А если хочу? — Значит, у нас проблема, — она забралась под одеяло и выключила настольную лампу, оставляя его в темноте у окна, где Леви продолжал неподвижно стоять. Микаса редко задумывалась о детях. Когда-то давно она твердо для себя решила, что дарить жизнь новому человеку нужно только, если достоин этого. Себя она такой не считала, и после первого же своего секса начала пить таблетки. Эмоционально нестабильная, с тяжелым прошлым, не доверявшая людям, не имевшая ничего за душой. Недостойная. Она горько ухмыльнулась в подушку. Сколько еще продлится влюбленность Леви, прежде чем он разобьет ей сердце? Или, скорее, она ему, натворив что-то непростительное? Месяц, три, год? — Микаса, — она почувствовала, как он ложится рядом. — Завтра годовщина смерти папы, — Леви прижался к ее спине грудью, обнимая. — И через две недели — мамы. Я не хочу обсуждать сейчас наших возможных или… нет, будущих детей. — Я понял, — тихо произнес он, прикасаясь губами к ее плечу. — Спокойной ночи, Микаса.