Музыка твоего сердца

— Ну же, Ева, проходи. Перестань капризничать. Микаса вернулась в номер вместе с дочерью, и та вяло хныкала, расстроенная тем, что пришлось прервать игры с Сашей. Ева прошла мимо папы к большому панорамному окну, оперлась на него ладошками и лбом и стала внимательно разглядывать улицу, выдыхая на стекло побольше теплого воздуха открытым ртом. Микаса с легким раздражением захлопнула дверь и подошла к практически собранному чемодану. — Пора ехать? — Пора. Извини, — она пальцами убрала волосы с лица и зачесала их назад. Выдохнула и посмотрела на Леви. — Я просто вымоталась. — Все в порядке, — он приобнял ее за талию и поцеловал в висок. — Сходи, умойся холодной водой. — Зачем? — Полегчает, может, — он дернул плечами. Микаса закатила глаза, но в ванную все-таки ушла. Леви сдержанно улыбнулся ей вслед: оставил у раковины тест так, чтобы она заметила. Еще сам до конца не осознал — хотел разделить эту новость с ней. Повернулся к дочери: — Ну что, коротышка? Готова лететь домой? — он быстро подошел к ней, подхватил на руки и поднял над головой. — Это ты коротышка! — Ева засмеялась и начала дергать ногами в воздухе, пиная Леви по груди. — Я-то да. Но и ты тоже. — Нет! Я вырасту и стану, как ты! — Как я-я? — он тепло улыбнулся и обнял ее, продолжая держать на руках. — Чем ты занималась у Саши? — Мы строили дом из подушек и одеял! И собирались там жить! А потом пришла мама и забрала меня… — Ну, ты же знаешь, что нам пора домой, — Леви легонько надавил пальцем Еве на кончик носа, и она снова улыбнулась. — Ты же не хочешь, чтобы огромная птица улетела без тебя? Ева замотала головой и уткнулась лбом в шею Леви. Он погладил ее по волосам и обернулся: из ванной вышла Микаса. Кончики волос были мокрыми, и капли уже намочили футболку. В правой руке она держала тест и чуть дернула им вверх, не сводя взгляд с Леви. Он прижался губами к макушке Евы и тоже смотрел на Микасу, пытаясь сдержать рвущуюся наружу улыбку. Но если движения губ еще можно было контролировать, то за глазами невозможно было уследить: они светились радостью. Леви подошел к Микасе и притянул к себе за талию. Ева тут же обвила руками шеи родителей, насколько могла дотянуться. — У нас получилось, что ли? — в глазах Микасы стояли слезы. — Я люблю тебя. Если бы не дочь на руках, которая всячески пыталась стукнуться губами то в мамину щеку, то в папину, Леви уже подхватил бы Микасу на руки, обнимая крепко-крепко и целуя нежно-нежно. Да, милая, получилось. Пусть это заняло время, пусть, наверняка, не все будет просто. Пусть. Но сейчас ликование билось через кожу и испарялось в воздух. Передалось Микасе: она тоже засветилась, прильнула к Леви, сжала пальцами его футболку на спине и тихо всхлипнула. — Мамочка, и я тоже тебя люблю! Леви почувствовал, как Микаса улыбнулась в его плечо. Повернулась к Еве с намерением забрать ее к себе на руки. Он не дал. Тяжелее палочек ее драгоценных в ближайшие девять месяцев ничего поднимать не даст. Она по-доброму фыркнула, взъерошила Еве волосы и пошла искать в сумке расческу. — Давай причешемся, пока папа заканчивает с чемоданами? Ну, беги ко мне! Перелет на остров прошел хорошо и спокойно. Только Ева много капризничала, а потом уснула перед самой посадкой. При выходе из самолета Леви осторожно взял ее на руки, стараясь не разбудить, но это не помогло: девочка проснулась и начала хныкать сильнее прежнего. Нахмурившись, Микаса коснулась пальцами порозовевшей щечки и взволнованно посмотрела на Леви. — У нее температура. — Черт, — он прижался губами ко лбу дочери. А ведь подумал, что она такая горячая из-за сна под теплым пледом. Потянулся в карман за телефоном. — Я просил Бена за нами приехать. Наберу ему: наверняка, уже ждет на парковке. — Эй, готовы к пресс-конференции? — Ханджи появилась из ниоткуда. — Через полчаса нас ждут в зале аэропорта. Аккерманы одновременно вздохнули, вспомнив, что группу действительно ждут журналисты. — Ну, что еще? — Ева заболела, — ответил Леви. — Нужно вести ее домой. У нее высокая температура. — Так вези, — Ханджи сочувственно погладила малышку по голове. — Твое участие не настолько необходимо, как Микасы. Серьезно? — она вздернула брови, когда Леви и Микаса неуверенно переглянулись. — Это всего лишь простуда! Не ведите себя, как курицы-наседки, в конце-то концов. Один ребенок — двое родителей, прикиньте, какая удача. Аккерман, не срывай мне финал тура. Кто, вообще, их менеджер? Это в твоих же интересах. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Леви заметил, как Ханджи закатила глаза. Микаса кивнула. — Я отвезу Еву домой, дам жаропонижающее и оставлю с Марией, если ей станет лучше. И потом заберу тебя, ладно? — Ладно, — тихо ответила Микаса и погладила дочь по спине. Группу провели к отдельному входу в аэропорт, где путь их движения был огорожен тяжелыми столбиками, соединенными широкой черной лентой, а за ними — несчетное количество фанатов, которых приходилось сдерживать еще и охраной. Все тянули к ним руки, выкрикивали ободряющие слова и просили сделать с ними фото. Популярность «Демонов» взлетела на совсем новый уровень, и поэтому журналисты так настаивали на интервью сразу после возвращения из многомесячного тура. Музыкантов отвели в выделенный закрытый зал, увешанный их афишами, и пригласили за длинный стол, уставленный бутылками воды и микрофонами на тоненьких ножках. Фанатов сюда не пустили, а вот пара десятков журналистов уже ждала их на своих местах и негромко переговаривалась. Пока ребята рассаживались, вежливо кивая на приветствия, вокруг мелькали ослепляющие вспышки фотоаппаратов. Атмосфера в зале была дружелюбной, такими же были и вопросы от журналистов: все хотели лишь побольше деталей из первого зарубежного тура группы. — Вы уже планируете свой следующий тур? — Об этом пока рано говорить, — ответил Эрен с улыбкой после короткой переглядки с остальными. — Сейчас нам требуется отдых, а потом… В любом случае, сначала мы поработаем над новым материалом. — Можно ли этот ответ считать анонсом нового альбома? — У нас есть некоторые наработки, но сроков мы пока никаких не даем. Через два часа Ханджи заметила, как ребята устали, и вежливо, но настойчиво завершила общение. Все и правда вымотались: перелет, пресс-конференция. А ведь они даже не пообедали. Особенно заметно это было по Микасе: она выпила уже целую бутылку воды, потом Армин отдал ей свою, а кровь к лицу так и не прилила. — Есть хочу, — жалобно прошептала она в ответ на обеспокоенный вопрос Эрена о ее самочувствии. Хорошо, что для них и журналистов был заготовлен небольшой фуршет. Не успели они наполнить тарелки закусками, как прибежала Саша и сообщила, что некоторые фанаты все еще ожидают на парковке аэропорта, не теряя надежды получить автограф любимых исполнителей. — Пять минут! — умоляюще процедила Микаса и быстро запихнула в рот большой кусок сандвича в знак протеста. Ева сразу уснула в машине и не проснулась, когда Леви перекладывал ее в постель. Разбудить ее все-таки пришлось, чтобы дать лекарство. Тогда девочка опять закапризничала. Он носил ее на руках из угла в угол в ее комнате, баюкая на плече. Немного нервничал: вызвать бы врача, но по-хорошему ему надо ехать обратно, чтобы забрать Микасу: вряд ли ей легко дались и перелет, и интервью, хоть она и храбрилась. О ее положении они еще никому не сказали, так что просить кого-то приглядеть за ней было бы весьма странно. Через двадцать минут Ева уже снова спала, и повторное измерение температуры показало, что ей становится легче. — Не беспокойся, Леви, я пригляжу за ней, — Мари погладила девочку по взмокшим волосам. — Поезжай. А то извелся уже весь. — Спасибо. Я быстро. Туда и обратно, — он встал с кровати дочери и прикусил щеку. — Если ей будет хуже, сразу вызывайте врача. Леви ответил на сообщение Микасы, в котором она спрашивала о состоянии Евы, сел в машину и помчался в сторону аэропорта: по его подсчетам группа должна была скоро освободиться. Заехав на парковку и остановившись, Леви вышел из машины и стал выглядывать знакомые лица неподалеку, держась двумя руками за открытую водительскую дверь. Найти группу оказалось совсем не сложно: Жан фотографировался с фанаткой, Микаса подписывала открытки и постеры, Армин с улыбкой жал руки парням и обнимался с подходившими к нему девушками. Леви изогнул одну бровь: «Они что, в очередь выстроились?». — А, вернулся! — Ханджи появилась словно из-под земли. — Как Евусик? — У нее нормальное имя есть, — он скривил губы, неслышно захлопнул дверь и неторопливо обошел машину, вставая рядом с Ханджи и опираясь бедрами о капот. — Еве получше. — Я же говорила! — Что ты говорила? — Леви скосил взгляд и усмехнулся над попытками Зое подобрать слова. — Я Эрена не вижу. — Да вон же… Ханджи не договорила — они оба стали свидетелями странной сцены: молоденькая брюнетка, с которой вокалист группы только что спокойно разговаривал, выплеснула целый стакан воды в лицо Эрену и, пока он хватал ртом воздух, влепила ему звонкую пощечину. — Знать тебя больше не хочу! Подлец! На них тут же уставились человек двадцать. Девчонка вздернула подбородок и гордо прошла мимо опешившей толпы. — О-оу, — только и произнесла Ханджи. — Тц, — Леви выпрямился, не скрывая раздражения. — Их вообще нельзя одних оставлять? Давай разгоняй этот цирк. Пора ехать по домам. Микаса тихо сидела в машине, как будто это она нашкодила, а не ее брат и его истеричная подруга попали под прицел взбудораженной прессы. Она смотрела в окно, туда, где Леви что-то спокойно объяснял Эрену. Она знала это спокойствие… фальшивое. Микаса не могла слышать, что тот ему выговаривал, но невольно захотелось посильнее втянуть голову в плечи. Воздух в машине быстро пропитался немым раздражением, когда он вернулся. — Леви… — Микаса мягко опустила ладонь на его бедро и слегка наклонилась вперед. — Все в порядке? Он медленно вздохнул, скользнул пальцами вниз по окружности руля и накрыл ее руку своей. — Прости. Все нормально. Просто… о чем твой брат вообще думает? Допустить такую сцену перед журналистами… — Леви заговорил в слишком быстром для него темпе, и тогда Микаса высвободила свою ладонь, перенося ее к его щеке. — Эй, — она поймала его взгляд и прочертила большим пальцем по линии носа, — просто ты перенервничал. И устал. Поехали домой: нам нужно отдохнуть. — Ты права, — он перехватил ее пальцы и поцеловал. — Попросим Мари присмотреть за Евой, а сами закроемся в спальне и будем высыпаться на неделю вперед. — Похоже на план, — Микаса отзеркалила его улыбку. — Это не все. Пока мы едем, запишись к врачу. Хочу, чтобы завтра же ты попала на прием. Ты хорошо себя чувствуешь? — Я хочу в душ и спать, — она с ухмылкой села ровно, пристегнулась и достала телефон: только сейчас поняла, что ей снова предстоит отвечать на этот вопрос еще много месяцев. — Ладно. Завтра, так завтра. Надеюсь, ты поедешь со мной? — А это даже не обсуждается. Идея запереться в спальне сразу после приезда не сработала: Ева давно проснулась и требовала внимания. Температура нормализовалась, других симптомов заболевания не было, поэтому врача вызывать не стали: Мари настаивала, что это просто реакция на перелет. Аккерманы согласились, хотя Леви все равно попросил Микасу хотя бы один день близко не контактировать с дочерью. Она в ответ беззлобно обозвала его психом, забрала чашку с заваренным им чаем и поднялась наверх с наигранно обиженным видом, хотя на самом деле радовалась возможности хорошенько выспаться. Сидя в коридоре перед кабинетом врача, Леви вертел в руках бесполезный рекламный буклет с информацией о вариантах заключения контракта на ведение беременности со снимком плода на весь разворот. Кажется, он выучил его содержимое наизусть, пока ждал Микасу, уже минут двадцать как скрывшуюся за дверью. Понял, что нервозность берет над ним верх, когда начал медленно и аккуратно рвать его по шву сгиба. Резко выдохнул и отложил буклет на столик, откуда взял. Поднял голову: напротив сидела молодая девушка на позднем сроке беременности, которая быстро отвела взгляд и попыталась спрятать миловидную улыбку, как только он на нее посмотрел. В дальнем конце коридора сидела пара, держась за руки, а рядом мужчина в белом халате что-то серьезно им объяснял. Леви стал рассматривать стены, на которых были развешаны плакаты: «Какие витамины принимать во время беременности?», «Здоровая женщина — здоровый ребенок!», «Ведется запись на подготовку к родам». Неужели они и правда снова часть всего этого? Он сглотнул и удобнее уселся в кресле: предыдущая беременность Микасы проходила довольно легко, но вот роды… Стоило ли?.. — Леви, — Микаса позвала шепотом, выглянув из-за двери. — Зайдешь? — Конечно. Здравствуйте, доктор. — Здравствуйте, — врач улыбнулась и щелкнула ручкой, заканчивая что-то писать. Встала из-за стола. — Мы будем делать УЗИ. Микаса, вы готовы? — Да, — послышалось из-за ширмы. Леви пошел вслед за врачом, обошел ее и встал рядом с Микасой, сразу беря ее за руку. Они уже были знакомы с этим доктором: она полностью вела предыдущую беременность Микасы до самых родов. — Итак, — начала Ильза Лангнер, пока подключала и настраивала аппарат, — судя по циклу, очередной сбой которого Микаса снова списала на гастрольный тур, срок у вас уже почти девять недель, хотя результаты осмотра указывают на больший. Что ж, давайте посмотрим, что тут у нас получается. Она начала водить датчиком по животу Микасы, не отрывая взгляда от экрана. Почти сразу коротко нахмурилась и сощурила глаза, остановившись. Когда Аккерманы одновременно спросили в чем дело, качнула головой, давая понять, чтобы не отвлекали. Она щелкала кнопками, проводя одной ей понятные измерения, и каждый этот щелчок ударял по нервам, как колотушка по огромному гонгу. — Доктор Лангнер… — Что не так?.. — Ну, все, как я и думала. Смотрите, — она развернула монитор в их сторону. — Видите? Не видите, — Ильза улыбнулась и опять чем-то щелкнула на аппарате. — Тогда слушайте. По ушам ударил уже знакомый им звук. Быстрый, чуть приглушенный стук сердца. Микаса почувствовала, как Леви сжал ее пальцы, и перевела на него взволнованный взгляд. Он машинально облизнул губы, улыбнувшись на выдохе. — Подождите пока, — усмехнулась доктор и немного переместила датчик УЗИ в сторону. На мгновение воцарившуюся тишину снова прервал стук сердца. — Все прекрасно. Одна здоровая беременность сроком девять-десять недель, два эмбриона и два крепких сердцебиения. Поверить в то, что врач говорит правду, было не сложно, а вот уложить в голове мысль, что они ждут двойню, было в разы труднее. Микаса держала на коленях тонкую папку с различными заключениями и направлениями, а сверху — распечатанный снимок УЗИ. Она рассматривала два крохотных изображения, где уже можно было различить и ручки, и ножки, и вполуха слушала бормотание Леви о том, как поздно они обратились к врачу и как безрассудно рисковали, игнорируя признаки раннего токсикоза. Он вел машину, смотрел на дорогу и все время косился на Микасу: ворчал, но сдерживать улыбку не мог. Двойня! Он о таком и не мечтал. О новостях они сначала рассказали Мари и Бену, чуть позже в этот же день — Еве. Она пока не особенно прониклась своей будущей ролью, хотя мысли о том, что внутри мамы поселилось двое детишек, отразились на лице девочки задумчивым недоумением. Зато через два дня, когда Аккерманы пригласили друзей на особенный ужин, им не пришлось долго скрывать интригу: Ева встречала каждого гостя возбужденными сообщениями о беременности мамы. Поздравления лились рекой: все знали, что Леви и Микаса планировали еще ребенка. Эрен бережно прижимал Микасу к себе, и Леви, косясь на них при разговоре с Эрвином, даже не удивился, заприметив в глазах ее брата слезы. Саша весь вечер крутилась вокруг Жана с неприкрытыми намеками на то, что им тоже нужны дети. В конце концов он не выдержал и воскликнул: «Я же не против! Прямо сейчас этим займемся?!» — чем вызвал всеобщий смех. Энни и Армин развлекались с Капитаном, а Ханджи о чем-то шепталась с Евой. — Папа! Папа, нам нужен дом побольше! — Это кто тебе такое сказал? — Леви подхватил прибежавшую дочь на руки и сощурился в сторону Зое. — Тетя Ханзы сказала! Еще она объяснила мне правила, как быть старшей сестренкой. Я же буду хорошей сестренкой? — Ты будешь самой лучшей сестрой, — он улыбнулся и поцеловал дочь в макушку. — А в доме у нас места на всех хватит, не переживай, милая. — Что, и для меня койка найдется? — Ханджи оперлась о спинку дивана и потянулась к Еве, чтобы пощекотать. — Хватит пытаться ко мне переехать, очкастая. И что еще за правила для старших сестер? Тебе-то откуда их знать? — На ходу придумывала, Аккерман. Кто-то же должен эту принцессу всему научить. Вам явно не до этого будет, — усмехнулась Ханджи. — Признаюсь, моя недавняя арифметика о двух родителях и одном ребенке дала сбой. Еще через две недели состояние Микасы внезапно ухудшилось. У нее пропал аппетит, не покидало ощущение тошноты, появилась одышка. Никаких проблем с анализами или развитием двойняшек: «Просто такой тяжелый период — нужно переждать», — говорила врач. Она говорила, а Леви с ума сходил от беспомощности: Микаса подолгу лежала в постели и тихо постанывала от головной боли. Он, лежа за ее спиной, только и мог, что гладить ее обтянутые кожей лопатки и выступающие позвонки, не зная, как еще помочь. Эта беременность вытягивала из Микасы жизненные силы, а из Леви — его былое непоколебимое спокойствие. — Леви, — почти не дыша, позвала Микаса ранним декабрьским утром. — Леви, проснись. — Что? Что случилось? Тебе плохо? — он мигом открыл глаза, будто и не спал до этого. — Дай руку, — она потянула его ладонь к своему животу. Оба замерли в ожидании. — Чувствуешь? Пальцы ощутили отчетливый пинок. Потом еще и еще. Леви отрывисто выдохнул и прижался губами к плечу Микасы. Мысли расслабленно потянулись тягучим слаймом из запасов игрушек Евы. Особенно, когда Леви заметил, что болезненная бледность Микасы сменилась долгожданным румянцем на щеках. Тем утром к ней вновь вернулся аппетит, и «тяжелый период» постепенно сошел на нет. Жизнь вернулась в более-менее нормальную колею. Леви возил Еву на уроки верховой езды и в художественную школу, Микаса потихоньку писала новые тексты для альбома и иногда посещала студию для записи своих партий. Они сделали ремонт в одной из спален, почти в пух и прах разругавшись из-за цвета стен, но быстро помирились, остановившись на зеленом. В феврале заболел Капитан, и вся семья три недели отпаивала его лекарствами. В марте группа заканчивала запись нового альбома, и тогда же Микаса поняла, что у парней есть к ней какой-то разговор. — Слушай, Микаса… — Армин подсел к ней на диван и потрепал волосы на затылке. — Ой, ну и огромный же у тебя уже живот! — Говори уже, — она закатила глаза, устраиваясь поудобнее. Жан и Эрен делали вид, что увлеченно что-то обсуждают за пультом, и она мысленно обозвала их чертовыми ссыкунами. — Ты… как вообще? Не тяжело тебе играть? — Тяжело. — Эм, ну, а ты… не думала… — О чем? Чтобы уйти из группы? — Нет! — воскликнул Армин, и парни сразу на них обернулись, навострив уши. — Что ты! Просто, знаешь… ну… — Ох, святые небеса, Армин, хватит мямлить! Так и скажите, — она строго посмотрела на Жана и Эрена, пресекая их попытки не участвовать в этом разговоре, — что обеспокоены моим участием в жизни «Демонов». Признаться, она и сама об этом уже думала. Одно дело пытаться совмещать, когда у тебя один ребенок. Худо-бедно, когда два. Но трое детей… Ей светило либо стать горе-мамашей, чьими детьми занимаются только няни или муж, либо свести к минимуму свое значение в группе, оставшись в итоге и не очень хорошей матерью, и так себе музыкантом. — Слушай, Микаса, никто тебя не гонит, — Эрен не выдержал и сел рядом на подлокотник дивана, обнимая сестру за плечи. — Мы только переживаем за тебя. — Я понимаю, — она накрыла его ладонь своей и криво усмехнулась. — Этот разговор давно назревал. Честно говоря, не знаю, как лучше выйти из положения. Обсуждала с Леви, но он пока только задумчиво молчит. Парни переглянулись и заерзали. — Что? — В общем-то, он нам и предложил… — Ну, не совсем он. — Да, просто поддержал, но настоял, чтобы мы сами обсудили с тобой. — Да говорите уже! — В общем, через Сашу на нас вышел один парень. Его зовут Марко, — начал Жан. — Он начинающий музыкант, но мы послушали его — он и правда талантлив! Изначально он хотел просто пообщаться с нами и… ну, знаешь, взять пару уроков… у тебя. Он тоже ударник. Жан замолчал, оценивая реакцию. Микаса дернула носом и раздраженно вскинула руку, призывая продолжать. — У него своя, не очень известная группа, но мы думаем… предложить ему место сессионного барабанщика, — как на духу выдал Жан и тут же втянул голову в плечи, словно ожидая мощного удара. — Хотите посадить за мои барабаны другого человека? А что, в этой идее было разумное зерно. Немного помолчав, размышляя над их предложением, Микаса пришла к выводу, что мысль эта не такая уж и плохая. Сессионный — значит, приглашенный. Словно в ответ на ее мысли, заговорил Эрен: — Мы не пытаемся тебя заменить, Микаса. Он просто будет на подхвате. Сама понимаешь, трое детей — это не очень легко. Мы просто не хотим, чтобы ты в конечном счете утонула в чувстве вины, разрываясь между семьей и музыкой. — Сначала вы меня с ним познакомите. Микаса радовалась переменам в самой себе. Удивительно, с какой легкостью можно было принимать подобные решения, когда понимаешь, что они тебе только во благо. Когда принимаешь любовь окружающих. Они всегда любили ее. Она просто не разрешала себе в это верить. Они знали, что роды двойни практически всегда происходят на более раннем сроке, чем при обычной беременности. Они знали, что это снова будет операция, только теперь под местным наркозом. Они даже смогли выбрать день — пятнадцатое мая. И все равно нервничали. Пищали мониторы, суетился медперсонал. Микаса прикрывала свою нервозность шутками о виде Леви в хирургическом халате и шапочке. Он сидел у ее головы и медленно водил пальцами по ее щекам, давя в себе воспоминания четырехлетней давности. А они все лезли и лезли, нагоняя тревогу. «Она ведь выдержит?» — Мне немножко страшно, Леви, — она давно перестала шутить. «Мне тоже, милая, мне тоже страшно» — Все будет хорошо. Ты справишься. Над столом подняли младенца — Леви и Микаса невольно задержали дыхание, не отводя взгляды. — Это мальчик! Его сразу унесли к неонатальному столу. Пальцы Леви намокли: Микаса заплакала. — А это девочка! — ее тоже унесли, Леви проследил за врачом глазами. — Да у вас «Королевская двойня», дорогие родители! Дети закричали, Микаса выдохнула, Леви надавил запястьями на глаза. Детский врач оповестил хирурга и присутствующих об отличной оценке их состояния, завернул в разноцветные пеленки и по одному передал в руки молодым родителям. — Привет, Кай, — прошептала Микаса и посмотрела на Леви. — Привет, Вивьен, — улыбнулся Леви дочери и посмотрел на врача. — С Микасой все в порядке? — Все просто отлично! — Почему… кхм… — Микаса прочистила горло, — почему «Королевская двойня»? — Вы не знали? Разнополые дети в двойне рождаются крайне редко. И в давние времена это было проблемой, знаете ли, — врач явно находилась в отличном расположении духа, радуясь успешно проведенной операции. — С тех пор такие случаи стали так называть. И никаких проблем с престолонаследием! — Занятно, — Леви наклонился к сыну. — Привет, Кай. — Привет, Вивьен, — протянула руку к дочери Микаса.