Музыка твоего сердца

Микаса проснулась от тихого и равномерного, но непрекращающегося хруста одеяла. Зашевелила губами, не открывая глаз, и только потом ощутила, что это Леви водит пальцами своей ноги туда-обратно по ее стопе. Микаса легонько дернулась, сгибая колено — рукой Леви тут же перехватил край длинной сорочки и медленно потянул ее вверх до самой талии. Провел ладонью по бедру, скользнул по животу и забрался под тонкую ткань, потянувшись пальцами к груди Микасы, чем вызвал у нее невольный короткий вздох. — Доброе утро, — прикосновение губ к коже между лопаток отозвалось у Микасы сотней мурашек. — Леви… — его имя тихо слетело с губ и задрожало улыбкой. — У нас нет времени. — Знаю, — он уткнулся лбом в ее спину и сильнее сжал ладонь. Мелодичной трелью запел будильник. Беззвучно вздохнув, Леви отпустил Микасу и перевернулся на другой бок — через миг телефон умолк. — Во сколько самолет? — она уже поднялась и подошла к креслу за халатом. Оглянулась, потому что Леви молчал. — Через час приедет такси, — он сел, дернул головой — странная утренняя привычка поправлять волосы — и вытащил одну ногу из-под одеяла, ставя ее на пол. Во взгляде мелькнуло что-то хитрое. — Давай вместе в душ? За дверью, в коридоре, послышались возня, смех и беготня, а потом недовольные причитания Евы. Микаса поджала губы. — Иди первый. Я посмотрю, что они опять не поделили. Она вышла из комнаты, а Леви недовольно вздохнул: Микаса только что вернулась из трехмесячного тура, в котором он сопровождал группу только первые две недели. Потом заболел Кай, и Леви вместе с детьми вернулся домой. Все равно собирался: в планах было оставить восьмилетних двойняшек с Изабель, а самому поехать вместе с Евой на конкур. Он сам настоял на том, чтобы Микаса участвовала в этом туре лидирующим барабанщиком: видел, как она тосковала без концертов последние несколько лет, поэтому только обрадовался ее запалу. Вот только они даже наедине побыть не успели, а ему уже нужно было улетать в Марли, чтобы лично проконтролировать долгожданное открытие филиала по производству теперь уже не только чая, но и стремительно набиравшего популярность кофе. Так что впереди у них — еще не менее двух недель разлуки. Черт. Леви спустился через полчаса. Оставил вещи у входной двери и отправился на кухню. Пахло кашей: она томилась на плите — стол был накрыт к завтраку, но никого, кроме Евы, в комнате не было. — Доброе утро, — он обошел стол, поцеловал дочь в макушку и достал стакан, чтобы налить воды. — Угу, — Ева сидела, уткнувшись в планшет: помимо конного спорта несколько лет назад она увлеклась рисованием и сейчас пыталась разобраться в новой программе. — Где все? — Без понятия. — Ты не в духе? — Леви дождался, когда она все-таки посмотрит на него, и вопросительно изогнул бровь. — Что случилось? — Ничего. — Для «ничего» в твоем тоне слишком много раздражения. Рассказывай давай. Ева поджала губы и недовольно выдохнула через нос. Совсем как Микаса. Леви пришлось сделать над собой усилие, чтобы не улыбнуться. — Они достали меня, пап! Все время лезут! То в комнату заходят без разрешения, то ходят за мной хвостиком. В вещах моих лазят постоянно. А сегодня, вообще, изрисовали мне дверь своими карандашами! Это нормально?! — Не будь к ним так строга. Думаю, им просто хочется твоего внимания. — Думаю, им просто нравится меня бесить, — она с громким стуком уронила планшет на стол и встала, намереваясь выйти. — Ева. Она остановилась, ощущая на затылке строгий взгляд отца. Повернулась со вздохом и тут же оказалась в его объятиях. — Прости, пап, — почти неуловимый всхлип был подавлен усилием детской воли. Ева подняла голову, с надеждой всматриваясь в лицо Леви. — Ты позавтракаешь с нами? — Скоро приедет такси. Не успею. — Ладно, — она высвободилась из его рук, подошла к столу и забрала пятую чашку, чтобы убрать ее обратно в шкаф. — Эй. — Я просто хочу, чтобы мы уже были все вместе, — Ева говорила теперь спокойно, но глаза все равно косила в сторону. — Не отдельно ты, отдельно мама, а вместе. Вот и все, — она сложила руки на груди, и густая прядь длинных темных волос накрыла плечо. — Я вернусь сразу, как смогу, обещаю. До конца лета еще много времени — можем съездить куда-нибудь вместе. Хочешь? — Можно, — Ева подняла взгляд и робко улыбнулась. Какой же она еще ребенок. — Хорошего полета, пап. Леви отправился на поиски Микасы: приложение в телефоне оповестило о скорой подаче машины. Нашел за домом. Вместе с младшими детьми она собирала вишню. Обернулась и, не прекращая что-то объяснять Каю, улыбнулась, отправляя в рот спелую ягоду. Под кожей тепло стало: Леви не хотелось уезжать сейчас, но он возьмет с собой это воспоминание — так будет намного легче ждать встречи. — Вив, давай осторожней, — с легким беспокойством сказал он, заметив младшую дочь на одной из веток дерева. — Опять реветь будешь, когда свалишься. — Вот еще! — она упрямо полезла выше, но долетевший до слуха смешок брата заставил ее обернуться. — Эй! Я тогда не ревела! Сам придумал и родителям рассказал! Сказочник! — И в кого они такие… все, — Леви улыбнулся, приобнимая Микасу одной рукой. Каю в лоб прилетело вишней, и словесная несерьезная перепалка продолжилась. — В Эрена, — отвечая, она издевательски скривила губы. — Юмор никогда не был твоей сильной стороной, — мягким поцелуем Леви оборвал бессмысленный разговор. Хотя ее братец действительно имел влияние на их детей, особенно на двойняшек. Те не отлипали от него, когда Эрен оказывался рядом. А тот и рад был на пару с Жаном научить их какой-нибудь глупости. Вроде взрослые мужики уже, а все равно ведут себя… ай, да не важно. — Ты на вкус, как вишня. Микаса прикрыла глаза и прижалась щекой к его виску, не устояв перед тихим шепотом. Дикая тоска накрыла волной: она не хотела опять расставаться. Всего лишь неудачное стечение обстоятельств, а внутренности так и крутит от обиды. — Я постараюсь вернуться быстро, — словно в ответ на ее мысли произнес Леви. — Извини, не успею с вами позавтракать. Кай, — он повернулся к сыну, и тот смущенно улыбнулся, приближаясь к отцу. Леви усмехнулся, притягивая мальчика к себе. Обнял и потрепал по новой — точь-в-точь как у Леви — прическе. — Присмотри за нашими девочками, пока меня не будет. Договорились? — Конечно, пап. — Вивьен, не хочешь спуститься и обнять папу? — Микаса подняла голову, щурясь от яркого света. — Он уже уезжает. — Ну маам! Я только-только удобно устроилась! — послышался сверху звонкий голос. — Я его мысленно обниму! Люблю тебя, папочка! — И я тебя, Вив, — он подмигнул дочери и еще раз поцеловал Микасу. Уходя, Леви услышал, как Вивьен громко удивляется тому, что ягоды наверху теплые, и как Микаса отвечает, что это солнце их греет. Постаревший Капитан, провожая его, прибился к ноге. Конечно же, Леви говорил не совсем искренне: он никак не сможет вернуться быстро. Открытие филиала только через девять дней, и ему обязательно нужно будет присутствовать. По крайней мере, Микаса остается не одна, детям скучать некогда, а сам он поглубже нырнет в дела, не давая мыслям грызть сердце.

***

Микаса привыкла быть одна. С самого детства, постоянно находясь в окружении близких людей, она чаще всего варилась в своих мыслях, переживаниях, а позже — в разного рода комплексах. Еще позже, когда она строила семью с Леви, чувство одиночества надолго исчезло. Сменилось картинками ярких эмоций и событий, что прочно устроились на крепких сваях по-настоящему безопасного тыла. Иногда оно возвращалось, тихонечко напоминало о себе, особенно во время концертов, когда Микаса поднимала глаза от барабанов и видела впереди десятки тысяч людей. Незнакомых. И когда адреналин спадал, ей хотелось поскорее вернуться в объятия дома. Микаса научилась быть мамой. Не сразу и не легко, но она научилась совмещать семью и музыку. Не без помощи Леви, конечно. Не без помощи мальчиков и их любимых девушек, уже давно ставших им женами. В конце концов, она искренне полагала, что ей невероятно повезло встретить всех людей, окружавших и поддерживающих ее на всем пути. Как повезло и с детьми, хоть Леви и ругал всегда Микасу за такую формулировку: «Это воспитание, а не везение». Ева так быстро выросла, превратилась в настоящую девушку. «Папина принцесса», как любила говорить Ханджи. Рассудительная не по годам, с утонченной внешностью и таким же характером, она с особой страстью осваивала верховую езду, а теперь и рисование. Пробовала учиться музыке, но быстро поняла — не ее. Кай и Вивьен росли баламутными неделимыми хулиганами: вместе безобразничали, вместе получали нагоняй. Но ругаться долго на них не получалось. «Избаловали», — вздыхала Микаса. А Леви вслух ответственность на себя не брал, предпочитая критиковать дурное влияние Эрена и Жана. Журналисты писали «идеальная семья», чем всегда вгоняли Микасу в ступор. Шероховатостей было предостаточно: одни разъезды постоянные чего стоили. Она, скорее, удивлялась, как при таких вводных дети росли в условных рамках социально одобряемого поведения. Наверное, дело было в базовых составляющих: уважении, доверии и других совпавших ценностей их семьи. Место, где тебя примут любым. Даже если ты «случайно» измазал Капитана машинным маслом для отцовского байка, даже если не поладил с тренером и целую неделю отказываешься посещать тренировки, даже если на повышенных тонах просишь оставить тебя в покое, потому что текст новой песни никак не складывается, даже если нанял не того человека и потерял выгодную сделку, откатившись на месяцы назад в своем бизнесе, — все это не важно. Ты все равно будешь любим. Да, Микаса вполне могла обходиться одна. Но черта с два она к этому привыкла. Она так спешила домой из тура. Знала, что Леви должен был уехать сразу после ее возвращения, но отчего-то решила, что домашние дела отвлекут от его отсутствия и одного неполного дня будет достаточно, чтобы напитаться друг другом наперед. Не в первый раз, в конце-то концов. И на первый взгляд Микаса совсем не выглядела скучающей: они с детьми съездили к морю и навестили Арлертов, к ним самим приезжал Эрен с родителями, он же помог отвезти Капитана к ветеринару: тот что-то совсем захворал в последнее время. Потом и сама Микаса внезапно слегла с изнуряющим кашлем на три дня, а когда встала на ноги, села заниматься с Каем: мальчик в последнее время проявлял неудержимый интерес к музыке, а когда он стащил у Микасы барабанные палочки и начал стучать по всем звенящим и не очень поверхностям в доме, поняла — пора. Вот только по ночам ее все равно грызло одиночество. Вечером восьмого дня сломался бойлер. Микаса спустилась в котельную и остановилась перед сложным переплетением труб и кранов, пожевывая губы. Устаревший механизм уже давно барахлил, но Леви каким-то образом раз за разом приводил его в чувство. «Лучше бы вызвал ремонтников», — она вздохнула и вышла из помещения, чтобы принести ящик с инструментами из подвала: наверняка ведь понадобятся. Жаль, не было Бена, он бы быстро со всем справился. Но они с Марией уже полгода как вышли на заслуженный отдых, а новых помощников семья Аккерман так и не нашла. Можно было бы позвонить Эрену, да толку: тот разбирался в сантехнике меньше нее. Притащив неизвестно для чего тяжеленный ящик на место аварии, Микаса с громким выдохом уронила его на пол и обошла. Что она сделает гаечным ключом или отверткой, если блокировочный механизм мигал красным, оповещая об отключении автоматики? Она нажала на кнопку включения, потом еще раз. Обесточила всю линию и через минуту опять подала электричество. Без толку. Но ведь Леви что-то с этим делал? И даже не тратил много времени. Недолго позлившись на свою никчемность, Микаса достала телефон, решив позвонить мужу и получить инструкции. Пять длинных гудков, сброшенный вызов, сообщение «перезвоню позже» и случайно проехавшая по углу тяжелого и совершенно бесполезного ящика лодыжка заставили подкатить к горлу ком, который вытолкнул из глаз слезы. Она позволила себе меньше минуты несдержанных эмоций, потом глубоко вздохнула, успокаивая подрагивающую губу, и набрала номер Армина. — У тебя все в порядке? — друг, приехавший через пару часов и вернувший в дом горячую воду, сделал глоток свежезаваренного чая. — Ты какая-то грустная. — Мама скучает по папе, — Вивьен потянулась к очередному куску пирога. Подумала мгновение, отломила кусочек и отдала половину Каю. — Вив, — Ева стрельнула в нее суровым взглядом. Та показала сестре язык. — Ничего, — Микаса, убиравшая со стола остатки ужина, повернулась и мягко провела ладонью по волосам Евы. Потом посмотрела на Армина и улыбнулась. — Все хорошо. Не беспокойся обо мне. Армин ответил понимающей улыбкой: Микаса редко делилась подобными переживаниями. Но если ее дети в курсе происходящего, значит, действительно, не все так плохо. — Дядя Армин, а когда мы опять поедем к твоему морю? — Вивьен, прекрати напрашиваться. Это некрасиво. — Мам, я не… — Все. Уже поздно. Умываться и в постель. Живо. Извини, Армин. — Что ты, все в порядке. — Нет, правда, — Микаса проводила взглядом поднимающихся по лестнице детей и повернулась к обувающемуся Армину. — Сорвался нам на помощь в такую даль… — А как по-другому? — он поправил воротник кофты, искренне не понимая, за что та извиняется. — Ты давай тут… не раскисай. И детей привози, если они хотят. Мы с Энни всегда им рады. Ну, я поехал!

***

Леви успел добежать до парковки и забраться в арендованную машину до того, как на землю обрушился ливень. Хоть в чем-то повезло сегодня. Открытие филиала завтра, и, естественно, накануне вскрылось множество недоделок: система вентиляции дала сбой, важный поставщик подвел со сроками, инженеры чуть не налажали с пожарной проверкой. Ладно, что успели, то исправили: на открытие не повлияет. А разбор полетов Леви устроит потом. Главное, не зря приехал. Столько управленцев нанял, а все равно без него не справляются, черти. Он потер уставшие за день глаза и потянулся к телефону, чтобы построить маршрут до отеля. Разблокировав, цокнул и прищурился: Микасе же так и не перезвонил. Полночь. Спит или нет? Пальцы сами набрали ее номер, не дожидаясь сигнала от мозга. Она ответила почти сразу. — Прости. Совсем замотался. Я тебя не разбудил? — Нет. Не спится. Много проблем с открытием? — Ничего критичного. Как ты? — Еву укусила оса, — Микаса приглушенно хмыкнула в тубку. Леви прикрыл глаза и ясно представил ее лежащей в постели с запертым между подушкой и ухом телефоном: она частенько так болтала перед сном с Сашей или Энни. Иногда даже так и засыпала. — Крику-то было, ты бы слышал. Бойлер опять сломался. Я попросила Армина помочь, так что уже все в порядке… Бойлер… Леви прикрыл глаза, потянул носом воздух и ударил затылком о подголовник. — Извини, когда я вернусь, сразу займусь этой проблемой, — за секундную паузу тон его голоса сменился с усталого на спокойный и мягкий. — Почему мне кажется, что ты грустишь? — она не отвечала. — Микаса? — Я… очень скучаю. Хочу к тебе, — ему не послышалось — ее голос дрогнул. Леви сглотнул вязкую слюну. — Прости, это… глупо. — Это не глупо. Я тоже хочу тебя увидеть. И обнять, и поцеловать, и… — Прекрати, — выдохнула она громким шепотом. Леви зашевелился на сидении — в брюках стало тесно: слишком сильно захотелось прямо сейчас дышать с Микасой одним воздухом. — Приезжай. — Что? — Бери билет на самолет. И уже завтра вечером будешь здесь. — А детей я с кем оставлю? И вообще, это какая-то глупость, ты уже скоро возвращаешься. — Перестань называть глупостью и свои, и мои желания. Не вижу ничего невозможного в этой ситуации. Почему мы раньше об этом не подумали? Попроси приехать Эрена. Или я могу позвонить Изабель. — Дети просились в гости к Армину… — А это вообще идеальный вариант! Решено, — он помолчал и добавил тише. — Только сейчас понял, как мне здесь тебя не хватает. — Леви… Они еще долго разговаривали обо всем и ни о чем. По мере того, как за мокрым стеклом город все быстрее погружался в сон, гася свет в окнах домов напротив и все ощутимей сокращая поток машин на дороге, голос Микасы становился все тише, а ее ответы — скуднее. — Родная, — тихо-тихо шепнул Леви, понимая, что она уже не слушает. Улыбнулся. — Спокойной ночи.

***

Самолет заходил на посадку, и только тогда Микаса ощутила волнение: неужели они правда решились на эту шалость? Почти три дня только для них двоих. Кто-нибудь наверняка бы усмехнулся ее мыслям, но они с Леви так давно не оставались по-настоящему наедине, что прямо сейчас до конца даже не верилось. Рейс был не совсем удачным: она прилетала как раз в разгар мероприятия. Могла бы заселиться в его номер, но они не договорились об этом заранее, а теперь до Леви не дозвониться. Все, что оставалось, бросить там свою сумку, засесть в ближайшей кофейне и листать информационную ленту в ожидании звонка. Леви перезвонил через час, а потом еще раз после того, как договорился с отелем. Микаса скоро поднялась в номер, а потом ненадолго зависла, осматривая его: тут будто никто и не жил вовсе. Она открыла шкаф, чтобы убрать сумку, и невесомо прошлась пальцами по ряду выглаженных рубашек. Улыбка дрогнула на губах. Ее отвлекла слабая вибрация телефона в заднем кармане джинс. «Попала в номер?» Леви написал, что задерживается на ужине в честь открытия и предложил ей присоединиться. «Просто приезжай уже сюда», — подумала, но не написала Микаса. Быстро приняла душ, переоделась и вызвала такси. А когда приехала по адресу, всерьез задумалась над тем, чтобы придушить любимого мужа. Хотя бы слегка. Микаса стояла на тротуаре, а роскошное здание ресторана смотрело на нее с насмешкой и толикой презрения большими желтыми окнами. Она поправила рукав единственной приличной блузки, взятой в поездку, расчесала пальцами волосы и встретилась со слегка надменными взглядами двух девиц в вечерних нарядах, куривших недалеко от входа. На крыльце появился Леви. — Ты же сказал, ничего официального, — зашипела она — Леви только и успел ладонями по ее рукам провести. — Посмотри на меня! — Я тоже соскучился, — он стоял на ступеньку выше, поэтому с легкостью поцеловал ее в макушку. Задержался губами на волосах, вдыхая знакомый запах. — Ты чего ругаешься? — Если бы ты сказал, что нужно наряжаться в платье, я бы осталась ждать тебя в отеле, — она уже совсем не злилась, растворяясь в долгожданных прикосновениях. Потянулась к нему с поцелуем. — Привет. — Привет, — дыхание чуть-чуть сбилось. Возможно, звать Микасу сюда было плохой идеей, потому что все, чего теперь хотелось, это остаться с ней наедине. — Глупая. Разве я в смокинге? — он взял ее за руку, переплетая пальцы. — Идем. Все оказалось не так страшно. Разукрашенные девицы у входа отмечали совсем другой праздник, а компания, с которой здесь находился Леви, занимала стол на восемь человек на втором, более тихом, этаже ресторана. Микасу приняли очень радушно, как только поняли, что она влияет на их начальника весьма расслабляюще. Да, он продолжал пить исключительно чай, зато взгляд перестал быть таким напряженным. На них стали оборачиваться где-то через полчаса: Микасу узнали. Не то, чтобы она не привыкла к подобному, но приехала сюда не для этого. К тому же она устала и не была настроена раздавать автографы. Пока размышляла над тем, стоит ли говорить Леви, что тут становится неуютно, он и сам заметил: попрощался с коллегами, давая негласное разрешение гулять до утра. — Не замерзла? — он стал настраивать комфортную температуру в салоне автомобиля и быстро посмотрел на Микасу. — Замерзла. Леви снова поднял взгляд, уже задерживаясь на ее лице. Она прямо смотрела в ответ, обнимая себя одной рукой. Он дернул губой: какого черта до сих пор не поцеловал? Ответ лежал на поверхности: не сможет остановиться. Тогда совершенно точно придется перебираться назад, словно они бездомные подростки. Даже с его ростом колени больно упрутся в передние сиденья. А колени нужно беречь. В его-то возрасте. Леви резко дернул рычаг передачи скорости и сосредоточился на дороге до отеля. Утром Микаса написала, что смогла взять билеты на ближайший рейс, и весь день в голову то и дело просачивались мысли о скорой встрече. Загруженный важными делами день час за часом светлел, несмотря на пасмурную погоду. Нет ничего лучше, чем закончить его вот так — вместе. Еще вчера Леви думал, что после всех этих проверок, бесконечных интервью и прочих нервотрепок, он просто обессиленно завалится спать, а утром соберет вещи, заедет в местный офис, чтобы раздать последние указания, а потом в одиночестве отправится в аэропорт. Теперь же он был переполнен энергией. Парковка. Фойе. Лифт. Номер. — Я в душ, — выдохнул Леви, нехотя отрывая губы от шеи Микасы, разжимая сжимавшие ее грудь пальцы и оставляя одну, секунду назад с силой вдавленную в стену гостиничного номера. Микаса облизнула губы, проводила Леви взглядом и прошла внутрь комнаты. Включила ночник, и желтый свет мягко заполнил собой пространство. Она подошла к окну, оперлась руками на подоконник. Отсюда открывался завораживающий вид на ночной город: бесконечные ленты огней, стеклянные небоскребы, яркие вывески. Завораживает, но не более. Микасе куда ближе вид на густой лес и вишню под окном. А отсюда… даже звезд не видно. Леви подошел неслышно. Одной рукой медленно провел по талии сзади, потом скользнул вперед и выше, оставляя ладонь под грудью и прижимая Микасу к себе. Она откинула голову на его плечо, открывая доступ к шее, и Леви тут же воспользовался моментом. Другой рукой потянул вниз край блузки, оголяя плечо. Губы сразу потянулись туда. — Мне тоже… — Потом, — Леви не дал ей договорить. Развернул к себе, зарылся пальцами в волосы и поцелуем изгнал всю былую тоску. Еле-еле оторвался. — Привет. — Привет, — улыбаясь, тихо ответила Микаса. — Я так рад, что ты здесь. — Я… — она неторопливо повела пальцами по его голой груди вниз, заставляя коротко вздрогнуть, к полотенцу на бедрах, которое никак не скрывало возбуждения Леви, — вижу. — Тогда почему ты еще в одежде? — Это легко исправить. Кровать жалобно скрипнула от неожиданности под весом упавших на нее тел. Желание наконец-то раствориться друг в друге заставляло торопливо перемещать ладони, сдавливая кожу везде и сразу, заставляло губы нашептывать бессвязный бред. Заставляло просить. Микаса почти всхлипнула, когда Леви вошел. И совершенно точно оставила синяк на его запястье. Леви мотнул головой, жмурясь и поджимая губы. Не переставая двигаться, резко подтянул Микасу ближе за бедра, чем вызвал несдержанный стон. Да и сам в итоге не устоял, сдавливая в горле охрипшее ругательство. Наклонился, просунул руку ей под лопатки, крепко обнимая. Мог бы — пролез бы под кожу. Микаса утонула пальцами в его влажных волосах, сжала у корней, приподняла голову, упираясь лбом в его плечо. Вся его. «Забирай» — печаталось неведомым шрифтом в каждой клетке ее тела. И он брал, отдавая себя взамен. Он любил, и Микаса любила в ответ. И когда позже, перед тем как присоединиться к давно уснувшему отелю, они лежали в объятиях друг друга, то были полны гармонии и умиротворения. Что нужно человеку, чтобы свободно дышать? Всего лишь чистый воздух. Но иногда этим воздухом становится другой человек. Они быстро уснули: день был долгим и, что не менее важно, щедрым на эмоции. Леви не мог определить, сколько прошло времени, когда проснулся. Он вообще ничего не мог: чувствовал, как будто в горло воткнули сотню тонких игл, — таким страшным было его видение. Реальность для него раскололась пополам, и он в панике блуждал взглядом по потолку, собирая себя в кучу. Острые иголки растворились, оставляя кисловатый привкус, когда под боком зашевелилась Микаса. Тогда он смог повернуть к ней голову. Осторожно положил ладонь между ее лопаток и стал наблюдать, как ровно работает грудная клетка. Всего лишь сон. Сны не имеют значения. Утром они наверняка пропустят завтрак, потому что снова займутся любовью. Леви отведет ее в уютную кофейню неподалеку и уговорит попробовать пирожное с невероятным количеством крема, и все для того, чтобы попробовать самому — он столько дней на него засматривался. Возможно, Микаса захочет пройтись по магазинам, чтобы купить для детей сувениры, и тогда Леви предупредит ее, что те давно тайком прислали ему список своих пожеланий, и он как раз собирался заняться этим перед вылетом. Они заедут в офис напоследок, он сдаст машину в службу проката, а потом они отправятся в аэропорт. Вечером будут дома, но за детьми поедут только на следующий день. А когда вновь соберутся все вместе, обязательно организуют большую семейную поездку куда-нибудь в горы. И продолжат быть счастливыми. Как было и как будет.