Горизонт

"Хару" До Иватоби километра два, или больше. Вдали сквозь горизонт пробиваются высокие городские стены. Песчаные дюны попадаются всё реже и реже, сквозь раскалённый воздух виднелись высокие резные ворота из красного дерева. Оставить парнишку на произвол судьбы, под палящим солнцем, без капли воды, купцу показалось слишком жестоко, потому тот взял беднягу с собой. Закинув бессильное тело молодого человека в повозку и привязав за узды нагруженного верблюда путника к своему, Салага Горо отправился в путь. Преодолевая метр за метром, купец, потряхиваясь в седле, напевал под нос какую-то весёлую мелодию, редко оборачиваясь, чтобы бросить взгляд на пассажира. Хару лежал неподвижно. Порой, открывал глаза, осматривал мутным взором навес телеги и вновь засыпал. То ли измождённый обезвоживанием, то ли замученный жарой, парень был не в состоянии даже мизинцем пошевелить. Песок забрался под одежду, попал в глаза, чувствовались крупинки во рту, кололи кожу. Лежать на спине равносильно отдыху на миллионных осколков стекла. Но приходилось терпеть. - О! Доброго дня, дорогой! - заметив его, улыбнулся купец, обнажая все тридцать два зуба. - Здравствуйте, - слабым хриплым голосом выдавил из себя Хару. - Где мы? - ещё не в силах анализировать происходящее, поинтересовался он, пытаясь прогнать мутные круги перед глазами и взглянуть вокруг. - В Иватоби, друг мой, - ответил мужчина. -Иватоби? - глупо переспросил парень, когда ворота уже широко распахнулись, пропуская их внутрь стен. Во мгновенье тошнота и головная боль отступили. Нанасе, едва подгибая ноги, уселся в телеге, старался охватить своим жадным взором как можно больше. Вновь старые картины. Длинный базар вдоль главной улицы пестрит изобилием товаров, от ярких тканей, до сочных заграничных фруктов. Куча суетливых людей, бегающих туда-сюда. Высокие глиняные дома, местами недостроенные, выгоревшие на солнце, приняв тёмно-жёлтый цвет. Резко запахло специями. Такой пряный насыщенный аромат щекотал нос, заставляя чихнуть. Воздух заполнен зазывающими криками торговцев, громкими голосами беседующих стариков в чалмах и раскатистым смехом молодых девиц, прижимавших к груди тяжёлые глиняные кувшины наполненные молоком. Всё так обыденно и знакомо, будто бы и не проходило этих горестных полтора года. - О-о-о… - удивлённо потянул Горо, осматривая товар на прилавках. - Лепота… тут есть, где разойтись. Этот город - мой второй шанс. А ты, парниша, чего сюда путь держал? - обратился купец к Хару, который с подлинным интересом осматривался. - Впервые в Иватоби? Обделив мужчину взглядом не говорящим ничего, натянув на лицо маску бесстрастия, парень ответил: - Здесь я родился… Он дома… С плеч словно горы рухнули, но ненадолго. При виде могучего дворца стало так тоскливо, что захотелось вновь вернуться в смертельно жаркую пустыню. Опять стать пленником колючих песков, горячих ветров и обманчивых миражей, но не быть ответственным за ЕГО разочарованный, обиженный взгляд. Одно воспоминание об этих грустных глазах разрывает душу. Хару был парнем ответственным. «Человек-слово» - так называли его друзья. «Если что-то пообещает, в лепёшку расшибётся, но выполнит. Надёжный пацан, верить можно». Многие за пять лет убедились в этом. Именно когда он был двенадцати лет, его семья ушла из города странствовать, во имя блага своего и королевской семьи. До пятнадцати мальчик водил верблюдов с родителями, как только исполнилось шестнадцать, они доверили его самому себе. Парня это и не расстроило, и не обрадовало. В тот день, в день своего рождения, он грустным взглядом провожал своих родителей куда-то вдаль, на северо-восток. Те обернулись пару раз, махали ему рукой. Лица закрыты платками от знойного утреннего света, он не мог разглядеть, улыбаются они или нет. Как только безграничный горизонт поглотил их, Хару, похлопал по морде старого отцовского верблюда, поправил чалму на голове и отправился в путь. В противоположную сторону… Родители научили его многому, но основные их учения были таковы: служи, а не прислуживай. Подчиняйся, но будь свободным. Не позволь накинуть на себя плуг, ты же конь, а не осёл. И главное: не обмани, Хару, и не будешь обманут сам. «Жизнь - бумеранг, внук» - говорила давным-давно бабушка, при жизни. «Всё возвращается, все… Но чтоб не предать её, умей отдавать долги тому, кто сделал тебе добро». На этом Нанасе и зациклился. Однажды, ОН сделал ему добро. Неистовое добро, за такое, Харука был до сих пор благодарен, и желал вернуть ему должок сполна. Но не смог… уже давно ему это не по силам. Пять лет бродил брюнет путником по раскаленному песку пустыни, и всё тщетно. Если… ОН не улыбнётся, Нанасе подведёт и себя, и его, и родителей.