Горизонт

Чудесный запах. Долгое время Хару даже крошки хлеба во рту не держал, а тут Макото вдруг вытаскивает со склада две больших сочных скумбрии, так приятно пахнущие водорослями и солью. Запах моря… - Где ты их достал?! - восторженно, но сохранив каменное выражение лица, вскочил Хару. Тачибана тихонько посмеивался, как ребёнок, подшутивший над товарищем. - Это с недавнего пополнения осталось. К папе приезжали заморские купцы, привезли рыбу, соль и пресную воду. Так что не волнуйся. Не все караваны позабыли сюда путь. Иватоби выживет. Парень не мог оторвать глаз от блестящей на солнце рыбы. Она была влажная, словно её только что поймали моряки… Только подумать, эта путешественница, возможно, недавно плавала в море. В прохладном, бездонном море… Хару сглотнул. Мокото улыбнулся. - Хочешь, пожарим? - Это, наверное, слишком дорого, - на минуту отвёл свой взгляд от деликатеса брюнет. Торговец закатил глаза и присел рядом с ним. - Не надо так. Если хочешь, так и скажи. - Мне нечем платить, - честно, не потеряв уверенность в голосе ответил Хару. На что Макото вновь закатил глаза, похлопав друга по плечу. - Да, брось… Мы же друзья. Я угощаю. - Я ценю твою доброту и терпение. Но не желаю принимать ни подачек, ни подарков, - аккуратно столкнув руку товарища, высказался парень, отводя взгляд от сочной рыбы. - Я беден. Я слаб. Без дома. Даже судьба моя отдана другому человеку. И при всём при этом, я не считаю что несчастен. Если суждено мне погибнуть от голода или от обезвоживания, значит так тому и быть. Хару так страшно произнёс эти слова, что Макото даже на секунду испугался. Его ли друг произносит эти страшные слова? Или же это бред усталого человека, измученного солнцем и песками из-за чего рассудок его помутнел. - Не смей говорить такое… - опустил голову парень. - Хотя бы при мне… Я уважаю тебя как путника, и люблю тебя как брата. Почему ты не можешь ответить мне тем же?.. - слова все труднее давались Макото, создавалось впечатление, что он был готов разрыдаться в любой момент. Нанасе повернулся в его сторону, но не встретился с его добрыми, весёлыми глазами. Было больно глядеть на то, как крупные плечи того, кто способен ими же заслонить друга от бед и несчастий внезапно сокрушенно поникают. Он заставил его грустить? Только не это… Парень занервничал. Мысль о том, что Макото заплачет, пугала его всё больше. - Эм… Мако? - неуверенно выдавил из себя Хару, протягивая руку к его чалме, поскольку голова его была низко опущена. – Ты там что? Рыдать собрался. В ответ ему послышался громогласный «АПЧХИ!!!». - Ты что-то сказал, Хару? - после, выпрямился парень, не переставая почёсывать нос, видимо недавний ветерок, прогуливающийся по комнате, донес несколько пылинок и до него. - Ничего… - удивлённо уставился на него темноволосый, про себя облегчённо вздохнув. «Ссориться с другом из-за какого-то пустяка… Уму непостижимо!» А Мако тем временем аккуратно дотронулся до блистающей на солнце рыбы, что заставило её чешуйки сверкать ещё больше на ярком солнце пустыни, усилив запах водорослей. - Ну что? - улыбнулся Тачибана, вновь взглянув на друга. - Обедать будем? Спорить с ним бесполезно. Он, если задумал что то хорошее, обязательно это сделает. Так уж воспитан добродушный Макото, в тёплой семейной обстановке, с понятием любви и взаимовыручки. Не как Хару… Хару воспитали горячие ветра и сухое солнце, ледяные вечера и недели без провианта и воды. Они выросли совершенно по-разному, но это не мешает им крепко дружить, преодолевая месяцы разлуки. Подумав об этом, Нанасе тихо улыбнулся, скрыв то в тени от своей чалмы. - Эх… что с тобой делать… - пробурчал он, - Но чур я готовлю! От твоей стряпни мыши дохнут. Макото засмеялся и неловко потёр затылок. Да… это Хару точно заметил, повар из него никудышный. Тёмный и узкий коридор, заросший в паутине и заваленный холодным песком, не нравился Рею. Потолок был очень близко и, кажется, с каждым их шагом становился всё ниже и ниже. Пару раз капитан охраны уже долбанулся лбом о внезапно выросший камень из стены, из-за чего набил нехилую шишку и разбил дорогие очки ручной работы. Ещё ни разу в жизни он так грубо не ругался. - Чёрт тебя подери! Нагиса! - окликнул он идущего впереди наложника, которого, видимо, не смущало совершенно ничего, ни то что они без разрешения пробрались в шахский подвал, ни то что они планируют сбежать из города тайком ото всех, совершенно ничего! - Рей-чан, ну что ты так медленно? Не тормози процесс, - откликнулся парнишка, переступая высохший скелетик пустынной крысы. - Это незаконно, незаконно, незаконно! Меня казнят, если поймают… - грыз ногти капитан, пугливо осматривая стены из песочного кирпича. - Лишат всех привилегий, четвертуют, повесят на глазах у всех! Боже! - перегруженный от собственных мыслей, он схватился за голову. - Это будет ПОЗОР! Это будет… некрасиво! Мягкая ладошка Нагисы быстро прижалась к его губам, не позволив продолжить дальнейшие завывания. - Рей-чан… Если ты будешь так вопить, нас действительно поймают, - от привычного выражения лица Хазуки не осталось и следа. В грозных глазах сверкнули искры, а голос, уже не был таким звонким и задорным. Мгновенно он превратился в совершенно другого человека, ни капли не оставив того, на вид, легкомысленного мальчугана. Капитан сглотнул, как только наложник вновь ринулся вперёд. Да… Он уже начал осознавать, что они с Нагисой поменялись ролями, и доминировал пока, при побеге точно не Рюдзаки. Несмотря на то, что снаружи стояла адская жара, в подземелье кожу обволакивал липкий холодок, а со стен падали капельки прохладной росы, которая не высохла с недавней ночи. Всё было до такой степени непривычно, что Рею уже стало казаться, что они перенеслись в совершенно другой мир. Из сказок, которые ему читали бывалые капитаны в казарме, парнишка узнал много загадочного и необычного. Некоторые чудеса даже пугали до дрожи. Вспомнив образы безобразных монстров, циклопов из подобных подземелий, рядок мелких мурашек пробежался по позвоночнику капитана. Стало ещё холоднее. - Эм… Нагиса! - прибавил шаг парень, как только заметил, что силуэт друга уже стала проглатывать густая тьма.