Народный герой

Давай, Питер, ты сделаешь это! Это всего лишь школа. Ты сможешь. Ты справишься без насилия. Ты себя контролируешь. Всё будет хорошо. — Эй, Пенис Паркер, чего застыл как ненормальный? Боишься идти на испанский? Ты оказывается ещё больший сосунок, чем я думал! Думаю, я сделал слишком поспешные выводы. «Пенис Паркер» раздражает меня так же как и слово ненормальный. Но Флэш превзошёл самого себя. Собрать их в одном предложении, серьёзно? — Меня уже долгое время волнует одна вещь, Томпсон. Заходя в кабинет, я продолжал смотреть Флэшу в лицо. — Тебе настолько нравится мой половой орган, что ты решил дать ему прозвище? Немая сцена. С задних парт кто-то присвистнул. Я думал, что сказал эту фразу довольно тихо, но видимо это было не так. — Да, что ты... Да, как ты! Да, ты хоть знаешь кто мой... — Папочка? Боже, Флэш, я же просил не называть меня так. Можно просто Питер. Годы перепалок с Малфоем закалили меня. Время было потрачено не зря! Сейчас я навскидку могу придумать шуток десять для фразы ты знаешь кто мой отец. — Паркер, тебе не жить! — Знаешь, исследования выяснили, что люди, которые постоянно задирают своё окружение и пытаются выделиться на их фоне, на самом деле действуют так из-за недостатка самосознания и низкой самооценки. Ты настолько не уверен в себе, Томпсон? Думаю, тебе необходима помощь специалиста. Не бойся, Флэш, психолог станет для тебя лучшим другом. Возможно, вы даже сможете проработать твою одержимость мужскими половыми органами. — Ты назвал меня больным?! — Что ты, Флэш, гомосексуализм — не болезнь. Да и к психологу ходят не больные люди, а те кто хочет разобраться в своих проблемах. Чтобы жить легче было. Ты же уже большой мальчик, Томпсон, как так вышло, что тебе до сих пор всё нужно разжёвывать. Но ответить он не успел. В класс зашла учительница и строго взглянула на нас двоих. Я, ничего не говоря, просто сел к Неду за парту. Одноклассники так и не произнесли ни слова. — Боже, бро, что это было?! — Я просто устал от его болтовни. А ещё поговорил с Мэй. Она сказала, что на словесные высказывания отвечают только более изощренными словесными высказываниями. Ведь мы за мир и за любовь. А те кто мыслят иначе, просто не научились любви Божией от Духа Святого, ибо тот, кто научился, будет проливать слёзы за весь мир. Аминь. И не выдержав напускной пафосности, рассмеялся, прикрывая рот ладонью. — Но это было круто! Ты был похож на клевого парня из какого-нибудь подросткового сериала. А ещё я не заметил как сильно ты вырос за лето. Томпсон тебе в подмышки дышит. Мне скоро придется таскать с собой стремянку, чтобы в лицо тебе смотреть. Так держать, бро! — он стукнул кулачком по моему плечу. — Боже, Питер, у тебя там что, железяки какие-то?! Я не чувствую руку! Я сломал её! Питер, я умираю! — Я же сказал, что летом усиленно занимался спортом. Это нормально, что у меня появились мышцы. — Вот именно, что мышцы, а не железные протезы! — Нед, заткнись, нас сейчас из-за твоих выкриков с урока выгонят.

***

Ситуация с Томпсоном довольно странная. Он начал меня доставать после того, как узнал, что я не плачу за питание в столовой. Просто доход у нашей семьи ниже среднего и поэтому у меня есть льготы. Но почему у него такой интерес к моей персоне, мне не понятно. Тем более, я до сих пор не понимаю, как он об этом узнал. Ладно, не зачем мне разбираться с Флэшевскими тараканами в голове. Сейчас я просто хочу есть. — Нед, я съем твои овощи, ты не против? — друг мой залипал на нашу одноклассницу — Лиз Тумс. — Если продолжишь так на неё пялиться, она вправе подать на тебя в суд. Это не круто, чувак. — В прошлом году ты был таким же неудачником как я, что с тобой произошло за лето? — Думаю, решающим в моём изменении стала запись на гимнастику на полотнах. Я познал себя, бро. Тебе стоит найти что-то похожее для себя. На вид я может быть все такой же неудачник, но в душе я изменился... — Ты и на вид изменился, Паркер. — если бы не моё паучье чутьё, то я бы вскрикнул как и Нед. Мишель Джонсон умеет испугать... — Ааа! Кто ты?! — Нед чудом не свалился со скамейки. — Привет, Джонсон, ты как всегда пугающе скрытная. Что же тебя побудило заговорить с такими неудачниками как мы? — Как я и сказала, ты сильно изменился, Паркер. Что произошло? Тебя выкрали пришельцы? На тебе ставили опыты? Тебя пытали? — Эм, если считать тётушкину стряпню — пыткой, то возможно. А! Меня ещё насильственно посадили на шпагат. Чёрт возьми, всё моё лето прошло в мучениях! — Допустим, я тебе поверила, Паркер, но это не точно, ты какой-то подозрительный, — сказав это, девушка встала из-за стола и отправилась на следующий урок. — Она меня пугает, бро. С чего вдруг она решила, что тебя пытали? Это стрёмно... — Да, нет. Не стрёмно. Это довольно логичные теории. Я удивлен, что ты не думаешь также. — Ты мой друг, бро, каждый год ты немного меняешься, это нормально. Чтобы с тобой не случилось, пока ты с радостью будешь устраивать со мной ночь лего, я знаю, что это ты, бро. Меня так просто не напугать. — Спасибо, Нед. Я ценю это. Ты самый лучший бро на свете, чувак. — Я знаю, бро, я знаю.

***

Мне нужно больше часов в сутках. Я ничего не успеваю! Даже в Хогвартсе было не так много домашки. А к испанскому у меня вообще какая-то врожденная непереносимость! А ещё мне нужна подработка, хотя бы на выходные... Чёрт, похоже мне придется уменьшить количество своих тренировок. И, пожалуй, брошу оркестр, я все равно ходил в него только из-за Лиз Тумс, ладно не только из-за Лиз, начал я туда ходить из-за Бена. Дядя буквально был человеком оркестром. Питер не знал такого инструмента на котором он не умел бы играть. Бен учил племянника музыке. И ему это нравилось, но потом дядя умер. И его любовь к музыке пропала, но он всё равно продолжал посещать оркестр, обуславливая это тем, что хочет проводить больше времени с понравившейся девушкой. Но сейчас я готов отпустить свое прошлое. Отпустить Бена. Музыкой я могу заниматься и дома. Да, так будет правильно. Нужно сказать Мэй. И съездить на могилу не помешает.

***

— Мэй, у тебя же завтра выходной, верно? — Да, ты что-то хотел? — Я бросаю оркестр. И хотел бы сказать об этом Бену. Ты съездишь со мной? — Боже, ребёнок, на тебе лица нет, — Мэй встала из-за стола и обняла меня за плечи. — Ты не должен переживать из-за этого. Тебе не обязательно любить музыку также как он. — Но я чувствую, что предаю его, — по моим щекам текли слёзы. — Я не хочу отпускать его. Я люблю его. Не хочу, чтобы он расстраивался. Я чувствую себя предателем, Мэй! — Уверена, что он не хотел бы, чтобы ты расстраивался по этому поводу. Бен тебя очень любит. И на это не повлияет ни его смерть, ни твой уход из оркестра. Конечно, мы съездим к нему на могилу, солнышко. А сейчас успокаивайся и ложись спать. Завтра будет тяжелый день. Спокойной ночи, Питер. Я люблю тебя. И.... конечно же, я не пошел спать. Сон для слабаков, а я, на минуточку, супергерой. Но на супергеройства я сегодня не готов. Мне просто нужно на воздух. Насколько странно будет выглядеть парень в костюме человека паука, играющий на виолончели? Достаточно странно. Мне нравится. Почему я собираюсь играть в маске? Все просто. Не хочу, чтобы люди видели мои слёзы. А я уверен, что расплачусь сегодня, держать все эти эмоции в себе нет никакого желания. Как я понял, зрители моего концерта думают, что я просто косплею Человека-Паука, что ж, так даже лучше. Людей вокруг меня собралось достаточно. И ещё, возможно, я обойдусь без подработки. Уличные музыканты зарабатывают неплохо. Ну, для карманных расходов точно достаточно. — Эй, пацан! Это было круто! Что это была за мелодия? Никогда её не слышал. — Она называется «Сожаление». Ее сочинил очень дорогой для меня человек. К сожалению, он так и не выпустил её в свет. Но я очень рад, что она вам понравилась, сэр, — и тут... паучье чутьё бьёт не хуже бомбарды. Моя голова готова взорваться! Я начал озираться по сторонам. Дым. Я вижу чёртов дым. Ни дня покоя не дают, изверги! — Простите, у меня странная просьба, но это срочно. Не могли бы вы поддержать мою виолончель? Кое-что произошло! Это не займет у вас много времени, сэр! Пожалуйста! — А? Что? Эм, ладно... — Вы мой спаситель, сэр! Я правда ненадолго! Всучив мужчине чехол, я «поскакал» к горящему зданию. Мерлин, если я потеряю виолончель дяди Бена, я себе этого не прощу. Нужно справиться как можно быстрее! Пожарных ещё нет. Дела плохи. Нужно вызволять несчастных. — Эй! Сейчас все будет нормально! Помощь скоро приедет. А пока я справлюсь своими силами. Не волнуйтесь, все будет хорошо! У меня нет времени успокаивать жителей дома. В скором времени спасать будет уже некого. Мерлин... Я ненавижу огонь! Гоменум Ревелио проверил сколько несчастных не смогло выйти самостоятельно. Лучше чем я ожидал. Люди были только на последних этажах. Кинул паутину в относительно целое окно, которое через мгновение разбил собственным телом. Ауч. Это была плохо продуманная часть плана, разбивать стекло самим собой — неприятно. Ладно, на это времени нет. Жизни людей важнее. Группа кричащих подростков обнаружилась быстро. — Эй, ребят, думаю вечеринку стоит заканчивать! Жарко здесь... у вас, — что здесь забыл гребаный Флэш Томпсон мне непонятно, но у меня не осталось сил на удивление. — Уверен, что вы хотите полетать на паутине. На самом деле у вас не то, чтобы есть выбор. — Мы спасены! Это Человек-Паук! — орал.... Томпсон. Мне правда жаль его... Пожалуй, это ещё один повод не рассекречивать свою личность. Флэш этого не переживет. — Боже, спаси нас! — так и хочется сказать — Назови меня папочкой и тогда я подумаю над твоим предложением, но я добрый... Наверное. Я просто сгрёб их в кучку, обмотал паутиной и спустил вниз. Визга-то было! Это они ещё над проезжей частью не летали... Вот там — да, можно и повизжать. За неимением времени просто начал выбивать двери и, ничего не говоря, спускать людей на улицу уже привычным способом. Бороться с огнём было бессмысленно, здесь поможет только потоп или чудо. Даже магия с подобным не справляется. Ладно, потом об этом подумаю. Последняя квартира, наконец-то, пуста. Я закончил! Я выглянул в окно. Пожарные уже здесь, но почему меня чутьё всё никак не отпускает? Какая-то женщина в панике. Похоже кто-то так и не смог выбраться. Да, я же все проверил... Твою мать! Крыша! В очередной раз кастанул заклинание обнаружения. Кто-то застрял между крышей и жилыми этажами. Нужно спасать беднягу. Как я не услышал рёв маленького ребёнка — не понимаю. Слава Моргане, что я его всё-таки нашёл. Хотел было пойти к нему, но не тут-то было. Какая-то горящая балка обвалилась и падала прямо на кроху. Мордред! Спина! Моя бедная спина! Ненавижу огонь! Мерлин бы его побрал. Откидывая балку куда-то в сторону, пытался успокоить ребёнка. Чувствую, не меня одного ночные кошмары преследовать будут... — Всё в порядке, малыш, ты в безопасности. Всё хорошо. Подожди буквально пару минут. Всё будет в порядке. Сейчас было бы неплохо трансгрессировать из этого ада, но я ещё не проверял, как трансгрессия влияет на живых существ этого мира, помимо меня. И не хочу проверять это на ребёнке. Придётся по старинке... С ребёнком в объятьях выбиваю окно ногой. — Всё хорошо, не бойся. Считай, что ты уже спасен. — Но тебе больно! Эта горящая штуковина упала тебе на спину! И всё из-за меня! — Подобная ерунда не стоит твоих слез, малыш. Со мной всё хорошо. А сейчас мы немного полетаем, ты не против? — Н-не против, — пацан уставился на меня. А в его зеленых глазах появились шальные огоньки. Мерлин, этот ребенок такой милый! — Какой ты храбрый! Запустив паутину, я уж думал, что всё обошлось, но не учёл тот факт, что что-то в здании может взорваться. Что ж, это будет довольно грубая посадка. Нас отбросило взрывом, который прожёг мою паутину, а до земли ещё несколько метров. Черт возьми! Я уже устал от подобных неожиданностей! Наколдовав себе воздушную подушку для смягчения приземления, развернулся спиной вниз и обнял ребенка. — Малыш, кое-что пошло не по плану, но мы спасены. А сейчас будет посадка. Осторожно. Лучше закрыть глаза! Воздушная подушка себя не оправдала... Это было чертовски больно. — Хэй, уже всё закончилось. Мы уже... Кха-кха... На земле. У тебя что-нибудь болит? — Н-нет... Всё хорошо, спасибо. — Гарри! — Мерлин, я чуть не откликнулся. — Гарри, ты жив! Боже, спасибо! Спасибо, Человек-Паук, что спас его! — женщина выхватила из моих рук малыша и они вдвоем разрыдались. — Спасибо-спасибо-спасибо! — Как я понял, моя помощь здесь больше не нужна, — кряхтя и проклиная весь этот бренный мир, я попытался встать и посмотреть на других жильцов дома. — Это была довольно жаркая вечеринка, Кха-кха... Но мне уже пора. Я оставил свою виолончель в руках неизвестного. Я волнуюсь за неё. Так что я пойду. Гарри, ты был крут! Прям маленький супергерой, но больше не убегай далеко от своей мамы, она за тебя волнуется. Кхм-кхм... Что ж, с вами, как и всегда, был ваш дружелюбный сосед Человек-Паук, до встречи! Мерлин, пожалуйста, пусть моя виолончель окажется в целости и сохранности. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Да! Этот достопочтенный господин остался на месте с инструментом в руках. Как же я люблю добрых людей! — Сэр, — мужчина обернулся. — Простите, что задержался. Работы оказалось больше, чем я рассчитывал. — Это ничего... Твою мать... Огонь. — А, да, горело здание, но уже всё нормально! Все живы! — Чёрт возьми, я не про это! Ты горишь! — я посмотрел на свою толстовку. Моргана, я реально горю! — Ой! Сгореть заживо не входило в мои планы... На меня сильно косо посмотрят, если я разденусь посреди Нью-Йорка? — Раздевайся уже, идиот! Вот на что я уж точно не рассчитывал, когда шёл играть на виолончели, так это на то, что мне придется оголиться в центре города. Что не так с моей жизнью? — Боже, пацан, в тебя стреляли? — А, ну да, было такое... Пару недель назад. Но уже все нормально, хотя нет. Не поможете отодрать? — Что? — Да тут толстовка к коже приварилась. Ха-ха. Странная просьба, да? Ничего. Забудьте, что я что-то говорил, я сам. — Твою ж мать... Тебе в больницу надо с такими травмами! — Не-не-не. Все пройдет. Регенерация все дела. Нужно только перекисью залить и бинтами обмотать, чтобы не в кровавых простынях проснуться, а так всё хорошо. — Так не пойдет, пацан... Это не дело. Секунду, сейчас все будет. Давай только присядем. Под странные взгляды жителей меня усадили на скамейку. А потом моя спина оказалась в агонии, пришлось прикусить руку, чтобы не кричать. — Это что? Водка? — Именно так, шкет. Видишь какой я хороший. Даже водки на тебя не жалко. — Спасибо, сэр. — Клинт Бартон. Меня зовут Клинт Бартон. — Спасибо, мистер Бартон. Ауч! Я думал вы уже закончили. — Никогда не бывает много водки, Человек-Паук, так по крайней мере говорит одна моя хорошая знакомая. Перевязать мне тебя, к сожалению, нечем, но это лучше чем ничего. — Это было очень мило с вашей стороны, мистер Бартон. А я пожалуй пойду. Видимо, музыка — это не моё. Ха-ха. — Не сказал бы, паучок, играл ты красиво. Просто, это Нью-Йорк, здесь всегда что-то происходит. — Верно, мистер Бартон. Это Нью-Йорк, следовало ожидать чего-то подобного... Ладно, мне уже пора. Сколько я вам должен за выпивку? — Считай, что это были чаевые за твою игру. Передай, своему дорогому человеку, что я его фанат. «Сожаление» — просто потрясная мелодия. — Передам... До свидания, мистер Бартон.

***

Это была тяжелая вылазка. Всё было бы нормально, если бы не эта тупая балка, ну и взрыв тоже лишний. Так еще и пацана Гарри зовут и глаза у него зеленые. Это ж надо было так совпасть! Хорошо, хоть с виолончелью все в порядке. Вроде всё. Ну, и толстовку жалко, не уверен, что магия мне с ней поможет. Слишком уж часто я её «чинил». Но об этом подумаю завтра. А сейчас спать. Я чертовски устал.

***

Человек-Паук играющий на виолончели — странное зрелище, но это Нью-Йорк, здесь и не такое бывает. Что действительно странно, так это то, что этот парень действительно оказался Человеком-Пауком. Я чувствовал себя глупо сидя с виолончелью посреди города, но паучок не заставил себя долго ждать. Настораживает правда, что он не заметил, что у него горит толстовка, но, видимо, он мне не очень-то и доверял, а потому спешил вернуть себе инструмент. Парень привык к боли. Даже не вскрикнул, когда я ему водку на рану лил. И это ужасно. На вид ему и двадцати пяти не дашь, а в таком возрасте люди не должны заботиться о безопасности мирных жителей и драться с суперзлодеями. Я, честно говоря, думал, что он старше. Был уверен, что он воевал. Ведь только люди, прошедшие войну, могут так наплевательски относиться к собственной жизни. А ещё я завидую его мышцам! Какого чёрта у вчерашнего школьника такое тело! Это не честно! Мне нужно больше тренироваться. Совсем жиром заплыл. И он какой-то слишком добрый. И вежливый. Я как-то отвык от подобного. Он ведёт себя как подросток из какого-нибудь старенького сериала — добрый, честный и шутит постоянно. Боже, надо засунуть подобные мысли куда подальше! Если этот парень — подросток, то этот мир уже не спасти! И ещё одно. Ну нихуя ж себе! Нет, ну реально, нихуя себе! Пацан телепортировался! Просто взял и исчез! Я слишком стар для этого дерьма! Мне нужно выпить и обсудить все это с Наташей. Но я не буду говорить ей, что она победила в нашем споре. Я не собираюсь рассказывать ей, что Человеку-Пауку меньше тридцати! Это ещё непроверенная информация! Может он просто хорошо сохранился! Кто его знает! Чёрт возьми, плакали мои денюжки!