Народный герой

— Ты всегда был для меня примером для подражания, приносил в мою жизнь новые краски. Дядя Бен, ты был отличным дядей и стал прекрасным отцом для меня. Ты был сильным, но при этом очень понимающим человеком. Я надеюсь, что у меня получится стать достойной личностью. Достойной в первую очередь тебя. Бенджамин Франклин Паркер, я чертовски скучаю по тебе, мне не хватает тебя, но знай, что у нас с тётей Мэй всё хорошо, мы справились. И теперь я хочу отпустить тебя. Не хочу, чтобы ты переживал о нас даже после своей смерти. Я бросаю оркестр, потому что не вижу смысла заниматься музыкой без тебя. Я никогда не любил музыку как ты, а просто любил проводить время с тобой. Надеюсь, ты простишь мне такую невинную детскую ложь. Надеюсь, что у тебя все хорошо. Я люблю тебя... пап. Тётя Мэй никогда не хотела собственных детей, а дядя Бен был бесплодным, но детей он очень любил. Они даже планировали взять ребёнка из приюта, но потом умерли мои родители... Дядя Бен всегда воспринимал меня как своего ребёнка. И я тоже считал его отцом. Это тяжело... когда у тебя всю жизнь забирают дорогих тебе людей. Раньше я даже переживал, что тётя отдаст меня в приют, ведь я ей буквально никто. Просто племянник её мёртвого мужа. А она была совсем молодой. Я бы не стал её винить, если бы она решилась на такой шаг. Ей бы себя прокормить, а тут мальчик-подросток со своими проблемами, гормонами и переживаниями. Странно, что я не воспринимаю тётю как мать, но при этом Бен и Мэй для меня родители. Это что-то на сложном и непонятном. Думаю, что так просто легче жить. Мэй никогда не хотела быть матерью, но при этом она отличная тётя, и было бы странно требовать от неё чего-то большего. Она самый дорогой человек в моей жизни. И для этого не нужно никаких названий. Я просто люблю её.

***

— Мой отец сказал, что тебе придется очень постараться, чтобы поступить или устроиться в даже немного солидное заведение. Не нужно было тебе со мной играть, Паркер. Твоя тётка обычный наёмный рабочий, не думаю, что её работодатель будет сильно сомневаться, если мой папа скажет её уволить. — Тебя настолько раздражает, что у людей может быть своё мнение, и, о боги, что оно может отличаться от твоего, Флэш? Ты настолько уверен в своих связях? Кто сказал, что я буду поступать куда-то в Нью-Йорке? Кто сказал, что я буду устраиваться в приличную компанию? Кто сказал, что твой отец всемогущий? Или твой отец настолько хорош, что имеет влияние даже в Старк Индастриз? Ты уверен, что твой отец такой человек, который отберёт у бедной женщины единственный способ заработка? Оставит её умирать на улице? Мне жалко тебя, если у тебя и правда такая семья. — Да что ты болтаешь! У меня лучшая семья! Мы богаты! У меня есть всё, чтобы я только не пожелал. Я могу ни в чем себе не отказывать! Я, я-я дружу с Человеком-Пауком! И что ты на это скажешь! Он даже приходил на мою вечеринку! Мы с ним братаны! Очень забавное заявление. Не знал, что у меня в друзьях сын богатея. Ха-хах. Интересно он, конечно, интерпретировал факты. — И что? Дружелюбный сосед начнёт задирать меня? Герой, который переводит бабушек через дорогу и снимает кошек с деревьев, побьёт меня? Человек, который подставляется под пули, чтобы защитить граждан, придёт и убьёт меня? — Заткнись! Ты ничего не понимаешь! Он же дружит с Тони Старком! Они же оба супергерои, они точно дружат, — Флэш не перестает меня удивлять. Я Старка в глаза никогда не видел. А мы дружим, оказывается. Вот это номер. — Я расскажу ему о тебе, и тебя никогда даже не пустят на порог Старк Индастриз! И все твои мозги окажутся просто бесполезной кучкой дерьма! — Мне очень приятно, что ты считаешь меня умным, Томпсон. Это, и правда, очень много значит для меня. И это круто, что ты дружишь с Человеком-Пауком, даже не буду спрашивать, знает ли он сам о вашей дружбе, уверен, что ты бы ни за что не стал бы меня обманывать. Особенно на такую серьёзную тему. Я завидую тебе, Флэш. Честное слово, очень завидую. Подросток залился краской. Он пытался что-то сказать, но его рот только бесшумно открывался, не произнося ни звука. Мне в очередной раз становится жалко Юджина Томпсона, это что-то нездоровое. Надо прекращать заниматься чем-то подобным. — Да, иди ты, Паркер! — сказав это, он развернулся на 180 градусов и убежал куда-то в сторону. — Это звучало как серьёзное заявление, бро. Может тебе не следовало так с ним разговаривать? — Даже если он говорил правду, то мне на самом деле всё равно. Америка на Нью-Йорке не заканчивается. Тем более, жить можно не только в Америке. Разве что, в Англию я бы не хотел, а так весь мир в моих руках. Возьму, выучу новый язык и рвану в Японию, например, чем тебе не план? По-моему, неплохой вариант. — Ты плохо учишь языки, Питер. — То что я плох в языке программирования или в испанском ещё ничего не значит. У меня просто никогда не было желания в этом разбираться. Тем более у меня есть ты — компьютерный гений, которого останавливает от взлома Пентагона только совесть и знание, что тебя найдут и покарают за подобную выходку. — Ага... Инсценируют мою смерть и заставят работать на себя, а если я откажусь, убьют по-настоящему. Опасные они ребята... — Вот и я о чем. А с языками мне может помочь, Джонсон. Я прав? — Боже! Она все это время была тут! Меня так удар хватит! — И с чего вдруг, я должна тебе помогать, Паркер? — Ну, раз ты до сих пор не послала меня, значит ты или не против, или тебе интересна причина. А раз у тебя есть интерес к подобной ерунде, значит ты заинтересована и в других вопросах. Из чего можно сделать вывод, что ты рассматриваешь меня как друга-приятеля-товарища или как лабораторную мышку, как минимум. А значит ты заинтересована в моём интеллектуальном развитии. — Допустим, что это так. Но уверенности у тебя в этом быть не может, вдруг, я просто жду подходящего момента, чтобы послать тебя? — Всегда есть подходящий момент, чтобы послать человека. И ты прекрасно об этом знаешь, Джонсон. — Эм Джей. Можете звать меня Эм Джей. — Хорошо, Эм Джей. Зови меня Питер. Хотя не думаю, что тебе требовалось мое разрешение.

***

— Я просто не понимаю, что мой отец нашёл в Паркере?! Что с того, что у него лучшие оценки на курсе? Ой, посмотри, Паркер занимается робототехникой! Смотри, Паркер получил первое место на олимпиаде по химии. Паркер, занимается академическим декатлоном, а ты всё в игрушки свои играешь. Паркер то, Паркер се! Как меня это достало! Я его сын или Паркер?! — Тише, Гарри, тише. Меня тоже бесит Паркер. Нужно устроить ему взбучку. Какого черта, нам в пример ставят какого-то бедного ботаника?! Меня это бесит! — Флэш, а ты правда поговорил о нём со своим отцом? Это было бы круто... — Я что похож на самоубийцу?! Да мне им с первого года обучения тычат в лицо! Что он им такого сделал, что они его так боготворят? Обычный сиротка из бедного района, ничего особенного. Он просто никто! Меня раздражает вся эта ситуация. Думает вырос за лето, теперь можно мне хамить? Да что он себе позволяет? Знаю, что подслушивать — нехорошо и всё такое, но я что виноват, что они обсуждают свои планы в мужском туалете. Это — общественное место! Зато я узнал почему на меня так взъелись. Хотят побить меня? Ну, пожалуйста, мне не жалко. Пусть бьют. Переживу. Выстрел в плечо и горящую балку в спину пережил, так и избиение подростков переживу. Не хрустальный же — не разобьюсь. Может, им хоть жить легче от этого станет, и они отстанут? В любом случае ничего страшного, главное перед Мэй побитым не показаться... А ещё, похоже, что отец Гарри Озборна запал на меня. Нет, мне, конечно, приятно, но... он всё же отец моего одноклассника. Это как-то неправильно, что ли?

***

На выходе из школы меня окликнули: — Эй, Паркер, отойдём на пару слов? — Боже, бро, что ты наделал? Они ж тебя убьют! Давай ты к ним не пойдешь? Ну назовут ссыклом пару раз и забудут, что в этом такого? — Не переживай об этом, Нед. Меня просто побьют. Ничего страшного. Попрошу лицо не трогать, иначе не только у меня проблемы будут. — Бро... Может не надо... Я не очень хорош в драках... — Тебе и не надо со мной идти. Ты подождешь меня, а потом мы пойдем в компьютерный клуб, как и договаривались. Идет? — Это неправильно, бро. Может мне позвонить в полицию или рассказать учителям? — Боже, не мешай подросткам веселиться. Если они побьют не меня, так побьют кого-нибудь другого. Я к их избиению готов и спокойно переживу нечто подобное, а кто-то из таких же ботаников как мы, подобного может и не перенести. — Это плохая идея, бро. Я против, но делай, что считаешь нужным. Я пока в аптеку схожу и поесть что-нибудь куплю. Не нравится мне всё это. Будь аккуратен, Питер. — Я тоже считаю, что план — фигня. Но я пока не придумала ему альтернативу. Постарайся быть не слишком избитым, Питер. Иначе мне будет тебя жалко, а я ненавижу жалеть людей. — Ну раз вы оба не против, то я пойду. — Мы против! — С поразительной синхронностью прокричали подростки.

***

— Ну и чего вы встали? Я готов — бейте. Только давайте не по лицу. Вы же не хотите проблем? — Ты, что? Слишком тупой, чтобы понять то, что у тебя нет шансов? Не долго ты будешь лыбиться, Паркер. Тебе — хана! Флэш заехал мне по животу. Не сильно, но все равно больно. Удар у него поставлен, оказывается. Я только немного скривил лицо. Не знаю, какой реакции они от меня ожидали, но плакаться и просить помилования, я точно не собираюсь. Видимо, Озборн ожидал от меня каких-то более ярких эмоций, поэтому не сдержавшись врезал мне по лицу. А вот это — нехорошо. Если все увидят, как у меня за пару часов начнут проходить синяки, то ничего хорошего из этого не выйдет. Слава Мерлину ударил он несильно. — Кха, просил же не бить по лицу, — я опустился по стенке. Как же тяжело отыгрывать роль жертвы. Мне ещё пару раз ударили по животу, но никакого удовольствия от этого ни я, ни мои «избиватели» не получили. Как я и сказал, они были всего лишь недолюбленными подростками, а не жуткими убийцами и врагами народа. Им самим это избиение никуда не сдалось. — Ты какой-то неправильный, Паркер! Какого черта ты такой спокойный! — Я чувствую себя ущербно, избивая кого-то, кто даже ни разу не вскрикнул. Меня все это бесит! Ёб твою мать, Паркер, что с тобой не так?! — Начнём с того, что в этой школе поголовно все ботаники в той или иной степени... Было бы странно, если бы вы резко стали какими-то крутыми бойцами. Вы вообще когда-нибудь в драках участвовали? — Я на бокс ходил год. В детстве. Но мне не понравилось... — А я в кино видел. Обычно, тот, кого избивают, начинает плакать или кричать, ну или хотя бы на помощь звать... А у тебя морда кирпичом и никакого страха в глазах. Я не то, что успокоился, я себя только хуже чувствовать стал! Типа — фу, Гарри, что ты творишь? Такие себе чувства... — Согласен, в прошлом году ты хотя бы обижался на Пениса Паркера, а теперь тебе ровным счётом всё равно. Это пиздец как бесит! — Вам бы к психологу, и это я без какого-либо прикола, ну или спортом заняться раз напряжение девать некуда. Я вот на гимнастику на полотнах хожу. Каждый урок меня заставляют чувствовать себя ничтожеством, но когда что-то начинает получаться, то я снова нахожу веру в себя. Ну, а если и это не поможет, то подрочите, что уж тут скрывать — действенный способ расслабления. — Паркер! — Уже пятнадцать лет как Паркер. Ну, а что вы от меня хотите? Мне от ваших нападок ни горячо, ни холодно. Актёр из меня никудышный — боль и страдания я вам показать не смогу. Давить на совесть и мораль, говоря что насилие — плохо, идея тупая. Поэтому и говорю, что единственное лекарство — вздрочнуть в кулачок и на бочок. До подружки не доросли ещё, нечего приличных девушек своими тараканами в голове травить. Они вам ничего плохого не сделали. Хоть, я так и не понял, чем я вам так не угодил, но подростковые разборки остаются подростковыми разборками — это нормально. Главное, чтобы они во взрослую жизнь не перешли. Вот тогда — да, беда. — Да, бесишь ты просто! Куда ни взглянь, а там Паркер на первом месте! Б-е-с-и-т, понимаешь?! — С этим ничего не могу поделать. Просто с хорошим аттестатом я никому не сдался. Всем нужны с какими-то заслугами, дипломами и сертификатами! Где-то на полном серьёзе котируются скаутские значки или часы работы волонтёром. Я бы с радостью отказался бы от доброй половины заслуг в пользу пары лишних часов отдыха в день, времени на них угробил уйму, а результат какой-то дурацкий диплом, который нужно будет принести важному дяденьке, чтобы он удовлетворительно покачал головой и поставил галочку! Но сами понимаете, я из бедной семьи и мне нужна хорошая зарплата в будущем. Так что выбирать не приходится. В детстве я вообще музыкантом быть хотел... не сложилось, правда, но не в этом суть. — Это не отменяет того, что ты бесишь. Просто теперь я себя ещё и гадко чувствую. Ты конкретная заноза в заднице, Паркер. Ты хоть знаешь об этом? — Ни в чьи задницы я не лезу. В этой школе полно гениев, просто я вам глаза мозолю, потому что мы в одном классе учимся. Вас что, отцы шпыняют что-ли? По лицам вижу, что да. Ну, так они в вас будущих глав компаний видят, потому и шпыняют. Уверен, если бы вы так на моё имя не реагировали, они бы обо мне и не вспоминали даже. Я для них птица слишком низкого полета. Считай, курица, пингвин, страус или в лучшем случае птица-секретарь. Сдался я им? — Меня раздражает болтать с тобой, Паркер. Весь из себя такой логичный, уму разуму нас идиотов учишь! Ты не забыл, что мы одного возраста? И что все твои философские изречения звучат, как минимум, глупо. — Озборн, я прекрасно осознаю, что мы одного года рождения. Вы меня не так сильно избили, чтобы у меня появились провалы в памяти. Просто, я уверен, что подобные речи от взрослых вы бы даже слушать не стали. Мы же эти, перепичканные гормонами подростки, с юношеским максимализмом в одном месте и с криками «ПРЕДКИ — ОТСТОЙ!». — Вали, пока я тебя не ударил. Только, в этот раз, это будет от чистого сердца. Смачно и без сожалений. Не, ну, реально! Как можно быть настолько логично-раздражающим?! — Ладно, пойду я тогда. Только не забывайте, дети мои, в кулачок и на бочок. В кулачок — и на бочок. — Паркер! — Хорошего вечера!

***

— Ты нормально, Питер? По твоему лицу ничего непонятно. — Ну меня пару раз ударили. Но я был недостаточно артистичным, поэтому всем это быстро надоело. Потом мы поговорили, оказалось, что их просто бесят мои постоянные победы в научных конкурсах. Точнее сказать их родители ставят меня им в пример, а их это бесит. Я им сказал, что это их волновать особо не должно, ведь их ждёт насиженное их отцами место в многомиллионных компаниях, и их как-то отпустило. Напоследок посоветовал им подрочить хорошенько, чтобы добрым людям мозги не выносить и мы разошлись. — Что ты им посоветовал? Боже, Питер, это гениально! Я не ожидала от тебя такой отвратной и одновременно гениальной мысли. Ты продолжаешь меня удивлять! Подожди, ты тоже? — Эм Джей, то что я выгляжу, как грёбаная булочка с корицей, не отменяет физиологию, я подросток, в конце концов! Не знаю, зачем тебе эта информация, но надеюсь, что в твоей голове получился более полный портрет Питера Паркера. — Нет. Ты только что всё сломал. У меня перегруз системы. Ты же такой милый мальчик с умной головой и крутыми шутками... Ладно, физиологические процессы это никак не отменяет, ты прав. — О, вот и Нед идёт. Опережая твой вопрос — нет, я не знаю, занимается ли он такими грязными и пошлыми вещами, мы не обсуждаем подобное, но уверен, что да. Это жизнь, Эм Джей, кто-то читает романы про убийства и расчленёнку, кто-то мастурбирует, а кто-то нюхает ромашки. У всех своя жизнь, Эм Джей, и все развлекаются в меру своей испорченности.