homeless

Крепко выспаться ему так и не дали. Утром всё те же альфы, которых видел Тэхен вчера вечером с пистолетом у его головы, абсолютно бесцеремонно вошли в комнату и разбудили мирно спящего юношу, оповещая о том, что пора на осмотр, запихнули его в душ и заставили собираться. И, честно, ему никогда так не хотелось иметь какое-то заболевание, как в тот момент, когда он сидел с расставленными ногами на кушетке у врача, который подтвердил не только его здоровье, но и его отсутствие какого-либо сексуального опыта после индивидуальной беседы, смутившей юношу столь откровенными вопросами. Дальше его потащили сдавать анализы, а затем - на эпиляцию, откуда Тэхен вышел почти без волос. Единственная часть тела, где осталась растительность - голова. И, честно говоря, это отдавалось невозможным дискомфортом. О том, для чего все это делается, юноша изо всех сил старался не думать. Но мысли сами лезли в голову, и сдерживать истерику становилось все сложнее и сложнее. Он расплакался по приезде обратно в публичный дом, в своей комнате, уткнувшись лицом в свои колени, прямо на полу. Если бы не Минги, подоспевший вовремя с тарелкой обеда и каким-то десертом, Тэхен бы точно захлебнулся в собственных слезах. А сейчас его обнимали совершенно незнакомые, но такие приятные руки. Поддержка от абсолютно чужого человека уже казалась высшей степенью благословения и подарком самой судьбы. Старший ничего не говорил, спокойно сидя на полу и крепко обнимая своего подопечного в ожидании прекращения чужих слез. В конечном итоге, Ким успокоился, но, всхлипывая, все ещё продолжал сидеть в чужих объятиях, обвив свои руки вокруг чужого тела в ответ, показывал тем самым свое доверие. Всё-таки здесь и сейчас Минги был единственным, кто знал его, кого волновало его состояние, кто был в ответе за него и пытался помочь. И не важно было, что они ничего не знают друг о друге, встретились только вчера, и вообще чужие люди. Казалось, что этому юноше можно доверять. - я обед тебе принес. А ещё нас решили побаловать пирожными, так что одно тоже захватил. Покушай. Я знаю, что тебя сегодня везде возили, но сейчас еще нужно будет выбрать одежду по размеру. Не волнуйся, у нас есть комната специальная с новым бельем, там все и найдем, я тебе помогу, - подавая стакан воды для успокоения, спокойно произносит Минги все с той же улыбкой, которую видел Тэхен на его лице вчера. Невероятно жизнерадостный человек, учитывая, в каких условиях он живёт и что делает для жизни. Или это все просто маска, чтобы не напугать младшего ещё сильнее? Тэхен, все ещё всхлипывая и переживая остатки истерики, выпивает немного воды, чтобы быстрее успокоиться, а затем поспешно принимается за еду. Честно говоря, есть не хотелось, но отказывать человеку, который с таким трепетом о нем заботится, он не осмеливался. Всё-таки, это было, в какой-то степени, даже лучше заботы воспитательниц в его приюте. От них он помнит только бесконечные наказания, даже телесные, а ещё крики и упрёки. А сейчас... Он попал фактически в рабство, но даже здесь нашелся человек, который проявляет к нему хоть какую-то минимальную заботу. Накручивать себя мыслями о том, что, возможно, он делает это за дополнительную оплату, Ким не желал. Во время выбора «одежды» юноша был в абсолютном непередаваемом шоке, не в состоянии даже сказать что-нибудь. Минги в свою очередь ждал ответа на вопрос «Что тебе нравится?». Как тут вообще может что-то нравится? Тряпки, прикрывающие только самое сокровенное, чулки с кружевом, какие-то подтяжки. А эти ужасные каблуки, ходить на которых ещё нужно научиться... Как вообще можно жить в этом большую часть своего времени? Однако, судя по словам его старшего, ходить в таком «очень даже комфортно». Ходить каждый день в этом может быть комфортно? Некоторые трусы даже ягодицы-то не прикрывают... Благо, сегодня ему разрешили не надевать это, потому что нужно было ещё дождаться результатов анализов и многому научиться. Но утром уже следующего дня на него нацепили выбранные вчерашние тряпки, нанесли немного макияжа, чтобы подготовить к общему сбору. Этот «сбор» или как его называл Минги «чаепитие» действительно сначала было больше похоже на чайную церемонию. Накрытый стол в зале, где обычно собираются все работницы и работники публичного дома, обслуживающие клиентов, на нем множество чашек. Тэхена посадили с краю, Минги сел рядом с ним, чтобы оказывать моральную поддержку в незнакомой компании. Некоторые из омег действительно проявили интерес к новому человеку в их коллективе и захотели познакомиться, но таковых было небольшое количество. Остальные сидели так же отрешённо, как и сам Ким. И, кажется, именно с этими людьми он почувствовал особую близость, словно они были объединены одной проблемой, одним несчастьем - заточением в этом борделе. Оказалось, что все присутствующие - лишь часть всех работников, остальные же на данный момент были заняты обслуживанием клиентов и не могли присоединиться. Вскоре подошли главные персонажи всего мероприятия - сам хозяин или, как приветствовали его все, «Господин Чон» и «мамочка», госпожа Хан. От мужчины, явно альфы, который сел совсем рядом с Тэхеном, веяло властью. А ещё...его аромат был немного странным, казалось, это был кокос, но слишком строгий и терпкий, совсем не мягкий, и отнюдь не выраженный, а едва уловимый. Видно было, что Чон человек достаточно богатый, но и нельзя было не заметить его молодость. Лицо его покрывалось морщинками только тогда, когда он хмурил брови или улыбался. Омега так бесстыдно наблюдал за ним, что это не осталось без чужого внимания, и глаза главного переместились на него. - это новенький? - спросил у женщины, сидевшей по правую руку от него, альфа. - да, его только вчера к нам доставили, он пока адаптируется. Это Вону, ему 17 - хорошо, - коротко ответил тот кивком, пока наливал себе чай. Трудно было не заметить, как глаза этого альфы то и дело периодически перемещались на Тэхена, изо всех сил пытавшегося вести себя спокойно и прилично, несмотря на собственный дискомфорт. Он старался не замечать этих взглядов и не смотреть в ответ, потому что все сильнее и сильнее чувствовал исходящую опасность от человека, сидящего в метре от него. Это заставляло не только чувствовать себя ещё сильнее не в своей тарелке, но ещё и испытывать некий необъяснимый страх. Всё-таки...перед ним сидит хозяин борделя, человек, который продает тела женщин и мужчин другим мужчинам. Клиенток, кажется, здесь у них было совсем мало, если они вообще приходили. Облегчение наступило лишь тогда, когда было объявлено о завершении собрания и дано разрешение разойтись по своим делам. Ким, конечно, поторопился в свою комнату, чтобы закрыться там до самого вечера, пока его снова не потревожит его старший товарищ. Но тот появился гораздо раньше, чем ожидалось. - я слышал, как господин Чон хвалил твою внешность, даже сказал, что ты ему понравился, что он бы хотел себе такого омегу... что-то, кажется, даже слышал про то, чтобы тебя оставили лично для него Сердце сжалось в этот момент от страха. Нет-нет-нет, он к такому ещё не готов, и никогда не будет. Куда же? Как это «лично»? В персональные проститутки его записывают? У него ведь даже в жизни никогда секса не было. А те теоретические знания, которые ему дали вчера, разве они годятся? Даже неизвестно, что хуже: обслуживать всех подряд или служить секс-игрушкой для одного, самого главного, которому явно все дозволено. Даже если тот будет распускать руки, юноше никто не поможет, потому что никто не сможет противостоять такому влиятельному человеку. Минги, занятой работой, поспешно покинул своего подопечного, которому, очевидно, оставалось ждать прихода господина Чона. Но через неопределенный промежуток времени (кажется, уже прошли почти сутки) его потревожил стук в дверь. Вошла госпожа Хан и следом за ней незнакомый мужчина неприятной внешности. - вот он, - проговорила коротко женщина, указывая на сидящего на постели Тэхена. Мужчина довольно улыбнулся. - дайте нам минуту переговорить и я отправлю его в душ для Вас, а потом сходите Вы, - просит мамочка, хватая омегу за руку и утаскивая в ванную, - значит так, Вону, это твой первый клиент, постарайся не разочаровать его, потому что я выставила цену в десять раз больше обычной только за твою девственность. Час с ним - и четверть всех денег твоя. Делай то, что можешь, и чему научили. А сейчас быстро мойся, одевайся и иди на кровать Ему не оставили выбора, просто приказали, продали в десять раз дороже всего-то за факт отсутствия сексуального опыта. Это просто ужасно. Но самым ужасным был «секс», если его можно так назвать. Боль смешивалась с невозможным отвращением к этому человеку, который нависал над ним. Слезы лились непроизвольно из-за того, насколько было больно, неприятно, отвратительно не только в физическом, но и в моральном плане. Целый час откровенных пыток, в которых его телом управляли, как хотели, не обращая внимания на его собственные ощущения. Он был лишь игрушкой в чужих руках, инструментом удовлетворения потребностей. Ни о какой аккуратности при первом сексе и речи идти не могло. Кровь, вытекшая из Тэхена, высыхала на его ягодицах и внутренней стороне бедер, пока противный старый небритый альфа продолжал насиловать его. Когда это закончится? Почему так долго? Минуты тянулись, словно часы. Ким уже собственными слезами захлёбывался, боялся даже звук издать, не стонал, чтобы показать, как ему не нравится. Но клиенту, по всей видимости, это доставляло особое удовольствие. Он лишь ухмылялся и довольно усмехался на чужие мучения, продолжая шипеть и повторять «шлюха». Стоит ли упоминать, насколько ущербным в тот момент ощущал себя юноша, какое отвращение к себе испытывал? Неужели так всегда? Или это только первые разы так, а потом он привыкнет к такому скотскому отношению? Его оставили одного через час, всего в слезах и крови.