Инспекторы III: Пандемониум

      Коридор с дверью в чужую квартиру, в чужой стране. Все такое неродное и навевавшее унылые чувства. Но девушка давно для себя решила, что даже на знакомой земле Лондона ей до невозможности трудно было найти что-то личное и сокровенное… теперь. Ведь все дорогие воспоминания и люди остались тут — в Шанхае — в огромном населенном городе, в котором еще полгода назад образовался переломный момент не только для самих китайцев, но и для соседних стран.

Пролог

      Шатенка почти ласково постучала по входной двери. В глубине ее души до сих пор бушевали страшнейшие эмоции. Вся страна ассоциировалась с западней и ловушкой лишь благодаря печальным событиям этой зимы. Но обобщать факты не стоило, и Кассандра это знала.       За стеной послышалось движение, и вскоре загадочная дверь отворилась, явив взору блондинку с такой невероятно широкой, почти материнской улыбкой. Она расположила руку на груди, будто стараясь унять сердце:       — Кэсс, это действительно ты? — Остин разглядывала подругу. Она помнила ее не такой. Ее каштановые подстриженные волосы вились у концов, придавая натуральность и простоту ее такому давно укоренившемуся бунтарскому образу.       — А где «привет»? — Блэквудд осторожно обняла Остин, стараясь не навредить. Та, видимо, ощутила этот оттенок нерешительности.       — Ну не надо относиться ко мне, как к последнему инвалиду!       — Ладно, — отпрянула Кассандра, — справедливости ради я тоже навряд ли буду в лучшем состоянии, — девушка демонстративно указала на отсутствовавшую левую кисть руки.       До этого подруги не позволяли себе таращиться друг на друга. Блэквудд окинула взглядом трость Остин, с которой та, видимо, расставалась лишь в постели. Блондинка заметила, что Кэсс приехала в гости лишь с небольшой сумкой, накинутой через плечо. Бывшая Сервантес в очередной раз задумалась, как, должно быть, тяжко Кассандре.       — Проходи, я до сих пор не верю, что ты приехала! — Они прошли в что-то на подобии кухни. Каждая комната в небольшой квартире была компактной, но обеденная зона, где должна была проходить и готовка, вовсе походила на мелкое недоразумение.       — Ты не представляешь, как я скучала. Эти идиотские письма никогда не сравнятся с живой встречей, — жаловалась Кассандра, усаживаясь напротив подруги. Все шесть месяцев они общались письмами. Почему?       — Ты же знаешь, по-другому было невозможно, — виновато дотрагивалась до шеи Остин. — Я уже несколько раз припомнила Юну то, как он разбил мой мобильный телефон, — она произнесла это с улыбкой. — Тогда он говорил, что позже мне купит хоть сотню таких… и где мы сейчас?       Блэквудд не знала, стоило ли смеяться вместе с ней. Ей было неловко.       — Тебе заварить чай? — Спросила девушка.       — Нет, я достаточно насладилась им в дороге, — пожала она плечами. Честно говоря, Кэсс было просто жалко Остин. Та умело скрывала боль, но инспекторку было не обмануть. — Лучше давай докладывай мне, как тебе тут? Не одиноко?       — Нормально. Юн, конечно, целыми буднями пропадает на работе, но я не могу упрекать его в этом… Янлин часто составляет мне компанию, когда может, — девушка подперла рукой щеку. — Все-таки своевременная уборка до сих пор вызывает у меня сложности. Я такая бесполезная…       Что-то кольнуло в сердце у Кэсс. Кажется, она ощутила данную фразу на более глубоком уровне, чем могла себе представить Остин.       — Остин, — сочувствующе позвала ее Блэквудд.       — Что ж, ладно, не стоит сразу о грустном, — она деликатно отмахнулась, прикрыв все милой улыбкой.       В переписке было невероятно сложно уследить настроение пишущего. Это были лишь слова на бумаге, приправленные простым грохочущим слогом. Однако глядя на живую Остин, Кассандра только теперь понимала все, через что проходила ее подруга.       — Ты поселилась у Алекса и его семьи, верно? — Сама сменила тему Парк.       — Да, — откинулась на спинку стула Блэквудд. — В их, как его там?.. Черт, я не разбираюсь, — шатенка схватилась ладонью за лицо, углубляясь в воспоминания. — В общем, в китайском дворике есть комната для меня. Хотя, вообще, она была раньше комнатой Алекса. С тех времен у них прошел нехилый ремонт.       — Я рада, что теперь тебе не стоит переживать из-за жилья. Оно тут не самое дешевое, — ускользнул ее взгляд куда-то вбок. Кассандра распахнула глаза, а потом прокашлялась.       — Тебе интересно, что стало с нашим участком? — С интригой спросила инспекторка. Блондинка сфокусировала глаза обратно на лике Блэквудд.       Каждый раз, когда упоминали Ньюмен-Комманд Остин видела перед собой месье Моро и его револьвер. В такие моменты шрам на ноге непроизвольно ныл. Девушка поклялась больше не вспоминать его и тот ужас, через который пришлось пройти бывшей сержантке.       У нее так и не хватило смелости рассказать о том, кем все это время являлся Корнет. Наверное, потому что многие неопытные полицейские свято верили в героическую светлую личность мистера Ньюмена. Рушить их вдохновение и идола… — то самое подлое, что могла сделать Остин. Она поклялась, что уйдет из жизни с этой мерзкой тайной. Все равно единственные улики так и были съедены адским пламенем грядущих перемен.       — Остин, все в порядке? — Подалась вперед Кассандра, заметив, что та не реагировала.       — Извини, я что-то задумалась, — возвращалась в реальность Парк. Ее чуть сморщенное лицо словно до сих пор припоминало пыльную обстановку заброшенного кабинета.       — Я же вижу: что-то не так, — Блэквудд свела грозно брови. Ей не хотелось, чтобы Остин скрывала чувства.       — Прости, я просто… Я не могу отпустить все, что произошло зимой, — она схватилась за лоб, прикрыв глаза. Остин будто проваливалась в воспоминания страшных и жестоких холодов. — Мы старались не обсуждать это с Юном, но я не могу спокойно продолжать жить, понимаешь?       — Я, — Кэсс опустила взгляд, — чувствовала ровно то же самое, — Парк удивленно похлопала ресницами. — Есть вещи, которые я тебе тоже не рассказывала, — она скрестила руки на груди. Бурая кожаная куртка скрипела в изгибах.— Я думала, что, вернувшись в Лондон, я смогу войти в привычный ритм, как прежде, но…

***

      «Это было невозможно. Невозможно по многим причинам. Меня преследовало множество пар глаз, куда бы я не шла».       — Почему она до сих пор на посту инспекторки? С ее-то положением она мало чем может помочь.       — Они могли бы отдать в напарники мистеру Осборну нового инспектора. В чем смысл работать с инвалидом?       «Подобные обсуждения нередко нагло слышались у меня за спиной. Лишь присутствие самого мистера Осборна заставляло коллег замолчать, но вечно прятаться за ним у меня бы не вышло».       — Мисс Блэквудд, — обращался к ней Эдмунд на месте происшествия, — каковы ваши догадки о мотиве преступления?       — Хм, наверное, криминальное лицо старалось нажиться на чужом бизнесе, — отвечала Кассандра.       «Я чувствовала, как мистер Осборн старался помочь мне почувствовать себя важной и нужной. Он не говорил этого напрямую, но я ощущала это в его действиях. Он и так делал очень многое для меня, даже заполнял компьютерные документы. Ибо самостоятельно выходило у меня это… не очень быстро».       — Скажите честно, я действительно не приношу пользы участку? — Однажды спросила Кассандра, сидя с детективом в одном автомобиле.       — Инспектор — это умная машина. Она не обязательно многофункциональная.       «Наш шеф, мистер Кэррол, будучи строгими начальником, все равно проникся ситуацией и до последнего закрывал глаза. Однако недавно я услышала разговор на лестничной площадке…».       — Просто наградите ее премией, и пусть гуляет свободно. Нашим юным инспекторам нужен хороший учитель, а девушка уже долгое время занимает пост рядом с, — голос комиссара стал ниже и тише, — мистером Осборном. У нее достаточные знания для работы в одиночку, и, одновременно с этим, недостаточные возможности справляться одной? Какой прок от такой рабочей?       — Но, сэр Хоган-Хоу! — Пытался убедить того мистер Кэррол.       «Я не смогла дослушать, чем кончилась беседа. Я и так узнала слишком много. Это показало мне изнанку нашего участка, которую так старались скрыть мои друзья. Наш комиссар был прав — я понижаю эффективность Ньюмен-Комманда».       — Отпуск? — Переспросил шеф.       — Да, — отвечала нехотя Кассандра, — знаете, я хотела навестить Остин и остальных. Ненадолго, обещаю.       «Я соврала насчет даты: в действительности у меня нет представления о том, сколько я буду пропадать в Шанхае. Я уехала подальше из Англии, чтобы поразмышлять».

***

      — Поразмышлять о том, на что я вообще гожусь, — заканчивала рассказ Кассандра. — Какая я, нахер, инспекторка без руки? — Обижалась саму на себя Блэквудд.       — Теперь я понимаю тебя, — нерадостно согласилась Остин. — Сложно найти себе достойное занятие… Я счастлива, что ты прошла такой длинный путь сюда — в Китай — чтобы увидеться с нами и подумать вместе. Я это ценю, — мягко взглянула блондинка. Ее добродушие и теплота успокаивали любого.       — Да… думаю, нам стоит подумать о переквалификации, как это сделал Алекс! — Насмешливо прыснула Кассандра. — Захотел стать инспектором. Ну-ну, я бы поглядела на его карьерный рост, — эти мысли поднимали Блэквудд настроение. Она старалась понять, насколько наивным был старший Парк.       — Ну, не думай, что Алекс совсем не подходит на эту работу. У него есть много черт нужных для хорошего инспектора, — убеждала ее Остин.       — Чтобы быть детективом надо лишь уметь прикладывать логику и силу — вот и все.       — Что за простое восприятие? — Криво улыбнулась девушка. — Не верю, что это твои слова.       — А, это меня так учил Кевин на первых порах. Думал: я совсем, черт возьми, недалекая, — покачала головой инспекторка. В какой-то момент улыбка у обоих подруг незаметно спала. Их грустные взгляды встретились друг с другом. — Эм, ты случайно не знаешь?.. — Она не договорила.       Остин тяжело вздохнула, будто перед ней только что промчалась стая свирепых хищных птиц. Ее бездонные зеленые глаза на момент потеряли фокус. Возможно, этот вопрос витал в голове у девушки последние месяцы.       — Я не знаю, что с Кевином… — Искренне сказала Парк. — Я даже не могу точно сказать: жив ли он.       — Ну нет, только не говори так, — не верила Кассандра. — Почему ничего не известно? Почему? Его даже нельзя навестить?       — Кэсс, — поправила рукав своего платья блондинка, — меня это беспокоит не меньше твоего, но… Как только его забрали с судебного заседания, больше никто его не видел. Ты набралась глупости броситься вдогонку. Последний контакт, видимо, пришелся на тебя.       — Последний контакт, — повторила вполголоса Блэквудд, отыскивая в памяти ту встречу. В решающих эпизодах промелькнула незнакомка, чье поведение потрясло весь зал. — Эта девушка-врач, что забрала с собой Кевина, точно что-то знает… Но как ее найти?       — Ты действительно хочешь попробовать выйти на след? — Подняла брови Остин.       — Почему ты удивляешься? — Не оценила ответ инспекторка. — Разве не ты проколесила полмира в поисках Кевина?       Девушка многозначительно промолчала. Форсайт не покидал ее мыслей, но многие ее товарищи пришли к выводу, что теребить раны прошлого — затея ужасная. Алекс неоднократно советовал Остин позабыть Кевина — он казался посланником ужасных событий. А Юн вообще был не фанатом вспоминать ту зиму, в любом ключе.       Парк осталась один на один со многими нерешенными чувствами и намерениями. Форсайт снова пропал, и вместе с ним — нечто драгоценное для Остин, что-то важное. Но раз сама судьба неоднократно разделяла бывших коллег, значит в этом была причина. Девушка училась жить с этой логикой, но получалось плохо.       — Его больше нет, — печально подметила бывшая сержантка. — Он обезумел, он изменился. Прежнего Кевина не существует, — Остин сама не верила своим словам. Она неоднократно видела ту хорошую сторону, что скрывалась за барьером бесконечного зла.       — Неужели все это время он был душевнобольным? — Поджала губу Блэквудд. — Я плохо справилась, как его напарница. Я должна была быть первой, кто заметит в нем… изменения.       Могло показаться, что Кассандра и Кевин в прошлом ладили не совсем хорошо — на то были причины, но коллеги не представляли свою работу друг без друга: Форсайт стал проводником Блэквудд в суровую полицейскую жизнь, а Кассандра составляла огромную компанию молодому инспектору. Взять и отпустить все то, что было между ними — невозможно и низко, по мнению самой девушки.       «Где бы он ни находился, — обещала шатенка, — я его найду. Нельзя так просто бросать парня… Я лишь надеюсь, что сейчас он под присмотром».

***

      Стук каблуков отчетливо слышался по всему коридору. Мимо проходившие врачи и санитары бросали неоднозначные взгляды на шедшую психотерапевтку. В их глазах читался то страх, то отвращение. Молодой женщине было на это плевать.       У одной из закрытых дверей ее поджидал неприметный мужчина с папкой отчетов и большим шуршащим бумажным пакетом.       Завидев коллегу, он встрепенулся, поправляя очки:       — Добрый вечер, мисс Ли, — врач чуть отодвинулся от двери, в которой было проделано окошко в комнату. — Вам, наверное, уже рекомендовали забрать пациента со следующего утреннего дня? — Он звучал неуверенно.       — Ты же знаешь, как я ненавижу эти формальности, — Аи принялась осматривать комнату с окна. Внутри помещение было сплошным пустым белым пространством с одной единственной кроватью, что нагоняла тревогу. — Как долго он находится в этом секторе?       — Вы имеете в виду: в изоляторе? — Уточнил мужчина. — Можно сказать — все лето, — врач пролистывал папку. — Пациент неоднократно проявлял признаки насилия к окружающему персоналу и к другим лечащимся.       — Вот оно как, — узнавала подробности мисс Ли. Она пристально смотрела на Кевина, который, будто почувствовав тяжелый изучающий взгляд, повернул голову в сторону двери. Особое стекло не позволяло разобрать происходившее изнутри. — Почему вы его вовсе не стригли?       Врач отложил бумаги, посмотрев на Форсайта вместе с Аи:       «Мы пытались, — докладывал он, — но однажды пациент угодил в драку с нашим кадром, намереваясь покончить жизнь ножницами, — мужчина так холодно произнес данные слова, словно речь не шла про попытку избавиться от себя».       «Я не позволю ему умереть, — подумала про себя мисс Ли».       Они еще какое-то время обсуждали мелкие детали, правила и договоренности. Разговоры длились недолго.       «Открой дверь, — приказала Аи. Тот послушно отворил замок. Мужчина давно перестал удивляться смелости молодой женщины».       Услышав волнения за дверью, Кевин старался найти себе место — он знал, что в это время суток никто не тревожил парня. Он привстал, готовясь на что угодно. На что угодно, только не на встречу с мисс Ли. Форсайт почти и позабыл психотерапевтку. Они не виделись все это время.       Аи говорила по-китайски:       — Соскучился? — Без улыбки спросила мисс Ли. Она держала в руках вышеупомянутый бумажный пакет. — Ты переезжаешь. Опять.       — Куда теперь?! — Форсайт поистине злился, но в его взгляде читался только испуг. Он ожидал чего-то еще хуже, чем изолятор. Парень нервозно держался за край верхней медицинской формы пациента. — Я никуда не пойду.       — Слушай, хвостатый, — позвала его Аи. Она начала копошиться в пакете, доставая оттуда знакомую Кевину вещь. — Если хочешь, я могу оставить пальто себе, оно, — психотерапевтка многозначительно оглядела одежду, все еще держа одной рукой, — неплохое.       Форсайт на момент остепенился. Он скатился на пол, облокачиваясь о мягкую стену. Парень старался спрятать лицо в коленях.       — Или это — дневник, — присев, продолжала разбирать сумку Аи. — «Безысходность — она крадется за мной. Мне приходилось нелегко в жизни, но почему-то сейчас иногда хочется взять все и бросить, встретив радушно конец»… Вау, да ты поэт, — издевалась над ним мисс Ли. Или то был комплимент?       — Что вы хотите от меня? — Кевин не понимал, что происходило. Женщина вздохнула, приподнимаясь.       — Поработать вместе, — уклончиво ответила брюнетка. — Тебе же здесь неприятно?       — По крайней мере я никому не наврежу, — честно процедил Форсайт. — Приходите только, если вдруг законодательство Китая решит, что мне ничего не поможет, кроме виселицы.       Мисс Ли нахмурилась, оглядывая бывшего инспектора с ног до головы. Он обидчиво сидел, как маленький ребенок, которого наказали. С таким огромным шрамом, в страшном помещении его действительно хотелось пожалеть, но как только узнавалось, что натворил этот человек… у любого волосы становились дыбом.       — Я слышала, как ты хотел покончить с собой, — Аи не хватало порой тактичности. Но Кевин привык, что к нему так относились. — Разве в тебе нет надежды на светлое будущее? — После этих слов в Форсайте что-то переклинило. Он резко поднялся и подошел к психотерапевтке. Мужчина-врач встал между ними.       — О каком «светлом будущем» вы говорите?! — Криво усмехнулся блондин. — У меня ничего нет: у меня нет карьеры, у меня нет связей, у меня нет дома, у меня нет семьи! Что мне делать? Если бы меня выпустили прямо сейчас, я незамедлительно бы бросился под машину, понимаешь? Понимаешь?!       — Мисс Ли, пожалуйста, покиньте комнату, — рекомендовал коллега, понимая риски ситуации. Та не слушалась.       — А как же твои друзья? — Спросила Аи.       Кевин оскалился, но ничего не ответил. Может, он все это время прокручивал все те редкие моменты, когда они были вместе, рядом, защищали друг друга. Форсайт знал, что больше не принадлежал в их кругу. Он провел не одну ночь, оплакивая прошлое.       — Им нельзя меня видеть, — бывший инспектор повернулся спиной, шагая обратно вглубь комнаты. Врач смягчил свою защитную позицию. — Я разрушил им жизни. Они не заслуживают встретиться со своим кошмаром опять…       — Это уже решать не тебе, — поправила мисс Ли. Что могла значить эта фраза? — Теперь ты находишься под моим… попечительством, — она как-то странно произнесла последнее слово. — Разве тебе не интересно узнать, что с тобой не так?       — «Не так?» — Кратко рассмеялся Кевин, глядя на женщину через плечо. — Видимо, все! Почему вам не страшно находиться со мной рядом? Вы не боитесь, что я могу вас покалечить?       — Боюсь, — ответила Аи, — но это моя работа. А тебе не было страшно быть инспектором? Это не менее рискованная профессия, — кратко протянула ладонь мисс Ли, наклоняя вбок голову. — Но это моя пассия, знаешь ли.       Короткая пауза повисла в воздухе. Женщина ждала, что мог бы сказать Форсайт. Все, конечно, могло решиться силой, но мисс Ли было необходимо войти в доверие Кевину, показать, что, возможно, она единственная, кто поймет его в этом мире.       Форсайт устал бегать и надеяться на исправление. Как можно доверять другим людям, когда не можешь довериться даже себе? Когда ты видишь в себе противоречия, когда знаешь, что ты — больной человек.       Кевин почувствовал, как не его плечи со спины упала жесткая теплая ткань. Он обернулся, увидев перед собой Аи, которая накинула на него пальто.       — Последняя попытка, — сказала брюнетка. — Даже самые отморозки получают шанс на искупление. Я обещаю его тебе подарить. Ты должен был умереть, — говорила она тише, — но я помогла тебе выжить, и я помогу тебе выйти обратно на прежний спокойный путь.       — Зачем вам это? — Искал двойное дно Форсайт.       — Это моя работа, — пожала она плечами, — как я и говорила. Ты не представляешь, скольких людей отправили на верную смерть не по своей вине. Мы тут все работаем и из кожи вон лезем, чтобы избежать таких случаев, а потом ты набираешься смелости заявлять мне, что хочешь покончить с собой?       Парень смущенно опустил взгляд. Он слишком привык к тому, что винил во всем себя. Речи Аи и сейчас казались обманом, но она — врач. Она знает больше, чем Кевин. Вдруг, можно попытаться что-то исправить?       Мисс Ли вернулась к пакету и, не дожидаясь ответа, произнесла:       «Тут твоя одежда. Переоденься и этот добренький дяденька проводит тебя на улицу. Ты сто процентов давно не видел наружный мир за забором без огромной охраны. На твоем месте я бы уже как сумасшедшая выпрыгнула из этих плюшевых стен».       Кевин инстинктивно хватался за рукав черного пальто. Складывалось ощущение, что этот сигнатурный предмет приносил только неудачу, но Форсайту было плевать — у него и так не осталось личных вещей.       Все это время, находясь в психиатрической больнице, бывший инспектор медленно, но верно мирился со своей участью, но мысль о том, что он мог бы схватить за хвост убегавшее будущее разогревало в нем стремление к жизни. Как ни крути, но человеческая надежда — вещь поистине стойкая.       Может, Форсайт готов рискнуть еще раз, чтобы выйти на ровный путь к исправлению.