Инспекторы III: Пандемониум

      — Совсем ничего нового? — Спрашивала за субботним завтраком Остин. Она наливала чай в обе пиалы, украдкой поглядывая на будто все еще спящего Юна.       — Это не то, что могло бы тебе поднять настроение, — парень потер рукой глаза.       За прожитое время молодому Парку пришлось резко сменить род деятельности: из предпринимателя и экономико-политического кадра исследовательской группы Юн стал… разнорабочим. Еще ранее его успокаивало наличие безупречного диплома. Он надеялся, что смог бы работать в какой-нибудь приличной фирме средним звеном, но Парк просчитал не все риски.       Каждое собеседование на хорошую компанию кончалось электронным письмом с отказом. Ясного ответа никогда не поступало, и в конце концов Юн понимал, что дело было в его фамилии и прошлом. Авторитетные фирмы не хотели сотрудничать с теми, кто как-то был связан с изучением «аврия». Это могло навлечь нежелательную инспекцию или пристальное внимание со стороны властей.       Возможно, то были аналогичные шаблоны страхов от пережитых веков старого Китая, когда последователей режима Гоминьдана понижали по всем категориям, а тех, кто их содержал или защищал, обвиняли в принадлежности к «правым элементам». Это сравнение времен влияния Сталина неоднократно всплывало в голове у Юна. Тот однажды вздохнул с облегчением, когда понял, что преследования не коснулись его двоюродного брата.       Преследования? Правительство всерьез занялось тем, чтобы найти каждого ученого. Не все члены группы потонули в водах моря (по крайней мере так думал сам Китай). Списки по поиску неоднократно выставлялись на телевидении. Это продолжалось так долго, что зрители выучили наизусть многие фамилии и имена, среди которых оказался сам Юн Парк и его родители.       Конечно, Юн технически не являлся ученым, но его тесная связь с исследовательской группой считалась достаточно подозрительной, чтобы дать понять остальным: «хотя бы не спускайте с него глаз». Такая неудобная история поставила клеймо на статусе молодого Парка. Теперь ему светила только грязная тяжелая работенка, которая не дискриминировала по прошлому, расе или возрасту.       — Ты же знаешь, я просто переживаю, — девушка тронула его ладонь, лежавшую на столе. Юн на момент поднял взгляд с посуды на Остин. Только она привносила в его жизнь ежедневную радость.       — Скоро мне придется искать еще одну работу, — признавался парень. Ему тяжело дались эти слова. И он знал, как отреагирует на это его супруга.       — Еще одна? — Поспешила переспросить блондинка. — Тебя хотят? —       — Нет, — перебил на полуслове парень. — Скоро холода и… стоит задуматься над дополнительным отоплением, над горячей водой, над продуктами, — перечислял Юн. — Я уже просчитал расходы. С одной занятостью я не могу гарантировать, что мы справимся.       Остин откинулась на спинку стула. Ее лицо помрачнело, но не от мысли о подработке, а от ощущения своей бесполезности. Девушка сгорала от стыда, ей было неловко, обидно и больно. Но поделать она ничего уже не сможет. Юн давно понял переживания Остин:       «Все будет в порядке, — убеждал ее парень. — До сих пор все было в норме. Давай лучше подумаем, чем мы займемся на этих выходных. Не зря же я вкалывал! — Он улыбнулся так, как делал это прежде».       Несмотря на то, что перед Остин уже не сидел тот молодой человек с идеально выглаженным костюмом и галстуком, с такой аккуратной прической и вечно пахнущим парфюмом, название которого девушка бы не запомнила никогда, она видела ту сияющую натуру и преданность, в которую некогда влюбилась.       — Хорошо, — согласилась Остин, заставляя себя улыбнуться. Она понимала, что тянуть тему с работой Юн ненавидел, — давай только позавтракаем сначала, а то все остынет.       — Надо еще проверить письма, — добавил Юн, раскладывая перед собой несколько конвертов. — Кстати, вчера же приходила Кассандра!       — Да, я хотела тебе рассказать, но ты пришел таким уставшим, что мне было жаль тебя донимать, — девушка открывала письма, в которых ничего не могла разобрать. Порой она надеялась, что в одном из них что-то будет написано на английском языке, но увы.       — Пусть приходит почаще.       В основном бумаги представляли из себя счета или рекламу, которые стали неотъемлемыми спутниками взрослой жизни, но что-то привлекло внимание Парка. Белый конверт без имени отправителя. Юн принялся его вскрывать.       Внутри оказалось напечатанное письмо и два билета. Остин протянула руки к красивым бордовым пропускам. Золотой гравировкой были высечены неясные для нее иероглифы, но большую ценность предоставлял рисунок скачущей лошади. Все это время бывший предприниматель скользил взглядом по бумаге, бормоча что-то под нос по-китайски.       — Что там написано? — С любопытством спросила Остин.       — В общем, эм, это приглашение на просмотр местных скачек у нас в Шанхае, — говорил Юн, не отрываясь от листа. — Кто-то очень любезно предоставил нам два места для ВИП-персон, — Парк вздохнул. — И этот «кто-то» знает, что я женат, — запаниковал брюнет, укладывая письмо на стол.       — Может, это проделки Алекса? — Предположила Остин.       — Точно нет. Здесь все написано хорошим литературным языком. Танг таких слов не знает, — серьезно ответил Юн. Супруга одарила его недобрым взглядом, который тот проигнорировал. — Все это странно.       — Это будет сегодня в обед! — Указала Остин на дату в билете. Не нужно быть гением, чтобы прочитать цифры. — Неизвестный хорошо подготовился, не дав нам время на размышление.       — И он очень горит идеей встретиться, — опять анализировал текст Юн. — Что ж, я не думаю, что это столь опасно…       — Ты уже отвык от приключений, — бывшая сержантка радостно кивала головой. — Наконец что-то интересное. Если мы не пойдем, то, возможно, никогда не узнаем, кем является этот щедрый господин.       — Только если ты настаиваешь, — поднялся с места Юн.       Все утро маленькая семья провела с подготовкой к необычной встрече и мероприятию. Остин особенно любила различные любопытные события. Они стали причиной ее выхода из дома. Мир за окном будто ей не принадлежал. Девушка не подозревала, что выстрел в ногу окажется столь роковым для нее и для ее оставшейся жизни.       Юн звонил по телефону и вскоре с его стороны послышалась английская речь. Остин опустила расческу, вслушиваясь в диалог. Вскоре речи стихли.       — Ты звонил Фьорду? — Послышался голос девушки из спальни.       — Да, он заедет за нами.       — И все-таки хорошо, что кампания его не тронула. Не знаю, мое бы сердце не выдержало…       — Понимаю, — согласился Юн, останавливаясь в дверном проеме в спальную комнату. — Хорошо, что машина была задокументирована на его имя, иначе бы ее тоже изъяли, а вместе с ней — его работу.       — Но ведь кампания перенимала имущество, купленное лишь полностью или отчасти на выручках с «аврия». Ты думаешь?..       — Я уже ничего не знаю, Остин, — тронул он себя за шею. — Не хочу долго зацикливаться на этом, — Юн действительно не был в восторге от разговоров об «аврие».       Изначально Юн хотел расторгнуть контракт между их семьей и Фьордом, потому что парень не мог обеспечить шофера достойной зарплатой. Казалось, на этом их пути должны были разойтись. Парк даже предложил порекомендовать Фьорда другим экономическим элитам, но его слова теперь мало, что значили.       Однако смекалистый пожилой мужчина смог найти себе место в одном из нашумевших отелей города, где обожали останавливаться иностранцы. Западная принадлежность, хорошее знание нескольких языков и люксовый транспорт предрасполагали к себе богатых приезжих, которые не были готовы проводить время в такси с неразговорчивыми водителями.       У Фьорда оставались «окошки» в личном расписании — мужчина подавал руку помощи Паркам, когда мог. Его наниматели были осведомлены этим фактом, но никто никогда не жаловался — Фьорд безупречно выполнял свою работу, а что он делал в свободное время никому не было дела.       Через небольшой отрезок времени шофер связался с Юном, докладывая о своем прибытии. Парень всегда страховал Остин, когда они отправлялись куда-нибудь вместе. Девушке было приятно ощущать внимание и заботу, но паранойя супруга временами выводила из себя. Этого, конечно, Остин никогда не показывала.       В машине молодая пара вновь воссоединилась с давним товарищем.       — Здравствуйте, мистер Парк. Доброе утро, миссис Парк, — говорил он по-английски. Седые его усы двигались в такт небольшой улыбки.       — Как вы? — Поспешил спросить Юн. Этот вопрос заключал в себе много других, более мелких вопросов: как здоровье, как работа, как настроение?       — Все в порядке! 很好！- Заводил он машину. — Я так понял: ваш путь лежит к ипподрому?       — Да, тут есть более точный адрес, — Юн передал с заднего сиденья письмо с выделенным местонахождением.       Целых сорок минут машина бороздила по центральным улицам Шанхая. Ипподром в городе был единственным, и все те, кому посчастливилось работать в данном районе или проезжать мимо знали, какую же большую площадь занимал скаковой центр. Фьорд оставил молодых у главного входа и предупредил, чтобы они написали ему позже. Скоро черный дорогой и тонированный автомобиль пропал с парковки, провожая зевак с удивленными взглядами.       Погода стояла ясная и приятная, однако некоторые листья небольших деревьев уже окрашивались в светлые оттенки. Осень прокрадывалась в Шанхай, но жители Китая старались успеть насладиться теплой атмосферой, пока не настало время укутываться в толстые слои одежды.       — Ты здесь раньше был? — Поддерживала разговор Остин, медленно шагая ко входу. Ей никогда не приходилось бывать на скачках.       — У меня не было на это времени, — отвечал парень, ведя девушку под локоть. — Поэтому я тоже без понятия, чего нам ожидать.       — Конный спорт у меня всегда ассоциируется с чем-то неподдельно роскошным и таким… далеким. Может, таинственный человек — это твой бывший дорогой коллега? Ты никогда не вертелся в низких слоях общества.       — Учитывая, что я ни с кем не общался кроме наших с Тангом семей и коллег, то это окажется неудивительным, — подытожил Парк.       Пройти к назначенному месту не составило труда. ВИП ложе оказалось комнатой выше остальных трибун с панорамным окном, выходившим на обозрение всего поля. Здесь также присутствовала неслабая шумоизоляция. Видимо, чтобы не оглохнуть от криков зрителей.       Остин и Юн присели на удобные мягкие кресла. Одно место оставалось незанятым. У девушки перехватывало дыхание от масштабного вида. Она жадно разглядывала протоптанный лошадьми круговой маршрут и зеленую траву. Некоторые иностранные флаги развевались на высоких шестах.       Это был отдельный мир — маленький городок со всем благоустройством и чистотой. Блондинка не прятала свой счастливый настрой, а Юн так и сидел, уставившись в произвольную точку — его больше беспокоил анонимный человек. Вдруг, это был поставщик лекарств, о котором говорил Кевин? Кевин…       — Интересно, нам можно будет потом поглядеть на лошадей поближе? — Перебила она мысли бывшего предпринимателя.       — Не думаю, что билет предлагает эти услуги, — скептически ответил Юн. Девушка догнала невеселый настрой супруга. Только открыв рот ее перебил третий голос:       — 你们好，我的朋友们! — Дверь распахнулась, и звонкое приветствие озарило хмурую атмосферу кабинки. Молодая пара развернула корпусы, чтобы встретить перепуганным взглядом гостя, который уж слишком чувствовал себя как дома.       — 文明？！你在这里做什么?! — Юн соскочил с места. Его лицо отпечатало страх и панику. Остин не понимала, что происходит.       Блондинка видела перед собой высокого статного смуглого брюнета, одетого в зеленый клетчатый костюм. Его родинка под губой придавала образу игривости, что без остановки исходила от него. Молодой мужчина жестами старался унять знакомого. Остин не понимала, о чем толковали китайцы.       — Полегче, почему ты так реагируешь? — Незнакомец положил одну руку в карман брюк. Зеленоглазая не имела возможности разобрать речь, но по лицам и интонации можно было догадаться, в каком русле шла беседа.       — Ты пришел меня забрать на «карантин»?! Это была ловушка?! — Юн чувствовал себя окруженным. — Я ничего даже не сделал!       — Да уймись ты! Какой, к черту, «карантин»? — Обиженно говорил молодой мужчина. Он провел рукой по своей прическе. Его взгляд упал на Остин, которая сидела и недоумевала. В тот момент гость перешел на английский язык. — Добрый день, меня зовут Вэньмин Ли, — он протянул руку Парк для рукопожатия.       — Остин, — ответила добротой бывшая сержантка. Она чувствовала что-то не то, поэтому сжимала в руках трость.       — Знаю, все это о-очень странно и непонятно, — эти слова особенно адресовывались Юну, который скрестил руки на груди. — Но я давно хотел с вами познакомиться поближе. Вы ведь не против?       — Так это вы прислали нам приглашения? — Догадалась Остин.       — Да, — бесцеремонно присел между их местами Вэньмин. — Знаю, Юн, сейчас любая встреча со старыми коллегами ощущается как угроза, но я правда просто хотел провести классно время. Садись, — он похлопал по сиденью справа от себя.       — Вы работали вместе с Юном? Это было давно? — Интересовалась блондинка.       — Достаточно, чтобы его имя почти вылетело из моей головы, — ответил за него Парк, присаживаясь рядом. — Но тебя оказалось трудновато забыть.       — Это комплимент? — Дружески улыбнулся мистер Ли. — У нас было пару встреч, я оказывался гостем их мероприятий. Это было супер! Все так официально и скрытно.       — Стоп, вы ученый или?.. — Спохватилась Остин.       — Он — лодырь, — раздраженно отозвался Юн.       — Да что с тобой такое? — Не понимал Вэньмин. — В общем, нет, то есть, ну, почти?.. Сейчас я преподаватель физики в частном институте, но в прошлом я был очень крутым, как и Юн, — он облокотился на комфортную спинку кресла, заведя руки за голову.       — А почему вы вдруг стали преподавателем? — Сложила девушка ладони на коленях.       — Ну, мне стало скучно заниматься серьезными делами, и—       — Да конечно! — Перебил Юн. — Тебя изгнали из клуба, потому что ты несколько раз нарушал наш кодекс, приходил на работу в хлам и из-за тебя вечно пропадали мензурки в лабораториях! Что ты, блин, с ними делал?!       — Отмерял алкоголь.       — Ты даже не пытаешься оправдаться!       — Ладно-ладно, — унимала их блондинка, — это все осталось в прошлом. Юн, разве ты не рад, что встретил еще одного товарища?       — Твоя жена дело говорит, — в руках Вэньмина успел появиться пакет чипсов. — Будешь? — Разлегшись, протянул тому снек. — Извините, что не предложил вам сначала. Просто подумал: вдруг, вы на диете, — полушепотом объяснился Ли Остин.       — Я не верю, что у тебя нет других друзей, с которыми ты бы посмотрел скачки, — говорил брюнет, уставившись в окно.       — Ты прав, это был лишь предлог. Но давайте мы насладимся зрелищем, прежде чем перейдем к сути дела.       Так они и сделали. Втроем наблюдать за игрой было куда интереснее. Иногда знакомые сидели в полной тишине, порой они давали комментарии, но Парки были слишком неопытными в конном спорте, чтобы над чем-то глубоко размышлять.       В итоге Остин понравился Вэньмин. Он показался хоть и временами несерьезным, но все равно умным человеком. Если он действительно работал бок о бок с Юном, значит был однажды авторитетной личностью — эту мысль девушка держала в голове. Но по словам младшего Парка мистер Ли удостоился быть прогнанным из исследовательской группы. Однако его не посчитали важной фигурой и не увели под стражу в свете последних событий. Почему?       — ДА-А-А-А! — Спрыгнул со своего места и прокричал Вэньмин, когда лошади пересекли финишную прямую. — Второе место! Так их! — Неподдельно радовался физик. — Это было невероятно.       — Ого, вы успели сделать ставку? — Остин старалась разобрать причину восторга.       — Что? Нет. Просто на втором месте оказался мой конь и жокей! — С переигранной гордостью отмечал мистер Ли. — Не передать словами мое счастье… Но, что ж, пойдемте встретим их в конюшне! Остин, вы ведь редко видели лошадей так близко?       — Честно сказать — никогда, — смущенно ответила блондинка, принимая помощь от Юна.       — Уверен: вам они понравятся.       Для спуска в самый низ по лестнице требовалось много времени, особенно с таким наплывом людей. Но мистер Ли сопроводил знакомых куда-то в сторону. Как поняла Остин: Вэньмин часто проводил время на ипподроме и серьезно увлекался конным спортом. Завладев нехилым членством, ему были доступны более быстрые способы добраться до конюшни.       Мужчина пригласил пару в лифт, который без проблем довез всех в самое начало. Пришлось пройти некоторое расстояние, чтобы добраться до скромной двери, что небольшим помещением и коридором вела в стойло, откуда в нос било резким запахом лошадей.       Видимо путь, который показал физик, был служебным, потому что жокеи и животные шагали с противоположной стороны. Никто не обращал на троих пристального внимания. Каждый наездник ухаживал за своим конем. Остин держалась за Юна покрепче, когда мимо них проходила огромная вороная чемпионка.       Мистер Парк изучал окружение: приглушенный свет, длинные ряды с боксами для каждого животного, люди с пестрой формой, шлемами и некое волнение после окончившихся скачек. Юн думал, как бы сложилась его жизнь, если родители настояли бы на обучении верховой ездой. Хотя парень никогда не чувствовал сплоченности с природой и фауной мира.       «Сейчас должен подойти мой жокей, — говорил мистер Ли, держа руки за спиной. — Я хочу вас познакомить, — все глянули на вход со стороны ипподрома. Действительно, одним из последних появился тот самый, о котором упомянул китаец».       Увидев на горизонте господина в сопровождении незнакомых, жокей ускорил шаг, чуть ли не переходя на бег. Высокий конь, которого юноша держал за уздечку, поспевал за наездником. Грациозное животное представляло собой скаковую породу, окрашенную в масть серая в яблоках. Темные ноги и нос добавляли образу контраста и загадочности на фоне пепельного тела и гривы.       Вэньмин, стоявший с улыбкой, не успел открыть рот, как парень принялся тараторить на китайском. Юн нахмурил брови и старался разобрать речь. Какие-то знакомые слова произносились на путунхуа, а что-то бывший предприниматель просто не понимал. Со стороны это звучало очень сумбурно и несвязно, но физик не проявлял и грамма удивления.       Мистер Парк напрягал слух.       — Извините большое, — не переставал отчитываться жокей. Ему было стыдно смотреть в глаза господину, поэтому юноша прятал взор за козырьком шлема. — Второе место. Я не хотел. Хотел выиграть, было близко, — он набрал воздуха. — На арене страшно. Слишком громко.       — Я, наоборот, так рад! — Вэньмин протянул к тому руку, но конь успел вставить между коллегами голову, будто защищая наездника. — Да я ж его не ударить собираюсь! — Критиковал он животное.       Остин и Юн молча наблюдали за сценой. Девушка видела перед собой низкого жокея в красной полосатой форме. Его темные как вороное крыло волосы были убраны в хвост, и со стороны, наряду с такой негромоздкой комплекций, были опасения спутать парня с девушкой, но это лишь глядя с далека.       Жокей лишь единожды показал свои синие глаза, что изумили Остин. Они были такими яркими, что блондинка испугалась: был ли это обман зрения? Юн про себя лишь отметил, что наконец встретил человека ниже него. Вэньмин обратился к знакомым на английском языке:       — Это Ян Чен. Он трудолюбивый и выносливый парень. А это Ксан, — мужчина бросил все попытки к адекватной коммуникации с конем. Казалось, что они играли в недобрые гляделки. — Не очень дружелюбен со мной. Мы работаем усердно, чтобы сделать из него чемпиона.       — Откуда он? — Прямо спросил Юн, указывая взором на Яна.       — А, ты из-за разговора удивился? — Догадался мистер Ли. — Ну, вообще, Ян из деревушки в провинции Хэнань, — начал рассказ мужчина.

***

      Проливной дождь назло кончался только по ночам. Днем весь Шанхай превращался в шторм и кипящее волнение. Вэньмин часто ругался на непредсказуемую весеннюю погодку. Ему оставалось только молиться, чтобы полы его брюк и обувь не намокали до беспредела, пока он шагал с института.       В ушах был только звон капель, воды и машин, что создавали неудобные волны грязи прямо на пешеходов. Мистер Ли научился обходить их стороной. Мужчина не видел неба, что утром, что, как сейчас, вечером — не только из-за плотных туч, но и из-за зонта, который временами намеревался вылететь из рук.       Вэньмин поблагодарил себя за то, что не поленился взять с собой длинную ветровку. Таких ливней физик не видел давно. Проходя привычный маршрут на пути к подземному спуску метро, мужчина по привычке остановился снаружи, пересчитывая мелочь — он давно не пополнял кошелек.       Мистер Ли не заметил, что стоял рядом с сидевшим человеком на земле, возле которого наблюдалась самодельная табличка с кривыми иероглифами. Вэньмину стало неловко перед незнакомцем в капюшоне — со стороны казалось, что физик старался найти мелочь для нуждающегося.       «Что ж, тебе нужнее, — он вытащил пару банкнот, наклоняясь ниже — мистеру Ли не хотелось, чтобы бумажки намокли под дождем».       Он протягивал купюры, а парень только с недовольным, но печальным видом глянул исподлобья. Вэньмин усомнился в правильной интерпретации, а когда соседние фары машин осветили на миг незнакомца, мужчина ошеломился молодостью юноши, ошеломился и этими синими глазами.       «Не будешь? Ладно, — он впихнул банкноты себе в карман. Но уходить не собирался. Как-то все показалось мистеру Ли подозрительным».       Он анализировал текст на табличке, в которой незнакомец искал любую подработку за любую оплату. Кажется, постоянного жилья у него не было. И это рассчитывалось за криком о помощи. Вэньмин пригнулся в коленях, пока его лицо не оказалось на уровне лика юноши. Тот не таращился в ответ. Все это ему было неприятно.       «Очевидно, тебе нужна помощь, — говорил физик на повышенных тонах — рядом шедший транспорт вместе с дождем перекрывал речь. — Пойдем: я накормлю, дам ночлег, а завтра подумаем, что будем делать дальше».       Парень заговорил, но, к удивлению Вэньмина, слов было не разобрать. Мистер Ли поморгал пару раз, прежде чем вытащил телефон. Он усердно что-то набирал, чтобы дать поглядеть молодому человеку. То была карта Китая, разделенная на области. Недолго думая, юноша указал пальцем на северо-запад от Шанхая — в провинцию Хэнань.       «Лоянский диалект, — подумал про себя мужчина. — Как же его сюда угораздило? Никто не понимает, что он говорит. И он… не понимает, что слышит».       Мистер Ли смекалисто показал жестами, словно он ел пищу и лег спать, приправляя это мягкой улыбкой (насколько это ему удавалось). Ему хотелось помочь, потому что он переживал, что кто-то мог воспользоваться беззащитностью китайца.

***

      — Не хочу думать, что случилось бы с ним пройди я мимо, — уголок его рта стремился вниз. Ян будто отчасти понимал, о чем шла речь, поэтому почувствовал некомфортное внимание. — Ладно, забыли. Если захочет, он сам вам расскажет подробности.       — Ты его учишь путунхуа? — Юн встал в задумчивую позу.       — Нет, я нанял ему учителя. Обучать диалектам я бы не смог, — заложил он руки в карманах. — Кстати, Ян также изучает английский язык, поэтому будет неплохо, если Остин немного поболтает тут с ним, а нам с Юном нужно кое-что обсудить.       Вэньмин оперативно увел бывшего коллегу вглубь конюшни, где начинались развилки. Мистер Парк замедлил шаг в нетерпении:       — О чем ты хотел поговорить?       — Хорошо, — остановился физик, доставая со внутренней части пиджака сложенный лист бумаги. Он почти таинственно передал его собеседнику. — Я знаю, в каком ты сейчас положении.       — Да ну? — Пока не принялся раскрывать документ Юн. — Мне кажется, легче назвать тех людей, которые не в курсе, что происходит в моей семье.       — Поэтому у меня к тебе есть предложение, — он скрестил руки на груди, становясь серьезным. — Деловое, конечно же. Скоро начало учебного года, но в моем институте не хватает одного человека, который мог бы преподавать высшую химию.       — Ты клонишь, чтобы я?—       — Дай договорить, — чуть скривил он улыбку, которая все равно пропала. — У нас должен был появится другой преподаватель из Канады, но он отказался от предложения в последний момент. На меня навесили задание найти ему замену.       Юн несколько секунд о чем-то думал, но позже пихнул бумагу в грудь Вэньмину, даже не прочитав подробностей. Мистер Ли распахнул глаза:       — Что случилось?! — Хватался он за письмо.       — Я не собираюсь возвращаться в этот ад, я пообещал себе! — Бывший предприниматель вел себя так, будто его приглашали пройти войну. Он шагнул назад. — Я не хочу вспоминать ничего, связанное с «аврием», с наукой, с химией, с исследованиями! Это осталось в прошлом, — настроен Юн был недружелюбно.       — Но, — Вэньмина застали врасплох, — ты будешь получать отличную зарплату, обещаю. Ты ведь сейчас на разных подработках.       — Как же я ненавижу, когда глубоко копают в мою жизнь, — Парка раздражал этот разговор. Он был готов поскорее уйти.       — Юн, пожалуйста, — мистер Ли поравнялся с товарищем, всучивая в руки бумагу, — просто дай себе время подумать, не отрезай все возможности. Ты же настоящий китаец, а мы никогда не упускаем шанс добраться до высот.       — Мне это надоело, Вэньмин. Я старался поймать все звезды с неба, и к чему это привело меня? — Он неприятно вздохнул. — Единственное, о чем я мечтаю, так это чтобы все позабыли, что был такой человек как Юн Парк. Я не хотел такой жизни.       — Мне сложно тебя понять, — отвел физик взгляд. — Но разве ты не готов на это ради Остин?       — Даже не думай впутывать кого-то еще в эту передрягу, — напрягся парень. — Думаешь, ей мало?       — Нет, — встал он перед ним. — Но поразмышляй сам: ей нужны особые условия для жизни. А ты не можешь их позволить, будем честны. Собираешься из-за своей гордости и страхов смотреть каждый день, как девушка, которую ты любишь, проводит бесконечные дни в монотонном режиме на отшибе Шанхая? А тебя устраивает, что она не видит в окружении счастья? Ты видел, какая она сегодня радостная? Могу поспорить, что это лучшее, что происходило с ней за последнее время, — Вэньмин манипулировал чувствами Юна.       — Ты не был на моем месте, ты не знаешь наверняка, — слабо сжал он кулаки. Парку было страшно признать, что, возможно, его бывший коллега был в чем-то прав.       — Уж я-то знаю, Юн, — помрачнел мистер Ли. — Я живу на шесть лет дольше тебя, я не рос в инкубаторе, как ты. Я знаю, о чем говорю. Ситуация и «карантинные» меры не спадут ближайшие пару лет точно. Поэтому… готов ли ты метаться все это время с одного места в другое? — Мужчина подошел еще ближе, сверля того взглядом.       Юн ничего не смог ответить, он почувствовал себя беззащитным. В его голове между собой боролись два желания: быстрая выручка и личное спокойствие. Но парень был не глупым, он знал, что такой шанс во второй раз не подвернется.       — Ты достаточно взрослый, чтобы взглянуть в глаза своим кошмарам. Хотя их и кошмарами сложно назвать, — Вэньмин вложил ему в руки документ. — Пожалуйста, подумай, ради Остин, ради меня, ради… собственного роста — мне тяжело смотреть, как умный человек торчит на складах и стройках!       Парк с долей неприязни открыл бумагу, в которой его внимание привлекла эмблема института. «Минерва: университет права и экономики».       — Почему «…права и экономики»? — Задался вопросом Юн. — Ты вообще физику преподаешь, а теперь речь идет про химию?       — С этого года у нас открывается естественнонаучное направление, — смягчился мистер Ли. — Значит ты заинтересован? Все-таки согласен? Да?       — Я… подумаю, — парень сложил лист в несколько раз, пряча в карман. — Мне нужно найти Остин.       Юн шел обратным путем. Когда бывший предприниматель исчез за углом, добрая улыбка преподавателя физики спала: «Прости, Юн. Это для твоего же блага».