Инспекторы III: Пандемониум

      Несколько часов назад закончились очередные показательные скачки. До главного мероприятия еще было уйму времени, и все жокеи неустанно работали изо дня в день над своими способностями для достижения наивысшего результата. У тренеров были разные подходы к подчиненным: кто-то мотивировал добрым слово, другие — жесткой дисциплиной и высокими ожиданиями.       В конюшне было тихо и… темно. Жокеи давно оставили в загонах лошадей и отправились отдыхать. В деревянной аллее из спящих коней был один скакун, что не собирался дремать. Ксан нетерпеливо мотал серой головой и поминутно шагал на месте. Его поведение указывало на какое-то недовольство. Его соседи лишь дергали ушами во сне. Лунный свет обволакивал пространство, где мог, создавая сказочную атмосферу.       Ян осторожно ступил на порог конюшни, удостаиваясь, что никого не было рядом. Чен был до сих пор одет в черно-белый тренировочный костюм, что добавлял в его образ нотки аристократичности, хотя сам парень был далек от этих понятий, выросший в глухой и далекой деревне. Что заставило китайца преодолеть почти тысячу километров из родного места к неизвестности? Только ли желание лучшей жизни? А были ли у него родные? Как они это восприняли? Неизвестно. Ян отрешенно изъявлялся о своей биографии.       Чен шагал уверенно к знакомому стойлу, а в его руках проглядывалось пару вещиц. Когда Ксан заприметил перед собой жокея, то поднял голову, чтобы издать счастливое ржание, однако парень быстро выставил руки вперед, шикая на животное.       «Ты знаешь, меня не должно здесь быть, — тихо произнес Ян, вставая на какую-то низенькую перекладину у основания пола, чтобы сравняться ростом с конем. Очевидно, этого не хватало. — Тебе повезло, сегодня двойное пиршество».       Ян протянул Ксану морковь, тот принялся быстро и неаккуратно грызть овощ, будто намереваясь откусить небольшие пальцы хозяина. После моркови последовало спелое красное яблоко, которое конь проглотил с громким хрустом. Ян вытянул руку и прогладил по мордочке Ксана, который теперь смотрел добрее и спокойнее обычного. В его темных глазах сверкали искры лунного света.       «Чувствуешь ли ты уныние от сегодняшних результатов? — Спросил Ян, не ожидая ответа от друга. Чен сделал шаг назад, разворачиваясь спиной к Ксану. Парень оглядывал лошадей по ту сторону стойла. Он знал многих наизусть. — Мы работаем не покладая рук, но прогресс дается столь тяжело…»       Ян скрестил руки на груди, окидывая пространство грустной миной. Таким его видел только Ксан. Парень поправил свой хвост и покачал головой, прямо как делал его конь. Жокей часто вспоминал день, когда господин Ли буквально подобрал того возле спуска к подземному метро; долго выслушивал историю; дал ночлег, еду, пристанище и работу. Взамен на такой широкий жест Ян обещал сделать из Ксана чемпиона, но пока выходило худо.       Сам Вэньмин не горел конюшней так, как его дед. Мужчину больше волновало преподавание в университете и изучение «аврия». Лошади и скачки были фоновым шумом в его жизни, хобби и временным способом отвлечься, нежели бизнесом, который требовал всепоглощающего внимания.       «Люди из города навряд ли помогают другим из чистого сердца, — размышлял Ян, садясь на грязный пол подле ворот Ксана. — Возможно, господин Ли не смог нанять жокея лучше, и ему пришлось взять меня. Глупо рассчитывать на бескорыстное поведение… Если я стану обузой, то меня вышвырнут отсюда и… — Он вздохнул, не желая оканчивать поток мыслей».       Ян сидел некоторый момент, прокручивая весь негатив, как его думы прервались чужими шагами и голосами. Кто-то вел диалог и направлялся к стойлам. Чен быстро встал на ноги и поглядел по сторонам: конюшня была длинным коридором; если он побежит к противоположному выходу, то незнакомцы успеют увидеть его удаляющуюся фигуру. Яну нельзя было находиться в такое время в конюшне. Он не хотел, чтобы из-за него Вэньмин напоролся на проблемы.       Голоса становились ближе, и Чен не придумал ничего лучше, кроме как спрятаться в одном из пустых загонов. Он опустился на четвереньки, осторожно устраиваясь за деревянной панелью, что была вставлена в калитку. Если бы не этот элемент, то Яну пришлось бы зарыться в кучке ободранных стружек и сена. Парень перевел дыхание, вслушиваясь в речь, но разобрать путунхуа было задачей не из простых, хоть Чен старался расширять свой словарный запас.       —… совсем скоро. В нашем распоряжении тренируют только Ксана? — Спросил мужской голос издалека.       — Не в «нашем», а в «моем», — поправил того Вэньмин. Знакомый голос заставил Яна напрячься. Его сердце заколотилось быстрее, он будто понимал, что не должен слышать этот разговор. — Какие-то проблемы?       Вэньмин был одет в темно-синий плащ. Мужчина шел наряду с другим господином, старше мистера Ли. Тот уже не первое время напоминал Вэньмину о скором чемпионате. Незнакомец был важным элементом в конном бизнесе физика-преподавателя, управляя главными процессами, когда Вэньмин отсутствовал на месте. Сейчас он в очередной раз демонстрировал свои опасения.       — За первое место на скачках наградят большой суммой. Она была бы кстати для инвестиций в конный центр. Последний раз мы вкладывали значимые деньги, когда ваш дед был жив, — мужчина шел медленным темпом рядом со своим боссом. — Господин Ли, вы до сих пор хотите, чтобы Ян остался вашим центральным жокеем?       — Я дал вам ясно понять, — ответил он, не глядя на помощника. Вэньмина раздражали эти разговоры, но он держал самообладание. В полумраке не было видно, как мышцы его лица дергались от услышанных слов.       Услышав свое имя, Ян обхватил колени руками и поник головой. Его недавние тревожные мысли материализовывались в страшную картину. Он прикрыл веки, не зная, хотелось ли исчезнуть или дослушать разговор до конца. У Чена сердце обливалось кровью от осознания, что ожидания о нем могли не оправдаться.       — Но таким образом у нас остается меньше шансов на победу! — Недопонимание и волнение брало вверх над работником. Он позволял безнадежности проходить между строк его реплик.       — Ничего страшного, победа — не главное, — отмахнулся рукой Вэньмин, указывая, что диалог действовал ему на нервы.       — Мистер Ли, уверяю вас, ваш дед хотел бы иной участи для конюшни. Вы же помните, как он без конца пропадал тут, придумывая новые способы, как развить конный центр?       — Это теперь моя конюшня, хорошо? — Взглянул преподаватель на того с улыбкой и вскинутыми бровями. Доброго в этом взгляде не было ничего.       — Но что мешает вам просто поставить другого, более талантливого жокея, на место Чена? Хотя бы на период к чемпионату?       — Еще одно слово и ты останешься без работы. Это я тебе гарантирую, — эти слова как плеть прошлись между ними двумя. Ян затаил дыхание на момент прикрывая лицо перчаткой. Чен не видел, чтобы Вэньмин угрожал кому-то до этого. Парню оставалось догадываться, какую эмоцию выражали черты мистера Ли.       Работник и Вэньмин остановились. Между ними нависла неприятная тишина. Мужчина хотел что-то ответить, но не смог найти силы. Он словно осознавал, что со сменой руководителя изменилось полностью все. Они не знали, как продолжить диалог, а стоило ли? Мистер Ли сменил фокус на близстоявшее стойло, где находился Ксан, который до сих пор не спал.       Физик-преподаватель сощурил глаза в подозрении. Почему Ксан не отдыхал, когда шел поздний час? Конь почувствовал тяжелый взгляд Вэньмина и шагнул назад — вглубь своего стойла. Ян не мог выглянуть наружу, опасаясь, что его заметят. Но стуки копыт и образовавшаяся немота между взрослыми дала Чену понять, что остальные заметили подозрительное поведение скакуна.       Вэньмин опустил глаза, вздохнул и развернулся к работнику, игнорируя животное: «Оставь меня одного, — приказал мужчина. — Позвони, если появятся проблемы, а тему с жокеем, считай, закрыли. Не хочу больше говорить».       Работник нехотя кивнул и ушел в направлении, откуда вышел с мистером Ли. В конюшне вновь стало тихо, но с атмосферой тревоги. Ян знал, что Вэньмин до сих пор стоял где-то там, ведь его шагов никак не было слышно. Чен поджал губы, прислушиваясь к любым звукам.       «Господин Ли меня защищает! — Эти мысли должны были облегчить душу парню, но он ощущал только груз и вину. — Где гарантия, что его терпение не лопнет на следующее утро? Какая выгода есть у господина?»       Ян услышал уверенные шаги с отблеском усталости, что плелись к большим распахнутым воротам, откуда на стадион выходили скакуны. Оттуда же и пробрался недавно Чен внутрь. Благодаря огромной арке стальное освещение спутника окрашивало помещение мазками меланхоличности.       Вжавшись в угол стойла, Ян повернул голову к калитке и заприметил высокую фигуру мистера Ли, который шагал, не оглядываясь по сторонам. Его плащ временами шуршал, но звуки спустя время отдалились. Чен вытянул осторожно голову, вглядываясь на присутствие своего босса.       Вэньмин не исчез. Он сидел на ступеньках у главных ворот, лицезря пустой одинокий стадион и дальние флажки на высоких шестах, что плавали в ветре ночи. Ян понимал, что не сможет вернуться привычным маршрутом обратно. Оставалось уйти путем, которым вышел работник — через кабинеты. Чен положил ладонь на лоб от осознания риска, но ждать, когда господин Ли уйдет было бесполезно.       Ян бесшумно отворил калитку и невесомыми шагами направился к противоположным дверям, ежесекундно оборачиваясь поглядеть на дальний темный силуэт Вэньмина, что спиной глядел на стойла. Ксан молча сопроводил глазами жокея. К превеликому сожалению, дверь во внутренние кабинеты были закрыты — видимо, помощник их запер, рассчитывая, что Вэньмин уйдет главным выходом через стадион.       Чен не верил в обстоятельства и еще пару раз бесполезно дернул ручкой. Его плечи поникли, а по лицу прошлась короткая злость. Видимо, судьба хотела проучить Яна за нарушение правил посещения, однако парень всего-то хотел наградить коня за результаты дневных показательных скачек. Это было противозаконно?       Вэньмин достал знакомую стальную фляжку из внутреннего кармана. Он откупорил крышку и без сожаления принялся пить. В этот день он носил с собой хуанцзю или «желтое вино»; оно было не столь крепким, как байцзю. Почему-то мистер Ли хотел сегодня сохранить хоть немного рассудка. Может, даже кстати. Его уединенный момент был прерван, когда кто-то низкой фигурой сел возле него.       Ян и Вэньмин обменялись взглядами. Последний проявил секундное легкое удивление, но позже обратил свой взор обратно к зеленой арене и нескончаемым рядам зрительских сидений, что пустовали как несколько часов. Ян потер от волнения руки в перчатках. Он был уверен, что господин Ли ждал объяснений.       — Почему не ушел через задние двери? Понабрался уверенности? — Безучастно спросил преподаватель, делая очередной глоток. Вэньмин был не впечатлен.       — Двери закрыты, — коротко ответил жокей, глядя на носки своих побитых сапог. Он уложил руки на колени, позже устремляя взгляд на звездное небо. Ян услышал усмешку босса.       — Значит мистер Пэй нагадил сегодня не только мне, приятно, — мистер Ли повторно глянул на подчиненного без единого отблеска дружелюбия. — Я сразу понял, что ты здесь был, Ян. Ксан устал после скачек, он должен был спать, но до сих пор не дремал, — отчитывал мужчина. — Не испытывайте моего терпения, — он будто обращался ко всем, кто был в его жизни.       Мистер Ли был не в настроении. Его что-то глодало в душе — нечто более серьезное, чем проступок Яна. Чен мог броситься в оправдания, но боялся изъявить тем самым неуважение — он знал, что поступал неправильно. Вэньмин вновь пригубил фляжку.       — Ты слышал мой разговор, — скорее утвердительно, нежели вопросительно обратился физик. — Знаешь, почему в системе идут споры и разногласия?       — Я не… произвожу должного прогресса, — самокритично ответил Ян, отворачивая голову от мистера Ли.       — Нет, ты делаешь прогресс, но медленный, — Вэньмин задумчиво крутил фляжку, ощущая столкновение жидкости о стенки сосуда. — Мистер Пэй имеет право волноваться. Если я продолжу играть против эффективности, он потеряет должность, ведь спасать тут будет уже нечего.       Ян поник духом, тихо выдыхая накопившееся волнение. Он не понимал, что делать; как поступить. Мистер Ли словно отгораживал Чена от неизбежного, но почему? Вэньмину было интересно наблюдать за терзаниями подчиненного? Навряд ли.       — Господин Ли, почему вы до сих пор меня не уволили? — Осторожно спросил жокей. Он безотрывно наблюдал за реакцией мужчины. Тот улыбнулся и прикрыл глаза, будто услышал нечто глупое или смешное. — Я серьезно. Я хочу знать, правда.       — Ян, ты жил в деревне. У вас было свое хозяйство со скотом? — Начал Вэньмин издалека. Он встретил утвердительный кивок. — У вас рождались слабые, больные и немощные животные, от которых следовало избавиться на корню?       — Да… Мне не очень это нравилось, но стоило правильнее расходовать ресурсы, — вспоминал Чен, глядя на руки. Эти руки рубили животных.       — А меня эта хрень бесит, — преподаватель чуть откинулся назад, упираясь руками о ступеньки. — Такое поведение можно прикинуть на животных, но никак не на людей. Почему я должен жаться и без конца в порыве азарта держать ставки выше и выше? Раз у меня есть ресурсы, я могу дать мечтательный шанс тем, у кого не было ничего…       — Но… Мистер Пэй считает, что… конюшни может не стать, если не вкладываться в нее по-настоящему, — играл против себя Ян. Он не умел быть тихим эгоистом.       Вэньмин положил руку на плечо Чена, немного разворачивая его корпус к себе:       — А тебе какое дело? Сиди и руби деньги, пока позволяют возможности, — мистер Ли прошелся взглядом сверху вниз на Яна. — В костюмчике выглядишь на жокея за миллион долларов. Только уверенности не хватает… Хлыст небось не при себе, — скривил он улыбку, обнажая ряд зубов.       — Ксан бесится, когда видит плеть в моих руках, — выдал слабую улыбку Чен, отводя глаза в сторону. Вэньмин отпрянул, но уперся головой о сложенные ладони, мечтательно вспоминая прошлое.       — Дед меня бил в детстве кнутом, когда видел, что одна лошадь пропадала из стойла, — без тени боли рассказывал преподаватель. У Яна забегали по сторонам глаза. — Мне нравилось кататься на конях без его ведома.       — Может, из вас бы вышел жокей получше, — старался поддержать Чен.       — С этим ростом? Брось, — вздохнул Вэньмин, укутываясь в плащ. Он давно убрал свою фляжку. Скукота тянула на распитие алкоголя, но Ян своим присутствием отгородил босса от вредной привычки на время, сам того не понимая.       За время работы жокеем Ян не смог сблизиться с Вэньмином. Впрочем, он и не горел особым желанием? Они оба понимали, что должны были сохранить сугубо рабочие отношения, но такие благосклонные безмятежные посиделки будто поворачивали призмы их душ под дотоле неисследованным ракурсом. Однако Чену, наверное, было бы любопытно узнать, какие неожиданные стороны таил его босс: утонченная внешность, блестящее образование, стабильная жизнь… — все то, чего никогда не было у Яна.       Сам мистер Ли до конца не давал себе отчета в действиях на конюшне, к работнику и всей спортивной сфере. Казалось, Вэньмин получил дорогущую «детскую площадку» и вместо того, чтобы впускать поток детей за большую плату, он давал «играться» на территории только Яну. Физик думал, что искупит вину, грехи и отрицательные моменты, подарив золотой билет Чену. Однако Вэньмин своим поведением был на пути к банкротству. Мистер Пэй бесконечно напоминал ему об этом.       Вэньмин скрестил руки и уложил их на коленях, усаживая туда свою голову. Подол его плаща немного подергивался от редкого ветра, ведь осень дышала в спину. Вэньмин был потерян в думах о сестре. Ему не составило труда соединить точки между информацией Юна, работой Аи и непредсказуемым поведением. Когда мистер Ли задумывался о родной семье в его жилах что-то напрягалось. После смерти отца все изменились (и далеко не в лучшую сторону), кровные узы натянулись тонкой стрункой, что намеривалась лопнуть изо дня в день. Все они трое: мать, брат и сестра жили своими судьбами, пересекаясь лишь по важным обстоятельствам. Вэньмин вдруг задумался, что был по-настоящему одинок.       — Ян, почему ты уехал из Хэнани? — Резкий вопрос после забавных диалогов. Физик сузил глаза в что-то на подобии грусти, не намереваясь строить зрительный контакт с подчиненным.       — Я… хотел найти работу, — соврал жокей. Мистер Ли мог бы заподозрить ложь, глядя прямо на него, но тот был занят исследованием протоптанной лошадьми дорожкой. Может, ему и не был интересен ответ.       — Ты здесь совсем один, без родных и семьи. У тебя вышло подружиться с кем-то из коллектива?       Очень смешно, Вэньмин. Эти жокеи готовы глотки друг другу перегрызть, чтобы заполучить призовые места. Между ними всеми не водилось никакой дружбы, только холодный анализ и временами неприкрытые насмешки, с которыми Ян был очень знаком. Чен не понимал половины издевательских шуток, за что был благодарен.       — Нет, господин Ли, — жокей подергивал коленями из стороны в сторону. — Дружба — это сложно для меня. Из меня не хороший товарищ, — спокойно отзывался о себе Ян. Вэньмин вопросительно повернул в его сторону голову. — В городе все разные, непонятные. Мы не можем разделить проблемы.       — Ты считаешь меня «непонятным»?       И снова неловкая тишина. Ян приоткрыл рот, а слов не последовало. Он словил себя на мысли, что забыл о боссе, когда толковал об обобщенных образах.       — Я вас совсем не знаю, — выдал честно жокей. — Я не могу сложить мнение.       — Хорошо, — произнес мистер Ли, наклоняясь над Ченом. Тот инстинктивно отпрянул. — Ты бы хотел? Узнать меня?       Ян читал в мимике преподавателя нечто сродни надменности и растерянности одновременно. Это напугало Чена, он мысленно нарисовал черту между ним и своим боссом, а потом прошелся по границе еще раз, еще раз и еще раз.       Вэньмин не получил ответ, но реакция подчиненного была искреннее слов, поэтому физик вернулся на место, а спустя момент и вовсе встал на ноги. Ян сделал то же самое. Мистер Ли в глубине надеялся, что кто-то захочет шагнуть в его душу, но то было моментом слабости — не более. Вэньмин внутренне отмахнулся от этих назойливых дум. Чен находился рядом и начинал волноваться от непонятного поведения босса.       А, точно, «непонятный»…       — Знаешь, Ян, я хоть из города, но… — Вэньмин сложил руки в карманы плаща, разворачиваясь к жокею, — я не настолько грозный, как могло показаться, — может, мистер Ли старался вслух переубедить себя тоже. — Тебе следовало бы узнать меня получше.       — Вы намекаете, чтобы я не волновался, но, господин Ли, вы все равно являетесь моим боссом. Я не привык водить дружбу с теми, кто дает мне указания… К тому же, — Ян чувствовал, что этот диалог открывал новое пространство между ними, совсем непредсказуемое. Это манило и пугало, — компания «деревенского» может быть вам не по нраву.       Вэньмин сложил брови домиком, на момент улыбаясь. Что-то в его душе кольнуло:       — А, ясно. Считаешь, что ты слишком крутой для скучного преподавателя? — Он инстинктивно наклонился. Их разница в росте была комичной.       — Нет, скорее, вам может стать неинтересно со мной. У меня нет… «хобби». Я жил, помогая матери в хозяйстве: работал в поле, ухаживал за животными… и все, — Ян неловко улыбнулся, кладя руку на другой локоть. — Я слушал народные песни, которые мы придумывали в деревне. А здесь мне представилась возможность послушать нечто современное. Это удивительно. Пропасть между нами… колоссальная.       Вэньмин внимательно слушал признание Яна:       — Где тебе больше нравится? В городе или в деревне? — Снисходительно спросил мистер Ли. Он пинал пыль по земле, представляя примерный ответ жокея.       — Это неважно, — серьезно процедил Чен. В его глазах читалось разочарование: ему не нравилось нигде.       — Слушай, Ян, — физик акцентировал на этой реплике, — что ты будешь делать, если я завтра тебя уволю? Куда ты пойдешь? Где будешь ночевать? Что есть?       Парень сузил глаза и оскалился совсем немного, чтобы мистер Ли заметил защитную и не доверительную реакцию. Ян не смог найти слов. У него не было запасных планов, он зависел полностью от своего босса. Вэньмин тоже это понял и еле незаметно кивнул словно для себя, разворачивая свой взгляд на масштаб стадиона. Когда преподаватель успел взять ответственность за чужого человека?       Чувствовала ли Аи такой же груз, когда лечила пациентов? Ведь только ее знания и поступки смогли бы дать шанс на нормальную жизнь.       Вэньмин не продолжил диалог и покинул Яна, направляясь к выходу. Никакого «Пока», никакого «До встречи». Чен смотрел в спину мистера Ли и его накрыло каким-то беспокойством и беспомощностью. Ян сжал кулаки — кожаные перчатки скрипели. От этой тревоги парень ходил взад и вперед — пугающая картина посреди ночи.       Когда мужчина отошел на достаточное расстояние, он обернулся, вспомнив, что Чен должен был следовать за ним, ведь открытый выход сегодня оставался один. Вэньмин быстро заприметил подчиненного, который продолжал свои хаотичные движения по стадиону. Мистер Ли закусил губу, посчитав, что его слова очень задели не социализировавшего парня.       «Зачем я его напугал? Я не хотел, — прошлись вихрем мысли». Физик догнал Яна и положил ему руку на плечо, тот дернулся, протараторив что-то на своем диалекте. Вэньмин извинился за бестактность. Может, Чен был прав... нельзя водить дружбу, когда вас обоих связывает работа.