Инспекторы III: Пандемониум

      Не сменяя своего взора, парень задал вопрос, который мучил его на протяжении полугода: «Остин, что было между тобой и Кевином?»       Казалось, яркие краски, что танцевали в комнате и водили хоровод вокруг супружеской пары, внезапно разбежались по разным углам, оставляя за собой темное и монохромное послевкусие. Неожиданное признание заставило Остин содрогнуться. Она моментально повернулась к Юну.       Девушка не успела проронить ни единого слова, но рефлекторная мимика вырвалась быстрее осознанной речи, создавая некую почву для ее будущих оправданий. Мистер Парк сохранял спокойствие, которое вселяло лишь неуверенность и преждевременное разочарование.       Остин шумно отложила чашку на стол, кладя другую ладонь супругу на плечо — бывшая сержантка часто входила в физический контакт с собеседниками:       — Юн, — блондинка не знала, с чего вообще стоило начинать, — не говори, что ты думал об этом несколько прошедших месяцев! — По лицу Юна было ясно, что та оказалась права. — Ничего не было. Ты мне веришь?       — Я должен тебе доверять, — логически рассуждал бывший предприниматель. — Но, Остин, я не знаю, кто такой Кевин. Все наши друзья имеют определенное представление — все, кроме меня. И, мне кажется, вы были довольно близки. Складывается ощущение, что ты чего-то не договариваешь.       — Я сама не знаю, что он такое, — девушка непроизвольно сжала чужое плечо, фокусируя взгляд на дурацком пуловере Юна — как быстро промчались все события: никто не был прежним. — Я познакомилась с ним на общем задании с мистером Марлоу. Не поверишь, однажды они были напарниками. Мне он не нравился. Кевин все время представал подозрительной фигурой, даже тогда у меня появлялись мысли, что он был не от нашего мира.       — А теперь это задокументировано — Форсайт психически нестабилен.       — Не говори так! — Одернула та руку. — Думаешь, ему самому приятно бояться своего отражения в зеркале, в отражении чужих глаз? Он потерял все, что мог — даже себя. А теперь Кевин в этой тягучей и вязкой пучине совсем один, на дне, куда не проступает солнце и жар — в безвозвратной воронке между настоящим и прошлым.       Описание Остин заставило Юна вернуться воспоминаниями в роковой момент на крыше прежних апартаментов. И ведь тогда Парк в первый раз прочувствовал, о чем сейчас толковала девушка. Но, если брюнет лишь краем увидел томный взгляд бездны, то Кевин уже не первые годы стал ее постоянным элементом.       В рискованные минуты китаец оказался не один: Алекс успел протянуть тому сильную руку, не позволяя Юну захлебнуться в соленых водах жадного океана. А кто бы спас Кевина?.. Он, кажется, уже без сознания плывет по течению безразличных волн. Его мертвое тело не интересует даже кровожадных хищников — настолько он был ненужным.       — Кевин старался меня защитить, — поникла Остин головой. Бывший предприниматель видел только светлую макушку. — Тогда, в кабинете месье Моро, я металась между тем, каким остался Кевин в моей голове, и каким он был на действиях. Он напал на Корнета. Глупый… ты же уже был ранен, — она незаметно для себя улыбнулась.       — Все заметили, что Форсайт противоречит себе во всем — в этом заключается его опасность. В один день он подставляет свое плечо, а в другой — стреляет тебе в грудь…       — Поэтому его надо распутать, как клубок, — с новым порывом принялась говорить блондинка. — Юн, неужели ты никогда не испытывал этот горький момент: когда ты уже не знаешь, что правильно, а что нет; когда тебе не хватает совести назвать себя хорошим человеком, но и ярлык «плохого» так легко не навешивается? — Остин поджала губы. — Я просто надеюсь, что врачи его не обижают, — она сплела пальцы меж собой, образуя дрожащий кулак. — Я переживаю за него, Юн. Разве это плохо? — Умоляюще спросила его супруга. Он молча накрыл ее пальцы своей ладонью.       — Я лишь не хочу, чтобы ты сама застряла в его царстве, где правят вечные междоусобицы и недопонимания, — Остин грустно свела брови, не разбивая зрительного контакта. Он добавил, но нехотя. — Я переживаю за тебя, но не имею права отнимать решения твоего сердца — раз вы успели стать друзьями, то содрать все рамочки общих воспоминаний со стены будет… не очень осмотрительно. Однако… если ты все же пойдешь на такой шаг, обещай, что не убежишь в этот лес сломя голову — мы будем рядом, мы будем держать дистанцию.       — Ты действительно?.. — Бывшую сержантку одолевала буря эмоций, но она смогла только выдать смешок. — Знаешь… это было правильным решением — выбрать тебя, — на ее светлом лице заморозилась легкая улыбка.       — Поэтому и ты, пожалуйста, не заставляй меня жалеть, — скрестил Юн руки на груди.       — Видимо, ты успел распоясаться на работе, — она больно ткнула его в бок, тот машинально разбил закрытую позу.

***

      «У меня не было выбора, — вел внутренний монолог мистер Парк. — Будь я даже «авриевой» стеной, Остин все равно пробилась бы сквозь меня. Когда она встретится с Кевином — лишь вопрос времени, а Остин всегда добивалась своего. Может, поэтому ее целеустремленность так просто помогла ей стать инспекторкой?»       В огромной аудитории преподаватель находился один. Несколько рядов сидячих мест пустовали — никто бы и не подумал, что пару часов назад тут проходили оживленные споры и иные беседы. Задержались только огни ламп, не оставляя Юна наедине со своими тревогами.       «Вэньмин верит в то, что все раскроется. Впрочем, я не собирался спорить, просто, — парень сжал губы в тонкую линию, ловя себя на неприличных мыслях. Он машинально мотнул головой. — Ну уж нет, я еще не готов опускаться до такого».       Бывший предприниматель хотел поскорее сбежать домой, но совет сверху приказал ему дождаться профессиональной группы — у нее были личные вопросы. К сожалению, из всего списка преподавателей, Юн подходил инспекции лучше всего, чему мистер Парк был не совсем рад — он рассчитывал, что больше никогда не будет связан с подозрительными объединениями.       Китаец мерил аудиторию маленькими шажками, сплетя пальцы за спиной. Ожидание часто мучило Юна: он был ярым приверженцем того, что время — деньги. Однако о каких деньгах могла идти речь? Такое умозаключение больно отдалось в виске — он беззвучно хмыкнул, словно раздражаясь с самого себя.       «Я смогу подняться самостоятельно. Я докажу, что для этого мне не нужны родители! Я сострою хороший капитал и буду медленно откладывать на свое предприятие, — мысль зажгла в нем искру, но родная улыбка моментально сменилась опустошением. — Хотя для этого мне понадобятся годы, если не десятилетия…»       Минута шла за минутой. Вскоре за дверями послышались волнения, и мистер Парк выпрямился, поправляя галстук. Он внимательно ждал гостя, готовя подобающее приветствие. Но с приоткрытых губ не послышалась речь, лишь брови сдвинулись в игривой манере.       Высокая и статная фигура была облачена в длинный зеленый плащ с капюшоном, скрывая лицо мужчины. С верхней одежды до сих пор капали частички беспокойной шанхайской осени. Только по нашивке на плече Юн едва идентифицировал незнакомца. Тот мигом раскрыл личность:       — Ну, кто бы это мог быть, если не ты? — Серьезно спросил Алекс. — Ага! Все-таки ты нарушил закон, — его улыбка спряталась в тени.       — Очень смешно, — расслабился мистер Парк, его грудь опустилась. — Из всех, кого могли подослать, это был ты? Небось, умолял, чтобы тебя отправили.       — Я не знал, к кому у меня было дело, — полицейский снял капюшон. По его лбу катились дождевые капли, которые он быстро вытер. — Наверное, ты в замешательстве?       — Ты прав, — он скрестил руки, глядя на чужие ботинки. — Не представляю, как ты дослужился.       Алекс не повел бровью. Он привык, что дружил не только с серьезным или веселым Юном, но и с язвительной стороной его личности. Впрочем, не толерантность заставляла его держаться мужественно, а некоторая деталь, которую старший Парк заметил давно — двоюродный брат вел себя так лишь тогда, когда его съедала внушительная тревога и страх.       Алекс насторожился, но решил не обнажать чужие уязвимости, ведь он помнил, что младший привык держать непоколебимый образ, и, не дай бог, кто-то стал бы свидетелем его внутренних трещин. К таким делам стоило подходить деликатно — как гончарный мастер, который склеивал осколки дорогой и изящной вазы.       — Произошел несчастный случай, — начал Алекс. — Жертвой стала одна из студенток этого института, а, если быть точнее, твоего факультета, — он достал папку с файлами. Старший Парк не мог описать чувств, которых испытывал, проходя сквозь страницы — раньше он был просто человеком, который перебирал документы, а теперь официально получил возможность влиять на их содержимое. — Знаком ли ты с Лин Чжао?       — Лин Чжао? — Задумался на секунду Юн. — У меня немаленький приток студентов. Мне нужно взглянуть на списки, — парень сел за личный компьютер, исследуя колонки с именами и фамилиями. — Действительно, такая у нас числится, но… судя по посещаемости, была она только в первый учебный день.       — Могло ли что-то случиться? — Спросил самого себя Алекс. Он встал рядом с братом, анализируя даты. — Нет, слишком большой промежуток… Но что мешало ей посещать занятия? — Парень прикладывал все силы, чтобы найти общие детали.       «Поглядите на него, — говорил про себя Юн, незаметно кидая на него взгляды. — Сейчас шестеренки вылетят».       — Может, ты поделишься подробностями? Есть вероятность, что я смогу помочь, — встал преподаватель с места, огибая круги вокруг собеседника. Тот вздохнул.       — Прости, не могу, — с некой грустью ответил полицейский. — Это государственное дело.       Юн остановился сзади него, широко распахнув глаза. Его губы вздрогнули только на миг, и перед ним образовалась огромная пропасть, по разные стороны которой находились два друга.       — «Государственное дело?» Серьезно? — Младший Парк сместил взгляд вбок, усаживаясь на письменный студенческий стол.       — Да, но без твоего участия далеко мы не продвинемся, — покачал Алекс головой, вставая напротив товарища. Тот закинул ногу на ногу, явно изъявляя этим свою безучастность. Он секундами молчал, его челюсть была напряжена.       — Как смешно, теперь мы поменялись местами, — выдал преподаватель. — И ты просишь совета? — Полицейский не понял, к чему клонил брат. Его терпению тоже был предел, но до сих пор он держался отлично. — Когда я прилетел в Лондон, то решил рассказать тебе о секрете «аврия». Я не переживал о том, что это была государственная тайна.       — Хотя, может, стоило, — отрезал Алекс. Они одновременно взглянули друг на друга. В их глазах читалось разного уровня раздражение. Старший Парк не хотел ссориться с Юном на ровном месте, но и позволять ему показывать неуважительное отношение к системе, которую Алекс должен теперь защищать, он так же не мог.       — Думаешь, я виноват в том, что теперь мы разгребаем результаты наших трудов?.. — Искренне и с долей печали спросил бывший предприниматель. Он до сих пор винил только себя в некоторых стечениях обстоятельств.       — Это результат наших общих правильных и неправильных решений. Сказать, что было точно верно и неверно — невозможно — все это субъективно, — он присел рядом с братом. Тот не шевельнулся. — Я мог бы рассказать тебе все, но не стану, потому что хочу испытать свои силы. Если я хочу дослужиться до инспектора — мне нужно доказать комиссии и, главное, себе, что умею работать самостоятельно. Сейчас Кассандра понемногу наставляет меня, хотя ей тоже не стоит, — он в смятении прошелся пальцами по своей шее.       — Вот как?.. — Приуныл Юн. Он ощутил чужую руку на своем плече.       — Я делаю это не со зла — я просто хочу тебя защитить. Рассказав нам об «аврие», ты непроизвольно втянул нас в трагедию… отчасти. Соглашусь, финальное решение — участвовать в афере или нет — лежало на нас самих, но, я тебя знаю, — он ткнул его в грудь. Тот неприятно дернулся. Перестанут ли его сегодня тыкать?! — Ты точно бросишься в огонь, а мне этого не надо.       — Вроде бы я взрослый человек? — Юн встал на ноги, отойдя на несколько метров. — Настанет ли тот день, когда я полностью освобожусь от оков чужого воспитания? Танг, — сделал он паузу, собирая все силы, — тебе не нужно быть моим опекуном или что-то в этом роде. Ты хорошо меня знаешь, и я — тебя.       — Ты был близок к опасным вещам. Но радиоактивность урана не сравнится с ужасными вещами, которые происходят в обыкновенном обществе… Ты ведь только привыкаешь к размеренной жизни. Вдруг что-то произойдет, а нас не окажется рядом?       — Хочешь сказать, что я не в состоянии постоять за себя? — Возмутился младший Парк.       — Кто ты без своего костюма, Юн? — По-доброму усмехнулся Алекс. — Ввяжись ты в драку за стенами института, без моей помощи ты бы не убежал оттуда… Звучит обидно, но это то, что я заметил за годы нашего общения.       — Звучит как вызов, — вздернул он подбородок. — Я его принимаю. Попробуй напасть на меня.       — Ты шутишь? Не буду я этого делать, — моргнул полицейский пару раз. — Снова ты игры свои придумываешь.       — Боишься?       — Нет, просто переживаю, что ты рассыплешься — ты меньше меня в два раза.       — Значит, я могу рассказать Янлин, что ты испугался устроить со мной спарринг? — Усмехнулся бывший предприниматель.       — Она тебе не поверит.       — А если я расскажу твоему отцу? — Алекс резко поменялся в лице. Юн понял, что задел мишень, ведь его дядя был мастером боевых искусств, и, узнав, что Алекс увернулся от вызова, тот мог надолго впасть в разочарование.       — Юн! — Привстал парень. — Ты меня ненавидишь?! Кончай!       — Напротив, все делаю из чистого уважения. Ты же у нас особенный — не веришь в слова, только в действия. Так я покажу тебе, что меня тоже стоит бояться.       — Слишком много болтовни, — Алекс снял плащ, кинув его на ближайший стул. Он все был одет в фирменную китайскую полицейскую форму. Юна на момент пробило сомнение. — Только чур потом без слез, хорошо?       — За кого ты меня принимаешь? Неважно, готов к действию? Впрочем, даже если нет — это будет на твоей совести.       — Как в тебя вмещается столько самоуверенности? — Старший Парк не спешил нападать, он внимательно обозревал Юна на наличие некого подвоха — он же шутил?!       — В меня вмещается куда больше, чем просто самоуверенность, — к концу фразы он нахмурил брови, осознавая, что сказал.       — Я отказываюсь это комментировать.       — Да, я тоже… — Преподаватель собрался с силами и неожиданно сделал выпад вперед, целясь тому в грудь. Алекс успел увернуться, широко распахнув глаза. Так это был не розыгрыш!       «Не стану же я всерьез отвечать? — Подумал старший Парк. — Уж не думал, что стану грушей для битья… Видимо, Юну взаправду нужно выпустить пар».       В какой-то момент лампы помещения перестали излучать размеренное и стабильное тепло. В такой обстановке свет принимал чудные формы, распределяя некое напряжение. Светло-желтые оттенки интерьера нависли душным полотном, маскируя ловушку. Алекс успел бросить взгляд в конец дальних рядов, где успела промелькнуть чья-то тень.       Силуэт сбежал через второй выход… Показалось ли парню, или в самом деле там кто-то находился? Эти маленькие моменты наблюдения прервались второй волной нападок со стороны Юна. Обозленный Алекс поймал чужую руку, больно выкручивая ее за спину. Через секунды послышался опасный металлический щелчок, ознаменовав проигрыш молодого преподавателя.       Старший Парк не собирался останавливаться на этом, грубо толкая товарища к студенческим столам:       — Да что с тобой?! Ты этого хочешь? — Он яростно продемонстрировал оковы на его руках.       — Я вижу, ты времени не терял, — продолжал язвить Юн, явно не ощущая последствий. Парень холодно оглядывал наручники: в такие считанные секунды они идеально оказались на запястьях. То есть это ощущал Кевин все это время — тяжесть закона на измученных руках?       — А я вижу, что что-то произошло, — обессилено ответил Алекс, опуская уставшие после рабочих смен веки. Лишь сейчас Юн заметил, как под глазами брата закрались изнеможенные круги. Даже в таком состоянии он старался не показывать ничего, кроме обеспокоенности близкими. Где же была ответная забота?..       Юн молча сел обратно на стол, вздохнув — видимо, он все же почувствовал вину за содеянное. Они оба валились с ног, но продолжали работать, и у каждого были свои причины на волнение. Занятость создавала барьер между друзьями, который так плохо влиял на их взаимоотношения. Расстояние и время стали их извечными врагами, и они это понимали.       — Есть кое-что, и я не знаю, стоит ли мне рассказывать… — окончил паузу Юн, не глядя тому в лицо. Алекс, на удивление, ничего не почувствовал, продолжая отчаянно осматривать помещение.       — Ты заметил, что это не в первый раз, когда ты намекаешь, точнее, прямо указываешь мне на проблему, с которой не хочешь делиться? Это уже происходило полгода назад. Юн, я… — Громко вздохнул китаец, опуская плечи. — Я не уверен, что мне хватает выдержки улавливать твои вибрации души и декодировать код страхов. Спрошу напрямую в последний раз: что-то происходит? Тебе угрожают? Или вы поссорились с Остин?       «Танг, как же я тебе так легко скажу об этом? — Тихо сверлил он того взглядом, полного неутешительных надежд. — Как мне донести до тебя, что я столкнулся с Кевином; что он вполне вероятно найдет нас? О том, что для Остин он важен, а меня пробирают двоякие чувства. Если я распущу один слух, он обязательно дойдет до остальных, и тогда Кевин придет на зов, как бы глупо это ни звучало, — Юн беззвучно разбил зрительный контакт. — Это не разговор на пять минут… Ты ведь точно бросишься в медицинское бюро оспаривать случай и компетентность психотерапевтов… Ты не выиграешь дело, Танг. Ты проиграешь и потеряешь должность — я как никто другой в этом разбираюсь… Я не стану тебя подставлять».       «Понятно, — подытожил Алекс немой ответ брата. — Может, в другой раз».       Он подошел к Юну, принимаясь снимать наручники. Даже в загнанном угле младший Парк не позволял себе делиться робкими подробностями собственного смятения. Родители Юна помогали сыну во многом, но только в профессиональных вопросах — с личными проблемами парень оставался в одиночестве. Такая привычка — продолжать тенденцию закрытости — преследовала его по сей день. Может, однажды Юн поборет в себе эти пороки.       — Мы думали с Янлин позвать всех в гости и устроить банкет на улице, раз объявили внезапное потепление. Вроде недавно шли ливни, а со вчерашнего дня ясное солнце, — складывал Алекс наручники в отдельный карман. — Где это видано, чтобы в Шанхае так резко менялась погода? Ты как считаешь, Юн? Юн?.. Юн!       — Что?.. — Протер тот глаза. — Я слышу, хорошо, я не против. Надо будет купить продукты, — в этот момент Алекс бросился к брату и вцепился в его предплечья с лицом полного отчаянного испуга. Младшему Парку поплохело просто от того, как на него смотрели.       — Что с тобой?! Юн, почему у тебя на лице это… это?.. — Скривил он лицо. Юн в один час понял, отчего мог так ужаснуться Алекс. Преподаватель взглянул на руки.       Все те же сиреневые узоры пронизали вены, отпечатывая, словно проклятье, полосы безоткатной болезни — «авриаза». Будто крылья бабочки цепочки фиолетовых нитей соткали рисунок на бледном лице — на лице жертвы уранового влияния.

***

      В холле, перед входом в аудиторию, стоял мужчина в белом медицинском халате. Он был из числа людей, что редко бросался в глаза, но шрам на его губе подолгу манил других своей мистикой. Мужчина слышал обрывки китайских фраз — совсем недавно он сидел на задних рядах, мирно следя за диалогом.       Сейчас в его руках красовалась скромная записная книга с новой английской заметкой очерченной границей:

      1. Атмосферное давление — стандарт «авриаза»;

      2. Климатические паранормальные скачки — стандарт «авриаза».

      «Юн! Открой глаза! Боже, — ломался мужской голос внутри помещения. Через минуту волнений послышалось продолжение. — Да, человек без сознания. Пульс есть… Я не могу описать… Алло? Алло! Вы меня слышите?.. Почему связь пропала?»

***

      Алекс судорожно старался перезвонить скорой помощи, но связь необъяснимым образом заблокировалась. Старший Парк вновь присел в коленях, изучая лежавшего на полу брата. Тот, благо, дышал, но сколько это могло продолжаться?       Ко всему прочему освещение решило подпортить и так безысходную ситуацию — оно начало моргать. Алекса давно настолько сильно не пробирали мурашки. Это был целый водоворот из неудач, что накладывалась одна на другую. В конце концов лампы вовсе выключились, утягивая друзей в темноту.       В тихой аудитория послышался скрип. Полицейский моментально вытащил пистолет, готовясь стрелять вслепую. Паника достигла своего максимума. Из дальнего входа — у верхних рядов — открылась дверь. Удивительно, но в коридоре свет оставался. К сожалению, из-за этого факта было невозможно опознать человека, что встал в проем. Но почему-то Алекс догадался почти моментально, кто был взрослым и крепким мужчиной.       — Ты не будешь вызывать врачей, — к великому шоку старшего Парка, незнакомец говорил на китайском языке.       — Вам стоит лечь на пол, иначе мне придется открыть огонь! — Угрожал Алекс. Он был на взводе, он не знал, как поступить. Силуэт англичанина покачал головой.       — Предлагаю сделку, в ответ на твое молчание медицинским экспертам и твоей кооперацией, — слаженно ответил мужчина. — Ты мне расскажешь, какие симптомы ты заметил у Юна Парка, а я, — врач медленно вытащил знакомый бумажный пакет, — отдам лекарства.       — Симптомы?! Вы про это неадекватное явление?! Чтоб ваш поганый «аврий» исчез с этой страны! — Полицейский мешкался, он мог сейчас пристрелить преступника, но… это неправильно! Если у Юна обострится «авриаз», то не останется человека, который поставлял бы лекарства… Безвыходное положение заставило Алекс опустить дуло, однако накипевшая ярость никуда не ушла. — Сначала… появились эти странные рисунки на лице, потом я заметил их на руках. Юн начал бледнеть на глазах, а позже вовсе потерял сознание…       — Частота пульса осталась прежней? — Дополнительный вопрос разрезал воздух. Алекс в печальной манере нахмурил брови.       — Нет… Он замедлился, будто сердце сейчас вовсе остановится!.. — Брюнет заметно переживал. Он даже не видел, в каком состоянии находился сейчас его брат.       — Танг, — произнес он чужое имя, — Юн — ценный материал. Проследи за ним, хорошо? Он нужен нам в целости и сохранности… К тому же я советую не обращаться в органы скорой помощи, если ты снова хочешь увидеть Юна.       Коридорный свет слабо освещал, но позволял увидеть очертания ступеней, что спускались вниз — к братьям Парк. Англичанин покачал пакетом и в конце концов подбросил лекарства навстречу Алексу, тот вовремя среагировал и поймал вещь, чуть не валясь с ног.       «Танг, тебе нужно срочно сделать инъекцию, иначе мы рискуем потерять его, — командующим тоном предупредил врач. Как только он закрыл за собой дверь электричество вернулось, озаряя неприятную картину — Юн был белее любого полотна».       Алекс смотрел на пакет в руках, потом на дверь и снова на Юна. У старшего Парка была возможность броситься вдогонку за преступником, но разве у него хватало смелости испытать судьбу и оставить брата на произвол?!       «Сука! — Выругался китаец, панически перебирая все содержимые лекарства. Его одолевала агрессия, но он нашел силы убавить пыл ради товарища. — Потерпи, Юн, все скоро закончится… — Готовая инъекция заранее собрала в себе определенную дозу. Алексу оставалось лишь открыть колпачок и ввести жидкость под кожу преподавателю».       Самому врачу хватило времени удалиться.