Подарок судьбы

      — Муж твой где, пушистая?       Мэй, резко обернувшись, увидела в дверях Кадзу. Он стоял с кипой бумаг с ровными аккуратными иероглифами в руках, тёплый летний ветер, так редко забредавший в горы, ласково трепал пряди, выбившиеся из низкого хвоста.       — В лесу, — Коротко ответила она, подбросив дров в очаг, — ёкая юного лечит.       — Почему не ты? — Ровным тоном, но чуть тише обычного спросил синоби, вернувшийся с задания и, цепко осматривая Мэй с ног до головы, тихо закрыл за собой дверь одним резким волевым движением.       — Неважно себя чувствую, — Ответила кицунэ, плотнее завернувшись в шерстяную накидку поверх кимоно, — чаю?       Кадзу сел за стол, коротко кивнул, не отрывая изучающего взгляда от бледной, неуловимо похудевшей девушки, отложил толстую, аккуратно перевязанную стопку выкраденных документов. Мэй поставила чайник на огонь, потянувшись за баночкой с чаем, положила руку на поясницу, словно сама себя удерживая, сморщилась, будто её горькими снадобьями напоили.       — К Чонгану ходила? — строго спросил он, следя как она подрагивающими руками делала душистый чай, бросив в свою чашку немного сушёного имбиря.       — Да, он говорит, отравилась, но я в последние дни кроме тофу ничего есть не могу.- Спокойно ответила кицунэ, разливая чай.       — Не можешь? — прищурился Кадзу, кивая на её худые бледные руки.       Мэй промолчала, поджав губы, и подвинулась ближе к очагу.       — А он тебя всю осмотрел? — спросил синоби, пригубил поданный чай, не сводя с юной жены дзёнина всё подмечающих глаз.       — Ты о чём? — подняв на него распахнутый словно у загнанной лани взгляд, она сделала большой глоток горячего чая.       — А муж осматривал?       Мэй, небрежно грохнув чашкой по столу, бросилась к зеркалу, натянув ткань кимоно под животом, критически быстро взглянула на своё отражение, всплеснула руками, ахнула. Посмотрела на Кадзу, тот, улыбнувшись, кивнул. Она сделала к нему неловкий шаг и, вдруг обернувшись лисой, чуть не упав, ткнулась мордочкой в колено сидящего.       — Не переживай ты так, — улыбнулся синоби, аккуратно погладив ее по голове, — нельзя ведь.       Мэй тихо тявкнула.       — А кто мужа новостями радовать будет?       Она подняла голову, кивнула ему, коротко проскулив, поднялась, потянулась, подошла к кровати, стянула покрывало, притащила его к очагу. Топчась, кицунэ перетаскивала углы плотной шерстяной ткани с места на место, кружилась вокруг несуразной кучи, досадливо мотая головой. Сдавшись, Мэй жалостливо заскулила, глядя на Кадзу.       — Это я тебе нору делать должен? — Поднимаясь, засмеялся он.       Кицунэ, зарычав, клацнула зубами. Синоби, снова сев на колени, аккуратно скучил покрывало во что-то на подобие люльки, оставив один конец свободным, кивнул на нехитрое сооружение улыбающимися глазами. Мэй, покачивая хвостами, свернулась клубочком, подминая под себя шерстяную ткань, Кадзу накрыл её. Довольно фыркнув, она развернула мордочку к очагу.       Ниндзя, дождавшись, когда пушистая уснёт, положил документы, доставшиеся ему немалым трудом, на стол и вышел на улицу. Он вглядывался в темноту с крыльца дома лучшего друга. Ветер похолодел, забираясь под ворот, стремился спровадить неспокойного гостя в его дом.       Простояв до сумерек, синоби наконец завидел белую макушку друга. Тот спешно размашисто шагал к дому. С распущенных бинтов капала густая кровь, оставляя за ним неровный след из бурых пятнышек. Подойдя к дому, дзёнин устало тепло улыбнулся, жестом пригласив Кадзу внутрь.       — Всё достал, можешь встречаться с заказчиком, — сказал последний, входя за Такао. Кивнул на спящую лису, — поговорить надо.       Дзёнин, беря с полки эликсир и свежие бинты, ответил:       — Я ждал твоего возвращения, завтра же повезу её на острова к лекарю, Ше должен помнить услугу Мэй. — он поставил снадобья на стол, положил раскрытые ладони перед другом.       Снимая негодные повязки, он прыснул:       — Сам справишься.       Такао опасливо поднял глаза на Кадзу, покосился на мерно вздымающуюся спину белой лисицы под тёмно-синим шерстяным покрывалом в тускло трепещущем свете очага.       — Понесла она. — Улыбнулся синоби, аккуратно поливая пахучим снадобьем кровоточащие порезы друга. Дзёнин резко встал, в два шага подбежал к дремлющей Мэй, тихо опустился рядом с ней на колени. Тонкие пальцы осторожно провели за пушистым ухом, он неотрывно смотрел на узкую мордочку с дрожащими от горячих порывов весёлого пламени в очаге прозрачными усами.       — Как же я не заметил…       — Того, что под носом никогда не видишь. Ты Чонгану поверил, а он не повитуха. — тихо ответил Кадзу, — Ты её сейчас всю в крови вымажешь.       Такао отпрянул, вернулся за стол, не отрывая глаз от обернувшейся лисой жены, положил руки на стол.       — Ей в родной шкуре легче должно быть. — заметил синоби, накладывая другу новые повязки.       — Верно, — рассеяно ответил дзёнин.       Высоко в небе стояла полная луна, когда Кадзу, отчитавшись о деле и узнав о новостях в клане, отправился к себе.