Актер.

Не было желания вернуться. Он просто ушел также как и пришел, а уже днем бродил по пустынной, обездоленной земле, что походила на степь, хотя когда-то таковой не являлась. В двадцати метрах от него стоял крутой обрыв, после которого шли бескрайние воды. Возможно, не будь под обрывом острых каменных глыб, юноша бы прыгнул, но когда он подошел к краю, решил этого не делать. Парень вдохнул морского ветра, колышущего его серебряные пряди волос и пошел вдоль берега. Аш в душе не ведал, как можно проникнуть в город, поэтому просто блуждал в ожидании временного попутчика. Опираясь на рассказы его прошлых компаньонов, пускай и редко, но все же встречаются группы людей, передвигающиеся схожим с ними образом и в основном это были контрабандисты, циркачи и кочевники. Последние неплохо подходили под тип Аша: у них либо не было документов или средств для передвижения, либо они были охотниками за ощущениями. Молодой человек надеялся, что повстречает какую-нибудь группу кочевников, а не очередных контрабандистов, или чего хуже — бродячий цирк. Аш был не самого лучшего мнения о безопасности в цирковых труппах. Однако, к несчастью парня, все его нежеланные мысли зачастую сбывались. Расхаживая по берегу Средиземного моря, сероглазый наткнулся на довольно внушительную компанию. Возможно, даже слово "компания" не подойдет такому крупному скоплению людей. Всего Аш насчитал двадцать пять человек. Подойдя к пухлому коротышке в вычурно-ярком пиджаке, парень поинтересоваться, может ли он присоединиться к труппе на время. Коротышка казался доброжелательным, радушно принимая его в состав, но после, как и предполагал молодой человек, оказалось, что толстяк не был добр к своим людям, вечно таская под рукой что-то похожее на хлыст для лошадей. Аш заключил, что недолго с ними сможет уживаться. Пока юноша подремывал, облокотившись на один из автомобилей, его уши пронзил свист с последующим хлопком. На секунду парень даже подумал, что это он просто полностью уснул, но стоило открыть глаза, как нелицеприглядная картина прояснилась. Его персоне предстал вид избиения ребенка около десяти лет. Волосы дитя были необычного, но очень красивого и насыщенного темно-синего цвета. Толстый цветной пиджак кричал что-то на другом языке, но Аш знал как материться практически на каждом языке мира, от чего понимал часть речи. Он даже не знал, какой именно это был язык, но жизнь в Колизее даже так делала о себе напоминания. Несмотря на значительное количество людей, что стояли на улице и наверняка все видели и слышали, вели себя словно ничего не происходит. Некоторые еще бросали на происходящее взгляды, но предпочитали бездействовать. Аш тоже не сдвинулся даже на миллиметр, однако глубоко вздохнул и сделал легкое движение ногой, подбрасывая гальку под своей ногой на некоторую высоту. Поймав ее, парень просто пульнул ей, попадая в плечо толстяка. Мужчина взвизгнул от неожиданной боли точно свинья, заставляя Аша подавлять смешки. Он сделал озабоченный вид, подошел к толстяку взволнованно, будто он настоящий служитель Богу, и спросил. — Небес ради, Вы в порядке, месьё? Вы так болезненно вскрикнули. Что-то болит?— черные перчатки с виду осторожно коснулись плеча "больного", но на деле Аш только сильнее надавил на больное место под ликом наивности. Человек-яркий-пиджак брезгливо и раздраженно отшатнулся от молодого человека, что не смогло удержать последнего от ухмылки, которая, однако, продержалась на красивом лице ровно до момента, когда толстячок обернулся. Он указал пальцем на сребровласого, вдохнул, но тут же развернулся и ушел. На сие действо юноша лишь пожал плечами, равнодушно смотря вслед яркому пиджаку, однако уже не сдерживая наглой лыбы злорадствия. — Спасибо...— раздался хриплый голос примерно на высоте его колена. Это хрипение вызвало в Аше дежавю, за которым последовало отвращение. Кожа мальчика была бледной, но окрашена следами побоев и крови, а его ногти уже приняли желтовато-чернющий оттенок. Мерзкое чувство охватило сребровласого, но он не понимал, что это было. — Шел бы ты отсюда, парень...— безымоционально подал Аш руку мальчику, который все еще сидел на земле,— Рано или поздно, с таким отношением, тебя просто продадут. Знаешь, не факт, что покупатель будет хоть на йоту лучше продавца. —... Не могу...— тихо буркнул мальчишка, не отводя сверкающих глаз, что были, пожалуй, единственным живым местом в нем. Глаза Аша уже давно потухли. Если он посчитает, что вот-вот умрет — бороться за жизнь вряд ли станет. Борьба — это боль, а парень лишний раз подобного испытывать не хотел... Молодому человеку понравились эти глаза: бледные, но таящие в себе силу духа и жажду жизни. — Почему же? Тонкие и выразительные темные брови сошлись к глабелле. — Я ищу отца. — Не думал, что цена для тебя может быть великоватой, детеныш? — Сам-то немногим меня старше. — Ха! Лет десять за мной так будет, костозо. Если отец тебя оставил, стоит ли вообще искать? А если он мертв? Тогда все мучения напрасны. Ты хоть видел его? — Конечно видел! — На фото? — С-с чего ты взял?! — Ну, просто так ты бы женский кулон с фотографией, полагаю, не надел... Видя, что ребенок вот-вот взорвется, Аш решил больше на своем не стоять. —... И как он выглядит? Мальчик снял с шеи серебряный кулон и открыл его. Оттуда высветилось красивое голографическое изображение, что говорило о достаточно немалой цене данного предмета. Когда Аш увидел "фото", его пробил озноб, потому что голограмма была озаглавлена надписью "Маре". До тошноты знакомая фамилия. На фото было четверо: высокая и стройная женщина бальзаковского возраста, с белыми, точно лунный свет, волосами, на практически бесцветной леди ярко выделялась серьга с красным камнем и перьями, что означала принадлежность ее к цирку. Ее руку держал привлекательный мужчина с пленительным взглядом, будто он прибыл из самой Атлантиды, волосы были привлекательного светлого оттенка, приближенного к золотому. Подле них стоял молодой человек, возможно, немножко младше, чем Аш сейчас, его глаза были унаследованы от отца, как и черты лица, но красивый цвет волос достался от матери. Рядом с молодым человеком, с яркой улыбкой стоял мальчик, что был как две капли воды похож на мать. Все члены семьи были подписаны красивым витиеватым почерком, но имя самого младшего не было желания читать. Он держал женщину за свободную руку и был единственным, кто смотрел прямо на Аша. До парня, наконец, дошло, почему эти глаза мальчика так его привлекли — они были до ужаса похожи на его собственные. Однако еще живые, не затуманенные и светящиеся. — Это твой отец?— спросил бледный, как смерть, но все еще спокойный молодой человек, указывая на своего отца. — Нет. — Ммм... Интересно... Аш не хотел воссоединения с семьей. В какой-то мере он даже ненавидел всех ее членов. Брат бросил всё после неизвестного ему инцидента с отцом, а сам мужчина, что любил звать Аша сыном, продал его в прямом смысле слова. — Ты ведь их всех знаешь, не так ли? Было несложно сопоставить внешность родителей с сыновьями, даже если тогда оба ещё были детьми. Лицо Аша сейчас до сих пор почти не отличалось от внешности его покойной матери. — А ты, надеюсь, понимаешь, что этому фото уже больше тринадцати лет?.. Я не видел твоего отца примерно столько же. — Значит, ты мне не поможешь? — Не хочу и теперь уж точно не буду. Однако осмелюсь дать тебе совет, с дедом лучше не связывайся. Пропащий он человек. — Где именно? — Ну, город Рим тебе знаком? Он из тех, кто душу дьяволу продаст, лишь бы отыграться... И лучше в этот город вообще не суйся, люди там все страшные. А с твоими-то глазками и на неприятности недолго напороться. — И по чьей же вине на мои глаза обратят внимание?— огрызнулся детеныш, заставляя седовласого вскинуть брови. — Из-за нас обоих. Аш улыбнулся, но его глаза не выражали той теплоты, которую он так старательно пародировал. На этом разговор был прерван по инициативе сребровласого. Было сложно не заметить, что этот парень далеко не в самом лучшем настроении.