Актер.

Лиафвин никак не ожидал такого ответа. Он бы еще мог понять вопрос конфиденциальности, но вторая причина ввела его в ступор. Кто-то намеренно порвал свои голосовые связки? Парень еще никогда не сталкивался с таким. В его голову невольно пришел образ алоглазого человека, что заманил его и Винсенте на кондитерскую фабрику. — Разве это не больно...? — На самом деле, я оставил их в этом состоянии довольно давно, так что... Думаю, это терпимо. Возможно, я уже и сам забыл, как звучу со здоровыми связками. Пускай Аш и выглядел безучастно, пожимая плечами, он сам понимал, что это действие ненормально. Однако, ему было сложно противостоять этому нарастающему комку паники. Азраил любил говорить, что у него красивый голос, но как только парень перестал издавать крики, алоглазый умерил свое безумие. Когда Аш понял, что он вновь сможет говорить нормально совсем скоро, просто сорвал голос вновь, а потом еще раз и еще, пока не научился останавливать регенерацию своего организма. — Аш, а Азраил ведь маг? — Что?... А, да. Один из особых типов. Думаю, учитывая род деятельности твоего отца, ты знаешь что это такое.— беловолосый выглядел удивленным такому вопросу, но быстро вернул равнодушие своему лицу. Особый тип магов — огромная редкость. Магов с этим типом не сдерживают рамки четырех сил природы. Лиафвин знал как минимум двух магов, помимо Азраила, такого типа. Один мог передавать электричество и убивать одним прикосновением, поражая нервные клетки, а второй мог повелевать звуком и был способен лишить любое существо слуха — самая частовстречаемая сила особенных. — А, если не секрет, то что это за сила. — Честно? Тот еще секрет. Но я его знаю.— ухмыльнулся парень,— Видел эти металлические ставни на окнах фабрики? Его рук дело. Такие не изогнуть и не разбить простыми силами. Зачастую только он может гнуть этот металл.— Аш улыбался, но очевидно, что в глазах его не было и следа на этот задорный тон в его голосе. Лиафвин жил в среде лицемерных созданий, что пеклись только о своем благополучии. Подобные волны лжи он улавливал также легко, как писал свое имя. Было очевидно, что "Мара" не переносит Азраила до глубины души. Столько презрения на квадратный сантиметр такого красивого тела еще поискать нужно. — Если ты так его ненавидишь, не лучше ли попытаться забыть? — О, поверь, я расскажу о нем все что угодно, если эта информация поставит ему палки в колеса. Раз не могу победить силой, подгажу умом. Это лучше, чем просто податься в бега, ведь сейчас я официально мертв и даже ему будет муторно искать меня сразу. — Ты так в этом уверен... В том, что он будет тебя искать. — Я знаю этого демона слишком хорошо, чтобы сомневаться в том, что он не пойдет на фабрику и не поищет мой прах. Он пойдёт, поищет и не найдёт. И тогда дважды два в его поехавшей головушку и сложится. У Лиафа пробежали мурашки по телу от такого комментария. Азраил определённо был более жутким, чем он предполагал в начале. Видя сконфуженное лицо собеседника, Аш перестал дурачиться и решил вести себя серьезнее. — Лиафвин, хочу дать тебе совет, на счет твоих оценочных действий. Понимаю, излишки твоей жизни, но запомни это. Не суди людей Колизея по обычным своим стандартам. Если он выглядит нормально, еще не значит, что так и есть. Как уже повелось, чем сильнее боец, тем более далеко и глубоко безумие в нем укоренилось. — Ты сейчас говоришь мне от тебя подальше держаться? — Это тоже, конечно, но я серьезен. Я еще с неделю назад не терял надежд о своей адекватности, но находясь сейчас за пределами Олимпийских боев, понимаю, что эти надежды были похожи на шутку. То же самое и с тобой. Ты не считаешь меня сумасшедшим только потому, что не видел. Разве ты чувствовал хоть намек на мое желание убить тебя при первой встрече? Задумавшись об этом, Лиаф, наконец это понял. От "Мары" с самого начала не исходило негатива. Он казался сумасшедшим, но совсем не опасным, даже наоборот. — Нет... Я был уверен, что ты просто чудаковатый священник. — Вот именно. А от Азраила ты ощущал это? Не казался ли он тебе более внушающим доверие, чем я? Выглядел порядочно, мило улыбался и был галантен. Готов поспорить, что Винсенте поставил его мне в пример, когда вы встретились. Аш был прав во всем. Лиафвин считал себя профи в понимании людей, но теперь, когда сребровласый так детально описал ему манеру поведения Азраила и даже Винсенте, с которым знаком совсем недавно, парень усомнился в своем мастерстве. — Не смотри так. Я плохо понимаю людей, которых понимаешь ты. Просто Азраила я знаю давно, а Винсенте... Он, очевидно, долго прожил в Риме, так что его ход мыслей мало чем отличается от типичного в моем понимании. На этом их темы разговора подошли к концу и они долго молчали. Никто из двоих не мог подобрать тем, так как увлечения сильно разнились. Лиаф в который раз понял, что с людьми Рима сложно общаться. Но внезапно на чистом бирюзовом небе появились тучи, а ливень полил так внезапно, что Аш даже не подумал нормально застегнуть свою рясу, чтобы спастись от надвигающейся на него водяной стены. Пока двое бежали до хостела, они промокли до нитки, даже из обуви вытекала вода. Аш скинул с себя полностью промокшую рясу практически сразу как вошел, а Лиаф еще дотащил ее до комнаты. Как только черноволосый вошел в комнату временного компаньона, он лицезрел скинутые в корзину практически все его вещи и самого Аша, что уже укутался в два одеяла и расселся на кровати. — Почему вообще в таком климате так резко и сильно пошел дождь....?— проворчал под нос промокший парень,— Я думал в таких местах очень тепло в летний-то разгар, еще и средь бела дня. — Ты не знал? Города специально орошают свою территорию, так как под обычным дождем не ядовитая растительность гибнет. — Правда? Сероглазый казался искренне удивленным данной информации, что должна была быть известна любому человеку. После падения на Землю Азраила, вирус отравил всю растительность и она стала либо хищной, либо ядовитой, поэтому люди начали выращивать полезные сорта полностью искусственным путем. — Иногда я очень сомневаюсь, что ты прибыл из нашего века. — Я о тебе схожего мнения.— усмехнулся Аш, полностью плюхаясь в объятия кровати. В сравнении с его комнатой в Колизее, она была довольно твердой, но это не мешало парню насладиться чувством расслабленности, когда он лег. — Сильно замерз?— взглянул на него сверху вниз зеленоглазый, ведь "Мара" сейчас разлегся в кровати, превратившись в гусеницу. — Не так как мог бы. —.... А эта комната сегодня... — Да, пока еще я в ней один. Аш закрыл глаза на несколько секунд, после чего поднялся, выползая из под одеял. — Первым в душ пойду я. Войдя в душевую кабину и пустив поток воды, сребровласый хорошенько стукнул себя по лбу. Ему казалось, что он медленно сходит с ума, совершая все более нелогичные поступки и говоря непривычные себе вещи. Но в то же время, Аш думал, что, возможно, это и правильно. Он слишком долго действовал, оглядываясь на Азраила, так что мешает ему сейчас, когда рядом его нет, делать все, что взбредет в эту светлую, сумасшедшую головушку?! Собравшись с мыслями, он вытерся и обычной своей походкой вышел. Так как "Мара" еще до появления в Колизее ходил сравнительно тихо, после, его было невозможно услышать, пока он сам того не захочет. Из-за этой привычки парень слегка испугал Лиафвина, что перебирал промокшую сумку. Парень с волосами цвета вороньего пера не смог не отметить тихую натуру своего временного спутника, но комментарий утонул в виде, который парень лицезрел. Мокрые серебристые волосы стали подобны лунному свету, пока пасмурность дня, идущего к вечеру, скрывала солнце. Красивое, почти иллюзорное лицо украшали столь же пленительные глаза, напоминающие морскую гладь подо льдом. Но когда взгляд переместился ниже лица, к телу, что до этого было сокрыто рясой, а после одеялами, сердце невольно сжалось. На ключице Аша был выведен шрам, походящий на ожог. Стоило взгляду вновь опуститься ниже, как лучше не стало. Некоторые шрамы не были похожи на боевые, точно парня просто избивали. Под одним из ребер кто-то нарисовал пятно, что уже начало потихоньку желтеть. Стройные ноги немногим отличались от остальных частей тела. На ахиллесовом сухожилии обоих ног виднелись одинакового происхождения шрамы, точно их кто-то разрезал. Однако же Лиафвин с самого начала понял, что Аш не был из тех людей, кого утешит или подбодрит жалость. Он не решился показывать свои эмоции на этот раз. Сам же сребровласый вел себя обычно. После того, как закончил войну с вымокшей до нити сумкой, повесив паспорта и бумажные банкноты на сушилку, зеленоглазый сам направился в душ. Там он провел не так много времени, просто решив пока проигнорировать мысли о причинах тех шрамов, что он увидел. Выйдя из душа, Лиафвин увидел Аша, что пил вино из красивого бокала с виноградным узором. Парень накинул халат, но больше на нем ничего не было; он приподнял сосуд, как бы приглашая Лиафа составить ему компанию, на что последний согласился. Атмосфера была отличной от прошлого раза, когда они пили. Возможно, дело было в искусственной грозе, что имитировала даже гром и молнию, а возможно, в том, что оба были только в халатах, потому что лезть в холодную, вымокшую одежду после теплого душа мало кому хотелось. Они просто сидели и выпивали, как вдруг будто что-то щелкнуло. — Аш, можно тебя поцеловать? Вряд ли виноват был один алкоголь, ведь оба пьянели крайне долго и точно не от половины бутылки, однако их определённо занесло. Сребровласый не ответил, но приблизился к Лиафвину так близко, что можно было услышать легкий металлический звон его серьги. Губы слились в поцелуе, а к щекам подобрался жар. Раньше их разделяли слои одежды, но когда остались лишь халаты, сдерживать интерес друг к другу стало сложнее и оба поддались соблазну. "Мара" не сделал ничего, чтобы остановить его, поэтому Лиафвин снял с него халат и поцеловал уже ниже губ, по шее. Опуская его на кровать, черновласый прильнул еще ближе, медленно разрабатывая проход Аша пальцами, покрыты и смазкой. Спустя какое-то время зеленоглазый снова поцеловал его в губы, вставляя возбужденный орган, а сребровласый же поддался движениям. В сравнении с его прошлым опытом, Аш не испытывал как таковой боли. Ему, как человеку, что искусно контролирует и тело и разум, было практически невозможно абстрагироваться от реальности, из-за чего такие как он были гораздо чувствительнее ко всему, что их окружает. Раньше парня всегда пожирало отвращение и тошнотворное чувство бессилия, но сейчас было даже приятно. Он обхватил шею Лиафвина, вновь целуя его...

***

Дождь уже прошел, а луна начала постепенно приближаться к своему заходу. Аш вновь пытал свои легкие очередной сигаретой, смотря в небо стеклянным взглядом. Ему казалось, что он все же, наделал лишнего. Однако, предложи ему сделать это снова, парень, с большей долей вероятности, согласился бы, и эти мысли вызывали в нем смешок. Лиаф спал, развалившись во всю кровать, обнимая одеяло, а вот Ашу совсем не спалось. В Колизее он использовал сильное снотворное, но и оно быстро выводилось из-за его способностей, что буквально выводили любой сильнодействующий препарат в течение двух-пяти часов. А сейчас парень был лишен и этого, потому что то, что он припас, осталось в отеле Рима, куда наведывался Азраил. В обычных же условиях Аш сможет надолго уснуть только в случае потери сознания. Если ему не приснится Азраил, приснится одна из его жертв, которая также как и первый, не поспособствует его спокойному сну. Как заключил сребровласый после трех попыток заснуть своими силами — уж лучше ему не спать вообще. Хоть память Аша покидала его, когда дело касалось лиц, крики отчаяния, боли и страха, издаваемые теми, кого выставляли на бой с ним, сребровласый не мог выбросить из своей головы. Они преследовали его с самого первого убийства, что было им совершено еще в десять. "Это был вопрос жизни и смерти. Убей или умри,"— так он себя оправдывал, но понимал, не убей он тогда первого человека, не убил бы и второго. Тогда, может, он бы умер гораздо раньше, но и не пережил бы столько боли, сколько пережил на данный момент. Парень часто размышлял о том, как бы все обернулось. Думал, что тогда ценил жизнь гораздо больше, чем сейчас, когда она для юноши равносильна жизни комара. Стоя на балконе, даже в четвертом часу утра, в городе Аш наблюдал кипящую жизнь. На улицах было мало фонарей, но много автомобилей и людей, шныряющих туда-сюда. Однако в какой-то момент он случайно встретился взглядом с каким-то прохожим. Сначала он выглядел обычно, но вдруг его лицо изменило цвет и форму, став похожим на Азраила, что до смерти перепугало парня, и он отшатнулся от балкона в приступе паники. Через секунду Аш понял, что такого просто не может быть и вновь приблизился к изгородью, где уже снова разглядел того человека, что уже выглядел таким, каким и был раньше. Сребровласый вздохнул, кладя руку на лоб; он затушил сигарету и пошел в душ, где набрал в раковину воды и окунул туда голову. Проведя в ледяной воде с минуту, он подумал, что возможно, вылезать и не стоит, но спустя уже пять минут инстинкт самосохранения взял свое, и он в спешке поднялся из сгорбленного состояния, жадно вдыхая воздух и кашляя. Разозлившись тому, что даже в его немногочисленных попытках покинуть мир безболезненно, судьба отказала, парень снял с сушилки вещи, оделся и тихо вышел из комнаты.