Актер.

Пелена тьмы заволокла глаза, но он продолжал идти. Он чувствовал сильный запах крови, но старался не обращать внимания на него, как и на что-то скользкие под ногами. — Долго мне еще так идти? — Полагаю, да. Или ты предпочтешь снять повязку, оставив эту картину в своей голове на всю оставшуюся жизнь? — Нет, уж лучше так. Аш вел Наоса из лагеря с повязкой на голове, со словами: "Детям на такое смотреть нельзя,"— от чего его малолетний компаньон невольно задумался, что там такое. Однако звуки, которые он слышал ночью, довольно сильно отогнали это любопытство. Юноша хорошо понимал, почему Аш так сделал. — А что сам ты так долго делал на улице?— решил раздавить Наос гробовую тишину. Если сребровласому не задавали вопросов, он обычно молчал, как и сейчас. — Курил. Заодно проверил, не осталось ли выживших. — И как? — Может, парочка людей и сбежало, но остальные наверняка мертвы. Я не смогу опознать большинство тел. Темновласого мальчишку очень поражала странная двойственность стандартов Аша. Он понимал, что вид крови оставит глубокий шрам на детском разуме, но не посчитал необходимым закрыть ребёнку уши во время кровавой бани, устроенной вендиго или фильтровать речь от слов того же содержания, что и вид. Возможно, дело было в том, что самому беловласому и такой чести не предоставили. Ему уже ни раз "везло" видеть последствия буйств Вендиго и, на самом-то деле, после некоторых монстров могли попадаться картины более мерзкого или ужасающего содержания. "Маре" также доводилось пару раз сразиться с Вендиго и опыт этот был для него не самым приятными, ведь несмотря на габариты, эти создания очень быстры и нисколько не обделены силой. Аш не хотел рисковать, когда под его рукой был только с десяток кинжалов, ведь убить Вендиго — дорогого дела занятие — они почти неубиваемы. По многих старых легендах их даже ровняли к лесным духам и, действительно, недалеко ушли от истины. — Аш? — Мм? — Ты ведь знал, что это существо неподалеку? И приманил его тоже ты? — Даа... Увы и ах, я никогда не забуду звук их шагов. Именно они провели меня к трейлеру. — Значит, помочь хоть кому-то мы бы не смогли? Эти слова вогнали Аша в забытие одних из самых старых воспоминаний, когда в нем еще теплились остатки человечности. В те времена он тоже задавался этим вопросом. Лишь после он зарекся допускать к себе такие мысли, ибо история не знает сослагательного наклонения. Не важно, что он мог бы сделать, мертвых людей это уже не вернет. — Может быть. Но чем больше людей попытались бы спасти, тем больше была вероятность самим быть съеденными. Поверь, Наос, будешь думать об этом слишком часто, сделаешь только хуже лишь самому себе. Если же ты проникся сочувствием к тем, кто закрывал глаза на твои страдания, могу наградить тебя медалькой за простодушие. Или ты уверен, что ни один из них не попытался спастись ценой жизни другого? Или, может быть, даже твоей жизнью? Рано или поздно, он нашел бы вас и без меня, так как думаешь, не решил бы хоть один из них, предложить ему тебя? К счастью или же к ужасу Наоса, Аш был прав. Ни один человек во всем цирке не был безгрешен и даже не наверное — наверняка бы предложил его тому монстру. Однако мальчик не считал правильным то, что они оставили все как есть. Они могли хотя бы предупредить всех, но Аш просто не захотел этого делать, пребывая в дурном настроении. И даже так, каким бы отвратительным не был человек, заслуживает ли он столь болезненной смерти? Как бы ни старался, юноша не смог ответить на этот вопрос, ведь к директору он не почувствовал и капли сострадания.