Актер.

Тошнотворный запах гнили и затхлой крови, исходящий от него до сих пор стоит в носу. Он было думал, что, наконец, оставил его позади, но тщетно. Когда он пришел в первый раз ему было всего шестнадцать... Его схватили за волосы и вдавили в тонкий матрас металлической кровати. Он навис над ним, пока юноша пытался оказать хоть какое-то сопротивление жалким кинжалом, но тогда он был слишком слаб, чтобы тягаться с таким как это бездушное отродье, которое уже тогда возвысилось на пьедестал, и мог лишь кричать, но спустя время даже эта возможность покинула его... Боль, чувство унижения, тошноты и грязи с того момента никак его не оставляли. Именно после того момента он зарекся думать о том, что хуже быть не может.... И вновь он просыпается в холодном поту. Он увидел над собой тканевый материал палатки, что пропиталась запахом песка и ветра. Тошнотворное чувство заполнило грудь, и чувствуя, как горло сводит, молодой человек выскочил из палатки, где спустя несколько метров его вырвало. Месяц красиво держался на темном небе, где пленящие светлые точки построили собой пленящую дорогу в даль. Эта компания была гораздо дружелюбней цирковой, предоставив не пыльный спальный мешок, а нормальное место для сна в образе палатки с матрасом. Не то чтобы сребровласый был привередой, ему и рясой своей укрываться было не зазорно, однако же разница в отношении на лицо. Аш подумал, что может, хотя бы в этот раз ему удастся поспать хоть пару часов, ибо кроме легкой дремы за последние дни он не ложился, но, видимо, его надежды на это действительно стоит оставить. Сон более не шел. Его и след простыл. Но если смотреть по тому, что месяц сейчас находится на середине небосвода, а ложился он, когда этот земной спутник гулял где-то над своим восходом, поспал в этот раз он неплохо — часа четыре точно. Они все еще находились вблизи воды, поэтому молодой человек решил проветриться. Свесив ноги с обрыва, парень обреза́л длинные серебряные волосы, что были ниже пояса. Медленно, но верно, с каждым характерным звуком, локоны неспешно спадали на окаменелую землю. Где-то на середине процесса он задумался, глядя на морскую синеву в ночи и его голову посетила мысль о том, что внизу нет острых скал, а сам обрыв выше, чем мог бы — около пятнадцати метров — да и волны как нельзя кстати сегодня бушевали из-за Левиафанов, что примостились недалеко от берегов. — Ты же сейчас не спрыгнешь, парень? Аш еле заметно дрогнул, медленно обернулся и апатично ответил, увидев подошедшего. — Прямо сейчас — нет. — Значит, потом? — Посмотрим. — На счет волос ты сказал также.— усмехнулся Лука. — Будто ты меня остановишь.— вздохнул парень, разваливаясь на земле, неспешно, но демонстративно отодвигая свои ноги от края. — Знаешь, мне кажется, мальчик расстроится, если ты умрешь. Сребровласый молчал какое-то время, смотря в глаза собеседнику снизу вверх, после чего перевёл взгляд на небо. — Не читай мне морали о ценности жизни, будь добр. Как только я завершу то, что начал и найду самый безболезненный способ, я все равно сделаю это... А... И почему ты вообще все еще не спишь..?— последние его слова несли в себе толику раздражения, ведь молодого человека прервали на довольно успокаивающих его мыслях. — Мне приснился кошмар.— беззаботно ответил мужчина,— Ты так страшно рассказывал, что я даже вспомнил то время, когда сам был в шкуре актера. —.... — Жаль у меня нет зеркала, чтобы показать тебе твое лицо сейчас. Никогда бы не подумал, что шестая смерть, сам Мара, может испытывать чувство вины даже перед теми, кого не убил. Сердце упало вниз, точно прилетело через все остатки души. "Мара" не сводил глаз с Луки, который ничуть не изменился в лице и вел себя также беззаботно, как и раньше. — Сколько тебе было, когда мы встретились тогда? Хотя, наверное, ты уже и не помнишь--... — Два коротких меча, связанные цепью. Несколько специфичное оружие. Не могу вспомнить, сколько тогда было... В районе семнадцати, наверное. — Я не ожидал... Лука был поражен, что Аш был настолько молод в тот момент, ведь это значило, что его почти убил малец минимум на пятнадцать лет его младше. Сам же сребровласый не мог понять, как именно его раскрыли, но после решил, что просто сболтнул лишнего тогда. — Просто тех, кто выжил, можно по пальцам одной руки пересчитать. По соотношению убитых и выживших я уступаю лишь Азраилу. Но знаешь, если соотношение вдруг измениться в пользу мертвецов, мне будет все равно, ведь я уже давно не испытываю чувств при убийстве. — Надо же... Здорово?— нервно улыбнулся Лука, понимая, что своими словами медленно копает себе могилу. — А кто ж его знает? — Что с волосами планируешь делать?— попытался отвести направление разговора мужчина, что, судя по всему, получилось, ведь собеседник посмотрел на свои руки. В них все еще были ножницы и клок его отрезанных волос. Парень еще не закончил, от чего часть лунных локонов была обрезана по мочку уха, часть по лопатки, по плечи, а еще часть и вовсе осталась нетронутой. — Плевать. Надоело резать.— равнодушно сказал парень, поднимаясь с земли. Но вдруг, его взгляд снова зацепил обрыв и он задумчиво в него вгляделся. Даже слепой не смог бы не заметить его мыслей. — Ты точно не спрыгнешь? — Эти мысли просто успокаивают меня. Не забивай этим и без того съехавшую с катушек головушку. — Аш, мне кажется, иногда стоит выговориться понимающему суть дела человеку. Я сказал тебе это, чтоб ты понял, что держать в себе слишком много информации может быть вредным. Сребровласый пристально посмотрел на мужчину своими ледяными глазами, после чего развернулся и пошел в сторону своей палатки. — Не хочу. — Идешь спать? — Уж лучше мои жалкие попытки уснуть, чем выслушивание моральных наставлений древних фильмов из твоих уст. Парень действительно ушел и не возращался примерно с пол часа и Лука уже сам думал уйти, но вдруг увидел, как Аш, бледный как бумажный лист выкатывает свое тело из палатки, где спустя какое-то расстояние садится, вновь неотрывно смотря в небо. Он не был похож на того человека, которым был днем, или каким он был на ринге Колизея. Это была простая израненная и заблудшая душа с желанием исчезнуть, уснуть без сновидений и больше не просыпаться. Лука осторожно подошел и положил руку на плечо парня, но он побледнел еще сильнее, скорчив нечитабельное выражение лица. Если бы было чем, его бы точно вырвало. Мужчина почувствовал себя ущемленным, однако решил не терять вежливости рядом с этим человеком, потому что сребровласый мог просто не любить прикосновения, ведь он избегал хоть какого-то физического контакта, дальше рукопожатия через перчатку. Хотя, Наос для него был исключением, пускай на первый взгляд это тоже было трудно сказать, ведь большой разницы между рукопожатием и взъерошиванием волос не было. Скорее, он позволял мальчику быть чуть ближе, нежели сам к нему тянулся. — Ты в порядке? Рассеянный взгляд сребровласого сфокусировался и он удивленно посмотрел на Луку, будто спрашивая: "Опять ты?"— но спустя пару мгновений он отвел взгляд и залез в нагрудный карман рясы, откуда достал очень массивную пачку сигарет, которую, наверное, было бы правильнее назвать коробкой. Мужчина впал в искренний шок, не понимая, как она там поместилась, оставшись незамеченной. Ее половина уже была пустой и сейчас сребровласый закуривал очередную сигарету. Казалось, будто в момент выдоха клубков дыма в этих потухших огнях вновь возникали отблески жизни, но они быстро угасали с каждой новой затяжкой. — Наверное, я и вправду переборщил сегодня с рассказами... — Не хочешь снова ложиться? — Раз я встал, значит уже утро.— равнодушно выдавил он, после чего снова сел на обрыв, продолжив обстригать волосы.