Легенды Нелварана

Ивор присел отдохнуть на валявшийся рядом валун, с удивлением посмотрел на гнома.       — О чем ты говоришь, Гог? Конечно там будет лучше, чем здесь! По крайней мерк не придется палить костер все ночь, отпугивая волков. Заберемся повыше в развалины и переночуем. Гог словно не обращая внимание на его слова, принялся снимать походный мешок с плеч. Бережно положив на землю секиру, он достал флягу и отхлебнул воды.       — Нехорошее то место, — отдышавшись проговорил он. — Слыхал я, что в той заброшенной крепости обитает Черная Сущь. Так говорили наши старики, когда в пору своей молодости ходили к побережью Тугалийского моря. Много в том проклятом месте народу пропало. Ивор с удивлением посмотрел на него.       — Какая еще Черная Сущь? Вместо ответа, гном бросил опасливый взгляд на крепост. В красных лучах заходящего солнца, она была темной и зловещей, со вздымающейся сторожевой башней, похожей на одинокий клык хищного зверя. Было что-то тревожное в этой вечерней картине, что-то, что забиралось в самое нутро и холодившее сердце. Теперь Ивор по-иному взглянул на предполагаемое место для ночлега, и невольно поежился. Да уж.       — Клянусь Красным Отцом! Лучше отбиваться от всех черноликих Атарайских гор, чем заночевать в том недобром месте, — пробормотал Гог. Гном огляделся. Место для привала было не слишком удобным, но если передвинуть несколько валунов поближе к большому колючему кусту, то сравнительно спокойно можно было провести ночь. Сложнее было убедить в этом Ивора. Мальчишка слишком хорошо помнил вчерашнюю схватку с огромным пещерным львом, с которой только чудом и благоволением богов, свирепого хищника удалось одолеть. Сказать по правде, не напорись зверь на корягу, то даже со стрелой в голове, пущенной из лука Ивором, он бы разорвал их в клочья. Зверь замешкался буквально на мгновение, но этого мгновения Гогу хватило для того, чтобы обрушить на шею льва мощный удар секиры. После этого происшествия, Ивор и Гог спешно отправились в путь. Опытный гномий взгляд охотника узнал в мертвом звере вожака стаи, а значит, поблизости могли быть и другие. Гном и человек бежали с самого утра прошлого дня, остановившись только на небольшой отдых в тени густого дикого винограда, который плотным зеленым ковром облегал окрестные скалы. Чтобы не трать съестные припасы, они подкрепились виноградом, и даже немного вздремнули, благо это позволяла скала, на которую им удалось вскарабкаться. После отдыха они вновь припустили по известной им тропе, карта которой хранилась у Ивора. И вот они остановились неподалеку от старой крепости. Когда-то в этих местах располагался самый крупный военный и перевалочный пост северного Норейма, в котором жило около тысячи человек, не считая солдат в пару сотен, несших постылую службу в этом диком краю. Остальное население составляли охотники и торговцы, имелся большой трактир и гостиница при нем, несколько общих жилых хат, склады, кузница, небольшой пруд рядом с маленькой площадью, служившей и рынком и местом сбора. А также казарма и конюшня. В башне проживал местный капитан, командовавший гарнизоном, который, собственно, выполнял роль и местного сборщика налогов. Теперь все это было в далеком прошлом. После вторжения Гириара в ходе Долгой войны, король Норейма Агрол был вынужден уступить эти земли гириарцам. Но те так и не стали осваивать их. И без того дикий край пришел в полное запустение. Бандиты с большой дороги, дезертиры из воюющих армий и браконьеры сделались хозяевами положения, наложив свои жадные до чужого добра руки на саму крепость и близлежащие окрестности. Долгие годы в этих краях верховодил атаман разбойников Калбар Двупалый, известный своей жестокостью варвар из Пустошей, после чего даже такой отчаянный народ, как караванщики, совсем прекратили любые передвижения по дороге от Тугалийского моря в княжество Гириар через Норейм. Калбар осмелел настолько, что со своей оравой грабил даже купцов из Лориники — островного города-государства, и участника Ганзейского Союза. Для этого разбойники спускались к побережью раз или два в месяц. Однако через несколько лет набеги бандитов неожиданно прекратились. Гадать, что произошло на самом деле, долго не пришлось. Несколько человек из его шайки, ополоумевшие от страха, израненные, в грязи и лохмотьях, появились в рыбацких деревушках. Они много дней метались по заросшими густыми лесами горам, и только случайно сумели выйти к людям. Уцелевшие разбойники выглядели совершенно безумными, и в ответ на все расспросы только жалобно хныкали и скулили. С неимоверными усилиями деревенскому священнику удалось получить от них некоторые обрывочные сведенья. Пострадавшие рассказывали о некоем злом призраке, непроглядно черном, высотой в два человеческих роста. Появившись словно из ниоткуда, прямо во время очередной вечерней попойки, призрак набросился на пирующих, хватая их и перекручивая до хруста и лома костей. Это неведомый враг был неуязвим для оружия, и даже спешно произнесенные молитвы не могли остановить его. Выслушав сбившуюся речь, священник обратился к своим книгам и свиткам, в попытке найти разгадку этому явлению. И в книге одного благочестивого охотника на демонов, он обнаружил следующие сведения. «Во имя Творца нашего, всеблагого Великого Ветра, да одолеет он все мрази земные и вновь вознесет и приблизит к себе своей милостью достойных и чистых детей своих. Мне удалось узнать о древнем демоне, которого в прежние времена называли Черной Сущью, ибо не существует и не живет оно, подобно другим созданиям по благой воле Великого Ветра. Непогребенные тела, смрад истлевающей плоти и запекшаяся кровь привлекают это ужасающее нечто, словно самая желанная приманка. Но более всего привлекает из небытия черное ведовство богомерзких колдунов». Священник понял, что в крепости, очевидно, проживали и мракопоклонники, среди прочего сброда. Они совершали тайком кровавые жертвоприношения повелителю Царства Туманов, иначе называемый Ондухарт. Привлеченная магией обряда, Черная Сущь истребила этих злодеев также, как и прочих жителей крепости. Ей и дела не было до грозного владыки, который повелевал всеми призраками, но не имел власти над другими темными сущностями, бывшими частью земного бытия. Собрав на большой сход всех жителей рыбацких поселков, священник устроил молебен. Жилистые потомки первопроходцев решили оставить те развалины не тронутыми, ибо уделом их было бурное море, а горы и леса пусть доставались тем, кто хотел ими владеть. Рассказав эту историю Ивору своими словами, Гог, который и сам слышал ее с чужих слов, надеялся отвадить юношу от мысли посетить развалины. Тот слушал зачарованно, не пытаясь больше возражать. Внезапно он прищурился и указал рукой куда-то вниз, в долину.       — Видишь там?       — Чего? — не понял гном. Ивор резко вскочил и стал быстро накидывать на себя мешок с припасами, колчан и лук.       — Они идут по нашему следу. Львы! Гог присмотрелся получше, ведь глаз у него не был таким наметанным, как у Ивора. Наконец он увидел едва заметные точки, пробегавшие через свободные от зарослей поляны. Сколько их было?       — Я насчитал не меньше полудюжины. Там могут быть еще. Видно новый вожак утверждает свое положение. Нужно бежать, мы их не одолеем, — крикнул ему лучник. Гном с кряхтеньем схватил свои пожитки, подобрал секиру. Перед ними маячила крепость, но больше бежать было некуда.       — В башне можно отсидеться, вода и еда у нас есть.       — А как же?!..       — Нет времени на раздумья! Бежим! И хлопнув гнома по спине, Ивор первый бросился к крепости.