Связанные Равой

      Рассвет над горами Колау окрасил небо в тревожные багрово-серые тона. Аппа, тяжело взмахивая хвостом, снижался к знакомым очертаниям города-пирамиды, высеченного в скале. Аанг сидел на голове зубра, и его сердце колотилось где-то у горла. Он не был здесь с тех пор, как Буми устроил им те безумные испытания. С тех пор, как он в последний раз видел своего старого друга живым и свободным.       Но что-то было не так.       Чёрный дым поднимался над городом десятками столбов, застилая небо мутной пеленой. Знаменитые зелёные черепичные крыши, которые Аанг помнил с детства, почернели от копоти, а некоторые здания и вовсе лежали в руинах . На стенах, окружавших Омашу, развевались не зелёные флаги Царства Земли, а алые стяги с чёрным символом пламени.       Народ Огня захватил город. — О нет, — прошептал Аанг, и его голос дрогнул. — Нет, нет, нет…       Катара, сидевшая в седле, поднялась и подошла к краю, вглядываясь вниз. Её лицо побледнело. — Аанг… Мне так жаль. — Мы должны найти Буми, — твёрдо сказал он, сжимая поводья. — Мы должны спасти его.       Руфиина, закутанная в плащ, молча смотрела на горящий город. В её зелёных глазах отражалось пламя, и в них не было ни страха, ни удивления — только холодная, сосредоточенная решимость. После их примирения она стала ещё молчаливее, чем обычно, но в её молчании теперь была не обида, а собранность. Она ждала. Чего — она и сама не знала, но чувствовала: что-то приближается.       Юн, как всегда, сидел в углу седла, лениво перебирая струны флейты. Его лицо было бесстрастным, но в глубине карих глаз мелькали золотые искры. Он смотрел на Омашу так, словно видел нечто, недоступное остальным.       Сокка, высунувшись из-за борта, присвистнул. — Ну и ну. Похоже, нас встречают не с распростёртыми объятиями. Что будем делать? — Проникнем в город, — ответил Аанг. — Найдём Буми. И вытащим его оттуда. — Аанг, это безумие, — Катара покачала головой. — Город кишит солдатами Огня. Мы даже не знаем, жив ли Буми, и если да — где его держат. — Он жив, — отрезал Аанг. — Я чувствую это. Он мой друг. Я не брошу его.       Руфиина поднялась и встала рядом с ним. — Я пойду с тобой.       Аанг повернулся и посмотрел на неё. В его серых глазах промелькнуло что-то тёплое — благодарность, смешанная с тревогой. — Руф, это опасно. — Я знаю, — она пожала плечами. — Но я твоя Спутница. Моё место — рядом с тобой. Нравится тебе это или нет.       Он слабо улыбнулся. — Мне нравится.       Сокка картинно закатил глаза. — О, ради всего святого, вы опять за своё? Давайте просто придумаем план, пока нас не заметили!

***

      Они приземлились в укромной расщелине у подножия скалы, в нескольких милях от городских стен. Аппа, уставший после долгого перелёта, улёгся в тени, а Момо тут же принялся исследовать окрестности. — Итак, — Сокка развернул на земле потрёпанную карту, которую они раздобыли ещё на Северном полюсе. — Омашу окружён тремя стенами и глубоким ущельем. Единственный путь внутрь — через главные ворота, которые, как я полагаю, охраняются лучше, чем сокровищница Хозяина Огня. — Есть другой путь, — вдруг подал голос Юн. Все повернулись к нему. Он сидел на камне, скрестив ноги, и задумчиво вертел в пальцах тростинку. — Под городом проходит сеть древних тоннелей. Канализация, катакомбы, старые шахты. Во времена первых магов земли там прятались от врагов. — Откуда ты знаешь? — подозрительно спросила Руфиина.       Юн пожал плечами и улыбнулся своей обычной, неуловимой улыбкой. — Мой учитель, Джонг-Джонг, много путешествовал. Он рассказывал о таких местах. Говорил, что настоящий маг должен уметь находить скрытые пути.       Аанг нахмурился. Что-то в словах Юна казалось ему неправильным, но он не мог понять, что именно. Впрочем, сейчас у него не было времени на подозрения. — Хорошо, — сказал он. — Идём через тоннели. Катара, ты со мной. Сокка, останешься с Аппой. — Эй! — возмутился Сокка. — Почему это я должен сидеть с бизоном, пока вы там геройствуете?! — Потому что кто-то должен охранять наш единственный транспорт, — резонно заметила Катара. — И потом, ты же у нас великий стратег. Вдруг нам понадобится срочная эвакуация?       Сокка надулся, но спорить не стал. Руфиина шагнула вперёд. — Я иду с вами.       Аанг посмотрел на неё и кивнул. — Хорошо. Но держись рядом. И… никакой магии крови.       Она вздрогнула, но сдержалась. — Обещаю.       Юн поднялся с камня и потянулся, словно большая, ленивая кошка. — Я, пожалуй, тоже прогуляюсь. Развеюсь. Может, найду что-нибудь интересное. — Нет, — резко сказала Руфиина. — Ты останешься здесь. С Соккой.       Юн приподнял бровь. — О, так ты теперь мой командир, маленькая ведьма? — Я твой здравый смысл, — отрезала она. — Ты появился из ниоткуда, ты знаешь слишком много, и я тебе не доверяю. Поэтому ты останешься здесь, под присмотром.                    Юн усмехнулся, но в его глазах промелькнуло что-то тёмное. — Как скажешь, Маотара.       Он снова сел на камень и взялся за флейту, всем видом показывая, что не собирается спорить.       Аанг переглянулся с Катарой, но ничего не сказал. Он всё ещё не до конца понимал, что происходит между Руфииной и Юном, но чувствовал: там, под поверхностью, бурлит что-то опасное. И он не был уверен, что хочет в это лезть.

***

      Тоннели под Омашу оказались именно такими, как описал Юн, — тёмными, сырыми и зловещими. Стены, высеченные в скальной породе, были покрыты древними фресками, изображающими первых магов земли, двигающих гигантские каменные глыбы. Кое-где с потолка свисали сталактиты, а под ногами хлюпала зловонная жижа. — Фу, — Катара зажала нос. — Чем здесь пахнет? — Столетиями истории, — мрачно пошутила Руфиина. — И канализацией, — добавил Аанг.       Они шли в полной тишине, если не считать звука капающей воды и шороха крыс. Аанг держал в руке небольшой кристалл, который светился мягким голубым светом, — подарок Буми из их прошлой встречи. Кристалл освещал путь, отбрасывая на стены причудливые тени. — Аанг, — тихо позвала Катара. — Ты в порядке?       Он не ответил сразу. Шаг. Другой. Потом вздохнул. — Я просто не могу поверить, что Омашу пал. Буми… он был таким сильным. Самым сильным магом земли, которого я знал. Как он мог позволить этому случиться? — Может, у него не было выбора, — предположила Руфиина. — Война не щадит никого. Даже царей. Даже магов земли. — Буми не сдался бы без боя, — упрямо сказал Аанг. — Он что-то задумал. Я знаю его. Он безумный гений. Если он в плену, значит, так было нужно. — Или его просто перехитрили, — тихо заметила Руфиина. — Такое тоже бывает.       Аанг резко остановился и повернулся к ней. Его глаза сверкнули в полумраке. — Ты думаешь, я зря надеюсь? Думаешь, Буми мёртв? — Я думаю, — спокойно ответила она, — что надежда — это хорошо. Но слепая вера может убить. Мы должны быть готовы к худшему.       Катара шагнула между ними, подняв руки. — Так, хватит. Мы все на нервах. Давайте просто найдём Буми и узнаем правду. А спорить будем потом.       Аанг и Руфиина обменялись долгими взглядами, но ничего не сказали. Она была права — он знал это. Но признать это вслух было слишком больно.       Они двинулись дальше.

***

      Через час блужданий по лабиринту тоннелей они наткнулись на развилку. Три прохода уходили в разные стороны, и ни один не выглядел более привлекательным, чем другие. — Куда теперь? — спросила Катара.       Аанг прислушался. Где-то вдалеке, едва слышный за толщей камня, раздавался ритмичный стук. Бум. Бум. Бум. Словно биение гигантского сердца. — Туда, — сказал он, указывая на левый проход. — Я что-то слышу.       Они двинулись на звук. Тоннель становился всё уже и уже, пока им не пришлось идти гуськом, пригибая головы. Наконец, проход расширился, и они вышли в огромную пещеру.       В центре пещеры, подвешенная на толстых цепях к потолку, висела массивная металлическая клетка. А в клетке, скрестив ноги и закрыв глаза, сидел старик в лохмотьях. Его длинные седые волосы спутались, борода свалялась, но даже в таком виде он излучал спокойствие и силу. — Буми! — крикнул Аанг и бросился вперёд.       Старик открыл глаза — безумные, дикие, сияющие, как у ребёнка, задумавшего грандиозную шалость. — Аанг! — проскрипел он, и его лицо расплылось в широченной улыбке. — Я знал, что ты придёшь! Знал! Ну, или надеялся. Или просто ждал. Ждать я умею отлично! — Мы вытащим тебя! — Аанг уже карабкался по цепям к клетке. — Катара, Руф, помогите!       Но Буми поднял руку, останавливая его. — Нет, нет, нет, мой юный друг. Ещё не время.       Аанг замер. — Что? Буми, ты в плену! Город захвачен! Мы должны… — Должны, должны, — передразнил старик. — Все всегда что-то должны. А я должен ждать. Ты знаешь, что такое нейтральный дзинг, Аанг? — Это… тактика магов земли. Ждать и слушать. Наносить удар в нужный момент. — Именно! — Буми хлопнул в ладоши. — И мой момент ещё не настал. Я жду. Жду, когда придёт время. И когда оно придёт — о, тогда я покажу этим огненным выскочкам, что такое настоящая магия земли!       Аанг смотрел на него, не веря своим ушам. — Ты хочешь сказать, что мог освободиться всё это время? Мог, но не стал?! — Ну, — Буми почесал бороду, — технически, да. Металл — не проблема для того, кто умеет слушать землю. Но если я освобожусь сейчас, что я получу? Свободу? Пфф. Скучно. А если подожду, то получу возможность освободить весь город одним ударом. Чувствуешь разницу?       Аанг открыл рот, закрыл, снова открыл. Руфиина, стоявшая позади, тихо фыркнула. — Он точно твой друг, — пробормотала она. — Такое же безумие.       Катара, однако, не была так спокойна. — Буми, это безумие! Ты рискуешь своей жизнью! Жизнями своих людей! — Рискую? — старик наклонил голову. — Девочка, вся жизнь — это риск. Родиться — риск. Любить — риск. Доверять — риск. Но без риска нет победы. Ты это знаешь. Ты рисковала, когда покинула свой дом, чтобы последовать за Аангом. Разве не так?       Катара замолчала, не находя слов.       Буми перевёл взгляд на Руфиину, и его глаза, всегда безумные, вдруг стали серьёзными. — А ты, Спутница. Я вижу тьму в твоём сердце. Тьму, которую ты пытаешься запереть. Не запирай её. Прими её. Сделай частью себя. Только тогда ты станешь цельной. Только тогда ты сможешь защитить его по-настоящему.       Руфиина вздрогнула. Откуда он знает? Откуда он мог знать? — Я… я не понимаю. — Поймёшь, — Буми улыбнулся. — Когда придёт время. А теперь идите. Вам нужно найти учителя магии земли. Того, кто умеет ждать и слушать. Нейтральный дзинг. Найди такого, Аанг, и ты станешь непобедимым. — Но, Буми… — Идите! — голос старика стал твёрдым. — Я в порядке. Правда. Мне здесь даже нравится. Кормят, правда, отвратительно, но зато вид из окна… о, у меня нет окна. Ну, неважно. Идите. И помните: ждать и слушать. Ждать. И. Слушать.       Аанг смотрел на своего старого друга, и в его груди боролись десятки чувств. Он хотел освободить его. Хотел вытащить из этой клетки, из этого проклятого города. Но он знал Буми. Знал, что если тот что-то решил, переубедить его невозможно. — Я вернусь, — сказал он наконец. — Когда придёт время. И мы будем сражаться вместе. — Я знаю, — Буми улыбнулся. — Я буду ждать.

***

      Они выбрались из тоннелей, когда солнце уже клонилось к закату. Сокка, увидев их, вскочил на ноги. — Ну что?! Где Буми?! Вы спасли его?! — Он не захотел спасаться, — мрачно ответил Аанг. — Что?! — Сокка вытаращил глаза. — Вы шли туда, рискуя жизнями, чтобы он сказал вам «нет»?! — Он сказал, что ждёт подходящего момента, — пояснила Катара. — Нейтральный дзинг. Тактика магов земли.       Сокка схватился за голову. — Я никогда не пойму этих магов. Никогда!       Руфиина отошла в сторону и села на камень, глядя на заходящее солнце. Слова Буми всё ещё звучали в её голове. «Прими свою тьму. Сделай её частью себя».       Она не знала, как это сделать. Вся её жизнь была борьбой с тьмой. Борьбой с тем, что сделал с ней Рава, с тем, что сделали с ней люди Огня, с тем, что она сама сделала на Северном полюсе. Как можно принять это? Как можно с этим смириться?       Юн, сидевший неподалёку, тихо наигрывал на флейте меланхоличную мелодию. Он не смотрел на неё, но она чувствовала его присутствие. Чувствовала его ожидание. «Когда придёт время, ты сама придёшь ко мне. За ответами. За помощью. И я буду ждать».       Она тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Нет. Она не сдастся. Не сейчас. Не ему.       Она поднялась и пошла к остальным. Впереди их ждал долгий путь. Новые испытания. Новые встречи. И где-то там, в неизвестности, — учитель магии земли, который умеет ждать и слушать.       Она надеялась, что они найдут его раньше, чем тьма поглотит её целиком.

***

      Вечер опустился на скалистую гряду, где команда разбила временный лагерь. После мрачных тоннелей Омашу и странной встречи с Буми всем требовалась передышка. Аппа, утомлённый дневным перелётом, спал, уткнувшись носом в собственный хвост. Момо, пользуясь сумерками, гонялся за светлячками, ловко хватая их лапками и с довольным стрекотом отправляя в рот.       Сокка, завернувшись в спальный мешок, уже вовсю храпел, раскинувшись звездой и занимая едва ли не половину свободного пространства. Его бумеранг валялся рядом, готовый в любой момент послужить оружием — или подушкой, если хозяин перевернётся.       Аанг и Катара ушли дальше всех. Руфиина видела их силуэты на краю утёса — два тёмных пятна на фоне угасающего заката. Они сидели близко, почти касаясь друг друга плечами, и о чём-то тихо говорили. Катара время от времени касалась его руки, а Аанг, даже с такого расстояния, казался менее напряжённым, чем все последние дни.       Руфиина сидела у костра, протянув руки к огню. Пламя плясало на её бледной коже, отбрасывая причудливые тени на лицо. Она смотрела в огонь, но мысли её были далеко — там, на утёсе, где двое её самых близких людей находили утешение друг в друге.       Она не ревновала. По крайней мере, так она говорила себе. Она была рада, что у Аанга есть кто-то, кто может поддержать его. Кто-то, кто не запятнан кровью и тьмой, как она сама. Катара была чистой. Светлой. Именно такой, какой должна быть спутница Аватара.       Не то что она.       Рядом бесшумно опустилась фигура. Руфиина даже не вздрогнула — она уже привыкла к манере Юна появляться из ниоткуда, словно тень. — Красивая пара, не находишь? — произнёс он, кивая в сторону утёса. В его голосе звучала лёгкая, почти незаметная насмешка.       Руфиина не повернулась. Она продолжала смотреть в огонь. — Ты о чём? — О них, — Юн неопределённо махнул рукой. — Аватар и его Муза. Мальчик, спасший мир, и девочка, спасшая его сердце. Трогательная история. Прямо как в старых легендах.       Руфиина медленно перевела взгляд на него. В свете костра его лицо казалось ещё более резким, почти демоническим. Тени залегли под скулами, а в карих глазах плясали золотые отблески — не отражение пламени, а что-то иное, внутреннее. — Ты вроде как сам к ней подкатывал, — заметила она ровным голосом. — На Северном полюсе. Комплименты, взгляды, все эти твои штучки. Что, передумал?       Юн тихо рассмеялся. Этот смех был невесёлым — скорее, циничным, усталым. — О, Маотара, — протянул он, качая головой. — Неужели ты думаешь, что я всерьёз интересовался этой… смуглой дурочкой из деревни?       Руфиина приподняла бровь, но ничего не сказала. Она облокотила подбородок на ладонь и смотрела на него с холодным, оценивающим выражением.       Юн, казалось, наслаждался её вниманием. Он откинулся назад, опираясь на локти, и устремил взгляд в темнеющее небо. — Таких, как она, у меня были десятки, — продолжил он, и в его голосе появилась странная, отстранённая мечтательность. — Простые, наивные, верящие в любовь с первого взгляда. Они смотрели на меня так же, как она — с восхищением, с надеждой, с глупой уверенностью, что я — тот самый, единственный. Я давал им то, чего они хотели. Внимание. Ласку. Слова, от которых таяло сердце. А потом… — он щёлкнул пальцами, — исчезал. Оставлял их с разбитыми мечтами и мокрыми от слёз подушками.       Он повернул голову и посмотрел на Руфиину. В его глазах не было ни раскаяния, ни гордости — только холодная, усталая констатация факта. — Зачем? — спросила она, и её голос был таким же ровным, как прежде. Ни удивления, ни осуждения. Просто вопрос.       Юн пожал плечами. — Скука. Одиночество. Желание почувствовать себя живым. Выбирай любую причину, не ошибёшься. Когда живёшь так долго, как я, обычные человеческие эмоции притупляются. А влюблённость — это такой… яркий коктейль. Чужая страсть, чужое обожание — они ненадолго заполняют пустоту внутри. Но только ненадолго.       Руфиина молчала, переваривая его слова. Она не была удивлена. Скорее, получила подтверждение тому, что и так подозревала. Юн был хищником. Эмоциональным вампиром, который питался чужими чувствами, потому что своих у него не осталось. — И что же, — медленно произнесла она, — теперь тебе скучно наблюдать за «сюсюканьями» Аанга и Катары? — Именно! — Юн оживился, его глаза блеснули. — Это же невыносимо! Они ходят вокруг друг друга, как два неловких пингвина, боясь признаться в очевидном. Ни страсти, ни огня. Только вздохи, робкие прикосновения и многозначительные взгляды. Ску-ко-ти-ща.       Он подался вперёд, и его лицо оказалось совсем близко к её лицу. — Давай заключим пари, Маотара.       Руфиина не отодвинулась. Она смотрела на него в упор, и в её зелёных глазах читалось спокойное, настороженное любопытство. — Какое пари? — Я поцелую Катару, — произнёс он, растягивая слова, словно смакуя их. — И подстрою так, чтобы Аанг это увидел. Устрою им маленькое… потрясение. Встряхну этот стоячий пруд.       Руфиина моргнула. — А я что должна сделать? — Ты? — Юн улыбнулся шире. — Ты снова всерьёз возьмёшься за обучение Аватара. Хватит прятаться в тени, маленькая ведьма. Ты — мастер воды, одна из сильнейших, кого я видел. Аанг учится у Пакку, у Катары, но не у тебя. Это неправильно. Ты должна быть его наставницей. Его сифу.       Она смотрела на него, пытаясь понять, какую игру он ведёт на этот раз. — Это нелепое пари, — сказала она наконец. — Ты хочешь разбить сердце Катаре, вбить клин между ней и Аангом, и всё это ради того, чтобы я чему-то там учила Аватара? — О, нет, — Юн покачал головой. — Сердце Катары меня не интересует. Оно слишком… простое. Мне интересен Аанг. Его реакция. Его ревность. Его боль. И мне интересна ты. То, как ты будешь действовать, когда всё пойдёт наперекосяк.       Он откинулся назад и снова устремил взгляд в небо. — Кроме того, мне скучно, Маотара. Безумно скучно. Ваши «сюсюканья» навевают на меня тоску. А я не люблю тосковать. Я люблю… хаос. Движение. Огонь.       Руфиина долго смотрела на него, а потом медленно покачала головой. — Ты чудовище, — сказала она, но в её голосе не было ни гнева, ни осуждения. Только усталая констатация факта.       Юн рассмеялся — искренне, от души, запрокинув голову. — Наконец-то! — воскликнул он. — Наконец-то ты это поняла! Мы с тобой одной крови, Маотара. Оба чудовища. Оба отвергнутые. Оба жаждущие чего-то большего, чем жалкая роль, уготованная нам судьбой. — Я не чудовище, — тихо сказала она. — Нет? — он склонил голову набок. — Тогда почему ты до сих пор не встала и не ушла? Почему слушаешь меня? Почему часть тебя не хочет, чтобы я прекратил?       Руфиина не ответила. Она отвернулась и снова уставилась в огонь. Пламя отражалось в её глазах, и в этом отражении было что-то тёмное, что-то, что она сама боялась признать. — Я не буду участвовать в твоём пари, — сказала она наконец. — Это слишком нелепо. — Как знаешь, — Юн пожал плечами. — Но я всё равно это сделаю. Просто чтобы развеять скуку. А ты… ты делай, что хочешь. Ты свободна, Маотара. Всегда была свободна. Просто боялась это признать.       Он поднялся и, не говоря больше ни слова, растворился в темноте.       Руфиина осталась одна у костра. Она смотрела на огонь, и в её голове крутились его слова. «Мы с тобой одной крови. Оба чудовища».       Она не хотела в это верить. Но часть её — та самая, тёмная, которую она пыталась запереть, — шептала: «Он прав. Ты знаешь, что он прав».       Она закрыла лицо руками и глубоко вздохнула. Где-то там, на утёсе, Аанг и Катара всё ещё сидели рядом, не подозревая о том, какая буря может обрушиться на них в любой момент.       И Руфиина не знала, сможет ли она их защитить. От Юна. От себя самой. От судьбы, что настигала их всех.       Одно она знала точно: скучно не будет.       А где-то в тени скал, наигрывая на флейте тихую, печальную мелодию, Юн улыбался. Его план — тот самый, что должен был встряхнуть этот мир, — только начинал воплощаться в жизнь.       И он ждал. Ждал, когда Маотара наконец поймёт, что её место — рядом с ним. Во тьме. В хаосе. В свободе. «Скоро, — думал он, глядя на звёзды. — Скоро ты поймёшь, маленькая ведьма. И тогда… мы изменим всё».

***

      Раннее утро встретило её тишиной. Той самой, редкой, драгоценной тишиной, когда весь мир ещё спит, и только первые лучи солнца, робкие и золотистые, пробиваются сквозь кроны деревьев, разгоняя остатки ночного тумана.       Руфиина проснулась раньше всех. Сон был рваным, беспокойным — отголоски вчерашнего разговора с Юном всё ещё крутились в голове, назойливые, как осенние мухи. Она села, потёрла глаза и решительно выбросила всё это из головы. «Забить, — подумала она, натягивая сапоги. — Просто забить. На Юна, на его дурацкие пари, на его слова про чудовищ. Всё это — пустая болтовня. Мне нужно другое.»       Ей нужна была вода.       Озеро она нашла в четверти часа ходьбы от лагеря — большое, глубокое, с кристально чистой водой, в которой отражались вершины далёких гор. С одной стороны в него впадал шумный водопад, срывающийся с каменистого уступа и разбивающийся о валуны тысячами сверкающих брызг. Место было идеальным. Уединённым. Живым.       Руфиина сбросила плащ и осталась в лёгкой тунике и штанах, не стесняющих движений. Она шагнула к кромке воды и закрыла глаза, позволяя стихии говорить с ней. Вода здесь была другой, чем на Севере, — более тёплой, более мягкой, пахнущей травами и нагретой солнцем землёй. Но она всё равно отзывалась. Всегда отзывалась.       Она начала с простого — подняла небольшой водяной шар, заставила его вращаться, менять форму, растягиваться в ленту. Пальцы двигались плавно, но в их движениях не было той отточенной, выверенной техники, которой владел мастер Пакку. Она никогда не училась у северных мастеров боевой магии — только у старого астролога Кайи, да у целительницы Агры, да у самой жизни, которая била её снова и снова, заставляя выживать любой ценой.       Но у неё было другое.       От отца, которого она никогда не знала, ей досталась твёрдая, почти земная хватка. Её движения, когда она переходила к более сложным формам, становились резче, увереннее, словно она не просто управляла водой, а приказывала ей. А от лет, проведённых в Южном храме воздуха, — та самая текучесть, плавность, умение сливаться со стихией, становиться её частью.       Сочетание получалось странным. Хаотичным. Не похожим ни на одну известную школу магии воды. Водяные пласты, которые она поднимала из озера, двигались непредсказуемо — то резкими рывками, то медленными, завораживающими волнами. Это не было красиво в классическом понимании. Но это было… живое. Дикое. Свободное.       Она сосредоточилась, вытянула руки вперёд и начала поднимать воду. Много воды. Огромная масса отделилась от озера и зависла в воздухе, подрагивая, словно гигантская медуза. Руфиина чувствовала её вес, её сопротивление, её готовность подчиниться. Это требовало огромной концентрации, но она справлялась.       Рядом бушевал водопад — его рёв заполнял всё пространство, заглушая мысли. Руфиина шагнула на поверхность озера. Под её босыми ступнями вода мгновенно затвердела, превращаясь в лёд. Она шла по ледяной дорожке, которая возникала сама собой, повинуясь её воле, и приближалась к водопаду.       Остановилась. Подняла руки.       И водопад замер.       Сначала замолкли брызги — они просто повисли в воздухе, сверкая на солнце, как россыпь драгоценных камней. Потом застыли струи, одна за другой, превращаясь в причудливые ледяные скульптуры. Через несколько мгновений весь водопад стоял неподвижно — гигантская, сверкающая стена льда, в которой играло утреннее солнце.       Руфиина выдохнула. На лбу выступила испарина, но она улыбалась. Это было… прекрасно. Она редко позволяла себе просто наслаждаться магией, без мыслей о битвах, о защите, о предназначении. Но сейчас, в этот краткий миг, она была просто девушкой, которая любила воду. И вода любила её в ответ.       Она почувствовала взгляд.       Не обернулась. Не подала виду. Просто знала — кто-то смотрит на неё из тени деревьев, оттуда, где заканчивался пляж и начинался лес. Это мог быть Юн — он любил такие игры. Или Аанг — он иногда просыпался рано для медитаций. Или кто-то ещё.       Неважно. Она не собиралась прерываться из-за чьего-то любопытства.       Она подняла руку и позволила льду растаять. Водопад ожил — сначала робко, отдельными струйками, а потом с новой силой, обрушиваясь в озеро с оглушительным рёвом. Руфиина стояла в облаке водяной пыли, подставив лицо солнцу, и чувствовала, как напряжение последних дней медленно отпускает её.       Потом она сделала кое-что ещё. Простое. Детское. То, чему научилась сама, когда была маленькой и одинокой в чужом Северном племени.       Она подняла небольшое количество воды — совсем чуть-чуть, с ладонь, — и превратила её в мельчайшие капельки, почти невидимую взвесь. А потом бросила этот водяной туман на лучи восходящего солнца.       Над озером зажглась радуга. Маленькая, но яркая, переливающаяся всеми цветами — от глубокого фиолетового до огненно-красного. Она висела в воздухе, словно мост между водой и небом, и была такой хрупкой, такой невесомой, что, казалось, одно дуновение ветра может разрушить её.       Руфиина улыбнулась — по-настоящему, искренне, как в детстве. Она опустилась на корточки у кромки воды и увидела, как к радуге начали подплывать рыбки. Маленькие, серебристые, они собирались в стайки и тыкались носами в цветные блики на воде, словно пытаясь понять, что это за чудо.       Она рассмеялась и тонкой струёй воды начала направлять их — мягко, осторожно, чтобы не напугать. Рыбки послушно следовали за потоком, кружась вокруг радужного столба в каком-то своём, подводном танце.       И в этот момент всё изменилось.       Её потоки воды вдруг перестали слушаться. Нет, не перестали — их кто-то перенаправлял. Мягко, но уверенно, вплетая свой узор в её танец. Вода, только что послушная только ей, теперь отвечала кому-то ещё.       Руфиина резко обернулась.       Он стоял на берегу, в нескольких шагах от неё. Высокий, стройный, в тёмном плаще, который слегка колыхался от утреннего ветерка. Его лицо скрывала маска — та самая, синяя, с прорезями для глаз, напоминающая лик какого-то древнего духа. Синяя Маска. Тот, кто спас её когда-то в море, когда она тонула после падения с Аппы. Тот, с кем они в тандеме разнесли целый корабль Народа Огня. Тот, кого она считала то ли духом-покровителем, то ли игрой своего воображения.       Но сейчас, в ярком свете утреннего солнца, она видела его отчётливо. Это был не дух. Это был человек. Из плоти и крови. Его движения были плавными, текучими, и вода слушалась его так же легко, как и её.       Он протянул ей руку. Без слов. Без объяснений. Просто приглашение.       Руфиина замерла. Сердце колотилось где-то у горла. Кто он? Откуда взялся здесь, в глуши Царства Земли? Почему он преследует её? И главное — друг он или враг?       Но её тело помнило. Помнило тот бой, их танец среди волн и огня, то чувство абсолютного единения, когда две магии воды сливались в одну, неукротимую стихию.       Она не знала, почему, но она доверилась. Медленно, словно во сне, она подняла руку и коснулась его ладони.       И мир взорвался.       Вода вокруг них пришла в движение. Нет, не просто пришла в движение — она ожила. Озеро забурлило, водопад словно застыл в почтении, а в воздух поднялись десятки, сотни водяных потоков, которые начали сплетаться в невообразимые узоры. Это был не бой. Это был танец. Древний, первобытный, дикий. Вода превращалась то в гигантских змеев, которые кружили вокруг них, то в парящих птиц, то в распускающиеся цветы, которые через мгновение рассыпались дождём сверкающих брызг.       Руфиина не контролировала это — она была частью этого. Она двигалась, и он двигался, и их магии сливались в единый поток, который был больше, чем сумма их сил. Это было… освобождение. Чистое, незамутнённое, абсолютное.       В какой-то момент она поняла, что улыбается. Не просто улыбается — смеётся, как ребёнок, запрокинув голову и позволяя водяным брызгам оседать на лице. И он, кажется, тоже смеялся — она не слышала, но чувствовала это по тому, как вибрировала вода вокруг них.       Танец длился целую вечность — или всего несколько минут. Время потеряло смысл. Когда последние капли опали в озеро, и вокруг снова воцарилась тишина, Руфиина стояла, тяжело дыша, и смотрела на Синюю Маску. Он всё ещё держал её за руку. — Кто ты? — прошептала она.       Он не ответил. Вместо этого он поднёс её руку к своей маске — туда, где должны были быть губы, — и легко коснулся её пальцев. Жест был почти благоговейным. А потом он отпустил её, отступил на шаг и, не говоря ни слова, растворился в тени деревьев, словно его и не было.       Руфиина осталась одна на берегу озера. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, а в голове был полный хаос. Она посмотрела на свою ладонь — ту, которой касалась его руки. Она всё ещё чувствовала тепло. — Кто ты? — повторила она в пустоту.       Ответа не было. Только радуга над озером, которая всё ещё висела в воздухе, медленно тая под лучами поднимающегося солнца, да рыбки, которые всё ещё кружили у поверхности воды, словно ожидая продолжения волшебства.       Руфиина глубоко вздохнула и провела рукой по лицу, стирая капли воды. Она не знала, было ли это видением, духом или реальным человеком. Но одно она знала точно: она должна узнать правду. О нём. О себе. О той силе, что пробуждалась в ней, когда они были вместе.       А пока… пока ей нужно было возвращаться в лагерь. День только начинался, и её ждали дела. Команда. Аанг. И Юн, который наверняка уже придумал какую-нибудь новую каверзу.       Она усмехнулась своим мыслям и, в последний раз взглянув на озеро, направилась обратно. На душе было странно — тревожно и легко одновременно. Словно она прикоснулась к чему-то важному, чему-то, что изменит всё.

***

      Когда Руфиина вернулась в лагерь, солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы разогнать утреннюю прохладу. Она ожидала увидеть обычную картину: Сокку, который дрыхнет до последнего, Катару, хлопочущую у костра с завтраком, и Аанга, медитирующего где-нибудь на камне. Момо, как всегда, будет клянчить еду, а Аппа — лениво жевать траву.       Но сегодня что-то было не так.       Аанг сидел на поваленном дереве, сгорбившись и уставившись в землю. Его лицо было бледным, а в глазах застыло странное, потерянное выражение — как у ребёнка, которому только что сказали, что подарка на день рождения не будет. Он даже не поднял головы, когда Руфиина подошла. — Аанг? — позвала она осторожно. — Что случилось?       Он не ответил. Только плечи его дрогнули, словно от холода, хотя утро было тёплым.       Руфиина перевела взгляд на Сокку. Тот сидел у костра, нервно ковыряя палкой угли, и выглядел так, будто не знал, куда себя деть. Увидев её, он сделал страшные глаза и кивнул куда-то в сторону леса.       Она проследила за его взглядом — и замерла.       На небольшой поляне, в тени старого дуба, стояли двое. Катара и Юн. Они были совсем близко друг к другу — слишком близко. Юн держал её за руки, склонив голову, и что-то тихо, проникновенно говорил. Его тёмные волосы спадали на лицо, но Руфиина видела его глаза — те самые, с золотыми искрами, которые сейчас сияли особенно ярко.       А Катара… Катара смотрела на него снизу вверх, и в её голубых глазах было столько смятения, столько надежды и страха одновременно, что у Руфиины сжалось сердце. — Что здесь происходит? — тихо спросила она у Сокки, опускаясь рядом. — Этот… этот… — Сокка с трудом подбирал слова, и его лицо исказилось от злости. — Он только что, при всех, при Аанге, предложил Катаре быть его девушкой! Сказал, что она «прекрасна, как утренняя заря», и что он «никогда не встречал такой чистой души»! Представляешь?!       Руфиина медленно выдохнула. Значит, он всё-таки сделал это. Решил воплотить свой дурацкий спор в жизнь. Но не просто поцеловать Катару, чтобы Аанг увидел — нет, он пошёл дальше. Он предложил ей отношения. Зная, что у неё ничего нет с Аангом. Зная, что она воспринимает Аватара как младшего брата. Зная, что она одинока и уязвима. «Ты одновременно стервец и гений, Юн», — подумала она, но в этот раз в её мыслях не было ни восхищения, ни сочувствия. Только холодная, отстранённая констатация факта. — И что Катара? — спросила она. — А ты как думаешь?! — Сокка всплеснул руками. — Она покраснела, как помидор, и сказала, что «должна подумать»! Но по глазам же видно — она готова согласиться! Она смотрит на него, как… как девчонка на принца из сказки!       Он замолчал и бросил быстрый взгляд на Аанга. Тот всё так же сидел, не шевелясь, и смотрел в землю. — Аанг пытался что-то сказать, — продолжил Сокка уже тише. — Он встал, подошёл к ним, хотел, видимо, вмешаться. Но Катара… она посмотрела на него так, словно он был маленьким мальчиком, который лезет во взрослые дела. И сказала: «Аанг, пожалуйста, не сейчас». Он просто… развернулся и ушёл. Сел вон там. И с тех пор не двигается.       Руфиина закрыла глаза. Внутри неё всё кипело. Она хотела встать, подойти к Юну и высказать ему всё, что о нём думает. Но противопоставить она ничего не могла. Его спор открыл ей путь.       Но она не сделала этого. Вместо этого она поднялась, подошла к Аангу и молча села рядом. Не касаясь его. Не говоря ни слова. Просто давая ему знать, что она здесь. Что он не один.       Они сидели так долго. Очень долго. Тени от деревьев становились короче, солнце поднималось всё выше, а они всё сидели — двое детей, связанных судьбой, потерянных в мире, который становился всё сложнее и жестче с каждым днём.       Наконец, Аанг заговорил. Его голос был тихим, почти шёпотом. — Я думал… я надеялся, что когда-нибудь… — он осёкся и сглотнул. — Я знаю, что она старше. Знаю, что она видит во мне ребёнка. Но я думал, что если я стану сильнее, если я спасу мир, если я докажу, что я не просто мальчишка… может быть, тогда она посмотрит на меня иначе.       Он замолчал и сжал кулаки так, что костяшки побелели. — А он… он просто пришёл. Просто улыбнулся. Просто сказал несколько красивых слов. И она уже готова забыть всё, что между нами было. Всё, что мы пережили вместе. Все наши приключения, все опасности, всю нашу… дружбу.       Руфиина молчала. Что она могла сказать? Что Юн — манипулятор и лжец? Что Катара просто запуталась? Что всё наладится? Это были бы пустые слова. Аанг сейчас не нуждался в утешениях. Ему нужна была правда. — Она действительно видит в тебе младшего брата, — тихо сказала Руфиина. — Я знаю это. Она сама мне говорила. Не раз.       Аанг вздрогнул, словно от удара. — Но это не значит, что она не любит тебя, — продолжила Руфиина. — Просто… по-другому. Не так, как ты хочешь. И, возможно, никогда не полюбит. С этим нужно смириться. Или бороться. Но бороться честно, а не так, как Юн.       Аанг поднял голову и посмотрел на неё. В его серых глазах стояли слёзы. — Ты думаешь, у меня есть шанс?       Руфиина долго смотрела на него. Она видела его боль. Его надежду. Его отчаянное желание быть любимым той, кого он выбрал. И она знала ответ. Знала, что Катара никогда не увидит в нём мужчину. Что её сердце всегда будет искать кого-то другого — старше, опытнее, опаснее. Такого, как Юн. Или как тот загадочный воин в синей маске.       Но она не могла сказать ему это. Не сейчас. Не так. — У тебя есть шанс стать тем, кем ты должен быть, — ответила она уклончиво. — Аватаром. Спасителем мира. Героем. А любовь… любовь придёт сама. Когда ты меньше всего будешь её ждать.       Он слабо улыбнулся. — Ты говоришь прямо как Гияцо. — Я училась у него, — она пожала плечами. — Хотя и недолго.       Они снова замолчали. А потом Аанг вдруг сказал: — Руф, я хочу, чтобы ты учила меня. По-настоящему. Как ты умеешь. Без поблажек. Без «он ещё ребёнок». Я хочу стать сильнее. Я должен.       Руфиина посмотрела на него с удивлением. А потом медленно кивнула. — Хорошо. Но предупреждаю: я буду жёсткой. Очень жёсткой. Ты будешь меня ненавидеть. — Я уже пробовал, — усмехнулся он. — Не вышло.       Она фыркнула и легонько толкнула его плечом. — Тогда договорились. Завтра на рассвете. У озера. И не опаздывай. — Не опоздаю.       Они посидели ещё немного, а потом Аанг поднялся и, не глядя в сторону поляны, где всё ещё стояли Катара и Юн, пошёл к Аппе. Ему нужно было побыть одному. Руфиина понимала это.       Она осталась сидеть на поваленном дереве, глядя на лес. Внутри неё всё ещё кипела злость на Юна, но к ней примешивалось что-то ещё. Странное, тёмное удовлетворение. Он сделал то, что обещал. Воплотил свой дурацкий спор. Разрушил хрупкий мир в команде.       И теперь, хотела она того или нет, её роль в этой игре становилась всё более важной. Она должна была стать сифу для Аанга. Должна была сделать его сильнее. Должна была защитить его — не только от врагов, но и от него самого.       А Юн… Юн пусть играет в свои игры. Рано или поздно он перейдёт черту.       Она поднялась и пошла к озеру. Ей нужно было подготовиться к завтрашней тренировке. Нужно было собраться с мыслями. Нужно было понять, как учить того, кто всегда был для неё не просто учеником, а… кем-то большим.       Тем, ради кого она, возможно, была готова нарушить все запреты.       Даже запрет Равы.

***

      Вечером, когда солнце уже клонилось к закату, Катара вернулась в лагерь одна. Она выглядела взволнованной и счастливой одновременно — её щёки горели румянцем, а глаза сияли. Она подошла к костру, где Сокка мрачно помешивал похлёбку, и села рядом. — Ты что-то хочешь мне сказать? — спросил Сокка, не глядя на неё.       Катара замялась. — Юн… он предложил мне встречаться. По-настоящему. Быть его девушкой. — Я слышал, — сухо ответил Сокка. — Весь лагерь слышал. — И я… я думаю, что соглашусь, — выпалила она, и её лицо озарилось улыбкой. — Он такой… необыкновенный. Он понимает меня, как никто другой. Он говорит, что я особенная. Что у меня великое будущее. Что вместе мы сможем… — Катара, — перебил её Сокка, и его голос был непривычно серьёзным. — Ты его совсем не знаешь. Он появился из ниоткуда. Он скрытный, он странный, он… он не тот, за кого себя выдаёт. Я чувствую это. — Ты просто ревнуешь, — отмахнулась она. — Потому что я нашла кого-то, а ты — нет. — При чём здесь это?! — Сокка вскочил на ноги. — Я говорю о твоей безопасности! О безопасности всех нас! Ты хоть понимаешь, что Аанг… — Аанг — ребёнок! — резко сказала Катара, и её голос зазвенел. — Он мой друг, мой младший брат. Но он не может указывать мне, кого любить! И ты не можешь!       Сокка замолчал, глядя на неё с болью и разочарованием. Потом медленно покачал головой. — Делай, что хочешь, — сказал он тихо. — Ты всегда так делаешь.       Он развернулся и ушёл в темноту, оставив Катару одну у костра. Она смотрела ему вслед, и её радость постепенно угасала, сменяясь тревогой и сомнениями.       А где-то в тени деревьев, наигрывая на флейте тихую, торжествующую мелодию, сидел Юн. Он улыбался. Его план работал. Команда трещала по швам. Аватар был разбит. Катара попалась в его сети.       Оставалась только Руфиина. Но она была особенной. С ней нельзя было играть так же грубо. Ей нужен был другой подход. Более тонкий. Более… интимный.       И он знал, что у него есть ключ к её сердцу. Ключ, который он уже показал ей сегодня утром, у озера. В облике Синей Маски. «Скоро, Маотара, — думал он, глядя на звёзды. — Скоро ты узнаешь, кто я на самом деле. И тогда… ты сделаешь свой выбор».       Он закрыл глаза и продолжил играть. Мелодия плыла над лагерем, тихая, печальная, завораживающая. И никто не знал, что в ней скрыто древнее заклинание, которое медленно, незаметно опутывало сердца слушателей, делая их податливыми для воли того, кто эту мелодию играл.       Для воли Тёмного Аватара.