Все ее жены

Кроме проблем и ответственности за судьбу человечества статус императрицы давал возможность гасить стресс самыми дорогими способами. В ее покоях была комната для процедур — белая, изящная с золотым украшениями стен. Шимун разлеглась в кресле и четыре косметолога начали работу с ее ногтями, а пятая накладывала ей маску. Та включала в свой состав отвар генетически спроектированных трав, имеющих заданные косметические, лечебные и профилактические свойства. Шестая служанка подносила к губам госпожи  свежий отвар тонизирующих трав. Шимун погружалась в свои мысли. Снова и снова упрямая девчонка испытывает ее терпение, выставляя невозможные условия. Она фантазер не только в политике, но и в простых жизненных вопросах. Не ясно, что лучше для Шимун —  получить ли изворотливого лживого беспринципного противника, стремящегося к своей цели или наоборот настолько принципиального, что эти очень уж высокие высокие принципы привлекут глупцов и выставят в недобром свете всех реально мыслящих людей.  Что случится в крайнем случае? Правда всплывет наружу, будет скандал, от императора отвернутся все, возникнет могущественная группа матрон, решившая порвать с гибнущей династией. Начнется хаос и Шимун потеряет статус, а может быть и жизнь. Очень желательно не допустить этого до свадьбы, чтобы потом трем родам было накладно такое развитие ситуации. Шимун не сможет сделать их союзниками, потому что они опасаются ее влияния на Шамиран и готовы помогать только на своих условиях. И так пока они будут присматриваться к ситуации намереваясь выгадать что-то, они могут вообще не предпринять ничего толкового, пока ни станет слишком поздно и Дворец перестанет быть для них целью.  Дать всем все нельзя. Дашь одной — тогда остальные обидятся и могут примкнуть к недовольным. Система вечных посулов работала, пока не было иных вариантов, а их создала непослушная девчонка… В любом случае после свадьбы брачная ночь все расставит по своим местам. Если, а вернее, когда Талита отвергнет всех троих и все трое узнают друг о друге, то гнев обратится против Шимун, потому что это будет первое, что они подумают. А потом… Так что нет способа спасти даже себя. Но по крайней мере сейчас в кресле ей очень уютно и сегодня она еще сможет прожить до конца дня. А потом еще до конца одного дня. Шимун наложит на себя руки, если будет думать, что этот ужас никогда не кончится и если будет думать, что это скоро закончится, а потом разочаруется. Нужно просто ставить перед собой достижимые цели. Талита сидела в маленькой комнате за своей спальней, голодная, без слуг, отключив свет. Сколько же они еще протянут? Если ли смысл оттягивать неизбежное? Забывшая ее семья однажды будет схвачена и …  Не она попалась в ловушку, а еще и ее семья. Ее мать имела темное прошлое, за которое ее сложно винить. Она не только дала ей жизнь, но и проблемы. Не Шимун угрожает ее семье, эта лицемерка не может прямо ей противоречить, но может скрывать правду и делать тенденциозные оценки, склоняя Талиту в свою пользу. Ее семье угрожает безликое большинство. В том числе такие люди как ее бывшие подруги — в некоторой степени.  Какой смысл настаивать на своем, если свою же семью отдать на смерть? Хотя ее ли это семья теперь… Она никогда не сможет обнять их и пожаловаться на жизнь — они не узнают ее и для них ее внимание смертельно опасно. Талита не могла понять, если шанс восстановить память или эта операция навсегда вычеркнула ее из их жизни. Она осталась одна во всем мире и только пугающая ее Шимун является единственным человеком, который о ней хоть как-то заботится. Не бескорыстно, да.  Талита должна быть тем невидимым благодетелем, которая спасет и незримым крылом прикроет семью Керма от грядущих бед. Она преодолеет препятствия и не допустит… О, Боги, как же она это сделает? Она сидит в запертой изнутри комнате, в которой запретила убираться, сама неопрятная, жалкая. Она делает это для них, она должна преодолеть себя и пойти очень сложным путем между двумя угрозами — потерять себя и потерять семью. Шимун приказала дежурить в личных покоях супруги только доверенным слугам, знающим, как и она сама, язык Мира. Кому-то казалось, что это для того, чтобы поменьше ушей слышало о чем царственная чета разговаривает, а также для того, чтобы протащить своих людей, не связанных с «рожденными под светом звезд» и преданных только Шимун. Во всяком случае императрица была обязана заботится о Внутреннем Дворце, кроме дел государственного управления, касаться которых ей было запрещено. Прислуга подозревала, что супруги ссорились как раз из-за последнего обстоятельства, поскольку Шимун крайне амбициозна и без сомнения жаждет награды за чудесное спасение императора. В том числе не в виде драгоценностей и генномодифицированным животных, растений, а в виде должностей для своих родственничков. Когда раздраженная император Шамиран вышла из  спальни, выглядела она неподобающим образом, из чего придворные могли бы сделать вывод, что о ней не заботятся многочисленные слуги. Но она не принимала их, а родни, чтобы каждое утро по традиции они приходили выказать свое почтение, у нее не было. Император едкими взглядом окинула почтительно поклонившихся слуг. Императрицу не раз видели выходящей из императорских покоев растрепанной и причиной этого это было не то, о чем хотелось бы всем думать, учитывая их ссоры. Для всех эта супружеская пара — сказка, но тут во Дворце знают, что сказок не бывает, незнакомые люди не могут друг друга даже терпеть, не то что уважать. Никто не стал предлагать приличествующие ситуации услуги, госпожу явно лучше бы не злить. Она начала первая: - Мне нужна Шимун. Где она? - Ваше Величество, перед визитом в покои Ее Высочества, позвольте служить Вам, чтобы вы подобающим образом, внушая соответствующее величие своим верным слугам… - Мне нужно решить вопрос, а не производить на вас впечатление. Тащите ее сюда, — император Шамиран резко развернулась и ушла не отдав иных приказов. Шимун бросила все процедуры, ругала слуг, чтобы они быстрее накинули на нее хоть какое-то платье и понеслась в покои супруги, как то предписывал этикет. Дюжина служанок летели за ней, более нарядные и ухоженные чем их госпожа. Придворных на их пути не было, поскольку просторные и роскошные покои царственной четы соединялись отдельным коридором. От того, как по нему ходили супруги, обычно зависела судьба жителей Дворца.  Прислуга императора видела, как императрицу грубо вытащили с процедур и та в ужасе прибежала с пятнами на лице от маски и явно недоделанным маникюром. На белом платье для личных покоев было заметно свежее желтое пятно то ли от напитка, то ли от ванночки для рук. Не став поправлять платье и прическу, Шимун вошла в спальню одна. Но у жены она спросила совершенно спокойным тоном: - Что стряслось? Мне пришлось изображать унижение, чтобы играть для прислуги. Талита пропустила ее вопрос мимо ушей. Она знала, что отношение Шимун к ней сугубо формально, ее вежливость и забота ложны, очевидно ироничны. Наверняка она насмехается над ней и считает глупой и жалкой. Так что лучше без почтительного обращения и без притворного внимания. - Ты сама выбрала такую жизнь — вполне осознанно. - На самом деле ты тоже, но отрицаешь это. Кто жаловался на боли в спине? С работы на работу, чтобы помогать родителям накопить на образование братьев... - Я тебя не для того позвала, чтобы отвечать на риторические вопросы. Тащи сюда свою "гончую", мы будем разговаривать с ней. - Старший следователь по особо важным делам Управления по борьбе с нетерпимостью Алулим Эриду. Мне нельзя с ней разговаривать, особенно во Внутреннем Дворце. Приглашать чиновников сюда непозволительная вольность, это место для членов семьи, максимум для визита их родственников. Во Внутреннем дворце есть твой Кабинет, зал Совета и несколько других помещений для секретарей и архива. Все остальное находится Внешнем дворце, откуда сюда приходят строго ограниченное число лиц по пропускам и посещают только отведенное для них место. Пока Шимун назидательно объясняла это, у Талиты на душе холодело от ужаса — как же она зависима! Она боится остаться без своего оппонента в спорах, с которой яростно не соглашается, но без которой не может передвигаться за пределами личных покоев. Талита вспомнила, как боялась идти в школу, но мама ободряла ее. Теперь ее ободряет… жена? И идти надо в Кабинет императора, где вместо хулиганов и строгих учителей ее ждет - намного хуже - имперская бюрократия. - Она ведь… — вместо слов за Талиту закончили вопрос ее напуганные глаза. - Да, она ищет проявления нетерпимости — оскорбление благородных и Золотого порядка, подстрекательство к нарушению прав, призыва к насилию над благородными и теми, кто нам сочувствует. Иначе говоря, — Шимун нежно улыбнулась, — она ищет тебя. Ты вылитый идеал ее поисков, просто эталонный смутьян. Никогда не думала, что меня будет привлекать не пай-девочка, а... — она нарочито закатила глаза в притворном томлении и с придыханием произнесла, — бунтарка. - Это потому, что измена мне карается смертью? Честно, мне все равно, бред какой-то. - А мне не все равно. Мое место это ответственность за все народы сразу. Я должна служить тебе, служа человечеству. А ты объявляешь священные правила бредом, выбрасывая на помойку все мое образование и воспитание. - Туда им и место, — буркнула девушка. - Эриду это скажешь? В лицо? — интонация Шимун изменилась, — Вот так объясни, что все тебе все должны, а ты никому ничего не должна. Это не я злая, я тебя просто предупреждаю о проблемах. Император должен оценивать каждое свое слово. - Но я не император! - Тогда тебя не будет никто слушать, — отрезала Шимун, а потом смягчилась, чтобы не унижать жену, — я от твоего имени прикажу вызвать Эриду, а пока она летит сюда, твоей прислуге прикажу приготовить тебе ванную, не роскошные, но приличествующие тебе одеяния и приготовить накрыть обед в Малой столовой… - Ты шпионишь за мной? - Конечно же, я узнала, что ты ничего не ешь. Даже твоя прислуга состоит в штате Внутреннего Дворца, а министр двора Натот подчиняется все же мне. Конечно же ты можешь мне приказать, но в управлении твоим столом, гардеробом по умолчанию я самостоятельна. Хочешь быть самостоятельной? Будь императором. О, Матери! Император пошла в Кабинет по делам! Она принимает должностных лиц! О, Матери! Прислуга бурлила. Пока Шамиран не будет во Внутреннем Дворце (Кабинет формально не считался его частью, но конструкционно ей все же был) в ее личных покоях будет произведена полная уборка. Часть слуг должны следовать до Кабинета и ждать у его дверей указаний. Более того, императрица сама будет ждать супругу, а без своей свиты ей идти будет неподобающим. Так что в коридоре будет тесно и… величественно. А пока взволнованная Талита в Малой гостиной присела с женой: - Мне страшно. В ее словах была простота и искренность. Шимун не могла ее оттолкнуть или унизить в такой момент. - Веди себя естественно. Пускай страх будет истолкован как искренность и знак доверия, а не твоей слабости. Вообще, ты же хотела изменить мир? Ну, попробуй хотя бы потренироваться сделать это в комфортных условиях. - Мне страшно, -повторила Талита,  - а если я не выдержу? - Неужели ты выбросишь свою мечту о борьбе и будешь прятаться в спальне, ожидая моего визита? - Но это же не та борьба. - Я знаю, что тебе нужны ответы, но не те, которые ты думаешь. Спасти семью для тебя не самое главное, ты ищешь что-то другое. Я чувствую твой страх. Ты должна сама ответить на свой вопрос, не для меня, а для самой себя. Ты боишься потому что потеряла надежду. Еще совсем недавно ты хотела изменить мир. Вместо надежды ты чувствуешь только боль и отчаянье. Мне кажется, что ты боишься исчезнуть, как будто тебя никогда не существовало… или ты боишься стать кем-то еще, кем-то другим. Ты никогда ни перед чем в жизни не отступала, даже когда, возможно, стоило. У тебя всё получается. Мир меняется благодаря тебе, и ты меняешься благодаря ему. Ни одно живое существо не стоит на месте. Ты не исключение. Не оглядывайся назад. Из глаз Талиты тихонько потекли слезы. Кабинет Императора был большим и величественным помещением. За многие поколения выработалась традиция разделять двор и государственное управление в переносном и буквальном смысле. В Кабинете даже прибирались иные слуги, относящиеся к Канцелярии. Здесь не было месту милым женам в расшитых цветами платьях, смеху, искусству составления букетов или каллиграфии. В Кабинет приходили дамы в мундирах из Канцелярии или иных ведомств по приглашению, преимущественно из Секретариата. Их визит заносился в Журнал, при необходимости составлялся протокол совещания. Все эти процедуры, должности, ведомства и документы существовали так давно, что стали священными. Сама мысль об их изменении была абсурдной. Но Талита вообще не знала об их существовании и истории. В Кабинете на возвышении стоял трон и перед ним огромный стол. Они были выполнены в едином стиле — молочно-белые, простых линий с золотыми вставками. Других кресел, стульев, скамей и того подобного в Кабинете не было, поскольку при докладе императору полагалось только стоять. Шимун советовала восседать на на троне, чтобы Эриду меньше думала о поведении правителя, а больше о ее словах. Но Талита колебалась, ведь она сама сядет на трон и сама займет место, своими делами противореча своим словам. Конечно, Эриду не знает об этом, а Шимун не видит, но все же императрица будет думать, что это так, а это даст ей уверенности в своей правоте. А что еще было хуже, Талита не знала, что и как говорить, чтобы построить беседу с чужим человеком в непонятной для нее обстановке. Она с болью в сердце вспоминала как отец кружил ее, а мать ворчала, что они ее сдают или столкнут. Это все реально — она может потерять их и осиротеть на самом деле. Страх мешает ей думать и действовать. Чтобы спасти семью нужно собраться… и прогнуться? Рисковать самим дорогим ради демонстрации принципов человеку, который вообще не поймет их? Эриду решит, что император ведет себя странно. Больше никто в мире не узнает, что Талита не сидит на троне и почему. Все это пустое… Секретарем императора Шимун уже устроила свою родственницу Син-Саид (она перешла из Хава в род своей жены — Джераб), чтобы передавать указания Канцелярии. Ей даже выдали бирку на право заходить в Кабинет без приглашения.  Когда сумасшедшая Шушан женилась, у всей родни на душе стало тяжко от приступа удушающей зависти. Над ней ведь раньше смеялись, глумились, издевались, предлагали запереть под замок, чтобы не лезла со своими навязчивыми идеями о незаписанной дочери Илушумы. Хохотали до слез, осыпали изощренными оскорблениями, соревновались, кто гаже наплюет ей в душу. Потом Син-Саид со слов сестры узнала, что Шушан пришла домой со скромной напуганной девушкой и заявила, что ее кровь отправила на экспертизу. Когда пришло подтверждение, что девушка имеет следы генетического вмешательства и не относится к стаду, то всех аж скрючило от злобы. Тогда Шушан заявила, что раз род незнакомки не могу понять, то кровь нужно отправить «на верх». И при этом она сама была абсолютно уверенна в своей победе. Смотрела на всех с переполненным ненавистью и презрением взглядом, торжествуя в ожидании скорой расправы над обидчиками. И вот когда в небе показался корабль Нефритового Дворца, Шушан разразилась неудержимым потоком нецензурной брани, высказав всем все, что она о них думает. Хава потеряли дар речи, ощущая леденящий ужас от приближения корабля. Неизвестные дамы в платьях и мундирах вышли из него и пали ниц перед девушкой в простой поношенной одежде, а Шушан встала по правую руку от нее, взяла своей левой и объявила, что император обещала жениться на ней, когда получит наследство. Прабабка (общая для Син-Саид и для Шушан) первой плюхнулась на колени и потащила остальных упасть ниц. Лицом к земле — самое безопасное положение в жизни. Тебя сочтут безвредной, а может быть даже и полезной. Промедлишь — и твое место займут другие. Более того, они докажут свою полезность заламывая руки тебе. А еще они не видели страшного взгляда… нет, не Шушан, а уже императрицы, готовой им разбить головы о мощеный двор. Благо Син-Саид при этом не присутствовала и не слышала того безумного хохота с которым императрица увела императора на корабль.  А вот уже потом Хава узнали, то Шушан самоотверженна и благородна — из официальных новостей Дворца. Эриду могла ожидать того, что ее с ее начальником вызовут к руководству и они будут вместе объяснять суть дела, подробности, зацепки и догадки, чтобы потом информация ушла наверх, но уже без упоминания их скромных персон. Алулим знала, что держат ее для того, чтобы она работала, писала, таскалась по провинции, копалась в грязи. Говорить перед высоким начальством и писать наверх документы ей категорически запрещали, и она не понимала почему, что она не так делает. В итоге она была той ослицей, которая всю жизнь кого-то катает на спинке. Она утешала себя, что кто-то же должен делать эту работу и делать ее надо хорошо. А всех этих тонких вопросов бюрократический интриг она никогда не понимала. Ее было страшно отпускать в Кабинет, ее начальники тряслись за свои места — Алулим могла разболтать такое, что не нужно было говорить, неправильно оправдываться, неправильно похваляться. Сама она не знала как себя вести — слишком подобострастное поведение может быть истолковано как попытка заслужить положение лестью и клятвами, а не службой. Нарушение сложного дворцового этикета могло быть истолковано как небрежность, леность и даже как отрицание власти императора. Эриду не боялась службы, она боялась невыносимых для нее формальностей. Когда дверь закрылась, Эриду с ужасом осознала, что в Кабинете не будет никого между ней и императором — ни секретарей, ни коллег, ни советников. Никто не заступится за нее перед Великой Госпожой, если она что-то не так сделает, не отвлечет внимание, чтобы смягчить гнев, не подскажет нужное слово, чтобы спасти от недопонимания. Она хотела подобрать слова, чтобы начать положенное приветствие, но из головы все вылетело, хоть она и зубрила их по дороге.  Талита увидела даму в хорошо сидящей форме. У нее была строгая короткая прическа. Ее всегда воротило от таких — маниакально нетерпимых, въедливых, приставучих, придирчивых к мелочам. Они показывали свою власть, запугивали людей, чтобы подловить кого-то на мелочи... Император обогнала ее и как-то раздраженно объявила на языке Мира: - Докладывай. Неужели она сомневалась, что Эриду знает высокий язык? Следователь однако не могла понять, говорит ли Великая Госпожа с акцентом или на одном из наречий Мира — их было много и всех она не знала. Было только понятно, что язык выбран намеренно. Возможно личный доклад был нужен потому, что версия Шимун уже распространялась официально. Чем дольше шло следствие, тем большие расхождения с ней находились. Правда была не просто неприглядной, а ужасной. - Мы не установили сообщников… - Моей матери-родительницы, — оборвала ее император, — узы рождения священны и даже я не могу при всей исключительности ситуации их разорвать. Я не могу явить почтение матери даже при всем желании, но не могу уклониться от этого в какой-либо форме. Повисла пауза, и когда она затянулась, Эриду поняла, что она должна продолжить: - Возможно, мы никогда не сможем узнать, каким образом она покинула Нефритовый Дворец и оказалась в Негаде, кто ей помогал и почему. Мне кажется, что ситуация зашла слишком далеко — безумие проникло даже в среду матрон, раз преступник не схвачена на первом шагу, а беспрепятственно пронзает все посты охраны и системы контроля. - Ситуация никогда и не была хорошей. Вы просто не знаете ее, потому что не нашли настоящих причин. А не нашли, потому что не хотели искать и живете в собственной лжи.  Слова императора били Эриду словно удары. Она не услышала в них вопроса, поэтому не знака как ответить. Шамиран презрительно бросила ей: - Мать презирала Илушуму, никогда не стремилась к браку с представителем династии, винила Дворец во всех бедах. Вы смотрите вниз, как дети ругают матрон, чтобы казаться крутыми. А вся гниль вышла из вашего внимания — и вы не способны были ее остановить. Часть из сказанного была ложью, выдуманной на ходу, чтобы побольнее уязвить Эриду и олицетворяемые ей порядки. - Управление не занимается… — честно пыталась объяснить Эриду, но ее оборвала Шамиран. - Ничем полезным, — Талита всегда ненавидела «гончих» и сейчас упивалась своей местью, — кто-то анекдот рассказал и вы бежите докладывать? - Необходимо бороться с каждым проявлением нетерпимости. Ненависть это серьезно, пропаганда нетерпимости должна быть пресечена в корне. Недавно мы собрали целый город и со всеми собаками искали, какая рука держала камни, брошенные ночью в особняк Мернейт в Аджибе. Задержаны подозреваемые, которые без сомнения пытались заглушить свои запахи измазавшись в красках, специях и химикатах. Они явно что-то скрывают. Это недостаток системы образования, которая должна с первого класса прививать детям… - Как врать, притворяться, делать карьеру, доносить на друзей? Плодами генной инженерии пользуется небольшое число людей, остальные могут лишь пытаться дослужиться до приза и в итоге ничего не получить. Так что им всем — что есть, что нет, все едино. У вас что сверху, что снизу — одна гниль. И чтобы эту гниль убрать, ты должна выполнить мои приказы. Лично ты подготовишь все, чтобы спрятать мое прошлое от любопытных глаз. Потом Керма переедут еще раз и потеряются навсегда. Знать об этом будешь только ты одна. Если это всплывет — вот это все просто рухнет, тут живого места нет в этой системе! Тут Талита вспомнила совет Шимун — ей же нужна поддержка бюрократии, равно как и аристократии, а вместо этого она изливает свою злобу ненавистным ей матронам… тем же, кто ей жизненно необходим. Она же все испортила! Жаль, что тут нет окна, чтобы уставиться в него, пряча свой растерянный взгляд. В свою очередь Эриду видела, что раздражение императора обусловлено последней фразой, которую она выпалила весьма эмоционально. Она не знала как вести себя перед Великой госпожой и склонилась в почтенном поклоне, чтобы умерить гнев: - Выживание Общины верных это залог выживания человечества. Прекращение пути генетического совершенства это прекращение самой жизни. Наша борьба за совершенство это проявление естественных законов природы, без нее человечество обречено во вселенной. Стадо отравлено ложной моралью, несправедливым равенством генетического мусора и генетического искусства. Мы имеем право бороться и мы победили их, и наше и их место законно и справедливо... - Хватит!!! — сорвалась Шамиран. Эриду дрогнула, вспомнив истории о вспыльчивой и резкой императоре Насибин, которая правила жестокостью. Неужели вернется то время? Талита, которую считали императором, готова была плакать от ненависти и бессилия в этой ситуации. Ей очень хотелось поговорить с Шимун, та хотя бы выслушает ее и постарается ответить, она не отомстит за неправильные слова. С Шимун можно было спорить, а Эриду представляла собой стену. Ее образование нужно было начать с начала, чтобы она поняла слова девушки. Когда благородные матроны говорили «все», они разумеется имели ввиду всех своих. Инакомыслящих они считали тупыми животными, достойными воспитания палкой, жителей мира — генетическим мусором, годным для тяжелой и грязной работы, хоть какое-то сочувствие проявляли тем, кто угодливо им служит. Но и то ценили их не больше своих генно-модифицированных домашних животных. Их они кормили лучше людей, лечили лучше людей, переживали о них больше. А своих детей благородные учили, что все равно век жителей Мира недолог, их грязные гены обрекают их на уродство, болезни, глупость, склонность к алкоголю и наркотикам, психические заболевания и слабоумие, быстрое старение и смерть. Их бесполезно жалеть, таков их удел. Даже их милость была жестокой, поскольку порождала глупые иллюзии. Бессмысленно, бессмысленно говорить с Эриду. Ее слова только похожи на слова Талиты, но имеют иное значение, как будто орфографический словарь общий, а толковый — совсем другой. Талита приказала гончей выйти вон, а сама осталась одна в большом пустом роскошном Кабинете. Она сидела на троне положив руки на стол, а на них голову, и плакала. Эта роскошь холодна как золото и также тяжела. Эта власть делает людей дикими животными, инстинктивно, без разума грызущимися друг с другом. Ее давил страх, хотелось зажаться и никогда больше не подходить близко  к людям, которые, ошибочно представляя ее другим человеком, скрытно втаптывают ее в грязь. Ей некуда идти. Из Кабинета, как сказала Шимун, можно выйти только в Канцелярию и там секретарем работает ее человек, чтобы в случае чего ей помочь. Да, и еще сообщить Шимун. Сама Шимун ждет ее напротив двери, вот прям именно напротив, наверное, немигающим взглядом разглядывая дверь. Когда слезы кончились осталось только ощущение какого-то удушья, как будто хочется открыть окно или выйти подышать, но тебе навязчиво не дают это сделать. Только тут невозможно что-то сделать, как ни старайся. Талита встала из-за стола. Наверное, у нее красные глаза, но нет никакого смысла пытаться как-то выглядеть перед этими лживыми людишками.  Шимун встретила супругу сидя. Императрица держала изящную чашку с крышечкой и попивала травяной отвар. Рядом стояла служанка с подносом, всего служанок была дюжина. Шимун явно хотела выглядеть величественно, что бросалось в глаза при сравнении с императором. Талите было все равно, но Шимун задумалась, не будет ли воспринята ее поведение как пошлое тщеславие. Слуги тоже люди и слух распространится как минимум по Внутреннему Дворцу. С другой стороны, нельзя же понижать стандарты Дворца, нужно наоборот, поднимать поведение императора до надлежащего уровня. Как династия возрождается из пепла, так и этикет будет восстановлен. Императрица поставила чашку, почтительно встала, краем глаза заметив выражение лица супруги, и поклонилась. Прислуга же так и застыла в поклоне. - Ваше Императорское Величество, — начала Шимун, — я жду Ваших указаний. Очевидно, что ждать указаний она могла в своих покоях в комнате для процедур, но прямо напротив двери она их не ждала, а сама собиралась давать. Талита не знала, что ей указывать, но ей хотелось поговорить. Желание это было импульсивным и нерациональным. Просто хотелось после неприятной, жесткой Эриду хоть какого-то нормального общения. - Нам нужно поговорить. Шимун вежливо кивнула и пошла по коридору, Талита пошла за ней, поскольку боялась запутаться в планировке Внутреннего дворца. Она же не ходила по нему, предаваясь меланхолии в своей спальне, в то время как Шимун алчно и властно изучала свой новый дом, командовала Натот, совала нос во все дела, в которые ей было позволено совать и немного в те, в которые не позволено. Однако пришли они не к покоям императора, а к покоям императрицы. Шимун вела себя как будто так и надо. Она отдала приказ на высоком языке, якобы для того, чтобы поняла вся прислуга, хотя тута уже набрали людей, знающих язык Мира: - Мы будем с Ее Величеством наедине, подайте нам вина и закусок. Талита заподозрила, что от нее что-то скрывают, но не могла быть уверенна в этом. Она не знала прислугу, не знала про назначения и могла допустить, что прислуга ее не понимает. Но все же осадок на душе оставался. Но что она может делать? Сидя в своей спальне даже не может узнать людей за стеной. - Почему мы пришли сюда? — начала она ломать игру Шимун. Но та изобразила искренне удивление: - Но разве Ваше Императорское Величество не этого желала? Пойдемте в Ваши покои. Тут Талита поняла, что ее опять подначивают стать капризным деспотом. Оказалось, что зажата в тиски двух вариантов, которые не ей выбраны, а потому такой выбор не является благом. Осталось только согласиться на игру Шимун перед прислугой и пройти к ней. - Ты ведь заранее приказала заготовить этот стол? Уж больно быстро все собрали. - Здесь усердные слуги. Ты пробовала так же заказывать блюда, чтобы сравнить скорость? Давай угадаю — нет, не пробовала. Совет — изучай мир, в котором живешь, а фантазии оставь для досуга. - Ты не ответила на вопрос! - Прости, я думала, он риторический. - И ты опять не ответила! - Да, заранее. Вино открыли только что, а блюда подобраны так, чтобы не потерять вкуса в случае ожидания. Я же не знаю, сколько ты будешь там предаваться размышлениям о смысле жизни. - Ты мной манипулируешь, вопреки всем своим словам о преданности! - Тобой может манипулировать любая дура. Я же помогаю тебе и учу тебя. Не хотела идти ко мне? Узнай хотя бы план Дворца. Не хочешь выглядеть слабой перед прислугой? Так настаивай на своем. Ты же ничего не знаешь об окружающих и знать не хочешь. Сама выбрала сидеть и дуться. - Вы все меня здесь заточили. - Знаю я. Выпей и расслабься, — неожиданно привычный ехидный тон Шимун исчез. Она налила им, что сильно противоречило этикету, поскольку для этого была отдельная служанка. Увидев, что Талита не берет кубок, супруга добавила доверительным тоном: — Да выпей, тебе станет легче. - Не хочу, — буркнула Талита в ответ. - Ты передо мной красуешься? Перед собой? Тебе же хуже, посмотри на себя. Кого ты осчастливишь, если сама глубочайше несчастна? Признай, тебе не по силам сохранять присутствие духа. Ты себе выдумала слишком высокую цель, достичь которую могут далеко не все. Признайся, что ты просто человек и отдохни. Пить вино это лучше, чем срываться на людей, быть раздражительным, выносить необдуманные решения, заставляя весь мир вокруг страдать, как страдаешь ты. Разве такой ты видишь свою справедливость для человечества? Ну, милая, ну, что ты… — Шимун поставила свой кубок, к которому еще не притронулась и встала на колени. - Что ты делаешь? - Как я смогу тебя унизить, если я пресмыкаюсь перед тобой? Я не ломаю тебя и не обманываю. Ты не теряешь чистоту своих убеждений, соглашаясь со мной. Попробуй вино, оно прекрасно. Верни себе безмятежность, признайся, что ты просто человек. Посмотри на себя — вместо того, чтобы отдохнуть, ты стоишь недовольная и злая… - Я не хочу пить. - Ну, и зря. Я просто тебе советую для твоего же блага, — она встала с колен, — как ты можешь знать, что это плохо, если не попробуешь? - Я знаю и все. - Знание без опыта? Такое себе, честно. Голые теории без личного опыта это слепая вера без знания. Как ты же хочешь дать людям свободу, если сама не ищешь истину, слепо выбрав чужое мнение… — и она иронично усмехнулась, разводя руками. - Я не обязана перед тобой отчитываться. - Император Шамиран конечно же не обязана, но Талита могла бы рассказать. Если ты являешься ей. - Талита тоже не очень-то и обязана. - А! Ты подозреваешь, что я опою тебя и ты не сдержишься? — Шимун засмеялась. - Чушь, не приписывай мне неискренности. Вам хочется думать, что все такие же как вы. Нееет. Это говорит ваше самомнение и страх. - Только опыт, только опыт, — императрица приподняла брови в легкой усмешке: — Но давай не будем говорить о пустом. Я хочу, чтобы ты расслабилась и смогла собраться силами. Иногда, чтобы рассудить трезво, нужно выпить. Только тогда ложь самой себе падет и проявится твое истинное «я». Совместное пьянство это раскрытие души перед друг другом. Что ты хочешь сейчас если не напиться? Мне казалось, что выражение твоего лица именно такое. - Меня достало все! — Талита села на кушетку, обхватив голову руками. - Ты недовольна докладом Эриду? - Меня от нее просто воротит, — в ее голосе было слышно отчаянье. - И ты наговорила ей лишнего…  Шимун села на пол перед девушкой, хотя недавно в окружении дюжины служанок пафосно восседала на стуле перед Кабинетом. Они молчали. Не соответствующая своему статусу Императрица собралась силами начать говорить: - Не все потеряно, не начинай оплакивать еще живых людей. - А еще я не понимаю, как я буду в окружении таких людей сидеть на троне. - Но теперь ты понимаешь, что я как и ты провинциалка и не такая твердолобая как некоторые. Я понимаю, что ты такая, какая есть. - И ты хочешь меня «исправить», словно доску рубанком. - Не понимаю точно что это, но предполагаю смысл твоих слов. Ты же тоже не признаешь меня, ну, нас всех. Мы живем, но «неправильно» живем. Так кто кого должен «исправить», кто сгинет в пучине истории? - Ты говоришь так, будто бы сомневаешься в вере в «преподобных матерей», — устало и без какой-либо издевки ответила ей Талита. - А как в них не верить? Они смогли невозможное, вообще невозможное.  - Просто стечение обстоятельств. Мы ничего не знаем о том, почему это произошло. - Тогда мы не знаем, что это просто стечение обстоятельств. Но ведь итог это факт? Факт, и отсюда оценка. - Одни люди контролируют других — в чем же достижение? Перемещение власти между людьми это банальность, продиктованная обычным эгоизмом. - Кто кого контролирует. Наша власть находится на недостижимом уровне. Нет никаких шансов превзойти компетентность настолько образованных и настолько опытных администраторов. - Есть. Если их всех убьют, то они будут некомпетентны.  - Забавный способ превзойти. Ты-то этого хочешь? - Ничего страшного не случится. - Цинично распоряжаешься чужими жизнями. Мы уже спорили и ты… проиграла. - Кстати, а как там Пианхи? - Ты вняла моему предложению? — Шимун явно наигранно восхитилась. - Не глупи. Просто интересно. - Ей переписали память. Она поверила, что та драка со мной была дракой с тобой и она убила тебя, когда ты отвергла ее чувства. Удар. Талита стояла над ней и орала: - Сука, ты что наделала?!! - Скрывала компромат на тебя! — Шимун держалась за щеку, другой рукой опершись на пол. - Что с ней будет?!! Я же говорила, что не надо казней!!! - Твое исчезновение нужно скрыть правдоподобной причиной… допрос подруг — тоже. - Верни все обратно!!! - Это необратимо! Она не вспомнит меня и тебя — нас нельзя вспоминать, чтобы не связать с Негадой! — взмолилась жена. - Ты тупая и злая!! Как можно было придумать такое?!! - Простое стирание памяти подозрительно… - Могла бы меня спросить!!! — багровая Талита ревела как буря. - Я спрашивала... ты не хотела разговаривать, я сделала все сама, как думала… - Я тебя ненавижу!!! Ты даже в мелочах не можешь по другому себя вести!! Все, лишь бы кого-то убить!! - Ты испортила допрос, показавшись в новой одежде, ты не верила мне и хотела полезть в Негаду, показав свое прошлое, ради проверки очевидных вещей! Я только тебя прикрываю! Я единственный человек, который тебя прикрывает, — Шимун начала уже рыдать и всхлипывать, — я же поклялась всю жизнь посвятить тебе, тебе, которая меня никогда не полюбит… за что ты так со мной?! - За дело!! Пианхи или наложит на себя руки, или ее казнят! - Она же лгала тебе, ложь императоры — смерть! Она касалась тебя против твоей воли — и ты ее защищаешь теперь?!  - Ты не понимаешь меня!! Ты вообще меня не понимаешь!! Почему я все это делаю!! - Да как тебя понять!!! Ты то жалеешь одну лгунью, то готова сжечь мир дотла! Что за принципы такие — спасать виновных и наказывать просто случайных людей! Твоя борьба хуже тирании, в которой ты меня обвиняешь! - Я объясняю тебе, сколько тебя знаю! И ты все своим испорченным сердцем коверкаешь, все мои слова!! - Накажи меня, я не понимаю… бей, — она рыдала склоняясь лицом к ногам Талиты, — бей меня, я заслужила своим невниманием, глупостью, самомнением, бей меня. Было так странно видеть Шимун такой жалкой. Она была фанатиком, преодолевшим всеобщее осмеяние, позор и угрозы запереть ее навсегда в подвале. Ее начали считать живой легендой, а она рыдает перед лицом своего непримиримого оппонента, просто признавая все обвинения. Ее слезы поставили Талиту в тупик и она не могла больше кричать: - Нужно спасти ее. - И еще больше погубить себя? Опять придумать причину, по которой мы летим одни в Мир с тайным визитом в неприметной одежде? - Да как я могу жить, зная, что могла спасти человека и испугалась? - Не за себя, а за весь Мир. Твоя власть священна, никто не… - А как же тогда столько убили на этом троне? - Я не знаю… прости меня, я не могу узнать таких тайн. Я хочу всего лишь собрать и склеить осколки, восстановить порядок и поэтому перед лицом гибели всего я буду отчаянно цепляться за веру Преподобных Матерей в Золотой порядок, — она тяжело дышала и нервно сглатывала. - Я могу приказать отпустить ее? — с надеждой с страхом в голосе спросила Талита. - - Можешь и тогда официально признаешь свою связь с ней, с Негадой, с пропавшей Талитой и семьей Керма. К тому же и для нее быть провинциальной убийцей не так страшно, как быть свидетелем главной тайны поколения.  - - Я напишу ей письмо, она узнает мой почерк, она у меня не раз списывала. Я напишу то, что только я могу знать. А ты через свою родню передашь ей в тюрьму. Шимун аккуратно встала на колени перед женой. - Когда мы полетим к Заккур, Син-Саид полетит с нами и незаметно, под видом возвращения по срочным делам, улетит в сторону Негады. Письмо нам нужно обсудить — запомни, она считает, что душила тебя в ярости, которую сама не может объяснить. Вот только что ты с ней будешь делать? Она будет знать, что для всех ты пропала без вести и начали говорить о твоей смерти. Зачем ей тебе подыгрывать? - Я попрошу ее помочь, она же… — Талита не договорила, чем воспользовалась жена. - Хочешь играть на ее чувствах, намекая на невозможную взаимность? Это немногим лучше, чем обвинить ее в несуществующем преступлении. Она может разочароваться в жизни наложить на себя руки. И это в лучшем случае. В худшем, она возненавидит тебя и разболтает, что ты притворяешься мертвой, хотя ей внушили, что она убийца. Внимательный глаз заметит, что это же запись ложных воспоминаний, что доступно далеко не всем благородным. - Не могу же я не спасти ее! - Ты сделала ее ненужным свидетелем, когда ворвалась в комнату для допросов! Ты сделала ее опасной для всех. И ты же воображаешь, что она будет благодарна тебе за то, что ты спасла ее от созданной тобой угрозы! Что ты хочешь дать ей взамен разбитого сердца?! - Я дам ей свободу жить как она хочет. И встань с колен, это нелепо. - - В том числе разболтать все кому-то вроде Менесов? Отдашь свою судьбу в руки человека с неразделенной любовью. Твои принципы странные — ты не скрываешь тайны от своих врагов, видимо ожидая, что твоя доброта их перевоспитает. Теперь ты понимаешь, почему я с тобой не соглашаюсь? — Шимун села на кушетку, где до этого сидела супруга: — Я не скрою, нам нужна она искренняя, чтобы не возникало никаких подозрений. Но как добиться помощи от человека без насилия, обмана и ложных воспоминаний? - Я напишу ей так, чтобы согласилась, я верю в нее. - Ты не знала ее чувств, находясь с ней рядом. А еще ты их презираешь. Ну, что будешь честной? С твоими убеждениями можно быстро умереть и сгинуть в безвестности, а не изменить мир. Именно поэтому из всех форм и видов политической организации общества существует именно Золотой порядок — он может сам себя защитить и поддерживать, не давая оружие в руки врагов. - Исправляй свои ошибки и не болтай попусту. Шимун была недовольна тем, что ошибкой было названо ни проверка мнение подруг Талиты, ни раскрытие своего лица на допросе, ни отрешенность вместо принятия решений, а ошибкой было назван самый очевидный вариант. Но этикет не позволял ей критиковать императора — император не дает глупых указаний, это слуги глупы, раз не могут их хорошо исполнить, император совершает нужные поступки, а слуги должны делать свою часть работы, император знает, как лучше, а слуги должны понимать ее или переспрашивать. Та, которая самостоятельно сделает выбор понесет всю ответственность за то, что выбор не угодила императору. - Напиши письмо лучше у меня, твоей перепиской ведает Кабинет, тебе лучше не показывать, что пишешь письма в обход секретарей.