Все ее жены

Три девушки шли по коридорам Внешнего Дворца. Они были из тех, кто во Внутренний попасть не заслужили, но очень хотели. Та, что шла слева ныла: - Ну, мам, ну, поговори с ней. Ну, почему я должна как стадо тарелки подносить? Это удел ущербных, все мои подруги по школе… Девушка в центре оборвала ее: - Заткнись! Закрой свой рот, неблагодарная! Мы тебя учили, а ты все требовала и жаловалась, твои подруги то, подруги это… Чем больше даешь, тем больше ты требуешь! Только наглеешь больше, вместо того, чтобы ценить наши труды! - Вы меня не любите, никто из вас меня не любит! - Любить это не баловать, мы тебя готовим к жизни… - Подносы таскать! Правая девушка же шла спокойно и сосредоточенно, не обращая внимание на ссору матери и дочери. - Тебе бы бездельничать, да клянчить дорогие подарки, тебя не для этого разрешили нам рожать! - Бабушка! — взмолилась девушка в ответ на поучения матери. Девушка справа бросила на них холодный и строгий взгляд, от которого им стало не по себе. Дочь поняла, что мать еще мягка с ней, а мать, что влетит им обеим.  - Я плохо воспитала тебя, — сухо сказала девушка справа, — и ты плохо воспитал дочь. Не в строгости и послушании, а в лености и вседозволенности. Каждая твоя слеза, пролитая от лени и тщеславия, каждая твоя просьба теперь отражается на твоей дочери. Это твое творение — все что ты хотела сделать ты дала сделать ей. И теперь ты будешь за это отвечать. Ты сама наказала себя и твое наказание начало расти с ее возраста. - Мама, — начала осторожно говорить девушка посредине, — мама, все хорошо, она образумится и покажет себя, ее возьмут… - Я никогда не буду просить для нее права рожать. У нее только один путь в жизни. Мы знаем, что император молода, а значит полна страстей. Если для такого у нее хватит ума, то ее Она хоть бы обнимет. Потому что на иную карьеры твоей дочери из-за тебя рассчитывать не приходится. И пускай вертится там как хочет, это ее удел. Ты обрекла ее на самую низкую должность из прислуги. И не ревите обе! Тете не нравятся плаксы. Если по ее протекции во Внутренний Дворец попадет дура и истеричка, то в следующий раз она отвернется от нас! За украшенной солидной дверью, их ждали охранники и секретарь, которая записала имена прибывших на визит в специальную книгу. После томительного ожидания трем девушкам разрешили войти. В просторном, хорошо и дорого оформленном кабинете их ждала молодая женщина с ироничной усмешкой на красивом лице. Она начала с порога: - Малышка, так это ты? Все печешься о непутевом потомстве? Девушки почтительно встали на колени и только правая выше поднимала голову, отвечая на вопрос: - Долгих лет, здравия и процветания, почтенная сестра матери! По великой милости вашей мы пришли просить снизойти до нас и оказать честь… Молодая женщина смотрела на них, как смотрит в языческом храме на верующих статуя богини урожая — немного строго, но без ненависти, как на неразумных детей, сохраняя дистанцию, чтобы ее дары не сочли бесплатными, а помнили щедрость до конца дней. Хорошо выученная речь, отточенная десятилетиями практики продолжалась и журчала как бегущий ручей. Разумеется женщина знала, о чем ее придут просить, но таков был порядок. Никто не будет служить с усердием, чтобы быть на равным с тем, кого превзошла. Она находила просьбу племянницы забавной, но сама подыскивала какую-то свою девицу, чтобы провести ее во Внутренний дворец. Кого-то подконтрольную и покорную, но не совсем глупую, чтобы не провалилась.