Восхождение

Белоснежная лошадь дико хрипя, мчалась бешеным галопом по полю, усеянному разноцветными цветами. Чёрные глаза горели свободной страстью и энергией, а грива развевалась на ветру. Ее хозяйка чуть наклонилась и крепче схватилась за поводья. Девушка оставалась настолько сосредоточенной, что не замечала ни проплывающего перед ней пейзажа, ни чудесного запаха диких цветов. Резкие порывы ветра били ей в лицо, но и это оставалось незамеченным. Её короткие шелковистые волосы трепетали от ветра и колыхались вместе с листвой. Сакура пыталась оставить терзающие её мысли и сосредоточиться на грядущей битве. Специально приготовленные для неё доспехи звякали при каждом ловком движении лошади и хоть как-то отвлекали. Ей нужно было добраться до восточных границ королевства уже сегодняшней ночью. Там Харуно дожидался её новоиспечённый отряд.   «Пожалуйста, выживи»   Слова короля без устали звенели в ушах, постоянно напоминая девушке их вчерашний разговор. Он ушёл после того, как слова сорвались с его языка, оставив Сакуру стоять в полном недоумении возле затухшего камина. Он просил выжить, прекрасно зная, что хочет невозможного. Сердце болезненно клокотало где-то в области горла стоило ей вспомнить выражение его лица полностью охваченное горечью. Она достала из кожаной сумки заранее приготовленную еду и дала лошади возможность отдохнуть. Из-за густых, плотных крон деревьев в таком лесу довольно темно, а пушистые ветви великанов и молодые поросли придавали лесному полумраку таинственное очарование. Усевшись поудобнее, она прислонилась спиной к дереву и прислушалась к тому, как лёгкий ветерок шелестел ветвями деревьев, вкрадчиво рассказывая новую сказку леса. Есть абсолютно не хотелось. Тревожность тугими узлами обхватила живот, не давая свободно вздохнуть. Ей не помогала даже эта умиротворённая картина леса. Она боялась, что стоит еде попасть в живот, её тут же стошнит.   Она готова была умереть за родину, честно. Но это всё равно не мешало бояться смерти. Трясущиеся руки подтверждали её страх и беспокойство. Они напоминали ей руки отца после того, как тот начал пить. Его руки тряслись настолько, что он уже не был в состоянии держать меч. Это стало началом его конца. Это стало началом и для Сакуры. Именно отец дал ей эту любовь к родине, стремление защищать слабых и не сдаваться.   Но он сдался. Сдался сразу, как только что-то пошло не так.   Убийство матери пошатнуло его веру и стремление. И тогда Сакура полностью поменяла своё мировоззрение. Она перестала видеть мир только в белых тонах. Поняла, что белые краски не могут сосуществовать без чёрных. По крайней мере, надеялась, что тёплых оттенков в её жизни будет больше. Вера в это погасла, как только густая кровь палача матери засохла на её лице. Как только почувствовала железный запах крови. С тех пор руки не переставали мелко дрожать. Маленький неровный диск луны висел над высокими холмами и освещал причудливую гористую местность, перемежающуюся глубокими лесистыми долинами. Девушка наконец добралась до лагеря её войска. «Её». Она всё ещё не полностью осознавала тяжесть той ответственности, что возложили на её плечи. Сперва, ей потребуется справиться с собственным отрядом, дабы те беспрекословно слушались её приказов. Чужие жизни не игрушки. Не марионетки, чтобы подобно кукловоду управлять нитями их жизней. Она не справится в этой битве, если её не будут слушать. И отряд короля будет под угрозой. Харуно слезла с лошади, похлопав ее за гриву в знак благодарности, как только увидела двух широкоплечих мужчин, незамедлительно передвигающихся к ней. Сакура устало вздохнула от мысли о том, что они наверняка не в курсе, что их генералом будет женщина.         — Что гласит наш Король? — спросил один из них, как только девушка оказалась в зоне досягаемости их мечей. Лишь лунный свет освещал поле, посему они не увидели её сквозь шлем.         — Я не готов прощать, пока не буду прощён сам, — беспрестанно ответила та, дожидаясь их реакции. Итачи рассказывал про кодовое предложение, придуманное ради защиты извне. Каждый раз слыша эту фразу перехватывало дух. В неё словно было заложено частичка души Его Величества. Бесконечный цикл, описывающий опустошающую войну.         — Женщина? — они нахмурились, машинально потянулись к мечам. — Что здесь делает женщина?         — Я ваш новый генерал, — она достала и протянула им из кожаной сумки свёрнутый свиток с королевской лентой и печатью. — Это на случай, если мне не поверят.   В едва видимом освещении они вчитывались в содержимое и хмурились всё сильнее и сильнее. В конечном итоге мрачно кивнули и сопроводили её к главной палатке, защищённой двумя солдатами. Зайдя внутрь, Сакура увидела нескольких лейтенантов войска, склонившихся над картами и стратегиями. Они были явно озадачены её присутствием.         — Меня зовут Сакура Харуно, — положив руку над сердцем в дань уважения и приветствия, заговорила та. — Я являюсь вашим генералом в этой битве, надеюсь сработаемся. Тут же в палатке настала тишина, и в её сторону посмотрели три пары глаз, наполненных ненавистью и озадаченностью.         — Если это какая-то похотливая шутка одного из солдат, то сильно вас огорчу, — в грубом и насмешливом тоне мужчины она узнала Ибики Морино, старшего лейтенанта их отряда. Его отличительной чертой являлись устрашающие шрамы на пол-лица. — Нам сейчас не до веселья.         — Вы только что обозвали вашего генерала шлюхой? — восклицательно дёрнула бровью та.         — Моим генералом не может быть женщина, — от его жёсткого, властного тона у неё холодок прошёлся по спине. Насмешливо хмыкнув, успешно скрывая нервозность, Сакура кинула в него свиток и приблизилась к столу.         — К вашему сожалению придётся откинуть свои давно устаревшие принципы прочь и начать слушаться меня, — остальные лейтенанты тоже подтянулись к старшему. — Ибики Морино, Аоба Ямаширо и Хаяте Геко — лейтенанты моего отряда, с этого момента вы будете беспрекословно следовать моим указаниям без каких-либо возражений. Вам всё понятно?   Они неохотно кивнули.         — Я не слышу ответа!         — Да, генерал! — одновременно крикнули Хаяте и Аоба. Ибики всё ещё оставался непреклонен.         — Значит, ты не хочешь подчиняться? — она зависла, в недоумении гладя на него. — Я ведь могу посчитать это за измену и с позором выгнать из отряда.         — По традициям, генерал не может командовать отрядом, если низшие по званию сильнее его, — произнёс спокойным голосом мужчина. — Если хочешь завоевать доверие, будь достойна его.         — Так ты вызываешь меня на дуэль?         — Так точно, — кивнул мужчина. Харуно едко ухмыльнулась, радуясь своей маленькой победе. Мужчины типичны. Им важна лишь сила и авторитет. Словами она бы ни за что не добилась их доверия, а вызваться самой на дуэль выглядело бы вполне жалко.   «Женщина пытавшаяся отчаянно добиться их внимания».   Вот какое мнение укрепилось бы в их ничтожном сознании. Никакого уважения в случае победы. Лишь насмешка и тошнотворная жалость. Однако, если один из них, который внушает страх и вызывает чувство доверия, сам вызовет её на дуэль, солдаты начнут подсознательно уважать её, абсолютно не догадываясь об этом.         — У нас не так много времени на детские игры, поэтому давай закончим всё по-быстрому, — вынимая тяжеленный на вид меч, проговорил мужчина. Слишком любопытный отряд выстроился по кругу, оставляя им внушительное пространство для битвы. Факелы довольно хорошо освещали его.   Ибики отличался от короля своими внушающими габаритами. Он был довольно высок, а тяжёлый меч говорил о силе его тела, в особенности рук.   «Он будет медленнее короля».   Всё ещё рассматривая лейтенанта, в этом заключении она оставалась уверена на все сто. Проанализировав соперника за минуту, Сакура, сделав глубокий вздох, без замедлений рванула вперёд. Она бежала чуть склонив туловище. Замахнувшись, ударила катаной, рассекая воздух. Меч был заблокирован и ей пришлось отступить, уворачиваясь от серий атак. Как она и думала: Ибики не был столь быстр. Против сильных соперников рекомендовалось использовать их силу против них самих. Звон металла и искорки огней от очередного соприкосновения оружий разрастались по мере продолжительности боя. Девушка изучила оппонента, найдя его слабые стороны. Ей нужно было победить его поскорее, иначе рискует проиграть сама. Сила ударов Ибики устрашала, и Сакура, слыша очередной опасный скрежет металла, молилась, чтобы её катана не сломалась пополам. Увернувшись от новой порции атак, она резко присела и крутанулась на одной ноге, другой ударив его в правую голень, в уязвимое место, как она предполагала. Не удержавшись, Ибики упал на спину. Опомниться не успел, как острие катаны оказалось возле его шеи.         — Победа определённо за мной, Ибики Морино, — торжественно произнесла та. Зов ветра недовольно зашумел, затихая. Погружая в звенящую тишину открытое пространство. Никто из бойцов не осмеливался сказать что-либо. Они глубоко погрузились в битву, всё ещё не осознав, что той пришёл конец. Что какая-то хрупкая женщина победила в схватке огромного мужчину, внушающего страх одним своим видом.         — Простите моё сомнение в вашей силе, генерал, — покорно произнёс Морино, прикрыв глаза.   Харуно устало вздохнула. Положив катану обратно в ножны, протянула руку лейтенанту. Он принял помощь не сразу, с сомнением оглядывая её с ног до головы.         — Послушайте меня, — сказала девушка ни громким, ни тихим голосом, но чрезвычайно уветливым и магнетическим. Она чувствовала на себе взгляд абсолютно каждого из них. — Я понимаю, что вам в новинку слушаться приказов женщины, когда еще вчера вы считали их никем, — она замолчала, покрутив головой, всматривалась в их изучающие лица. — Однако времена меняются вместе с обстоятельствами. Не меняется лишь одно. Эта чёртова война, — она шумно сглотнула, прогоняя прочь тревожный ком в горле. — И я хочу, чтобы вы понимали, что родину хотят защищать не только мужчины, что не только вам страшно умирать. Здесь не имеет значения мужского пола ты или женского. Каждый страдает по-своему. Война не очередное доказательство силы. Это всего лишь губящая пустота.     Она замолчала, давая холодным порывам ветра говорить вместо неё.         — Завтра для каждого из нас может стать последним днём. Мы все на этой чёртовой тонущей лодке! — она впервые повысила голос. — Так дайте мне шанс, будучи ответственной за ваши жизни, починить её совместными усилиями.   Минута давящей тишины, и до ушей Сакуры раздаётся оглушающий гул солдат. Шанс был предоставлен. Доверие заслужено. Но от этого легче не становилось. Бремя ответственности за чужие жизни начинало ощущаться уже физически, схватив за горло, не жалея сил.

***

      — Вы сомневаетесь в принятом решении? — Итачи вглядывался в задумчивое лицо Какаши. — На вас не похоже.         — Потому что мне ещё не приходилось убивать собственных четырёх тысяч воинов, — прерывисто вздохнул король.         — Мне жаль, Ваше Величество, — склонил голову советник, — но иного выхода, увы, у нас нет.   В тронном зале присутствовали лишь трое: король, его адмирал и советник. Прошлой ночью Какаши не смог ни на секунду сомкнуть глаз. Как и в позапрошлую. В голове всё крутились собственные слова, отчаянный зов о помощи. Он не мог представить последствия грядущей катастрофы. Представлял лица родственников, когда будет сообщать о смерти членов их семьи. Скажет, что всё делалось ради королевства и его будущего процветания. Бессовестно солжёт, глядя в их заплаканные, бледные от горя лица. Уверит, что всё будет хорошо, что скоро будет мир, абсолютно в это не веря.   И конечно же он много думал о Сакуре, об их последнем диалоге, наполненным сожалениями и убивающим отчаянием. Тогда горечь в его голосе была столь сильной, что казалось, словно её привкус чувствовался во рту. Будто вся комната была упитана его разочарованием в самом себе. Его одиночеством, бессилием над ситуацией.   Он не сожалел о своих словах. Вовсе нет. Какаши быть может даже гордился собой, ведь осмелился выдать подобное. Он сожалел лишь о том, что втянул её в это. Собственноручно потянул её в вязкое болото, в котором он задыхается вот уже сколько лет.       — Я считаю, что нам нужно присоединиться к ним как можно скорее.   Под утро он пришёл лишь к этому выводу. Король должен быть до конца со своими подданными. Если ему было суждено умереть, то он бы предпочел смерть воина. Хатаке Какаши не мог отсиживаться, как последний трус.         — Но план... — Шикамару колебался.         — План не всегда и не везде работает, Нара, — чуть раздражённо произнёс король. — Мы не можем учитывать все ходы противника. Можно составить миллионы грандиозных планов, однако, реальность всегда отличается. Люди не шахматные пешки: они не всегда могут выполнить то, что тебе угодно.         — Вы несомненно правы, Ваше Величество.         — Тогда иди сейчас и предупреди всех, что выступаем уже сегодня.   Шикамару кивнул и, покорно поклонившись, покинул тронный зал. До ушей Какаши донёсся приглушённый смешок. Тот вопросительно выгнул бровь, дабы получить ответ:         — Я всё думал, когда же вы пойдёте против этого плана. Ведь прятаться за спинами подданных явно не ваш случай.         — Увы, но я слишком поздно одумался, — тяжело вздохнул тот. Воздуха категорически не хватало. — Даже если мы выступим сегодня, может быть уже всё кончено.         — Хоть Вы так говорите, я уверен, Вы верите в силу этой женщины, — тот снисходительно усмехнулся, видя замешательство давнего друга. Ведь лишь поэтому вы согласились с моим безжалостным планом.         — Если она выживет в этой схватке, может быть, однажды станет ключом к победе в этой долговременной войне.

***

      — Что вы знаете о войсках врага? — рассматривая карту леса, спросила лейтенантов девушка.         — Наши люди поведали нам, что их численность составляет больше восьми тысяч, — с горечью в голосе молвил старший лейтенант. — Они надвигаются на нас с востока вместе с войсками Вайлема и будут возле наших границ примерно к завтрашнему полудню.         — Тогда мы встретим их возле опушки восточной части леса, — ткнув пальцем на нужное место в карте, — выдала Сакура. — Это наиболее удобное для нас место. Между тем, когда у врагов будет открытая для атак местность, лес будет нашей спиной. Мы можем поставить там много ловушек и в случае чего отступить.         — Отступить?! — возмутился Хаяте, вздёрнув бровь ввысь. — Вы же знаете каковы планы короля на нас?         — Да, — уверенно кивнула Харуно, посмотрев на него, — мы должны задержать и убить как можно больше врагов. Если мы не будем идти хитрыми путями, нас раздавят словно крыс.         — В чём-то госпожа Харуно права, — задумчиво теребил подбородок Аоба, — но мы не можем вечно убегать.         — Мы и не собираемся вечно убегать, — возразила Сакура. — Мы устроим засаду, поманив их в лес. Нас меньше, посему в лесу у нас больше преимущества вместе с ловушками.         — Что за ловушка?         — Мы окружим их со всех сторон, поделившись на два фронта. Заманивающих я возьму на себя, а старший лейтенант возьмёт под своё командование атакующих сзади. Мне нужны более опытные и способные бойцы.         — А что если наши войска попадут в свои же капканы?         — Мы сделаем специальные метки для наших бойцов, — устало выдохнув, продолжила. — Раз мы знаем про их войска, наверняка они знают и о нас.         — К чему вы клоните?         — Малое количество войск, да ещё и с женщиной-командиром, — она насмешливо хмыкнула. — Никто в здравом уме не счёл бы таких достойными противниками.   Лейтенанты снисходительно кивнули, и они продолжили обсуждение до глубокой ночи. Треск пламени порой дополняли их рассуждения. Было много споров, недопониманий и конфликтов, но они старались уважать и прислушиваться к друг другу. В самом конце, когда они должны были уже разойтись, Сакура выдала:         — Запомните, король не хочет, чтобы вы умирали ради него. Живите ради него! Ведь каждая ваша смерть лежит на нём новым, огромным грузом.

***

Строить планы, продумывать каждый следующий шаг, представлять схему битвы — всё это в голове звучало так легко, однако, реальность в корне отличается от всяких ожиданий.   Всегда. Без исключений.   Как же было наивно полагать, что всё пройдёт гладко. Что они смогут выйти из этой битвы живыми. Это не игровое поле, где совершая ошибку теряешь лишь ненужную пешку, деревянную фигурку. Это война. Место, где ошибка будет стоить тысяча жизней. Она допустила эту ошибку. Не рассчитала, что у врага могут быть катапульты. Она думала, чёрт, она убеждала, что враги недооценят их силу из-за разницы в численности. Сама же в итоге недооценила противника.   Фатальная ошибка, цена которой жизни её бойцов.   Генерал с замиранием сердца наблюдала, как сквозь холмы виднеется огромная армия с командиром впереди. Как они тащили с собой огромные катапульты. Капельки пота скатывались с висков, а собственная слюна была сродни ножа возле горла. Губы дрожали, словно в конвульсии.   Нужно придумать новый план. Нужно шевелиться. Быстрее. Быстрее. Спасай своих солдатов. Спасайся. Спасайся, Сакура! Кинь их всех. Ты не обязана никому помогать. Всё равно никто не верил в тебя.   «Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать».   Окружающие голоса были словно под вакуумом. Она смотрела как вражеские войска медленно приближались к ним — пальцы опять были напряжены, потом костяшки побелели, казалось — от страха или, она надеялась, от злости. На саму себя. На судьбу. На короля, что дал ей надежду. Силу, чтобы выжить. Дыхание теряло своё равновесие. Она задыхалась.   «Я не хочу умирать. Спасите...»         — Генерал! — её резво сняли с лошади и отвесили хлёсткую пощёчину. Жгучая боль от удара чуть отрезвила едва не сошедшую с ума от страха голову. Схватившись за больную щеку, она жалостливо посмотрела на старшего лейтенанта. — Соберись, чёрт тебя дери! Не время распускать сопли! Ты нужна своим людям.         — Я... я не готова, — дрожащим голосом ответила Сакура. — Я не знаю что делать! В плане этого не было!   Еще одна пощёчина постигла вторую щеку. Удар на сей раз был сильнее.         — К чёрту план! Нам нужна новая стратегия, иначе нас разрежут на куски, как стадо овец.   Глубокий вздох, а после протяжной выдох. Харуно закрыла глаза, попыталась отодвинуть эмоции в самые дальние закорки мыслей, сконцентрировалась.         — Нам сейчас ничего больше не остаётся кроме того, как отступить, — на сей раз твердо проговорила девушка, приподняв подбородок. Она краем глаз заметила слабую улыбку Ибики. — Спасибо, что привели меня в чувства, лейтенант. Деревья в какой-то степени будут защищать нас от валунов, — Сакура покрутила головой и, залезая обратно на свою лошадь, издала приказ. — Все! Отступаем! Потянув за поводья, Сакура двинула вперёд, краем уха слыша, как за ней следует и её войско. Это время бесценно, она должна придумать новый план. Спустя пару минут земля задрожала под копытами лошадей. Грохот падающих деревьев заполнил всё пространство. Катапульты были запущены. Бегство больше не казалось возможным.         — Такими темпами они уничтожат лес! — взволнованно крикнул один из солдатов.         — Мы не можем позволить им сделать этого, — уверенно сказал Хаяте, приблизившись к Сакуре.         — Я знаю! — нервно крикнула девушка и осеклась. Все смотрели на неё: кто-то с надеждой в глазах, кто-то умоляющее, кто-то смирившись со своей грядущей смертью. Она слышала их мысленную мольбу. Ведь Сакура тоже молилась.   «Я не хочу умирать...»   Эти слова с самого начала крутились в её голове. Не переставая терзали мысли, мешая здраво мыслить. Харуно не заплакала, а лишь до боли, отчаянно закусила губу, почувствовав горячий ручеёк крови, который струился по подбородку, стекая куда-то вниз. Это было уже неважно. Ничего больше не имело значения. Время поджимало, и оставался лишь один вариант. Страдальчески сдвинула брови, но на сей раз не стала ни просить прощения, ни воодушевлять горячими речами, как делала это обычно.       — Мне нужны добровольцы, готовые пойти со мной прямиком в лапы смерти.         — Что вы имеете в виду..?         — Как было и спланировано с самого начала, мы поделимся на два фронта. Однако на сей раз мой отряд будет отвлекать по-другому. Мы возьмём на себя весь урон от удара катапульт. Между тем, второй фронт пойдёт вперёд сразу после нас. Вы обязаны успеть до того, как катапульты успеют зарядить снова.   План был дик и безрассуден. Король дал ей ненужные надежды на спасение. От недавнего разговора, от его голоса, пропитанного отчаянием, ничего не осталось. Была лишь эта битва за родину. Губящая и ядовитая.         — Кто пойдёт с мной?   Раздался новый грохот падающих деревьев, и земля вновь безжалостно задрожала, пугая лошадей. Сакура едва смогла усидеть на своём скакуне.         — Пойдет мой отряд, — как только земля перестала дрожать, раздался голос Ибики, подобно скрежету металла. За ним, как за горой, стояли его люди. Непоколебимо и твёрдо. — Потеря такого солдата как вы, может дорогого стоить в решающий момент.         — Нет! — громко возразила девушка, приковав к себе многочисленные взгляды. — Вы опытнее меня! Вы не можете взвалить всё на мои плечи! Я не смогу...         — Вы довольно эгоистичны, — насмешливо хмыкнул тот. — Впрочем, это хорошее качество для солдата, — Морино помрачнел. — Вы должны выиграть для короля максимум времени.         — Нет... — её глаза засверкали от едва заметной влажности. Она спустилась с лошади и приблизилась к нему.         — Как вы и сказали, — он протянул ей руку для прощального рукопожатия, — мы умрём, но вы постарайтесь выжить. Ради короля и нашей страны.   Сакура смотрела на висевшую в воздухе протянутую руку, и скупые слёзы текли по её впалым щекам. Времени обдумывать его слова не было. Не было времени даже горевать. Она, наконец, сжала его руку в ответ. Сжимала сильно, пытаясь передать касанием рук всё своё отчаяние и боль.         — Мне было приятно с вами иметь дело, хоть и ненадолго, — девушка осторожно взглянула в его глаза и слабо улыбнулась прощальной улыбкой.         — Это было взаимно, — сказал лейтенант и развернулся, приказав своему войску следовать за ним. Харуно поступила так же. Они построились на самой окраине леса, наблюдая, как жестоко умрут их товарищи. Ради них. Ради королевства. Ради собственной чести и славы в конце концов. Вынув катану из ножен, Сакура стала ждать. Девушка зажмурилась, тяжело взглотнула. Открыла глаза. Она видела происходящее словно отрывками, которые связывались диким гулом падающих камней. Адские, предсмертные крики воинов. Они падали один за другим. Волны поднявшейся земли с горстками пыли хоронили их под ними. Мысли лихорадочно метались в голове, пытаясь сформировать нужное решение, но мозг и тело словно отказывали и действовали по защитному рефлексу. Её лошадь, встав на дыбы, метнулась вперёд по указке хозяйки. До ушей доносились озлобленные крики воинов за павших товарищей. Месть за них придавала сил.   Они шли через трупы товарищей, точнее через их останки. Порой был слышен треск их костей под ногами. У некоторых ноги застревали в истерзанной плоти. Ещё был этот тошнотворный запах крови. Однако постепенно нос привыкал к подобному ядовитому запаху. Услышав свист стрел, приказала поднять щиты. Не все успели защититься. Стрела попала и в её лошадь, пришлось прыгать на ходу, пока вместе с ней не упала наземь.   Бой начался. Они успели приблизиться настолько, чтобы катапульты больше не имели значения. Сакура всегда будет помнить их жертву.   «Спасибо, лейтенант».   Свист стрел. Стальной звон лезвий мечей. До тошноты противный звук разрезания человеческой плоти. Крики людей вперемешку со стонами. Буквально в паре метрах от нее вражеский солдат на коне рассёк пополам ее соратника. Все перед глазами смешалось в бурые оттенки. Тело двигалось по инерции, никаких задних мыслей.   «Я хочу жить».   Лишь эта мысль блуждала в корках её сознания. Она засела так глубоко, что теперь ощущалась как нечто обыденное. Как интересно. «Я не хочу умирать» и «Я хочу жить». Бушующий контраст противоположностей этих фраз чувствуется не сразу. Но стоит его заметить, как всё начинает ощущаться по-разному.   Блики языков пламени играли на её суровом лице, придавая ей образ сатаны. Каждому из них. Закон прост — выживает сильнейший. На земле — её союзник или враг — это больше не имеет значения. Месть за павших товарищей пробуждает новую силу. Становится плевать на собственные тягучие раны.   «Я хочу жить! Я хочу жить! Я хочу жить! Я хочу жить! Я хочу жить!»   Еще одна капля пота, перемешавшегося с кровью — нервы зашкаливают. Она размахивает мечом и попадает прямо в цель, прямо в сердце противнику. Его глаза в ужасе расширились, навсегда запомнив эти жестокие, наполненные болью зелёные очи, в которых играли алые блики от пламени. Повсюду — огонь, смерть, запах крови… А слышно среди всей этой органной музыки войны, лишь бешеный ритм собственного сердца и тяжелое дыхание. Все остальное — дальний план.   Сколько они сражались? Три часа или четыре? Неизвестно. Их отряд смог хорошенько потрепать врага, но и сами не остались безнаказанными. Их было мало. Не все выдерживали столько противников за раз. Сражаясь спина к спине, едва могли отсрочить свою гибель. Они достигли своего лимита сил.   «Я не хочу умирать...»   Былая надежда постепенно растворялась перед глазами. Её товарищи один за другим падали. Сакура не успевала их спасти. Она краем глаз заметила Хаяте: ему нужна была помощь. Не мешкая, убивая на пути стольких, скольких могла, она продвинулась к нему. Харуно и заметить не успела, как ей преградил путь кто-то очень быстрый. Настолько, что она не успела заметить, как теперь на правой части лица, от лба до середины лица, красовалась новая рана. Порез был неглубокий, но, очевидно, задел кровеносный сосуд, и кровь сочилась весьма обильно. Пришлось закрыть глаз, чтобы кровь не попала в него. Она всё же рефлекторно среагировала, чудом не потеряв глаз. Придётся сражаться с одним.         — Не ожидал увидеть женщину на поле битвы, — спокойным тоном проговорил парень. Харуно смогла заметить сквозь шлем копну его алых волос. Тени под его глазами были настолько заметны, что на секунду ей стало даже жалко противника. — Должен признать, я был удивлён, видя насколько искусно ты сражаешься.   Сакура не стала отвечать и ринулась в бой. Скрежет металла их мечей растворился вместе с остальными звуками. Он отражал каждую её атаку и бил в ответ с такой силой, что девушка едва могла совладать с оружием. Он был сильнее её. Этот парень станет её палачом. Мельком рассмотрев его обмундировку, она поняла, что он командир отряда королевства Вайлема. Наследный принц?   На подобные рассуждения не было времени. Красноволосому удалось выбить из её рук оружие. Оно со звоном упало и покатилось на чей-то труп. По инерции Харуно потянулась за мечом, и этим воспользовался противник, ногой пнув её в живот. Сакура спустя столько часов беспрерывного боя сильно устала, посему не удержалась и ударилась спиной о твёрдую землю. Здесь запах плоти ощущался сильнее. Она не чувствовала ни правую сторону лица, ни теплоту собственной крови. Впившись ногтями в землю, девушка попыталась встать.         — Я наконец испробую вкус твоей крови, — облизнувшись, произнёс вражеский командир. Он гордо возвышался над ней, и Сакура могла поклясться, что на неё смотрит не человек. И даже не демон. Он был монстром, что получал удовольствие от окружающих смертей. Красноволосый занёс меч над головой, и Харуно зажмурилась. В ней не осталось смелости, чтобы смотреть в лицо смерти. Она просто устала.   «Свобода...»         — Король Амантеса прибыл! — громко и отчаянно крикнул кто-то из бойцов. Девушка в изумлении распахнула нетронутый глаз и оглянулась. Внимание всех бойцов было устремлено на него, короля Амантеса. Они не ожидали его здесь увидеть.         — В бой! — крикнул тот, подняв руку, и его армия ответила ему громогласным ревом. Волна их возгласа прокатилась по окрестностям, оглушив всех, кто был еще в живых.   Сакура довольно хмыкнула и сказала:         — Вам конец, ублюдки.