Восхождение

Сакура довольно хмыкнула и сказала:         — Вам конец, ублюдки.   Она больше не жмурилась от страха. Король здесь. Он пришёл! Она больше не боялась смерти так, как прежде. Не рябило в глазах, тело не пробирала дрожь, не трясло в жуткой агонии. Она сдержала немое обещание выжить до его прихода. Продержалась столько, сколько потребовалось.         — Ах ты! — раздражённо рыкнул вражеский генерал и, придя в себя, вновь занёс меч над своей головой. Перед тем, как замахнуться им, в его плечо вонзилась стрела, разорвав доспехи к чертям. Он отшатнулся, глаза в ужасе расширились. Визг стрелы прекратился почти сразу.   Какаши победно ухмыльнулся, вновь отводя руку назад, натягивая тетиву до предела. Он целился во врагов, приближающихся к Сакуре.         — Кровь... — дрожащим голосом промолвил красноволосый, смотря на раненое плечо. Сакура удивлённо рассматривала его лицо, искажённое от страха, и абсолютно не понимала суть происходящего. Между тем, тот продолжал. — Это моя кровь...? — меч упал с рук, а он сам приземлился на одно колено. Генерал задыхался. — Это моя кровь?!   У Харуно не было времени удивляться его поведению, посему, шаркнув ногой по земле, та потянулась за катаной и встала на ноги. Оглянувшись она увидела лишь чёрное небо. Всё, что осталось от некогда красочного огромного луга — седой пепел, запёкшая кровь и бездыханные тела. Бесчисленные трупы товарищей и врагов. Вернув взгляд обратно на генерала, который всё ещё находился в некой апатии от собственной раны и грядущей смерти, она приблизилась к нему. Замахнулась и ударила рукоятью катаны в шею, мгновенно вырубив его. Он прекрасно сгодится на роль пленника.         — Сакура!   Голос короля донёсся где-то рядом с ней и, вынув оружие с тела очередного убитого врага, девушка повернулась на звук мужского голоса. Хатаке передвигался словно тень. Его удары были быстры и точны. Ни одного промаха. Куда бы он не шёл, чужие головы падали с плеч, и мёртвые, безжизненные тела рушились на землю, залив всё вокруг густой кровью. Какаши не оборачиваясь в сторону, непоколебимо шёл вперёд и убивал, не жалея их, не проявляя и капли сострадания.   Каждый из них был подобен монстрам, вышедшим из книг.         — Ты в порядке? — зарезав ещё одного словно свинью, обеспокоенно спросил король. Его солдаты окружили их, посему можно было на секунду забыть об этой удушающей атмосфере убийств. Хатаке относительно чистым пальцем осторожно протёр её веко, другой рукой держа свой меч. Благодаря этому Сакура смогла наконец открыть глаз. — Видишь этим глазом?         — Да, — смотря на его тёплое выражение лица, облегчённо выдохнула Сакура. — Теперь у нас будут одинаковые шрамы.   Она попыталась отшутиться, но озлобленное выражение Какаши дало понять, что шутка не удалась.         — Мой король, это их генерал, — Сакура отошла на шаг, ставя новые барьеры между ними, и кивнула в сторону лежащего без сознания парня. — Я его вырубила, но если ему не помочь в скором времени он умрёт.         — Он ещё сгодится, — хмыкнул король и, грубо схватив того за волосы, поднял на ноги. Сакура не успела удивиться его силе, как Его Величество громко заорал:         — Ваш генерал погиб! Сдавайтесь!   Паника вспыхнула подобно спичке. Солдаты словно потерялись. Слова короля передавались из уст в уста, вызывая ещё большую панику и негодование. Для многих генерал был центром и опорой войска. И когда опора ломалась, вслед падало и строение. Многие из них трусливо покинули место битвы, другие продолжали отчаянно сражаться, третьи, боясь оказаться в плену, заканчивали жизнь самоубийством. Спустя ещё час ожесточённого боя был убит последний вражеский солдат. Предсмертные и победные вопли смешивались в один неумолчный, страшный гул. Мечи были гордо приподняты к небу. Все остальные чувства были вытеснены сладким чувством победы и пониманием, что ты выжил. Страхи, угрызение совести, апатия — всё эти чувства потом. Сейчас ты радуешься, что вернешься домой.

***

Хоть битва была закончена, оставалось ещё много дел. Нужно было помочь перетащить раненных в палатки, где им окажут медицинскую помощь, стащить трупы товарищей и врагов в одну точку для сжигания их тел, проверить пленников и их командира, которого держали в отдельном месте. Как сообщил король, он являлся Собаку но Гаарой, младшим наследным принцем. Ему оказали медицинскую помощь, и теперь тот спал, намертво прикреплённый к кровати.   С Какаши она ещё не успела поговорить, хоть и очень хотелось. Левую часть лица полностью забинтовали и уверили, что порез, к счастью, не затронул глаз. Однако ужасный шрам на пол-лица останется на всю жизнь. Шрам для девушки означал конец всему. Ведь девушка с видимым шрамом не сможет выйти замуж и создать семью. Шрам для девушки — клеймо изгоя. Но Сакуру мало волновало мнение других: она и так нарушила множество правил.   Этот шрам действительно послужит клеймом. Нет, не изгоя. Это будет её зримым напоминанием сегодняшнего дня. Клеймом воина, выжившего благодаря павшим товарищам.   Этот день, ощущение безысходности и горечи, собственная никчёмность и трусость, бесчисленные жертвы из-за недальновидности плана, омертвевшие глаза, смотрящие с ужасом на тебя — всё это намертво отпечаталось в её памяти.   Сегодняшний день будет мучить во снах до самой смерти. Дальше может стать легче, но именно первый бой останется с ней навсегда. Зайдя в палатку Гаары, в неё вперилась пара тёмно-зелёных глаз. Он молча и настороженно следил за её действиями, смотрел, как та взяла ближайший стул, усаживаясь напротив парня, используя его задом наперед. Спереди Сакуры находилась спинка стула, на которую она напряжённо облокотилась, сверля аловолосого горящим, слегка безумным взглядом.         — Ты хоть понимаешь в каком положении сейчас находишься?         — В лежачем, — оскалился парень, вернув насмешливое выражение лица. — Я рад, что лишил тебя одного глаза.         — Смею тебя разочаровать, — Сакура улыбнулась подобно ему, — ты даже этого не смог сделать.         — Жаль, — он перестал смотреть на девушку. Медленно, но верно, понимание происходящего начало растекаться по телу парня. К лицу вернулась прежняя строгость, а взгляд приобрёл отблески стали. — И зачем ты пришла сюда, женщина? — секундная пауза. — Чтобы предупредить о грядущих пытках? Для потехи ради? Или может... — он замолчал, вернув на неё обратно взгляд. — Тебе меня жаль?   Он ухмыльнулся, видя нахмуренные брови девушки.         — Мне тебя абсолютно не жаль, — презренно выплюнула та. — Наоборот, я хочу, чтобы ты сгнил в адских муках. Чтобы не посмел быстро сдохнуть. Мучайся до самой смерти ради тех, кого ты безжалостно убил.   В ответ Гаара скорчил вульгарную рожу, сопровождая всё это надменным злобным смехом и издевательством.         — И это говорит мне девица, что убила почти столько же, сколько и я?!         — А я разве говорила, что не заслуживаю того же? Мы все сражались и убивали ради собственного выживания, но ты... — она проглотила ком в горле, едва не потеряв дыхание, словно после удара в солнечное сплетение. — Я видела твоё лицо. Ты наслаждался убийствами. Чокнутый на голову ублюдок.         — Мне приятно это слышать от тебя, дамочка, — наследный принц не выглядел обиженным её словами, наоборот, будто бы это была лесть за очередной подвиг. — Ведь у тебя было точно такое же выражение как у меня. Холодок пробежал по спине от услышанного, дыхание сбилось к чёрту.         — В-врешь! — дрожащим голосом крикнула девушка, подскочив с места.         — Если бы ты не сомневалась в моих словах, так бы не отреагировала, — тот не переставал ухмыляться. — Подсознательно, ты и сама догадываешься, что ты такой же чокнутый монстр, как и я.         — Хватит, ты наговорился, — злобно рыкнув, Харуно поспешила прочь из злосчастной палатки. Сердце всё еще бешено колотилось, а дыхание не приходило в норму. Она не допустит, чтобы враг видел её такой беззащитной.         — Ты так рьяно ненавидишь меня, потому что в глубине души презираешь саму себя?! — окликнул её вновь Собаку но, надменно хмыкнув, заметив, как девушка вздрогнула, остановившись на полпути.         — Ты можешь сейчас сколько угодно думать обо мне, о той чуши, что мы похожи, — слегка повернув голову предупреждающим тоном проговорила Сакура, — но как только ты попадёшь в руки нашего адмирала, уверяю, эта ухмылка навсегда исчезнет с твоего лица.   Выдавив напоследок едкую усмешку, Харуно наконец покинула это место.

***

Спешно выйдя из охраняемой палатки, Сакура направилась к маленькому озерцу, расположившимся неподалёку от их базы. Она задыхалась; воздуха категорически не хватало даже на простой вздох. К счастью, мимо проходящим солдатам было вовсе не до неё: они поголовно были поглощены своим горем и проблемами. Едва дойдя до берега, она склонилась над озером, фокусируя зрение на подводную жизнь, пытаясь хоть что-то углядеть во мраке воды. Лунные блики освещали лесной пейзаж, но их едва ли хватало, чтобы узреть хоть что-то помимо своего несносного отражения в водной глади. Панические атаки были не новостью для девушки. После смерти матери она проживала с ними бок о бок практически постоянно. Однако с течением времени научилась их контролировать. Время не лечит, нет. Оно просто даёт возможность привыкнуть к последствиям, а бороться с ними уже дело сугубо индивидуального характера. Сакура была борцом. По крайней мере, считала себя таковой. Благодаря этим убеждениям, ей удавалось справляться с натиском жизненных обстоятельств. Хотя сегодня что-то было не то. Точнее, всё было не то. Она пережила целую бойню, в которой потеряла треть войска, отправив их на верную смерть. Собственными глазами взирала, как смерть с косой забирала их один за другим, и чуть сама не пошла следом. Вся эта цепочка безжалостных событий вылилась в чёртову простую паническую атаку, которую она никак не могла победить. Честно ли всё это? Честно ли в отместку всей ужасающей картины получить просто грёбанную гипервентиляцию лёгких, пока другие лежат на смертном одре? Сакура уже ничего не знала. Ни в чём не была уверена. Король был прав. Война — не ад, это гораздо глубже и мрачнее. Это не описать простыми человеческими словами. Это болото, затягивающее в свою бездну без шанса на спасение.       — Сакура? Знакомый голос доносился словно под вакуумом. Задыхаясь, она всё же нашла в себе силы приподнять голову в сторону подошедшего мужчины. Это был король.       — Сакура, ты меня слышишь? Что с тобой?! Какаши присел рядом с ней, наклонив голову вниз, дабы видеть её глаз цвета зелени. Некогда сапфировые очи были тусклыми, словно густое болото. Сакура гасла на глазах, задыхалась от нехватки воздуха, грудь сдавливало тисками от чувства тяжёлой утраты товарищей. Ему, как никому другому, были знакомы эти чувства. Он натыкался на них всю свою сознательную жизнь. Боролся, словно умалишённый. Хатаке, как и Сакура, был пленником своих же чувств и сражался с ними по сей день. Война была не только снаружи, но и внутри.       — Сакура, посмотри на меня! — Он схватил девушку за плечи и потряс их, привлекая к себе её внимание. — Смотри на меня! Как только внимание было ухвачено, тот продолжил:       — Постарайся повторять за мной, — он стал показательно громко и медленно вдыхать и выдыхать, не сводя с неё глаз. — Повторяй, Сакура! Со стороны это могло показаться странным и немного комичным: король целого королевства сидел на коленях и учил девушку заново дышать. Но для них это было чем-то необходимым, чем-то очень ценным и важным. Какаши давал ей то, что не смогли дать ему. Он учил её не задыхаться, ведь в свое время никто его этому не научил. И она училась. Медленно, но верно Харуно вспоминала это чувство. Вспоминала, как это спокойно дышать. Сакура, наконец, пришла в себя и вздохнула полной грудью. Больше не темнело в глазах, не подкашивались ноги. Эмоциональный коктейл, прожигающий её грудную клетку, сдавливающий её дыхательные пути в свои тиски, больше не беспокоил.       — Стало лучше? — его голос больше не было слышно из-под вакуума. Она узнавала этот томный баритон.       — Да, спасибо Вам большое, — выдохнула она. Горло першило, но девушка проигнорировала это и продолжила. — Обычно у меня получается их контролировать, но сегодняшние потрясения были слишком уж большими, — чуть помедлила и, склонив голову, добавила. — Простите, за доставленные неудобства.       — Тут извиняться не за что, на войне это обычная практика. Я видел таких, как ты, тысячами, — Хатаке присел, даже не обратив внимание на склонившуюся перед ним девушку. Больше всего он ненавидел бездушные извинения. — Я и сам такой. Образовавшуюся тишину обрывал непрерывный звон ночных цикад. Издалека доносились кваканье лягушек и пронзительные крики ночных птиц. Сакура также села на траву, скрестив руки на коленях.       — Я слышал, что случилось до моего прихода, — наконец заговорил тот, — и знаю как обстояли дела. Не вини себя слишком сильно, Сакура. Появление катапульт не ожидалось никем, кроме разве что дотошного Шикамару, продумывающего всё наперёд. Но даже он не внёс их в свои планы, полагалось, что у врагов не должно быть катапульт. Их строят пока что только в Ритоласе, поэтому схема построения должна быть только у них.       — Вы думаете Король Эй предал нас? — Сакура ошарашенно взглянула на собеседника, взирающего на водную гладь. Он выглядел на удивление вполне расслабленным и спокойным для человека, которого, возможно, предал союзник.       — Не думаю, но проверить его не будет лишним, — девушка вопросительно вскинула бровь в немом вопросе и получила свой долгожданный ответ. — Король Эй слишком собственнически относится к своим творениям и ни за что бы не отдал их стране, которую ненавидит всей душой. Остаётся лишь вариант, что схемы украли, либо же создали что-то новое, объединившись с Вайлемом.       — Понятно...       — Между тем я ещё слышал, как отзываются о тебе выжившие солдаты.       — И как же? — Сакура оскалилась, ожидая знакомую оценку её личности. Она перебирала в своей голове все самые плохие варианты, мысленно соглашаясь с ними. От былой самооценки осталась лишь горсть пепла.       — Многие благодарят тебя за спасённую жизнь, — однако Какаши говорил совсем нежданными словами. — Они считают тебя хорошим генералом, поступившим как надо в самый необходимый момент, готовым пожертвовать собой ради их жизней. Таким они видят настоящего руководителя. Такой они видят тебя, — тот наконец повернулся к ней и ободряюще улыбнулся. — Ты справилась с поставленной задачей, Сакура Харуно. Благодаря тебе выжили хотя бы тысяча солдат. Хотя бы тысяча из них вернутся к себе домой и всё благодаря тебе. Услышав эти слова, ей хотелось кричать, ругаться, но вместо этого она просто сидела и смотрела на него, не в силах вымолвить ни звука из-за тугого спазма, поселившегося в горле. На сапфировых глазах навернулись слёзы, и она до крови закусила губу, сдерживая их. Хотелось реветь, как маленькая девочка в руках матери, чувствуя себя в полной безопасности.       — Можешь плакать, Сакура. Никто не будет тебя в этом обвинять. Стоило этим словам слететь из его уст, как девушка зашлась надрывным плачем. Она закрыла лицо руками и плакала. Плакала до истощения, до срыва голоса, до последней слезинки. Какаши всё это время сидел рядом и слышал, но ничего не говорил, даже не смотрел в её сторону. Харуно была ему безумно благодарна за это. Бинт возле глаза неприятно намок. Успокоившись, Сакура задала давно терзающий вопрос:       — Хаяте выжил? Тот помедлил перед ответом:       — К сожалению, его не удалось спасти, — слова короля прозвучали как приговор. Она поджала губы в тонкую линию и ушла в себя. Лейтенант был в числе тех, кого та не успела спасти.       — Всех спасти не удаётся никому. Всегда и везде даётся выбор. На сей раз ты выбрала наилучший ход и нужно с этим просто смириться, — Какаши мимолётно взглянул на неё и, поднявшись с места, пошёл в сторону базы. Он отсутствовал непозволительно долго. Напоследок добавил. — Спасибо, что выжила, Сакура.       — Но ведь это Вы спасли меня от неминуемой гибели! — крикнула она вслед, однако, Какаши уже не слышал.

***

Обратный путь в Амантес был сумбурным. Сакура находилась в некоем трансе и не чувствовала связи с реальностью. На заданные вопросы отвечала на автомате, не вкладывая в них какой-либо смысл, иногда приходилось переспрашивать, чтобы понять смысл сказанного. Самого важного заложника они поместили в клетку, которую тащили несколько лошадей. Его охраняли со всех сторон чуть поодаль от клетки, дабы избежать нежеланных последствий. Наследник короля Вайлема был странным, казалось, он чем-то болен. Гаара мог казаться спокойным, а в следующий миг перерезать какому-то неосторожному солдату, подошедшему слишком близко, горло. Собаку но упивался своей кровожадностью. Он получал неимоверное удовлетворение, видя чужую кровь на своих руках, ощущая её на коже лица, чувствуя металлический вкус на языке. Девушке пугала сама мысль, что этот парень когда-нибудь мог бы унаследовать трон целого королевства. Королевство Вайлем славилось своими пустынными землями, жаркими днями и морозными ночами. У них не было много ресурсов для проживания целого народа, однако, кровожадный король не стремился обзавестись союзниками. Он предпочитал завоёвывать чужие земли, красть женщин, грабить простых горожан и их повозки, сжигать деревни и убивать. Убивать. Убивать! И, похоже, его отпрыски унаследовали эту характерную черту отца. Спустя несколько дней они наконец добрались до дворца и сейчас, находясь в тронном зале, дожидались короля. Тронный зал был воистину внушительных размеров, раз здесь помещались так много солдат. Изумрудный глаз девушки зацепился за длинные чёрные волосы, завязанные, как обычно, в слабый хвост. Итачи был в своей обычной экипировке адмирала и разговаривал с каким-то парнем примерно её возраста. У него были тёмно-каштановые волосы, а на щеках две красные отметины. Он о чём-то бурно верещал, жестикулируя руками. Сакура хотела подойти к ним, как вдруг:       — Его Величество король Амантеса прибыл! Дверь открылась, и оттуда зашел Какаши Хатаке в королевском облачении бело-красного оттенка: на груди красовались множество наград. Зубья золотой короны, обсыпанные бриллиантами, сверкали, как лезвия алебард. Его королевская мантия ниспадала до пят, на поясе же висел церемониальный меч в тяжёлых ножнах. Волосы были идеально уложены. Хатаке впервые напоминал не воина, а праведного монарха своего королевства. Сердце застучало быстрее от его великолепия. Оглушающий шум в помещении за секунду сменился тишиной. Каждый из них склонил голову, положив руку на грудь, выказывая уважение и приветствие предводителю. Все встали смирно, как только Хатаке встал перед своим троном и приказал поднять головы.       — Думаю, всем уже известно, что несколько дней назад в юго-восточной части королевства разбушевалась бойня, в которой мы не без жертв одержали победу, — услышав заветное слово, солдаты ликовали и стали бурно поздравлять друг друга, однако, взмахом одной руки короля, тишина вновь воцарилась в помещении. — Хоть мы и выиграли, это со скрипом можно назвать «победой». Наши потери ошеломляющие. Из четырёх тысяч солдат, домой вернулась лишь горстка из них, — Какаши обвёл помещение тяжёлым взглядом, приковывая каждого к своему месту, заставляя чувствовать себя неуютно. Новые жертвы тяжёлым грузом осели на его истерзанную душу. — Однако мы должны быть благодарны хотя бы за возвращение такого количества людей, ведь каждая душа ценна для родины. Ценна для меня, как короля и солдата. Имена погибших солдат будут ещё очень долго висеть на стенах дворца, как напоминание об их отваге и чести, а родственникам выдадут денежную компенсацию. Практически каждый был доволен речью и поступками короля. Какаши Хатаке славился в народе благоразумием и честью, и это стало первой причиной, почему Сакура выбрала именно его для изменения страны и её порядков. Хатаке не был заядлым стариком, не готовым к изменениям. Он всегда обращался к народу и прислушивался к нему, не страшился чего-то нового, неизведанного. Не кичился войнами, а старался найти более лояльный выход из конфликта. Какаши не был идеальным правителем или человеком. Идеальных людей вообще не существует. Но он старался, всегда старался ради своего народа. Из пучин мыслей Сакуру вырвал голос короля:       — За выживших мы должны благодарить их за собственные навыки и усердия, однако, особенно отличились лейтенант Ибики Морино с его отважным отрядом и Сакура Харуно, новоиспечённый генерал, — своей речью Хатаке притянул взор окружающих в её сторону. Сакуре хотелось поёжиться от многозначительных взглядов, но она стойко держалась и не отводила взгляд от короля. — Подойди сюда. Её тело покалывало от волнения, а дыхание спёрлось. Девушка не понимала, что от неё хотят и заслуживает ли она всего этого. Дойдя до Какаши, она склоняется к его ногам и ждёт. Сердце стучало как у перепуганной белки, пытаясь выскочить из горла. Боковым зрением она замечает, как тот вынимает свой меч из ножен, а затем прикладывает к её плечу.       — С этого дня я официально нарекаю тебя Генералом 4-ого отряда войска короля Амантес, — он перекрещивает меч с одного плеча на другое, а затем прикладывает его на голову девушки. — Клянись служить мне верой и отвагой до самой смерти!       — Клянусь! — гордо отвечает та и, получив приказ встать, смотрит в его чёрные омуты. Не понимает какие чувства ею овладевают. Не слышит задний гул. Просто смотрит на него, держа руку на своей груди.

***

После назначения звания и получения наград, толпа начинала постепенно рассасываться. Сакуре очень хотелось поговорить с королём наедине, но это не являлось возможным на данный момент. Он постоянно был окружён своими подданными и вовлечён в политические распри. Да и к самой Сакуре проявляли повышенное внимание и интерес. Всем хотелось узнать про таинственную девушку, которая завоевала доверие самого короля и вернулась живой из кровавой бойни.       — Сакура-сан, я так рад, что ты благополучно вернулась домой! — Одни из первых, кто подошли к ней, были Ли и Гай. Они кричали почти что на весь зал о том, как рады её видеть.       — Вот она сила юности! Я знал, что ты справишься с этим сложным заданием! — их глаза блистали так, будто из войны вернулся их член семьи, а не девушка, которую встретили всего неделю назад. От радости Ли потряхивал её руки и постоянно лез обниматься. Такого рода близость для девушки была странной и некомфортной, но она не смела отталкивать или обижать такого славного парня, как Ли. Ситуацию спас приблизившийся адмирал:       — Ли, перестань лезть ко всем подряд. Не каждый из нас тактилен так, как ты, — Сакура молча поблагодарила брюнета стоило парню отлипнуть от неё. — Сакура, как твой глаз?       — Идёт на восстановление, переживать не стоит. Останется лишь шрам.       — Шрамы украшают только мужчин, — откуда-то сзади послышался холодный тон Неджи, который всё это время неприязненно глядел на неё. — Такими темпами путь к замужеству тебе заказан. Раньше была хоть какая-то надежда, что ты опомнишься и уйдёшь. А сейчас даже если уйдёшь, глядя на твои шрамы, станет противно любому мужчине. Неджи говорил всё это без толики иронии или сарказма. Он абсолютно был уверен, что полностью прав. Он уважает всем сердцем и душой короля, однако, никак не может принять женщину в их ряды. У каждого из них есть свои привилегии и полномочия. Мужчина должен зарабатывать для семьи, а жена — хранить очаг и воспитывать детей. Она не должна воевать бок о бок вместе с ним. Это выходит за рамки нормы и звучит аморально. Видя косые взгляды других отрядов, понимал, что он не единственный с таким мышлением. Сакура лишь хмыкнула в ответ и взмахом руки остановила Ли, готового заступиться за неё в любую секунду:       — А ведь глядя на тебя, твою фарфоровую кожу и длинные волосы, и не скажешь, что ты мужчина. Кто-то сзади прыснул от смеха, и шёпот стал распространяться в стенах тронного зала. Итачи кашлянул в кулак и начал смотреть куда-то вдаль. Сакура ещё при первой встрече заметила, как у него вздуваются вены возле глаз, когда тот в ярости, и сейчас наблюдала аналогичную картину. Хьюга определённо был в бешенстве.       — Да как ты смеешь... Речь генерала была прервана чужим, не принимающим возражения, голосом:       — Достаточно, Неджи, — это был Какаши. Он уже давно не спускал глаз с розоволосой девушки и видел, как образовался данный спор. — Открыто говоря такие вещи, ты пытаешься выступить против меня и моего приказа? Я правильно понимаю?       — Никак нет, мой король, — Неджи быстро встал на одно колено, положив руку на грудь. Он говорил спокойно, без доли паники. — Просто видеть женщину в этом зале рядом с другими мужчинами для меня дико и непозволительно.       — А я разве спрашивал твоего мнения?       — Никак нет, мой король.       — Тогда слушайте внимательно! Я говорю это в первый и последний раз, — его голос звучал твердо. Такому приказному, диктаторскому тону неосознанно хотелось повиноваться. Сакура не могла найти слов, дабы описать своё восхищение этим человеком. — С сегодняшнего дня Сакура является членом нашей семьи. Она такой же солдат, как и вы, также будет выполнять миссии и подвергать свою жизнь опасности, тоже будет просыпаться рано утром, чтобы тренироваться вместе со всеми. Больше не будет полового разделения. Примите её отныне и впредь, если ваши моральные устои, конечно же, не дороже вашей жизни. Получив удовлетворительный ответ, тот поспешил покинуть тронный зал, ведь его ещё ждали неотложные дела, а Сакура так и не успела поговорить с ним без лишних ушей.

***

Уже несколько дней подряд Какаши не мог отлипнуть от своего письменного стола. Ведь нужно было разгребать итоги той битвы: новые указы, распоряжения, последствия, пропавшие без вести. Всё это лежало на его плечах тяжёлым грузом ответственности. Иногда так и хотелось послушать этих мерзких советников: обзавестись детьми и оставить власть на них. Либо же поступить ещё эгоистичнее и закончить, как отец. Оба варианта подходили безответственным людям. И, к его великому сожалению, он таковым не являлся. Иногда хотелось всё бросить и пойти в полигон тренироваться целыми днями. Чувствовать бушующий адреналин в крови и стекающий пот на теле. Размять мышцы и даже посоревноваться с приставучим Гаем. Вот настолько он отчаялся и устал. Иногда, совсем чуть-чуть, хотелось пойти к Сакуре. Он сам не знал почему, но так чертовски хотелось увидеть эти зелёные глаза, которые так восхищённо смотрели на него в тот день. А он хотел выть от этого, кричать о том, что объектом для восхищения она выбрала совсем не того человека. Хотелось потрогать её волосы и разгладить морщинку меж бровей. Хотелось просто рассказать о том, насколько он устал. Но всё это звучало так абсурдно, что он практически сразу отметал эти мысли. Их хаотичный поток прервал стук в дверь. Получив приказ войти, помощник сообщил о гостье, которая просила у него об аудиенции уже два дня. Взвесив все за и против, Какаши решил принять её, дабы занять свои мысли чем-то другим помимо бумаг и розоволосой девчушки. Следом зашла девушка с длинными волосами фиолетового оттенка. Тени под глазами и осунувшееся лицо говорили о плохом питании и сне.       — Здравствуйте, Его Величество король Амантеса, — поклонилась та и представилась, — я Югао Гетто, жена лейтенанта Хаяте Гетто. Я премного благодарна за полученные средства, однако, я пришла, дабы взять хоть что-то от почившего мужа. Я... — натренированная речь дала трещину, Югао начала тяжело дышать, едва сдерживая всхлипы горечи, глаза наполнялись слезами. Какаши в своей жизни больше всего ненавидел именно такие моменты. — Я его даже не похоронила, пожалуйста, верните хотя бы его мечи! Я прошу вас! Она упала на колени и начала без устали молить вернуть ей хоть что-то ранее принадлежащее мужу. Какаши с тяжёлым вздохом встал со своего стула и опустился возле плачущей женщины. Положив руку на её плечо, с трудом вымолвил:       — Мне правда жаль, Югао, но я не смог отыскать ничего, что принадлежало бы Хаято.       — Нет... Прошу Вас, не поступайте так со мной, — женщина скорчилась на полу и начала выть от боли утраты и бессилия. Никак не могла поверить в смерть горячо любимого мужа.       — Мы ведь... — едва шептала та, — мы ведь так хотели обзавестись детьми после этого чертового задания... Он же обещал вернуться ко мне... Обещал... Рука Какаши обессиленно упала после услышанных слов. Он больше не мог, правда не мог. Силы кончились. Хотелось скорчиться рядом с этой женщиной на полу и выть, кричать, разреветься как дитё малое. Король чувствовал вкус горечи этой женщины во рту, чувствовал во всем теле. Он больше не мог... Стук в дверь и голос помощника оборвали поток его мыслей:       — Ваше Величество тут...       — Потом, — обессиленно, едва слышно.       — Ваше Величество, но..       — Я сказал потом! — уже закричал тот. Однако дверь всё же открылась. Он был вне себя от ярости. — Что это зна... Сакура? Гнев сменился замешательством. Последний человек, которого он бы хотел сейчас видеть, стоял прямо перед ним. Он не хотел, чтобы Сакура лицезрела его таким обессиленным, беспомощным, на грани краха.       — Простите за бесцеремонность, — она уселась на полу вместе со всеми и положила руку на спину женщины, призывая её внимание. — Вы ведь Югао, не так ли? У меня для вас письмо от вашего мужа. Сказала она с горькой улыбкой на губах. Какаши смотрел на неё и не мог описать словами своё восхищение этим человеком. Разглядывал и, казалось, осыпающийся пол вновь обрёл прочный фундамент.