Восхождение

В тот день было необычайно солнечно. И хоть солнце лишь недавно вышло за горизонт, оно уже нещадно пекло. Особенно не везло тем, кто был полностью экипирован в доспехи. Металл грелся под солнечными лучами и обжигал кожу. Казалось, что тело было готовым расплавиться ещё до начала битвы. Крупные капли пота стекали по лицу, но каждый раз оставались проигнорированными. Вся сосредоточенность солдат уходила на возвышающийся над ними замок, который в скором времени окажется под натиском их штурма. Каждый из них, стоя на отведённом месте в линии фронта, терпеливо дожидался решающего слова короля, величественно восседающего на своём коне. Сакура, как генерал, стояла впереди своего отряда и как высокопоставленный воин, была ближе всех к королю наравне с другими генералами. Иногда ей казалось, что всё это происходит не по-настоящему. Что это лишь злые игры, устроенные в её чокнутой и обезумевшей от горя голове. И ей не оставалось ничего другого, кроме как взирать на его спину. И хоть она стояла к нему ближе всех, в действительности расстояние ощущалось гораздо обширнее. Словно Сакура находилась в самых последних рядах и ей не оставалось ничего более, чем восхищаться его гордой осанкой и умением водить людей за собой. Нить, связывающая их искалеченные души, трещала по швам после вчерашнего разговора. Все её переживания, домысли, рассуждения казались такими бессмысленными. Ей не хотелось возвращаться к этому, но её мысли постоянно вертелись в этом запутанном вихре, увлекая в свои опасные водовороты. Тревожность усиливалась с учетом того, что в скором времени они снова втянутся в агонию смертей, мучений и крови. Страдание от жары было меньшим из зол в ожидании грядущей схватки. Харуно не беспокоилась за Хатаке Какаши. Она знала, что он выйдет из этой битвы победителем. Сакура не переживала за себя. Знала, что даже если умрет, этот мир не потеряет ничего ценного. Перед боем она множественное количество раз видела, как кто-то молится, просит своего Бога о прощении всех грехов и о будущих смертях, принесенных их руками. Они молились за себя, свои семьи и друзей. И только она всю свою сознательную жизнь кого-то проклинала.   Проклинала отца, тех бандитов, бездушных тварей, готовых растерзать всех за одну золотую монету. Проклинала заказчиков, богатых и бедных. Иногда проклинала мать за то, что так и не ушла от отца. И всегда проклинала саму себя. Каждый день. Каждый миг проклинала себя перед Богом за то, кто она есть, за то, кем стала и кем была. И никогда не просила прощения. Грехи невозможно перекроить одними просьбами. Она сама по своей сути уже являлась грехом. Одно её существование уже было грешным проступком. В день, когда убили её мать, они должны были захоронить Сакуру вместе с ней. Но душа её хотела отмщения. И только по этой причине девушка продолжила скитаться по этим захолустьям.   Однажды, когда Сакура была уже действительно на грани, когда месть была завершена, когда кровь её врагов буквально стекала с её волос и прилипала к одежде, к коже, а следом за собой оставляла багряные разводы, та оказалась возле церкви. Крови на ней было больше, чем открытой, ничем не окрашенной кожи, остекленевшие глаза её казались мертвыми. Она сама казалась неживой, омертвевшей куклой. Страшилкой, которой пугают детей перед сном. Едва петляя ногами, таская за собой кровавый меч, испачканный кровью ублюдков, их жён и детей, она добралась до маленькой церкви на окраине городка. Казалось, она внушала страх окружающим своим чудовищным видом, но преподобный, обернувшись к ней, увидев её вид, затаив дыхание, тяжко взирал на неё жалостливым взглядом. Словно видел не кровожадного убийцу, а потерявшегося ребёнка, коим она уж точно не являлась. Сакура прекрасно осознавала свои поступки и ждала последствий. Хотела их. Девушка стояла на крыльце и не смела заходить в божий дом. Словно если войдёт, её тут же проткнут тысячами игл правосудия, будто вселившийся в ней демон не хотел этой участи. Она всё гадала, зачем пришла в церковь, зачем ноги приволокли её сюда. Гадала, пока неосознанно не заговорила:       — Старик, зачем ты молишься? Бог никогда и никому не помогает. Его никогда нет, когда он нужен. Мы все проживаем напрасную жизнь, мечтая, чтобы завтра этот ад был не таким, коим был сегодня, — она направила на него свой окровавленный меч. Ещё не запёкшаяся полностью кровь начала капать с его кончика, загрязняя и оскверняя это место. — Так... зачем? Зачем мы вообще существуем?         — Я не знаю, что случилось с тобой, девочка моя, но могу сказать лишь одно, — несмотря на направленную на него угрозу, он приближался. — Напрасно проведённый сегодняшний день - это то завтра, о котором мечтает человек, умерший вчера. И пока мы жалуемся на жизнь, кто-то о ней мечтает.         — Чушь собачья, — огрызнулась та,  еще не осознавая, как сильно эти слова изменят её дальнейшую жизнь. — Я ненавижу всё, что связано с моей жизнью. Молитвы Богу? — Безумный оскал озарил её лицо. — Я проклинаю этого вашего Бога. Проклинаю всех, кто мечтает о подобной муке. Сдохните. Чтобы все подохли в адских мучениях.   Сакура продолжала несвязно тараторить и бубнить слова проклятий, не заметив, как меч с грохотом упал на пол, соскользнув с руки. Не заметив как, дрожащими руками схватила себя за волосы, оттягивая их так сильно, пока не сдирала клочок за клочком. Жалость священника постепенно сменилась брезгливостью, ненавистью и страхом. Какофония этих чувств смешивалась, вливаясь в нечто общее. Сев на корточки рядом с ней, не обращая внимания на то, что девушка всё ещё продолжала что-то бормотать себе под нос, смахивая на сумасшедшую, он сказал ей:         — Если не хочешь жить для себя, служи и живи ради других. Сражайся ради своей родины, ради короля, ради будущего поколения. Отдай саму себя служению людям. Будь пленником их чувств, но не своих, — он говорил, наставлял, как ему казалось на путь истинный, словно это и есть божья воля. Он не хотел, чтобы такой человек оставался среди них. Желал, чтобы такие безбожники, как она, умерли во благо королевства. А за свои грешные мысли он помолиться Богу, и тот его простит. — Я помолюсь за тебя, дитя. Я хочу, чтобы ты освободилась от лап демона, что преследует тебя.   Хоть Сакура и была в тот момент в полуобморочном состоянии, но слова священника въелись в её разум так чётко и ясно, что звенели и напоминали о себе по сей день. Она была слишком сломленной, чтобы не идти по чужому зову. В тот миг ей было неважно кто позовёт. Она бы пошла следом за кем угодно. Словно тот, кто первый перепишет чистый лист, и станет новым смыслом и предназначением бумаги. Да, и то, что она стояла тут и смотрела на гордую осанку короля, была лишь его заслуга. Пока Сакура тонула в своих размышлениях, Какаши, оценив обстановку окончательно, решил, что пора наступать. Осмотрев своё войско, он незаметно кивнул Наруто, который держал в кандалах Гаару. План так и остался не озвученным для остального войска во избежание утечки. Вначале они планировали провести переговоры возле стен замка, чтобы выглядело это так, будто они и вправду не хотят воевать и пришли с миром. Гаара им поведал, что скорее всего отец в любом исходе битвы нарушит договор, уверил, что обещанные пленники уже давно мертвы, поэтому сказал, что нужно быть готовым к удару в спину. Король не страшился, поэтому он вместе с Наруто пошел к центральным воротам замка, приказав войску быть наготове. Лучники должны были встать на позиции, если с замка полетит хоть одна стрела. Раса показал себя лишь тогда, когда Какаши с Наруто и пленником были у самих ворот.         — Как ты и сказал, мы привели твоего сына к тебе, — крикнул Какаши, взирая на короля вражеской страны. Лучи солнца слепили глаза, но он не позволял себе прищуриваться. — Ты должен выполнить свою часть сделки, Раса.         — Быть слишком самоуверенным плохо, Хатаке Какаши, — усмехнулся Собаку Но, брезгливо оценивая противников. Королю показалось, что и сына он осматривал таким же взглядом. Гаара был прав. Раса любил лишь себя. — Откуда мне знать, пришел ли ты действительно с миром.         — Если бы я хотел кровопролития, то убил бы твоего сына прямо на твоих глазах, — отчеканил Хатаке железным тоном.         — А собранное за тобой войско явно так не считает.         — Считаешь, что король целой страны должен был приходить во вражеское логово совсем один? — усмехнулся Какаши, но в миг вернул былую серьёзность. — Хватит юлить, Раса. Верни пленников.   Ничего не ответив, Собаку Но перевёл затуманенный взгляд на принца, и Какаши догадывался, что произойдёт дальше. В тот день они обговорили, что Гаара должен подать своему отцу незаметный знак о том, что тот готов контратаковать. Наруто должен будет заковать его в кандалы таким образом, чтобы юнец смог из них выбраться и помочь ему взять себя в заложники. Таков был их план, но реальность всегда отличается от вымышленных сценариев. Они могут сколько угодно продумать свои ходы, но мышление противника не всегда поддаётся их планам.         — Что ж, так уж и быть, — задумчиво улыбнулся король и приказал своим людям открыть ворота.   Сакура с остальными стояла не так уж и далеко от стен и могла видеть всё, что происходило там. Иногда до ушей доносились и отрывки их разговора. Она знала, что должна будет делать дальше, наизусть выучила фрагменты их плана. Гадала, через сколько минут или часов отряд Неджи будет наготове, подсчитывала, когда всё начнётся. Замиранием сердца смотрела, как медленно, сквозь глухой скрежет металла, поднимаются деревянные ворота. Она считала, что была готова ко всему в этой битве, как морально, так и физически. Считала, что бесконечные тренировки закололи не только силу, но и дух. Думала, что первое её кровавое сражение, полное потерь, неудач и разочарований, оставило огромный опыт в её жизни. Наивно предполагала, что прекрасно справиться на этот раз. Но она ошиблась. Вновь. Наивно понадеялась на пережитые травмы и расколотый рассудок. И получила своё наказание.   Как только ворота были полностью подняты, перед ними предстала ужасающая картина того, как отрубленные головы их союзников были насажены на копья. Стекавшая кровь давно застыла на них. Страшно было представить, какой был запах разложения плоти. Отвращение было настолько ощутимым, что спазмы в животе стимулировали рвоту, но Сакура держалась. Во чтобы то не стало она должна была усмирить свои чувства. Девушка попыталась сконцентрироваться на пылающем гневе и направить его на противника. Ей было страшно представлять чувства, охватившие короля, который бесконечно тонул в водах вины и ненависти по отношению к себе.         — Сейчас! — где-то издали крикнул Раса, воспользовавшись растерянностью оппонентов. И лишь его омерзительный голос привел её в чувства. Люди не успели оторопеть, как Гаара уже держал нож возле горла Наруто, и Сакура поняла, что план наконец идёт в нужном направлении.         — Если кто-то двинется, я сделаю с вашим генералом то же, что и с вашими былыми солдатами! — с хрипом проговорил принц, сжимая меч до побеления.         — Не слушайте его, Ваше высочество! Прикончите их всех, как они это сделали с нашими собратьями! — гневно крикнул Наруто, брыкаясь что есть силы. Увиденное недавно оставит свой след в них ещё на долгое время, но нужно было продолжать. Хотя бы ради умерших товарищей.   Одним движением руки Хатаке остановил войско. Он кипел от злости, хотел вцепиться в глотку Расы и вырвать его жизнь самым беспощадным методом. Такое он не прощал. Тех, кто издевался и порочил умерших, он карал единолично. Повторяя их план, словно мандру, он стискивал зубы до скрежета и ждал.         — Не рыпайся! — рыкнул Гаара и слегка задел мечом кожу на шее Наруто. Струйка крови, словно алая нить, прочертила свой путь незамедлительно.         — Ты нарушил свою часть сделки, — из последних сил стараясь держать спокойное выражение лица, проговорил Какаши, вернув свой взор на Расу. — Ты поплатишься за это своей жизнью.         — Может быть, но думаю ты этого уже не увидишь, — как только Гаара с Наруто скрылись из виду, зловещая улыбка озарила его лицо. — Огонь!   Стоило произнести эту фразу, как дождь из стрел направился в сторону Какаши. Сакуре хватило лишь миг, чтобы осознать всё происходящее и действовать незамедлительно.         — Вперёд!!!! — крикнула она, что есть силы, напрягая свои голосовые связки. Нещадно пнув лошадь пятками, девушка ускоряла ее. Войско следовало за ней безукоризненно. А лучники отпускали натянутые до уха тетивы.   Будучи готовым к такому Какаши взял с собой самый прочный щит. Едва услышав приказ Расы, он преподнёс его к голове и постарался двинуться в слепую зону. Бывало так, что щит не выдерживал острие кончиков стрел, и они прорывались сквозь него. Однако до цели не доходили, замирая возле головы. Благодаря оперативности Сакуры и меткости лучникам, Какаши удалось избежать кризиса быть убитым стрелами. И теперь на него двигалось около пятидесяти вражеских воинов, если не больше. Выбросив мешающийся и почти расколотый щит, он достал меч из ножен и решил подождать. Краем уха он слышал, как его войско тоже наступало, однако, он и не надеялся, что те успеют к началу. Затаив дыхание, Хатаке поднял меч и стал ждать, стоя возле стены, дабы избежать атак со спины.   Враги не заставили себя долго ждать. Один из воинов, облачённый в темные доспехи, в момент замедления выглядит как монумент беспощадности. Его меч, тяжелый и основательный, с трудом поворачивался, как цепь, рвущаяся к цели. Он совершает широкий удар, направляя лезвие к Какаши. Он же в свою очередь, в сверкающих серебряных доспехах, отвечает резким поворотом и прыжком, перекрывая удар своим быстрым и ловким клинком. Их мечи сталкиваются с оглушительным скрежетом. Каждое движение тщательно выверено. Ловкость короля, изящная и воздушная, противостоит тяжёлой силе врага. Мечи перекрещиваются в молниеносной дуэли, каждый удар отскакивает и переходит в следующее движение, подобно танцу. Не медля, Какаши забирает чей-то окровавленный щит с земли. Бой лишь недавно начался, а уже пахнет тяжелым свинцом. Клинки касаются доспехов с резким звуком, который разрывает звуковую завесу битвы, создавая изо всех этих звуков мозаичный оркестр. Когда он блокирует удар, его щит слабеет под натиском, но он быстро восстанавливается, его руки, дрожащие от напряжения, уверенно держат меч. Он контратакует, его меч скользит по боку соперника, оставляя короткий, но болезненный след. Противник издаёт короткий вскрик, однако, мгновенно возвращается в бой, парируя и нанося ответный удар, так что их движения становятся похожи на яростное кольцо, замкнутое на самом себе. Какаши уже готов был признать, что это сражение будет тяжелым, как в бой вырывается Сакура верхом на коне, а за ней всё их войско. Она точенным движением отсекает головы противников, не слезая с коня. И если бы у Какаши было хоть толика свободного времени, он так бы и продолжил восхищённо взирать на девушку, похожую на нимфу из сказок. Неважно, что там они преподносились, как самые изящные и благородные дамы. Для него Сакура была именно такой. Плевать, что скалилась она отнюдь не изящно, а с чужой кровью на лице не выглядела благородно. Всё это было неважно. Под ногами прерывались шаги и удары, образуя облака пыли и грязи. Каждый из воинов, истощённый от напряжения и жажды победы, ведёт бой с таким упорством, что сама природа кажется неумолимой в своём молчании. Лезвие, резкое и неумолимое, находит свою цель, и с легкостью проникает сквозь металл и плоть, оставляя после себя кровавый след.    Сакура слезает с коня и встаёт рядом с королём, решив сражаться бок о бок.         — Вы чуть не погибли! — кричит на короля та, успев выбить меч у одного из воинов. — Это было неразумно оставаться тут!         — Но не погиб же, — ухмыляется уголком губ Хатаке, вонзая меч в очередного врага и отбрасывая того, словно кусок мяса.         — Сумасшедший! — тихий хохот короля вырывается в столь неподходящий момент   Утреннее солнце продолжало опалять, словно гигантская кровавая завеса. Противники, закалённые опытом войны, стояли друг против друга, их взгляды переплетались, как мечи в схватке. Их доспехи сверкали в лучах солнца, создавая всплески света, подобные искрам, вырывающимся из огня. Каждый их шаг был как шаг на тонком льду — он был полон расчёта и намерений. В воздухе витал гул битвы: резкие крики, звуки ударов и скрежет металла. Мечи, словно живые существа, вырывались из рук своих хозяев, их лезвия сталкивались с утренним воздухом, высекая звуки, которые разрывали тишину и отражали напряжение момента. Мечи скользили и вращались, как лезвия смертоносного вихря, каждое движение было точным и смертоносным. Их тела двигались с точностью и грацией, которые свидетельствовали о бесконечных часах тренировки. Каждый удар, каждый блок, был преисполнен особым смыслом и решимостью. Взмах меча создавал дугу из сверкающего металла, как след от молнии, проносящийся в небе. Искры разлетались, когда лезвия сталкивались, освещая лица воинов, полные решимости и ярости. Когда бой продолжался, каждый удар и парирование было не только физическим действием, но и выражением внутренней борьбы и стремления к победе. Лица были в напряжении, глаза горели решимостью, а дыхание становилось всё более тяжёлым и прерывистым. С каждым преодолённым ударом напряжение нарастало, как звуковые волны, усиливающиеся до оглушительного ревущего крика. Всякий раз лезвие девушки находило цель, и в утреннем свете этот момент замирало в бесконечности. Стоило зайти в замок, время как будто остановилось, захватывая каждую деталь, каждую эмоцию, всё то, что сделало этот бой не просто схваткой, а настоящим искусством войны.         — Ты должна найти Наруто! Он там совершенно один, — где-то сзади слышит родной голос, но не поворачивается. Отбивается от очередной атаки и наносит ответный удар. — Неджи с его командой вот-вот придут, мы справимся без тебя. Иди, я тебя прикрою. — Они не видят друг друга. Сосредоточены лишь на своих оппонентов. Уставшие и грязные, они пытаются держаться на плаву со всех сил. Не видя друг друга, каким-то чудом чувствуют и доверяют. Поэтому ничего не сказав в ответ, Сакура двигается в направлении башни, пробивая себе кровавую дорогу из смертей. Как и говорил Какаши, он прикрывает её спину, и девушка вырывается оттуда, убегая в нужном направлении.   Происходящее ей всё ещё кажется нереальным, беспробудным сном, но она всячески отгоняет эти мысли, сосредотачиваясь на важных вещах. Находя лестницу, решает подняться по ней, будучи уверенной, что Наруто с Гаарой находятся там. По пути ей встречаются вражеские солдаты, но она легко отбивается от них, держа свою цель, как путеводную нить. Слегка радуется, услышав характерный звон мечей, когда они сталкиваются с друг другом. И как только она приближается к заветной комнате, её настигает тишина. Улыбка мигом увядает, как только она видит причину столь тревожной тишины.

***

 Полчаса назад         — Отведите меня к отцу, — приказал Гаара, как только скрылся из виду Какаши Хатаке. Видя эти холодные темные глаза, он понимал, что не имел права на ошибку. — Пленника тащите за мной!   Гаара не был удивлен, когда солдаты отводили его всё больше вглубь башни. Отец всегда был трусом. Слабаком, выплёскивающим свою слабость на других. Гаара ненавидел его. Проклинал всем своим естеством. Поднимаясь по лестнице, мельком осматривал Наруто, чтобы убедиться в том, что с ним всё в порядке. Он сомневался, что блондин смог переварить увидевшее недавно. Человек, который так ценит чужие жизни, никогда не сможет смириться с жестокой расправой его товарищей. Гаара едва ли не усмехается, когда в голову приходит мысль, что Наруто скорее пощадит врага, чем согласиться сделать такое. И вдруг осознает, каким же чудом он попал сюда.         — Тебе не место на войне, — бормочет так тихо, что сам едва слышит, что говорит. Тронув старый шрам на лбу, где красовалось высеченное «爱» ножом.  Этот шрам был очень дорог ему. Он носил с собой всю тяжесть пережитой боли за долгие годы жизни. Он дал клятву. Клятву на крови. — Я защищу тебя. Обязательно.   Чем ближе они были к отцу, тем отчётливее он ощущал дрожь во всем теле. И это было явно не из-за веществ, притупляющие боль, что дал ему Орочимару, врач Амантеса, чтобы тот смог спокойно двигаться, не опасаясь режущей боли, нужное для них время. Тупую боль можно было и потерпеть. Это было нечто другое.   Страх.   Он знал эту тёмную, холодную тень, обвивающую душу и проникающую сквозь плоть и кости, словно невидимый яд. Всегда начинается с легкого дрожания, которое пробегает по спине, как осенний ветер, и постепенно нарастает до глухого, сковывающего чувства, обостряя каждую мысль и чувство. В его объятиях мир вокруг становится искажённым, каждый звук приобретает устрашающий оттенок, а свет, пробивающийся сквозь тени, кажется ненадёжным и отравленным. Гаара лучше других был знаком с этим чувством. Он прожил с ней бок о бок всю жизнь. Словно в аду он вертелся с одного края на другой. Не знал куда себя деть от этого пронизывающего чувства. Решение нашлось лишь тогда, когда он взял в руки меч и стал отвечать страху насилием. И первое, что он сделал, высек себе на лбу кровавую отметину в знак начала его пути.   Он убивал. Много. Беспощадно. Незрело. Больше не страшился никого и ничего, кроме своего отца. Страх перед ним побороть так и не смог. Взрослый и безжалостный Гаара мог с легкостью убить его ещё очень давно, но внутренний ребенок, плачущий от страха и отчаяния, ребенок, который страстно желал любви и ласки, до жути боялся своего отражения в зеркале, особенно этих болотно-зеленых глаз, напоминающих отцовские, ребенок, что находил утешение лишь в игрушечной мишке, которого в итоге тоже забрали, очень боялся своего отца. Дрожал, как осиновый лист при упоминании его имени. Этот ребенок всё ещё командовал им, находясь рядом с ним.   И пока он боролся с этим отчаянным желанием сбежать, они уже были возле дверей комнаты, где их дожидался разгневанный Раса.         — Я ждал тебя, — обманчиво добродушно сказал отец и приказал приблизиться к нему. Гаара не подавал виду, что ему страшно. Никогда. Наоборот, всегда смотрел с вызовов. Со всей своей ненавистью. Глаза отца отображали, словно зеркало, не только его цвет, но и чувства. Он и вправду ненавидел собственное отродье. Звонкая хлесткая пощечина обожгла лицо, а из носа хлынула кровь, скатываясь тяжёлыми каплями по губам и подбородку. — Чёртов идиот! Ты хоть знаешь сколько я нервов потратил, чтобы высвободить тебя оттуда?!       — А зачем тебе вообще меня освобождать? Тебе ж это было на руку. Наконец ненавистный сын умрет, — проговорил Гаара, оставаясь внешне невозмутимым. Он слышал, как сзади Наруто начал брыкаться и мысленно просил, чтобы он не испортил их план своим неравнодушием. Враг не может так реагировать на врага.         — Ты ни черта не понимаешь, ублюдок, — вторая пощечина настигла другу щеку. Благодаря тому снадобью он едва ли чувствовал боль от полученных ударов. Однако ничто не могло притупить душевную боль.         — Да как так можно с собственным сыном?! — крикнул Наруто где-то позади. Гааре стоило проявить немало усилий, чтобы не повернуться в его сторону и не дать под дых. Этот идиот сейчас разрушит все их планы.         — А этот отброс что вякает? — огрызнулся Раса, презренно разглядывая блондина. — Убить его!         — Он важный пленник! — резко произнёс Гаара, не обдумав толков ничего. Рот открылся раньше, чем заработал разум. — Им можно с легкостью манипулировать Хатаке Какаши.   Казалось, Раса слегка смягчился, когда рукой отозвал свой приказ, и Гаара едва зметно выдохнул от облегчения. Однако вновь напрягся, когда он подошел непозволительно близко к Наруто. Гаара подошел с боку, чтобы быть готовым к любому исходу. Он хотел треснуть Узумаки, который так бесстрашно прожигал короля взглядом. Парень напрягся ещё сильнее, когда Собаку Но грубо схватил того за щеки и стал внимательно осматривать.         — Похоже, ты и не догадываешься насколько жизнь может быть тяжёлой. Не всегда родители любят детей и наоборот, — Гааре было впервые плевать, о чем ведает его отец. Беспокойство за Наруто заполнило всю его душу и сердце. — Жизнь вот такая вот несправедливая штука, пацан. Ну, ничего. В нашей тюрьме ты сполна насытишься несправедливостью этой поганой жизни.   Гаара старался держаться невозмутимо, но иногда, всего на миг, его глаза выдавали его с потрохами. Ему казалось, что этот миг ничтожно мал, чтобы что-то понять и увидеть. Однако именно в этот момент отец устремил на него свой взор и, кажется, о чем-то догадался. Он оттолкнул лицо мальчишки и приблизился к нему. Гаара готов был выдохнуть от облегчения, пока не услышал его новый приказ.         — Гаара, я прощу тебя, и мы вернемся домой лишь при одном условии.         — Каком? — с замиранием сердца спросил красноволосый. Он почувствовал тяжесть рук на своих плечах и дыхание возле уха. Внутри возникло ощущение надвигающейся катастрофы, как если бы тёмные облака сгустились над горизонтом, готовые поглотить всё в своем мраке. И эта катастрофа действительно наступает, как только тот открывает рот.         — Убей его своими руками, — кажется, что на плечах груз не только его рук. На них чувствуется нечто тяжелее. — Один взмах меча и ты вновь мой сын. Как было и всегда, сынок. Мой личный палач.   Пульс бьётся в висках, как стремительное биение барабана, а дыхание становится прерывистым, затруднённым, как если бы воздух сам по себе стал вязким и неподдающимся. Каждое движение кажется тяжёлым и неестественным, как если бы тело стало чужим, непривычным, и его границы размылись.    Страх вернулся. Ему очень и очень страшно. Страшно не подчиниться. Страшно убивать единственного дорогого друга. Страшно. Ему страшно.   Ребенок внутри него захлёбывается в своих слезах. Кричит в истерике. Трясётся в агонии. Молит послушаться отца. Жить, как жил прежде. Быть палачом отца и никем больше. Игрушкой, без какой-либо воли и стремлений. Лишь подчиняясь отцу, можно его не бояться.   Взяв протянутый меч в руки, Гаара приближается к Наруто, взирающего на него своим обычным взглядом. Гаара мысленно умоляет его смотреть осуждающе, ненавидеть его всей его огромной душой. Не понимает, почему всего несколько шагов и он уже стоит возле него с поднятым оружием. Не чувствует, как дрожат руки, едва удерживая меч в руках. Не видит солдат, удерживающих его за локти. Ничего не видит помимо этих обжигающих голубых глаз. Им под силу обжечь весь этот чёртов мир, но они почему-то обожгли лишь его сердце. Почему-то чувствует влагу на щеках, не понимает из-за чего в глазах стоит пелена. Одними лишь губами произносит:         — Прости...         — Всё в порядке, — говорит и улыбается. Даже не думает его ненавидеть. Сердце сжимается от его всеразрешающей улыбки. Он замахивается и вдруг вспоминает его слова, сказанные накануне сражения:   « Даже если придется поставить на кон жизнь, чтобы ни случилось, я буду улыбаться рядом с тобой, говоря, что всё будет в порядке. Я никогда не буду винить тебя, чтобы ты не сделал. Никогда».         — Мы были рождены, чтобы умереть вместе, Наруто, — говорит и рассекает плоть впереди стоящего. Когда открывает их, то не видит перед собой Наруто или стражников. Он не в той раковой комнате, нет. Это место такое мрачное и темное, словно он оказался в недрах своей души. В далеке слышится плачь ребенка, и он решает двинуться в эту сторону. Он становится всё отчётливее и громче по мере приближения. Наконец он видит источник звука. Это был мальчик лет восьми. Он сидел скручившись, закрывал лицо руками и надрывно ревел. Алые волосы были коротко сострижены, а он сам был грязный.   Гаара столкнулся наконец с самим собой. Встретился со своей трусливой натурой, приказывающей каким будет его каждый шаг. Сев рядом с ним, Гаара произнёс:         — Мне жаль, что жизнь так несправедливо обошлась с тобой.         — Мне страшно, очень-очень страшно, — сквозь слёзы проговаривал мальчик. — Почему люди такие злые? Я ведь просто родился...         — Не всегда рождение предвещает радость, — он протянул руку и пригладил волосы мальчика, пытаясь успокоить. — В твоей жизни было много плохого, но наконец появилось нечто хорошее, — он улыбнулся уголком губ, вспомнив взбалмошного Наруто. — Очень хотел бы, чтобы именно ты его встретил. Тогда ты был бы другим. Всё было бы по-другому.         — Он такой хороший? — всхлипнул тот.         — Очень. Я готов сделать для него всё возможное, — он остановился, перестав гладить. Смотрел прямо и без сожалений. — Даже избавиться от тебя.         — Избавиться...от меня? — невинный детский голос звучал таким обескураженным. Не удержавшись, Гаара вцепился в него. Обнял со всей силы. Боялся смотреть в его глаза и продолжать говорить.         — Ты должен исчезнуть, — он едва ли не задыхался от собственного бессилия. — Просто... исчезни.         — Ты тоже меня предаешь? — Гаара чувствовал, как ребенок начинал дрожать. Не понимая, что дрожит он сам.         — Нет, я тебя всегда буду помнить, — тихо, едва слышно. — Живи в моей памяти, но не в душе. Пожалуйста.         — Ты хочешь идти дальше уже без меня?         — Да, прости... Прости меня. Умоляю.   Гаара плачет. Слезы текут градом, но остаются незамеченными. Гаара кричит, но голос остается проигнорированным. Время идет, а он так и не понимает, что уже обнимает самого себя.  

***

        — Мы были рождены, чтобы умереть вместе, Наруто, — говорит и рассекает плоть впереди стоящего. Закрывает глаза, чтобы не увидеть последствия своего страха.   Открыв глаза, видит, как на полу мертвой плотью валяется один из стражников. Лишь на миг встретившись взглядами с блондином, кивают в немом понимании. Наруто бьет локтем второго стражника, попадая по кадыку. Схватившись за шею, тот падает рядом с другим в отчаянных попытках сделать вдох. Забрав оружие с его обессилевшего тела, Узумаки встает рядом с принцем. Хитрая и довольная улыбка озаряет его губы:         — Я ведь говорил тебе, что всё будешь хорошо.         — Осталось разобраться с ним, — кивнув на собственного отца, Гаара незамедлительно направил на него свой клинок. — Сдайся, отец. Тебе пора покинуть свой престол.         — Щенок, да что ты знаешь! — гневно огрызнулся мужчина, направив клинок на сына в ответ. — Как ты смеешь бунтовать против меня из-за какого-то мальчишки! Я ведь столько для тебя сделал!!!         — И что же? — с толикой иронии в голосе негромко отозвался парень.         — Я сделал из тебя мужчину! Не плаксу, коим ты был всегда! — Раса с пеной у рта пытался что-то доказать ему. — Твои брат с сестрой никогда не смогут быть, как ты. Из них ничего толкового не вышло, но ты... ты нечто другое, — он довольно скалился своим мыслям. Он казался одержимым. Королем-безумцем, что не смог вынести тяжесть своей короны.         — Из них просто не получилось бы сделать монстра? — хмыкнул Гаара, скрывая сдирающую боль в груди улыбкой. — Ты их просто любил, не так ли? Ты всегда был слаб по отношению к тем, кого любил.         — Гаара, ещё не поздно одуматься, — вопрос был проигнорирован, чему наследник не был удивлён. — Это твой последний шанс. Убей мальчишку и вернись ко мне.         — Гаара, давай покончим с ним уже и...         — Нет, Наруто, — блондина оборвали на полуслове, не дав вставить ничего в ответ. — Я сам должен победить его, чтобы доказать самому себе, что я свободен от этих оков.         — Ты сам выбрал свой путь, — усмехнулся Раса напоследок. — Не жалей потом о последствиях.   В этот солнечный день, когда золотистые лучи обвивали землю своим мягким светом, в центральной комнате старинного замка стоявшие фигуры величественно и уверенно стали очерчивать круги, не отводя свой взор друг от друга. Поняв, насколько важен этот бой Гааре, Наруто отсутпил, однако, обещал себе вмешаться в случае непредвиденных обстоятельств. Гаара же понимал, что затягивать этот бой не стоит. Действия наркотика подходили к концу, и боль вместе с дрожью возвращались в двойном объёме.   Раса, высокий и статный, принял стойку, основанную на строгих традициях, его меч был направлен вверх, излучая уверенность и благородство. Гаара же, более коренастый и гибкий, выбрал более агрессивную позицию, его меч был опущен, готовый к стремительному наступлению. Когда поединок начался, в воздухе повисла напряженная тишина. Мечи замелькали, как молнии в бурю. Первые удары были осторожными и продуманными – каждый из них пытался определить сильные и слабые стороны противника. Их движения были точны, каждая атака и защита происходили в идеальной гармонии. Мечи скрещивались, издавая чёткие звуки металла, и единственный зритель наблюдал, затаив дыхание. Принц, ловко обойдя защиту соперника, нанес точный удар, но второй успел парировать ее в последний момент. Он использовал этот момент, чтобы сделать контратаку, а затем снова принял оборонительную стойку, готовясь к следующему шагу. Каждый их обмен был не только физическим испытанием, но и интеллектуальной игрой — игра разума и инстинктов, где каждое движение имело значение. Гаара понимал, что постепенно теряет своё преимущество. Времени катастрофически не хватало, и приходилось лишь сильнее сжимать рукоять меча, чтобы отец не заметил дрожь в его пальцах. Время текло, и каждый из бойцов выказывал своё мастерство и выдержку. Ловкость и сила соединялись в каждом движении, превращая сражение в зрелище, граничащее с искусством. Каждый удар был продуман, каждое движение — тщательно выверено. Наконец, когда усталость и напряжение достигли своего пика, один из них сумел нанести решающий удар. Меч пронзил защиту, и Гаара пал на землю, осознавая, что его силы иссякли.         — Гаара! — обеспокоенно крикнул Наруто, вырываясь в бой и защитив друга от неминуемой гибели своим мечом. Искры золотыми кольцами брызнули во все стороны от столкновения накалённых клинков. Он успешно защитился, придерживая горизонтально меч обеими руками. Скрежет металла заполнил помещение, когда он отшвырнул от себя чужое оружие.          — Ты слабак, Гаара, — зловеще хохотнул король Ритоласа, напоминая безумца. — И теперь ты будешь смотреть, как я убью твоего друга. Медленно и мучительно.         — Не недооценивай меня! — ухмыльнулся блондин, принимая свою стойку. Он понимал, что нужно заканчивать этот бой, как можно скорее, иначе Гааре грозит смерть от обильной кровопотери. — Гаара, держись! Зажимай рану, как можно сильнее. Мы выберемся, слышишь?   Но ответа так и не поступило. Зловещая тишина окутала покрывалом своей неизвестности. Наруто хотел повернуться, взглянуть, что с принцем, но не мог поступить так опрометчиво.         — Гаара? — паника начинала сжирать его изнутри. — Гаара, не молчи! Ответь!   В воздухе повисло ощущение затишья перед бурей, как если бы мир замер, затаив дыхание, и его естество, привычное к звукам жизни, решило сделать шаг назад и скрыться. В этой пугающей тишине было что-то иррациональное и непостижимое. Глубокое чувство тревоги и ожидания пробивалось сквозь плотное молчание, как ледяные пальцы, пытающиеся дотянуться до сердца. Она давила на разум, разрывая ткани спокойствия и умиротворения, заставляя чувства быть настороженными, как если бы из тьмы могли выйти ужасающие тайны или предвестие неизбежного зла.   Наруто больше не мог не видеть друга, не издававшего какого-либо отклика. Раса же, наоборот, с трепетанием сердца дожидался, когда же его противник повернется к нему спиной. Хватило бы мига, и весь этот цирк будет завершен.         — Чёрт возьми! — Наруто всё же удивил короля, не поддавшись соблазну повернуться. Блондин ринулся на короля с новой порцией режущих атак. Они были хаотичны, нечитабельны. Парень, словно пытался своими бесконечными атаками довести противника до полного изнеможения. Это было плохо, однако, Собаку Но был рад такому исходу боя. Он знал, что у атакующего уходит больше энергии, чем у защищавшегося. Тот решил просто дождаться пока его оппонент не свалиться с ног, а атаки станут слабее.   Однако Раса не учел лишь одного в своем плане. Он не знал, что Наруто является в своей стране самым выносливым человеком. С его выносливостью не сравнивался даже король их страны. Король Ритоласа всё больше паниковал, когда его защита слабела, а атаки противника оставались такими же давящими и сокрушающими. Ещё он не учел и того, что Наруто незаметно их повернул местами и теперь спокойно мог взглянуть на Гаару, не оборачиваясь к нему спиной.   Гаара, до сего времени лежавший мертвой тенью, наконец смог двинуться. Он убедил Наруто одним лишь взглядом, что с ним всё в порядке и приказал молчать. Не учитывая тот факт, что грудная клетка была исполосована мечом отца и кровотечение остановить не получилось, Гаара решил, что должен ударить его со спины. Для кого-то этот поступок покажется не благородным, но он уже давно лишился этого качества. На войне не существует благородства. Есть лишь твоя жизнь и чужая смерть. Воспользовавшись тем, что его отец думает, что тот уже мёртв, Гаара максимально тихо подкрался к нему за спину и перед тем, как занести меч, тихо произнёс:         — Мне жаль, что я убил маму и отнял у тебя любимую жену,— он воткнул меч в него, не жалея сил. Полностью окрашенное кровью острие вырвалось из его живота, кровь струйками начала литься с боков проделанной дыры в теле. — Я не хотел бы, чтобы в следующей жизни ты вновь оказался моим отцом.   С характерным звуком тот вытащил обратно меч, и кровь хлынула бурным потопом не только из живота, но и выплеснулась кровавым кашлем. Несмотря на обильное кровотечение, Раса всё еще стоял на ногах. Он повернулся к сыну, чтобы взглянуть на него в последний раз. Прочесть, что таят его болотно-зеленые глаза.         — Я не хотел бы, чтобы ты попал к маме, — глаза излучали вселенскую тоску и ненависть. Он улыбнулся. По-настоящему. Впервые настолько искренне. — Сгинь в аду, папа.         — Ах ты! — позабыв о своих ранениях, тот замахнулся в последний раз, намереваясь забрать его с собой. Он не отдаст ему трон, не отдаст бразды правления, не отдаст жену и детей. Он должен мучиться с ним вместе. Они должны гореть в аду вместе. Только так он умрет спокойно.   Однако он так ничего и не успел сделать. Его вновь проткнули мечом в спину, создавая новую щель в его теле. На сей раз он чувствовал: конец близок. Смерть уже дышит над затылком. Но Раса был не из тех, кто так просто сдавался.         — Раз я буду мучиться там, в аду, — его лицо искривилось от восторга, и крупные кровавые зубы хищно оскалились. — То ты будешь мучиться тут, на земле! Мы обязаны страдать вместе, мой личный палач!   Тревога, словно неведомое существо, начало расползаться по затворкам разума, заполняя его туманом. Гаара не успел ничего сделать, как его отец молниеносно вонзил меч в себя и в третий раз проткнул им живот, на сей раз по собственной воле. Звук удара был оглушительным – металлическое лезвие пробило плоть, проникло в тело и распахнуло внутренности, оставив за собой разрывающий болью и кровью след. Найдя выход, острие проткнуло и Наруто.         — Наруто! — истошно кричит Гаара и приближается к другу.   Раса в тот же миг погибает, оставаясь висеть на проткнутом мече, но на него никто и не обращает внимания. Вся концентрация принца сосредоточена лишь на блондине, чья фигура, затенённая и неповоротливая, колебалась от усталости и боли. Его глаза были полны отчаяния, а дыхание тяжёлым и прерывистым. Время замерло, когда клинок пронзил грудную клетку. Крики боли, пронзительные и невыносимые, разорвали тишину. Парень схватился за меч, который сейчас был частью него, его руки окрасились в тёмный, ужасающий цвет. Его лицо исказилось от страха и мучений, а глаза — огромные и полные несказанного ужаса — искали в этом мгновении хоть какой-то ответ, которого не было. Кровь струилась по клинку, словно алые реки, заполняя трещины в каменном полу. Капли, упавшие с кончика меча, врезались в пол, создавая зловещие лужи, которые отражали свет в смутных узорах. Вся сцена, лишённая цветных красок, была пронизана исключительно оттенками тьмы и боли.         — Наруто! — испуганно прокричала только что вошедшая в помещение Сакура и сразу ринулась к нему. — Что случилось?!         — Нужно достать меч и отнести к вашему врачу! — отчаянно крикнул Гаара, не находя себе места. Во всей этой тревожной атмосфере даже самые простые действия казались ему невыносимо трудными. Каждое движение, каждая мысль требовало усилия, как будто все живые силы утекли, оставив только ощущение тяжести и тьмы. Словно в этом мраке застыли не только физические, но и эмоциональные силы, и каждый шаг, каждое решение наполнено страхом перед неизведанным и ненавистным будущим.         — Нельзя доставать меч! — крикнула в ответ, суетясь возле друга. — Он истечет кровью и может умереть от кровопотери!         — Он уже умирает, Сакура! Нам нужно отнести его к врачу, а с проткнутым мечом в груди это невозможно! — дыхание спёрло от волнения и его слегка качнуло в сторону. Лишь тогда Сакура заметила его кровавое месиво на груди.         — Боже, тебе и самому нужен врач! Вы оба умираете! — мозг не успевал за молниеносными событиями. Она была в панике. Наруто выглядел всё хуже, и ей становилось всё невыносимее.       — Плевать на меня, нужно спасти его, — со всей серьезностью проговорил Гаара, не моргая. — Я буду нести его, а ты будешь защищать нас и вести в правильном направлении. Каждая секунда на счету.         — Перестаньте, мне и так крышка, — прохрипел блондин, и новая струя крови брызнула с его рта.         — Заткнись и сражайся, у тебя есть дома жена и ребенок! Ты что, забыл?! — гневно прокричала девушка, сверля его взглядом. Наруто предпочел помолчать и оставить дальнейшее решение за ними. Дышать становилось все труднее, похоже были задеты легкие.         — Хорошо, тогда достанем меч и сразу отнесем его отсюда, — согласилась Сакура, снимая с себя доспехи. Их тяжесть только помешала бы. А также она смогла оторвать кусок ткани из своей одежды, чтобы сразу приложить к ране.   Кивнув друг другу, они достали меч, и тот вместе с мертвой плотью Расы звякнул о пол. Наруто, истекающий кровью и уже потерявший силы, сразу же упал на колени, его дыхание стало поверхностным и прерывистым. Он рухнул на пол, и его тело оставалось в смертельной позе, как игрушка, лишённая своего хозяина. Они тут же положили его на живот и закрыли рану тканью, прикрепив ее поясом для меча. Ощущение нереалистичности лишь усилилось. Всё их действия были механическими, на мысли не хватало времени. Однако девушка понимала, как только они отнесут Наруто к врачу, мысли вернутся, словно стая пчёл, потерявших свой улий.       — Не смей умирать, Наруто, — взмолилась та, позволив себе секундную слабость. — Ты мне обещал ещё познакомить со своей семьей. А ты обычно свои обещания сдерживаешь.         — Я постараюсь...         — Пора, — вмешался Гаара и без лишних слов закинул блондина на спину. Держать его на руках было бы крайне неудобно, учитывая его раны на груди и комплекцию. Спина тут же стала мокрой и липкой от хлынувшей крови блондина. А грудь его пылала огнем. Как только они двинулись в путь, Гаара чувствовал сильное головокружение и слабость во всем теле. Крови в его теле осталось смертельно мало. Перед выходом Сакура прикрыла его голову шлемом их войска, чтобы избежать излишнего внимания.   Он следовал за ней буквально по пятам и постоянно приводил в чувства блондина. Нельзя было допустить, чтобы тот заснул. Ни в коем случае.         — Ты не можешь вот так сдаться. Ты же сам твердил мне, что всё будет хорошо, — шептал красноволосый, чтобы лишь они были свидетелями этого разговора. — Не считаешь ли это слишком жестоким, если ты сейчас покинешь меня, дав мне смысл жить?         — Гаара... живи свободно...Теперь это твоя жизнь, — едва слышно хрипел блондин над его ухом. Дрожь на теле лишь усиливалась, но Гаара тщательно игнорировал это, как и разрастающуюся боль. Он использовал последние резервы своих сил.         — Позволь мне до самого конца жить ради тебя, Наруто, — кусал губу тот, чтобы не завыть от ноющей боли в сердце. Это было уже невыносимо.   Сакура в свою очередь старалась идти не прямой дорогой, чтобы избежать ненужных драк. Избежать всех не получалось, но она стремительно избавлялась от всех, кто мешал. Каждая секунда была на счету. Она видела, что Гаара уже едва справляется и значительно замедлил свой шаг. Но они близко. По крайней мере, она верила в это.         — Будь свободен, Гаара. Наслаждайся тем, чего заслуживаешь, — очень медленно и тихо говорил Наруто. Он держался из последних сил. Чувствовал, что его конец тоже близок. — Будь счастлив.         — Ты забыл, что я сказал тогда? — онемевшие руки едва уже держали блондина, а ноги тяжело поддавались приказам мозга идти дальше. — Мы умрем вместе.         — Ты должен позаботиться о моей семье...         — Нет, Наруто. Ты сам это сделаешь.         — Послушай..         — Нет, прошу!         — У меня есть прелестный сын... Он еще очень мал, — всё продолжал говорить блондин, словно уже был не здесь. — Ему нужен отец...         — Да, и ты воспитаешь его таким же достойным воином, коим сам являешься.         — Насчет жены, — он улыбнулся краем губ, вспоминая её с теплой и чарующей улыбкой. — Прости, её отдать не смогу... Защити их..   Дыхание блондина становилось едва уловимым. Паника, вселившаяся в сердце Гаары, становилось всё ощутимее.         — Не засыпай, Наруто! — в ответ одна лишь тишина. — Наруто?!         — Я... — спустя недолгое время всё же откликнулся Наруто. Заставив облегченно выдохнуть.         — Гаара, мы почти дошли! — радостно крикнула Сакура, идя впереди. — Палатку Орочимару уже отсюда можно увидеть! Потерпите ещё чуть-чуть.   Не успел обрадоваться данной новости, как Наруто его огорошил последующими словами:         — Попроси... прощения у Сакуры и Какаши-сана за меня. Ещё Саске...         — О чем ты, Наруто?         — Скажи им, что я был свободен, поэтому пусть... пусть не сожалеют.   Руки, сплетённые возле его шеи вдруг ослабли после его слов. Гаара не успел ничего понять прежде, чем осознал, что больше не чувствует тихого дыхания возле шеи. А тело блондина ощущалось уже таким холодным.         — Сакура...   Девушка, будучи окрылённой новостью, что они уже возле палаток, обернувшись на зов своего имени, словно разбивается наземь. Видя этот взгляд, который уже не ищет утешения или надежды; он лишь бродит, не находя опоры, чувствует грядущий смерч.         — Сакура, нужно чем-то прикрыть Наруто. Он какой-то очень холодный... Словно неживой...   Когда страх достигает своей кульминации, глаза кажутся непроницаемыми, но полными ужаса. Они открываются широко, в них появляются признаки паники, и это словно виток безумия, когда душа открывается миру в своём самом уязвимом состоянии. В этот момент можно увидеть, как свет, отражённый в глазах, угасает, оставляя лишь тёмные, мучительные следы от отчаянных попыток найти выход из невыносимого страха.         — Гаара, приди в себя! Мы должны добежать до палатки Орочимару!   Говорит и бежит, не оглядываясь назад. Почему? Потому что страшно. Страшно осознавать происходящее. Думать в этом ключе.   Ей страшно. Страшно и мучительно терять снова кого-то дорогого.  

В 23 года он оставит после себя лишь маленькую могилу. Это же просто безумие.

 

Солнце не должно греть под землёй.

Оно нужно людям.

 

Добежав до нужной палатки, Сакура приказала найти свободный операционный стол и, к счастью, Орочимару сейчас не был занят очередной операцией. Она попыталась объяснить происходящее и пыталась не акцентировать своё внимание на его хмуром лице. Гааре успешно помогли другие медики, и Наруто наконец лежал на операционном столе. Гаару отнесли в другую палату, обозначив кризисное состояние.         — Нужно сделать искусственный массаж сердца и как можно быстрее! — приказал Орочимару, оперативно приступив к лечению. — Ты должна покинуть палату, женщина.         — Скажите, вы его спасете?! — крикнула она пока её силой уносили за плечи.         — На многое не надейся, — это были его последние слова перед тем, как ткань закрылась перед её лицом.   И ей ничего не оставалось кроме мучительного ожидания, поглощённого отчаяньем и страхом. Отчаяние во время битвы — это невидимый враг, который проникает в душу и разрывает её изнутри, как невидимая буря. Сакура знала, что оно не наступает сразу, а нарастает постепенно, начиная с первых признаков усталости и страха, и заканчивается полным подавлением духа. Это чувство, как медленная волна, прокатывается по всему сущему, глотая за собой все надежды и мечты.   Она не знала, сколько так просидела возле палаты, утопая в своих мыслях и догадках, не замечая никого вокруг. Не знала, сколько ещё придётся ждать вестей, и даже не догадывалась какими они будут. Сакура ещё долго просидела бы так, словно неживая кукла, пока до её слуха не донеслись чьи-то шаги. Быстро подняв голову, девушка понадеялась встретить врача, но это был совсем другой человек. По ощущениям своего тела, огромному облегчению и трепещущему сердцу она поняла, что появление Хатаке Какаши было столь же желанным, как и врача.         — Ваше Величество... — тихо выдохнула девушка. У неё было ощущение, словно кто-то невидимый сжал её горло в руках и душил со всей силы. — Наруто...         — Тихо, тихо, — он тут же сел возле неё и нежно притянул её к себе. Не обращая внимание на чужие взгляды, он принялся успокаивать её дрожащее тело. — С ним всё будет в порядке. Это же Наруто.   Он ласково похлопал Саукуру по спине, и она, сама того не понимая, отчего-то расплакалась. Как ребёнок, который рыдает только сильнее из-за того, что кто-то успокаивает его. Это произошло не только из-за ранения друга. Будто Сакура смывала всю печаль, копившуюся с тех пор, как она потеряла мать, стала наёмницей и не могла вдоволь поплакать.         — Он выкарабкается, иначе я лично его убью, — уверенно говорил Какаши, неустанно гладя её по волосам.  

Солнцу нельзя находиться под землей. 

  Этот мирской закон действует ещё до его создания.