Восхождение

Приятный ветерок был единственной отдушиной среди всей этой горечи и отчуждённости. Стоя сейчас здесь, среди всех этих могил и родственников погибших, видя страдания матерей, не принимающих смерть своих сыновей, жён, горестно оплакивающих своих любимых, не знающих, что делать дальше. Видя детей, не понимающих, что тут происходит и почему чужие люди закапывают спящих отцов в землю, казалось, словно битва была проиграна. Множественные мечи, когда-то олицетворявшие гордость и решимость воинов, теперь, воткнутые глубоко в землю, воплощали честь и достоинство погибших. Сакура не считала сколько товарищей потеряла за один день, не считала сколько еще погибло, не справившись с ранениями и заражением крови. Всё это казалось таким абсурдным и диким. Да, они вернули замок, но ценой чего? Ценой слез всех этих людей? Или ценой жизни товарищей? Тех самых, с кем вчера вы были братьями. А сегодня между вами целая пропасть бесконечности.   Цена жизни человека неописуемо велика, но в тот день грань стиралась вместе с кровью на мечах. Сакура ненавидела врагов за отнятые жизни, но понимала, что сама являлась убийцей и монстром для их родных. Хотя тут, на родине, была героем и спасительницей. Диссонанс, получается.   Единственное за что она цеплялась — было спасение Наруто. Он смог выжить, и это не могло не порадовать. В тот миг, когда ей сказали, что блондина удалось спасти, ноги перестали держать её на весу. Сбросив тяжеленный камень переживаний с плеч, она наконец смогла дышать полной грудью. Восстановление потребует долгого времени, но у него есть стремление жить, поддержка семьи и друзей, поэтому Сакура не переживала за его благополучие. Гааре тоже смогли помочь пересадкой крови, найдя подходящего донора. Вскоре он должен будет покинуть земли Амантеса вместе с Адмиралом-Учихой, чтобы возглавить трон и заключить мирный союз. Всё это долгий бюрократический вопрос, который Какаши благополучно спихнул на Итачи. Но Сакура не злилась на Какаши за некомпетентность. Сейчас, стоя здесь и видя весь ужас последствия битвы, он впитывал в себя, словно губка, скорбь родителей. Сакура не хотела, чтобы Какаши продолжал терзать себя этим, будто это его наказание. Девушка не хотела для него ничего из этого.  

«Будь счастлив. Даже если без меня».

  Это было единственной мыслью, преследовавшей её, когда та глядела на него. Он выглядел таким обманчиво спокойным, что могло показаться, будто ему было не до этого. Он пришел, потому что это его долг, а в самом деле, ему всё равно. Всё равно на слезы родных и на смерти подчинённых. Однако это не являлось правдой. Лишь на самую малость, но Харуно успела за эти месяцы изучить его внутренний мир и понимала, что Какаши Хатаке — человек с двойным дном. Никогда не покажет того, что чувствует на самом деле. Сакура хоть и стояла рядом, но не могла обмолвиться и словом. Даже если она понимала, что на данный момент тишина между ними — единственное утешение, которое они могли дать друг другу, девушка не могла оставить это просто так. Иногда тишина утомляет намного больше слов. И как только она хотела озвучить свои мысли, к ним подбежала женщина лет пятидесяти:         — Ты! Это ты во всем виноват! — тыкнув пальцем на Какаши, прокричала та. Стража короля отреагировала моментально, встав в боевую позицию, но была так же быстро расформирована одним взмахом руки монарха. — Мой сын умер из-за тебя!   Какаши было не впервой слышать такие слова от скорбящих. Он каждый раз стойко держался, давая им высказаться. Пытался, по крайней мере. Ведь его чувства ничто по сравнению со скорбью утраты дорогих для них людей.         — Почему ты всё ещё жив, а он лежит там холодный в гробу! — продолжала она со слезами на глазах, выкрикивая на всё кладбище. Её попытались остановить, говоря, предупреждая, что её могут казнить за оскорбление члена королевской семьи, но что могла терять уже потерявшая всё женщина?   Какаши и не собирался её трогать. Его чувства сейчас не имели никакого значения.         — Ты не имеешь права носить эту корону! Ты убийца, а не король! Почему мы должны жертвовать нашими сыновьями, чтобы ты жил припеваючи?!    

«Мои чувства не имеют значения».

  Твердил он сам себе, но отчего-то сжимал руки до побеления.

 

«Моя злость и обида, моя скорбь ничто по сравнению со скорбью матери».

Убеждал себя Какаши, внимательно слушая женщину и её упрёки, видя чужие кивки и косые взгляды на себе. Он привык быть объектом всеобщего внимания и недовольства. Привык быть шутом с игрушечной короной на голове.  

«Я ведь привык. Нужно просто потерпеть».

  Он ведь всю жизнь терпел их ненависть. Терпел собственную ненависть к самому себе. Так отчего же именно сейчас он словно крошится на части? Отчего хочется поступить также эгоистично, как это сделал отец?  

«Я просто устал».

 

Он устал притворяться сильным. Устал от вечных упреков и ненависти. Устал от вечного непринятия. Как бы он ни старался для народа, тот никогда не примет его. Потому что Какаши не свой. Для обычного народа аристократы не имеют права на ошибки, не имеют время на скорбь или счастье. В особенности король. Они ищут идеального монарха, упуская момент, что идеальных людей не существует. «Нельзя защищать что-то, не пожертвовав чем-то своим». Он не мог объяснить скорбящему человеку эту иронию судьбы. И всякий раз, слыша подобное от родных погибшего, в нём что-то ломалось. Что-то трескалось, угрожая безвозвратно разбиться в любой момент. И это что-то уже было на грани. Какаши чувствовал это. Чувствовал, словно это может произойти уже сегодня.  

«Я так устал...»

Он закрыл глаза в надежде, что это поможет ему исчезнуть из этого места. Однако это не помогало. Голос женщины не исчезал, как и её разбитый образ в его голове. Недалеко от неё стоял и он сам с таким же разбитым вдребезги образом. Хатаке чувствовал, что уже не справляется. Чувствовал, как дыхание становится тяжёлым и прерывистым. Образы стирались и внутри головы раздавался тревожный, неразборчивый шум, словно тысячи призраков шептали в ухо одновременно. Каждый вдох становился подвигом, а воздух, вместо того чтобы приносить облегчение, начинал терзать лёгкие, превращая каждый вздох в болезненное испытание. Руки, которые недавно были под контролем, начинали дрожать, как листва на ветру, и ноги становились мягкими, как вата, готовыми отказаться от своей функции. Мир вокруг начинал размываться в бесформенные пятна и теневые границы, реальность утрачивала свою привычную четкость. Какаши понимал, что не может продолжать здесь оставаться, не может позволить себе, чтобы народ увидел, какой на самом деле их король слабак.   Контролировать себя становилось всё тяжелее, но он ведь привык делать это ежедневно. Однако мужчина не учёл того, что достиг своего предела уже очень давно. Рука всё тянулась оттащить от себя всю одежду. В надежде, чтобы стало чуточку легче. Но он понимал, что одно неправильное движение разрушит весь его образ, построенный годами. Ноги с каждой секундой всё больше немели, и ему становилось всё сложнее устоять на месте.  

«Похоже, это мой предел».

  Думает тот, усмехаясь комичности ситуации. Он уже готов был с позором упасть на землю, как чувствует, что его дрожащую руку схватила чья-то теплая и крепкая рука.         — Ваш сын умер, защищая в первую очередь вас самих! — гордо говорит Сакура, держа Какаши за руку. Она не смогла стерпеть все оскорбления, направленные на короля. Харуно видела, как побелел тот, как дрожали его руки, а дыхание становилось прерывистым. У нее болело сердце от вида этой картины. Не раздумывая, она взяла его дрожащую и бугристую руку в свою. Решила больше не оставлять его одного. Не сможет. — Мы все отдали что-то дорогое на этой войне. Его Величество в том числе. Мы все сражались бок о бок, но, к сожалению, не все смогли выйти оттуда живыми.         — Ты вообще кто!?         — Я такой же воин, как и ваш сын, — гордо произнесла девушка, вгоняя в замешательство простых сельчан.         — Но ты же девушка, — неуверенно произнесла женщина, едва не потеряв дар речи.         — На войне нет пола, — она замолчала лишь на секунду, изучая глаза женщины. — На войне есть лишь союзник и враг.   Какаши смотрел на неё и не понимал, откуда в неё столько света. Не понимал, когда пал в её сети, когда успел так сильно влюбиться в неё? Он чувствовал на себе её яркое свечение, чувствовал тёплую руку и понимал, что ещё может сражаться. Ради неё.   Выпрямившись, Какаши наконец смог снова вдохнуть полной грудью. Сжав руку Сакуры ощутимее, он попытался безмолвно отблагодарить её. Ему было неважно, что короля и обычного солдата поймают со сплетёнными руками, как у возлюбленных, было всё равно, что поползут слухи, и многие начнут совать свой нос куда не надо. Главное для него сейчас — возможность чувствовать и трогать её. Другие проблемы были решаемы. Сейчас были только они и их маленький, но такой тёплый мир.   Их тихая гавань.

***

По пути на больницу Сакура прикупила фруктов и овощей. По её мнению, здоровое питание ещё один ключ к быстрому выздоровлению. Девушка слегка волновалась перед встречей из-за того, что это был её первый визит и первая встреча после того злополучного дня. Ей было неловко встретиться с глазами Наруто, ведь он пострадал отчасти именно из-за её плана. Ей было стыдно и за злобу по отношению к Гааре и за недоверие к блондину. Он ей казался наивным. И как же иронично вышло, что самой наивной являлась она сама.   Немного неуверенно потоптавшись возле двери в палату, она всё же зашла туда, дёрнув за ручку. Прищурившись от солнечного света, девушка сделала несколько неуверенных шагов и вздрогнула, увидев перед собой не того человека, которого ожидала. Ветер озорно игрался с его черными, словно обсидиан, волосами. Сакура помнила их не совсем такими. В те времена они были гораздо короче и ухоженнее. Человек с настолько утончёнными чертами лица не мог просто так выйти из головы. Особенно, если этот человек был важен для тебя.         — Наруто спит, постарайся сильно не шуметь, — тихо, но четко проговорил брюнет. И Сакура в очередной раз вздрогнула от неожиданности. Спешно переводя взгляд, та наконец увидела человека, ради которого сюда пришла. Узумаки мирно посапывал на своей кровати и не ведал, что творилось сейчас в комнате.         — Эм, я... — девушка была растеряна. Она вдоль и поперёк изучала брюнета. Не моргала, словно боялась, что иллюзия тут же растворится. — С-Саске? Это правда ты?   Глупый вопрос, но иначе она не могла. Сакуре очень хотелось доказать самой себе, что это не сон. Хотелось вновь услышать его тихий, бархатный голос.         — Давно не виделись, Сакура.   Он улыбнулся. Слегка. Будто и не улыбался вовсе. А она так и стояла обескураженно с пакетом фруктов в руках и не думала их поставить хоть куда-то. Только сейчас девушка поняла насколько же давно они не виделись, словно с их последней встречей минули века.         — И правда, давно...   Харуно наконец взяла себя в руки и положила пакет на ближайший стол. Всё это время чувствовала на себе его колкий взгляд, но не подавала виду. Старалась, по крайней мере.         — Ты изменилась, — сказал Саске, не вдаваясь в подробности. Девушке и не нужно было спрашивать в чём. Она и так это прекрасно знала. Однако в лучшую ли сторону?   Разложив всё по местам, Харуно обернулась и стала вновь изучать Учиху. На сей раз взялась за глаза, зеркало души человека. Саске не отводил их, не прятался. Решил позволить ей взглянуть на него, узнать насколько далеко она зайдёт. А Сакура всё изучала. Вспоминала его глаза в те года. Вспоминала его прежнего.         — Ты тоже изменился, — спустя несколько минут продолжительной тишины изрекла розоволосая. Она больше не видела тех искр в его глазах. Никакого огня. Никакой страсти. Там была лишь черная бездна. Пустошь.   Отойдя чуть назад, Сакура нервно почесав затылок, прикинула говорить ей дальше или нет. Взглянула на спящего блондина и всё же решилась рискнуть:         — Наруто мне рассказал о том, что случилось с тобой, — она не смотрела на Учиху. Боялась посмотреть. — О том, что ты больше не можешь держать в руках меч...         — Наруто никогда особо не выделялся своей молчаливостью, — хмыкнул тот, — но я даже не зол на него за излишнюю болтливость. Ведь это единственное мое утешение. Всегда им было.         — О чём ты? — нахмурилась та.         — Невежество — грех, Сакура, а гордыня напрямую связана с самой смертью, — говорил тот, направляясь к двери. — Я поплатился за свои грехи и был уничтожен, — чуть погодя, добавил. — Я оставлю его на тебе.         — Постой! Куда ты?! — Харуно побежала следом за Учихой, стоило тому выйти за пределы палаты. — Я хочу с тобой поговорить, Саске! Мы ведь не виделись столько лет, как ты можешь...         — Ты всё такая же надоедливая, — тяжко вздохнул Саске, всё же остановившись, но так и не обернувшись в её сторону. — Нам не о чем говорить, Сакура. Ведь вы все продолжаете двигаться вперёд, а я остаюсь на том же месте, не в силах двигаться дальше, — она не видела его выражения лица, но голос был пропитан ядом зависти и обиды. Учиха задыхался от этих чувств. — Ты отомстила и нашла новую цель в жизни и теперь пришла насмехаться над тем, кто не в силах сделать точно также?         — Бред собачий! — гневно произнесла девушка, сжав руки в кулаки. — Это не твои слова и ты так не думаешь.         — Как ты можешь знать, о чем я думаю? — наконец Саске повернулся к ней, но его лицо ничего не выражало. Словно каменная статуя, закованная самим творцом. — Ты ничего не знаешь обо мне и о жизни в целом. Люди меняются, Сакура. Тебе ли не знать об этом?   На этих словах Учиха спешно покинул её, не дав и шанса на продолжение. Девушка была в растерянности. Она не знала, как реагировать на случившееся. С одной стороны, хотелось догнать Саске и влепить звонкую пощёчину, но с другой - хотелось осесть на грязный пол больницы и медленно разжевать недавний разговор. Кусок за куском.   Ей было больно осознавать, что тот гордый Саске кричал ей в лицо о своей неполноценности. Ставил себя ниже других. Завидовал. Ревновал. Ненавидел и презирал.   Он изменился. Они оба изменились за эти года. И пока один из них карабкался на берег, другой решил отдаться течению и утонуть.   Пока один из них отчаянно глотал воздух, дабы не умереть, другой просто задыхался.   Пока первый связывал себя узами, второй просто обрывал их.   Время и вправду пролетело незаметно, но оставленные им шрамы постоянно терзали рассудок, напоминая о себе. Было больно видеть такого Саске. Больно осознавать, что в важный для него момент её не было. Мучительно осознавать, что она опоздала. Как опоздал в тот день и отец.   Сердце ныло от осознания, что она пришла слишком поздно, как и он. И Саске прогнал её, как прогнала Сакура отца в тот летний и беззаботный день.   Это и есть наказание за её грехи? Сколько ещё она будет страдать от совершённого выбора?         — Почему ты мучаешь меня даже после смерти, отец... — смотря вслед ушедшему Учихе, полушёпотом спросила девушка. — Просто... сгинь уже. Она ненавидела его. Впрочем, как и себя.

***

      — Ты виделась с ним? — спросил Наруто, изучая бледную девушку, стоявшую на пороге его комнаты. Блондин плотно поджал губы в тонкую линию, обдумывая свои слова. — Саске... Ему сложно, но он все ещё тот же Саске, Сакура. Всё будет хорошо.   Он улыбнулся, искренне веря своим убеждениям.         — Да, обязательно будет.   Сакура улыбнулась в ответ. Отнюдь не искренне. Она знала, что Наруто врёт. Они оба врали.   Сладкая ложь всегда манила больше, чем горькая правда о том, что ничего не будет, как прежде. Война губит, не жалея никого на своём пути. Старательно делая вид, что всё хорошо, они продолжили вести обыденную беседу, тщательно притрагиваясь к каждой теме. В основном говорил Наруто, а Сакура была простым слушателем. Он в мельчайших подробностях рассказывал про их недавнюю встречу с Гаарой на прощание. Упомянул также о том, что на этой встрече Учиха и Собаку Но впервые познакомились, когда Саске, узнав про происшествие, ринулся в палату к Наруто. И стоило ему почувствовать чужое присутствие в комнате, как от запыхавшегося, испуганного парня, ничего не осталось. По словам Наруто, Саске полностью преобразился спустя лишь долю секунду, спрятав всё личное глубоко внутрь.         — И именно после знакомства с Гаарой с Саске черти что творится, — недовольно бубнил себе под нос блондин, думая, что его не расслышат. Однако у Харуно был острый слух и, уловив данную информацию, девушка пришла к выводу, что Саске разъедала ревность.   Он боялся потерять то единственное, что у него осталось. Боялся потерять Наруто. Ревновал его. До безумия.   Но Сакура решила не озвучивать свои догадки, не имея на то доказательств. Вместо этого она решила спросить про жену и ребенка Наруто.         — Хината не может постоянно таскать ребенка в больницу. Да и я не разрешаю, — тут же объяснил Узумаки. — Я не хочу, чтобы годовалый ребенок так много времени проводил в больнице. Хоть они и приходят каждый день, но не остаются надолго, — он растерянно почесал затылок. — Хината, конечно, недовольна, но и сама понимает, что так правильно.       — Тогда это будет тебе ещё большей мотивацией поскорее выздороветь и вернуться в родной дом.         — Дом... — погрузившись в свои мысли, Сакура заметила, как мечтательно приподнялись его уголки губ. — Это такое приятное чувство иметь свой дом, Сакура. Место, куда ты всегда можешь вернуться.         — Я знаю, — вымученно изобразила улыбку та, посмотрев в его очи. — Иметь свою тихую гавань такая роскошь в наши дни.         — Ты тоже его найдешь! — попытался приободрить Харуно парень. — И вообще мой дом — твой дом! Нечего тут хандрить!   Заливистый хохот девушки разнёсся по комнате внезапно.         — Вот увидишь, Сакура! Как только выздоровею, устрою такой пир у себя дома, что мало не покажется!   Девушка всё продолжала бесцеремонно смеяться, позабыв на пару минут обо всём на свете.         — Обязательно сделай так, как умеешь только ты! Они бы ещё долго болтали, если бы не вошедшая медсестра с просьбой оставить пациента. Наруто необходимо было восстановить силы, погрузившись в царство Морфея. Сакуре было жаль вот так уходить, но здоровье Узумаки для неё всегда было и будет приоритетом. Обещав, что снова придёт, та попрощалась и покинула палату. Сейчас она мечтала лишь о горячем душе и уютной кровати. За день было слишком много эмоциональных всплесков для неё, поэтому она поспешила к себе в комнату. И какого же было её удивление, когда по ту сторону коридора она услышала до боли знакомый голос:         — Что ты хочешь сказать этим, Орочимару? — голос Какаши был напряжённым, и Сакура инстинктивно затаилась за стеной.         — Запасы лечебных трав для Узумаки Наруто почти на исходе, — шипел, словно змей, врач. — Если не раздобыть их в кратчайшие сроки, ни о каком выздоровлении и речи быть не может.         — Скажи, где их можно раздобыть, и я отошлю туда людей, — кажется, что король уже терял терпение. Сказанное врачом ввергло девушку в шок. Неужели никогда не станет лучше?         — Эти травы находятся на горах Обелии, либо же у самой королевы Мэй, — загадочно проговорил Орочимару. — Это очень опасная миссия, Ваше Высочество, поэтому Вам нужно тщательно выбрать кандидатов на это задание.   Сакура слышала про королевство Обелия. Она интересовалась им ещё с давних времен, как только узнала, что там правит женщина. Обелия являлась единственным королевством, где правил матриархат. Однако, сколько бы она не искала информацию об этой стране и королеве, всегда врезалась в прочную стену. С новой королевой Обелия понесла много изменений и теперь она, подобно Арагону, была скрытной страной.         — Почему именно Обелия и Мэй? — устало выдохнул король. Сакура нахмурилась от услышанного. Откуда король знает Королеву Мэй, что обращается к ней так неформально? — Горы Обелии слишком опасны даже для самых опытных солдат, а Мэй просто так ничего не отдаст.         — Поэтому я предупредил Вас заранее, мой король, — вновь прошипел медик.         — У меня слишком мало времени, чтобы найти подходящего кандидата туда, — монарх замолчал на несколько секунд, тщательно обдумывая что-то. — Похоже, мне самому придётся попросить её об услуге.   Голос Какаши показался Сакуре настолько уставшим, что та, без промедлений, вышла из укрытия и подала голос:         — Я свободна, Ваше Высочество, и готова взяться за задание, — слова вылетели быстрее, чем она успела бы обдумать их.         — Исключено, — практически сразу же отрезал король, не удивившись её появлению. Харуно зависла, в недоумении глядя на него. Меж тем, он спокойно произнёс. — Это очень опасное задание, и я не могу тебя туда отправить.   «Не можешь или не хочешь?» — подумал про себя медик, едва сдерживая ухмылку.         — Но ведь Вы меня отправляли на самоубийственное задание, и как видите я всё ещё здесь! — не сдавалась девушка.         — Это другое, Сакура! — Какаши тоже не сдавал позиции. — Тогда не было выбора.         — А сейчас он у вас есть?! — едва не повысила голос девушка. Они смотрели в упор друг на друга, не отводя взгляд, пытаясь навязать свою точку зрения волей. Орочимару тактично отошел назад, находя забавным данную ситуацию. А они, наоборот, неосознанно подходили к друг другу все ближе, сокращая расстояние не только между взглядами, но и телами.       — Да, есть! Поэтому ты не поедешь, — с угрозой проговорил король, чувствуя на себе её опаляющее дыхание.  Он чувствовал, как сердце начало бешено колотиться в груди.         — Но это ведь нелогично! Я подхожу для этой миссии лучше всех, так как я девушка! — возмущенно встряхнув руки, протараторила девушка. Она чувствовала на себе его обжигающий взгляд, но упрямо игнорировала. Знала, что с легкостью сможет сдаться ему.         — Кхм, посмею вмешаться, Ваше Величество, но девушка права, — приторно кашлянув в кулак, медик обратил на себя внимание. — В матриархальную страну лучше всего посылать женщину. Да и она уже множество раз доказывала свои боевые способности.         — Вот именно! Поэтому разрешите, пожалуйста! Я должна помочь Наруто с его выздоровлением! — умоляющим голосом попросила девушка.   Какаши Хатаке молча взирал на неё еще несколько минут. И в итоге, с тяжким выдохом, сдавшись очарованию её глаз, всё же дал своё согласие.       — Орочимару покажет тебе, как выглядят эти растения и где могут находиться. Карты о стране Обелии можешь найти в дворцовской библиотеке. Собирай всё самое нужное и выдвигайся рано утром. На этом у меня всё. Можешь идти.   Рассказав, всё самое необходимое, Какаши поспешил удалиться. Сакура не смогла дать объяснение его спешке, но долго не задумалась об этом. Ей еще предстояло много дел, ведь уйдет она уже сегодня ночью. Харуно хотела, как можно быстрее добраться до места назначения и найти необходимые целебные травы. Узнав у Орочимару, как выглядят эти «эхинацеи», она двинулась дальше в библиотеку.     Около часа ночи девушка уже была готова отправиться в путь. Освежающий душ помог отодвинуть сон куда подальше, чему девушка была неизмеримо рада. В последний раз проверив провизию, Сакура оседлала своего боевого коня и направилась в западную часть королевства.

***

Она не знала сколько вот так безостановочно скакала на лошади, но когда перестала встречать дома на своем пути, поняла, что достаточно долго. Сакура также подметила, что тазовые кости начали беспокоить из-за длительной и быстрой скачки, а конь стал тяжелее дышать. Оглянувшись, заметила, что в погоне за своей целью, Харуно не обращала внимания на окружающую красоту. Поляна, на которой она была сейчас, сверкала от лунного света. Мартовский ветер покачивал колосья мисканта. На темном небосводе словно застыли продолговатые звезды. Высокое небо. Настолько высокое, что глазам было больно смотреть на него. Наверняка, утром ярким светом переливается лесной покров, с которого за несколько дней подряд дождь смыл всю весеннюю пыль. Ветер гулял поляной и, слегка ероша волосы Сакуры, терялся в роще. Шелестели кроны деревьев, вдалеке слышались звуки диких животных — тихие, едва уловимые, словно из-за ворот в иной мир. Кроме них — ни звука. И ни единого встречного путника.   Именно здесь Сакура чувствовала истинное душевное спокойствие. Сон, на которого она так лелеяла, так ждала, чтобы избавиться от людских проблем, в конечном итоге не наступил. Это место заполнило всё её душевное пространство, давая спокойное умиротворение.         — Как бы я хотела, чтобы он тут тоже был.   С этими словами она довольно медленно направилась к ближайшему ручейку. Идя на след звука, словно ищейка, она довольно быстро нашла то, что сейчас было необходимо, как ей, так и скакуну. Прикрепив поводья к ближайшему дереву возле реки, чтобы конь не сбежал и заодно освежился, мечница захотела ополоснуть лицо. Ополаскиваясь, Харуно заодно решила, что стоит на этом месте заночевать. И пока прикидывала в голове удобные варианты ночлега, сзади услышала звук треснувшей ветки.   Не медля ни секунды, девушка достала катану из ножен и направила в ту сторону, где предварительно услышала звук:         — А ну сейчас же вылезай, ублюдок! — грозно кричит Сакура, сканируя взглядом всю окружность. — Это твой первый и последний шанс! Слышит, как что-то движется в её сторону через заросли и готовится напасть. Всё происходит уже на инстинктивном уровне. И первое, что видит это копна волос. Волосы, некогда сиявшие, словно серебро, лишились своего блеска из-за грязи и листвы. Их обладателя она ни с кем не могла спутать:         — Ваше Величество?! Что вы здесь забыли?!         — Я знал, что ты ослушаешься меня, поэтому решил проследить за тобой, — Какаши же словно не замечал удивления девушки. Он спокойно вылез из лесной ловушки и стал отряхивать свои волосы. — Я решил, что мы поедем туда вместе, поэтому я тут.       — Да что за нелепые шутки у Вас такие! — негодовала девушка, ошарашено взирая на мужчину.         — А кто сказал, что я шучу? — усмехнулся король. — Без меня тебе будет непросто там находиться.         — Вы без предупреждения оставили целое королевство без короля на несколько дней! — не унималась та.         — Как без предупреждения, — Какаши вскинул бровь и подошёл к ручейку, чтобы ополоснуть лицо. — Я оставил записку.   Тем временем во дворце Амантеса         — Ваше Величество, можно зайти? Это срочно, — постучавшись два раза, спросил Шикамару, главный советник короля. Тот нахмурился, когда ответа так и не получил. Хоть и видел свечение лампы сквозь щель двери. Решил постучаться вновь. — Ваше Величество?   Спустя несколько минут сомнений и глубоких рассуждений, Нара принял решение зайти. Вдруг королю стало плохо? Извинившись заранее, тот всё же зашел в рабочий кабинет короля. И какого же было его удивление, когда в комнате никого не оказалось. Приблизившись к письменному столу, тот увидел единственное письмо, которое выделялось среди других. Осмелившись взять его в руки, тот заметил свои инициалы на нем. Сразу догадавшись, что письмо адресовано ему, тот смело открыл его, дабы прочесть содержимое.   «Ушел на несколько дней в королевство Обелия. Не скучай.

Какаши»

Шикамару неосознанно смял бумагу в отчаянном гневе. Он понимал, что Какаши хочет, чтобы тот прикрыл его на эти дни его отсутствия. Король частенько так делал, и ему приходилось каждый раз в подобных случаях его прикрывать. Но сейчас было совсем не время уходить из дворца!         — За что мне всё это... — едва не заплакал молодой советник. В настоящее время   Король умывшись, поднялся с колен и оставил лицо с шеей просохнуть самим по себе. Он повторно спросил у девушки насчёт ночлега, однако, ответа так и не получил. Та заворожённо смотрела, как капли воды медленно стекали с шеи к полуприкрытой груди и скрывались в потаенных местах.         — Сакура? — Хатаке помахал рукой перед её лицом, и та вздрогнула, наконец очнувшись.         — Что такое?         — Я говорю про ночлег. Где ты витаешь?         — Простите, много мыслей в голове, — резко отвернулась от него Сакура и поспешила к своему коню. Какаши не понимал, что происходит, но повторно спрашивать не стал. Харуно же была безумно рада, что на улице стояла глубокая ночь, ведь не будет видно, как постыдно покраснели её щеки вместе с кончиками ушей.   Вскоре было решено остановиться здесь, возле речки. Разделив обязанности по костру и строению палаток, они взялись за дело. Оперативно решив свои поставленные задачи, уже через полчаса оба сидели и грелись возле костра.         — Ты поспи, а я останусь дежурить первым, — сквозь пылающий костер уловив её сонный взгляд, произнёс король.         — Хорошо. Разбудите меня ближе к раннему утру, чтобы я сменила вас, — согласно кивнула девушка, а мужчина согласился, мысленно решив, что не станет ничего делать.         — Спокойной ночи, Ваше Величество, — произнесла та, как только легла. Она повернулась к нему спиной, боясь, что не сможет заснуть, глядя на него. Она задыхалась от нахлынувших чувств, и даже сердце колотилось одновременно в голове, в груди и в пятках. Когда девушка просила, чтобы он оказался рядом, она и предположить не могла, что так и окажется.   Она радостно улыбнулась, словно ей снова было восемь лет, словно вновь стала самым счастливым человеком на свете.         — Спокойной, — нежно ответил Хатаке, обводя её спину взглядом.   Какаши понимал, что ушёл с работы очень не вовремя, но он ни капли не жалел о своём выборе. Он хотел быть тут. Рядом с ней. Желал почувствовать себя спокойно и хоть раз сделать выбор в пользу себя. И он сделал. Выбрал себя. И теперь на душе было спокойно. Зажжённый костер прямо перед его носом не грел настолько, насколько это делало чувство, что она рядом с ним, что настолько ему доверяет, что спит с открытой спиной. Убедившись по размеренному дыханию, что девушка спит, он тихо произнёс:         — Спи сладко, Сакура.  

***

  Девушка проснулась от того, что ещё ранние солнечные лучики начали слепить глаза. Зажмурившись от неприятных ощущений, та попыталась ускользнуть от них, повернувшись в другую сторону. Когда сладкий сон был уже совсем близко, Харуно раскрыла глаза и вскочила. Поискав взглядом Какаши и найдя его за доли секунды, девушка недовольно вскрикнула:         — Почему вы меня не разбудили?!         — Ты была слишком милой, когда спала, — саркастично произнес король, и Сакура мгновенно заалела.         — Не издевайтесь надо мной!         — А кто издевается? — наклонил голову тот, удивлённо взглянув на неё.         — Да что за...!   Не зная куда себя деть от смущения, Харуно побежала к ручейку. Увидев своё отражение в водной глади, та ужаснулась. Припухшее и мятое лицо с красными щеками, всколоченные волосы и полоска от слюни на подбородке. Ей тут же захотелось погрузиться с головой в воду и больше не всплыть. Показаться перед объектом воздыхания в подобном виде казалось хуже, чем сражаться с бандитами целый день.         — Когда закончишь приходи на завтрак! — услышала крик Какаши откуда-то сзади и скривилась. Вспомнив, что он ещё и издевался над ней, девушка разозлилась.         — Как он смеет! — процедила она, агрессивно умывая лицо. — Гадкий, мерзкий грубиян! Если ещё хоть раз я подумаю о нём что-то хорошее...         — Это ты обо мне говоришь в таком хорошем ключе? — подал голос король, прервав её словесную тираду. Сакура вскочила с места и обернулась в сторону прозвучавшего голоса. Какаши стоял со скрещёнными руками на груди, облокотившись о дерево. На его губах застыла усмешка. — Ты продолжай, я слушаю.         — Я... это... эм, — та не находила слов, как и выхода из этой ситуации. Ошарашенно обвела его взглядом, когда мужчина начал приближаться к ней. Неосознанно начала отходить, не давая расстоянию сократиться.         — Продолжай, Сакура, — ему определённо нравилась сложившаяся ситуация. Усмешка никак не слетала с его губ, а приближающиеся шаги становились всё интенсивнее. — Как ты там говорила? — он задумчиво положил палец на щеку и продолжил приближаться. — Гадкий, мерзкий грубиян, не так ли? — Хатаке оттягивал каждое слово, словно резину. Девушка начинала паниковать, ведь дальше отступать было некуда, если только в воду.         — Нет, Вам показалось, — тихо произнесла девушка, взглянув себе под ноги. Их разделяло расстояние лишь в несколько шагов.         — Неужели? Хочешь сказать, что у твоего короля плохой слух? —саркастично спросил король у девушки. Гневный огонь вновь вспыхнул в её груди, когда та поняла, что Какаши открыто продолжает издеваться над ней.         — Нет, не хочу! — громко сказала девушка и не рассчитала силы. Нога поскользнулась на мокрой земле, и её начало тянуть вниз. Приготовившись упасть в воду, Сакура не успела даже вскрикнуть, когда её схватили за руку и потащили обратно. Так и не окунувшись в ледяную воду, она столкнулась с твёрдой мужской грудью.   Какаши крепко прижимал её к себе, обхватив одной рукой талию. Она слышала и чувствовала, как быстро и громко билось его сердце. Не подозревала, что у самой стучится подобным образом.         — Осторожней, — Какаши промолвил лишь это слово, и они вновь потонули в неловкой тишине. Он не отпускал её, а она и не собиралась высвобождаться. Сакура стыдилась поднимать голову, а Какаши и не требовал этого. Он и подумать не мог, во что может обернуться его маленькая шалость. И только тихий голос девушки привёл его в чувства:         — Не..не издевайтесь больше надо мной, —прошептала Харуно, и Хатаке, словно ошпаренный, отскочил назад, высвободив руку.         — Прости, я не хотел тебя обижать, — виновато проговорил монарх, ища прощение в её изумрудных очах. — Но в одном я не врал.         — В чём же?         — Ты действительно выглядишь очень милой, когда спишь, — озорно улыбнулся король.         — Аргх! Вы меня правильно расслышали! Вы мерзкий, гадкий грубиян! — гневно прокричала девушка, тыкнув в него пальцем.         — Так-то лучше, — он в миг сократил между ними расстояние, однако, теперь они смотрели в глаза друг другу. Их лица разделяли миллиметры. И если Сакура громко дышала из-за гнева, Какаши дышал с ней в унисон уже по другой причине.   Страсть.   Им овладело это чувство. Он хотел к ней прикоснуться, хотел ощутить мягкость её кожи, шелковистость волос, хотел попробовать её на вкус. Король чувствовал сильную пульсацию ниже живота. Это влечение пришло к нему вместе с принятием своих чувств. Какаши знал, что такое секс. Он не был неопытным юнцом. Король не может позволить себе такого. Он должен был быть опытным даже в постели. Но Хатаке был твёрдо убеждён, что с Сакурой секс будет ощущаться совсем иначе. Он изучал её. Медленно опускал свой взгляд на её пухлые губы и возвращался обратно к глазам. Сакура была слишком взволнована, чтобы подметить его действия. Какаши повторял это движение до тех пор, пока не понял, что эта сладкая пытка слишком мучительна.   Хатаке отступил первый. Уходя лишь произнёс:         — Завтрак подан, миледи. Можешь приступать. Сакура удивилась его внезапному уходу, но была слишком зла, чтобы пойти искать. Обрадовавшись, что завтракать будет одна, наконец приступила к трапезе. Какаши нашел и приготовил для них несколько перепелиных яиц. Пока розоволосая доедала очередную яичницу, она перебирала в голове все моменты, что произошли между ними недавно. Только сейчас мечница поняла, насколько близко они были к друг другу. Едва вновь не покраснела, когда вспомнила, расстояние между их губами.   Сакура знала, что такое секс. Она видела, как насилуют её мать. Вновь столкнуться с этой темой пришлось уже тогда, когда она была наёмной убийцей. В грязных тавернах, где приходилось часто бывать, основной темой мужчин был именно секс. Они болтали об этом так громко и гордо, что ей не оставалось ничего иного, кроме как слушать их. Её выворачивало при упоминании этой темы. На глазах всегда стояли грязные ухмылки тех ублюдков и слезы мамы.   Ей было страшно подумать о том, что ей станет ужасно плохо, если король попытается её тронуть в этом ключе. Это наталкивало на мысль, что любить человека иногда и вправду недостаточно. Спустя некоторое время, когда Какаши вновь вернулся, а Сакура доела свой завтрак, они наконец выдвинулись дальше. Заранее обсудив план действий, они держали путь на северо-запад, где спустя несколько дней пересекут границу Амантеса. Следующие дни происходили без происшествий потому, что оба держали некую дистанцию. Холод в их взаимоотношениях чувствовался не сразу, но он был. Словно они вернулись в ту ночь, когда впервые познакомились, однако, уже в личине Сакуры, а не Хару. Какаши ей отдал новые ложные документы подтверждающие их личность.  С этого момента они были женатыми путешественниками из Амантеса по имени Рэн и Шин. Харуно понимала, что быть супругами самый оптимальный и правдоподобный вариант, но сердце грелось лишь от мысли, что им нужно будет притворяться супругами. Несмотря на внешний холод, в душе ей было тепло рядом с ним.         — А что нам делать с оружием? — спросила Сакура, когда они уже приближались к мосту, соединявшего два королевства. Она знала, что Обелия с Амантесом не была во вражеских отношениях. Они придерживались нейтралитета.         — У меня припрятана лицензия на продажу оружий, — спокойно ответил король. — По нему мы сможем притвориться, что пришли продать их, как сувениры. Правда придётся сделать вид, что я абсолютно не знаю, как им пользоваться.         — И как Вы это сделаете? От Вас за километр веет, что Вы воин.   Какаши лишь довольно хмыкнул, оставив её без ответа. Харуно же не попыталась выпытать его, поэтому дальнейший путь они вновь провели молча. Спустя несколько часов воины наконец добрались до моста. Путь длиной в несколько дней можно считать завершённым. Единственное, что её смутило — количество людей, пересекающих границу. Было лишь пару человек с повозками. Удивлённо взглянув на короля, та мгновенно получила свой ответ, будто тот только этого и дожидался:         — Существует несколько мостов, пересекающих границу, — он взглянул на неё. — Этот, как ты уже догадалась, не основной. О нем мало кто знает и до него очень трудно добраться, поэтому охрана тут хромает.         — Как хорошо, что Вы пошли со мной, — облегчённо проговорила Сакура, неосознанно вызывая у монарха улыбку.         — Действительно... — произнёс он так, чтобы девушка его не услышала.   Какаши встряхнул поводья, и лошадь вновь двинулась вперёд. Харуно пошла следом. Они спустились с них лишь на краю границы, когда так приказал сторож.         — Причина въезда? — строго спросил мужчина, забрав протянутые документы.         — Ох, мы обожаем путешествовать! — перед Сакурой предстал совершенно иной образ Хатаке Какаши. Некогда властный король теперь походил на глупого шута. Его мимика, движение, голос — всё отличалось от него настоящего. И ей стало страшно. Жутко осознавать, что человек может измениться до неузнавания. — Мы с женой очень хотим увидеть ваше восхитительное королевство! У меня уже мурашки лишь при виде вас, такого мужественного сторожа, охраняющего границы. Амантесу бы подобного человека. А знает ли она истинного Какаши? Показывал ли он себя настоящего?   Хоть и получилось чуть снизить его внимание, сторож внимательно переводил свой взгляд от бумаг к путешественникам и обратно.         — А вы точно муж и жена? Такое ощущение, словно твоя жена видит тебя впервые, — задал он свой очередной вопрос, и Сакура напрягалась. Неужели её мысли так легко читаемы лишь по выражению лица? Она не хотела портить весь план короля, поэтому пришлось импровизировать.         — Ну что Вы такое говорите? — наигранно хохотнула девушка. — Мы уже довольно долгое время женаты, да, милый? — она посмотрела на мужчину и решилась на отчаянный шаг. Взяв за ворот кофты, Сакура протянула его к себе и нежно поцеловала в ямочку на щеке. Если Какаши и был удивлен, то виду не подал. Он закинул свою руку на её плечо и поцеловал в ответ. Харуно едва удержалась, чтобы удивленно не ахнуть.         — Я очень люблю свою жену, господин сторож. Ваше предположение задело меня, — с грустью проговорил Какаши. Сакура едва ли сама не поверила в эту ложь.         — Простите, господа, это всего лишь моя работа, — виновато произнёс тот. А спустя некоторое время добавил. — Что ж, я проверил все ваши документы и лицензию на продажу оружия, так что можете заходить.         — Спасибо вам большое! — в унисон проговорили путешественники.         — Добро пожаловать в Обелию.   Двое людей поблагодарили его кивком и двинулись дальше. Наконец-то они внутри чужеземного королевства, полностью готовые к заданию по спасению Наруто. И пока они шли по улицам Обелии, Сакура заметила, что Какаши не отпускал её руку, крепко сжимая в своей. Она наклонилась к нему и тихо произнесла:         — Вы можете уже отпустить меня, Ваше Высочество.         — Зови меня Шин пока мы находимся в этих землях, — ответил он ей тут же. — Не забывай, Рэн: мы теперь женатая парочка.   Сказав это, он поднёс их руки к своим губам, и трепетно коснулся ими её руки.         — Что Вы делаете?! — смущённо спросила Харуно.         — Что ты делаешь, милая, а не Вы, — хитро улыбнулся он, довольно сощурив глаза. — Разве это не обыденность у парочек? Целовать друг друга.   Сакура не понимала, что с ним происходило. Он менялся, как по щелчку пальцев. Она не понимала, когда Какаши был самим собой. Она не хотела, чтобы он притворялся таким нежным рядом с ней. Ей хотелось этого. Безумно хотелось видеть его таким лишь рядом с собой.   Однако в глубине души девушка понимала, что это всего лишь спектакль. Сцена, где играет лишь он. Ведь Сакура не в силах поспевать за ним. Она не может сыграть влюблённого человека. Эта роль уже была ее. Ещё задолго до начала спектакля.   Поселившись в неприметный отель, они стали обсуждать пан действий:         — К сожалению, сегодня мы не сможем уже пойти в лес искать травы, — устало вздохнул король. — Уже вечереет. Мы не сможем их найти в темноте. Поэтому предлагаю выдвинуться уже на рассвете.         — Что ж, ничего с этим уже не поделаешь. Придётся подождать, — с трудом согласилась девушка. — А что нам сейчас делать? Ещё только шесть вечера.         — Мы можем просто осмотреть королевство, — чуть задумавшись, предложил монарх, и Сакура тут же согласилась.

***

На закате, когда солнечные лучи начинали скрываться за горизонтом, удивительно, но рыночные улицы всё еще были наполнены жизнью. Стоило выйти в свет, король тут же протянул ей свою руку, и, не в силах отказать ему, Харуно взялась за неё. Шум голосов, перемешанный со звонкой музыкой уличных музыкантов, создавал удивительную симфонию. С каждой минутой всё больше людей стекалось сюда, словно с наступлением ночи улицы приобретали иные краски. Более живые. Свободные. Они продолжали дышать, наполняя город звуками, красками и ароматами, становясь неотъемлемой частью его сердца.   Сакуре не хватало этого в своём королевстве. Не хватало в себе этой мимолётной радости. Она взглянула на короля. Его запутанные волосы колыхались на ветру. И на удивление он выглядел таким умиротворенным. Путешественники со стороны выглядели, как женатая пара, и Сакуре искренне хотелось этого.   Однако это путешествие доказало, что они ещё не готовы. Ещё слишком мало знают друг друга. Слишком долго находились в лапах у своей тьмы. И даже сейчас, выбравшись из птичьей клетки, они оставались в плену у тени.   Пока они не ощущали течение времени, жизнь продолжала течь своим чередом. Продавцы, словно маги, манили прохожих яркими витринами своих лавок. Овощи и фрукты сверкали свежестью, как драгоценные камни, а специи раскрывали свои ароматы в воздухе, унося мысли в далёкие страны. Тут же, на тротуарах, кипела жизнь: дети смеялись, играя в догонялки, а старики, присев на скамейки, делились историями из молодости, словно сами были частью этого величественного театра.   Каждый уголок улицы хранил свои тайны. В укромных лавчонках прятались изделия ручной работы — керамика, ткани, украшения, каждая вещь несла в себе частичку души мастера. Порой в воздухе ощущался сладковатый привкус выпечки из местной булочной, заставляя сердце трепетать в предвкушении.   Лампы, словно звезды, зажигались, наполняя пространство мягким светом. Ароматы вечернего угощения и смех, доносившийся из уютных кафе, создавали атмосферу теплоты и дружбы. Уличные художники рисовали картины прямо на асфальте, запечатлевая мгновения радости и оживляя вечернюю суету.   И вот, когда день подходил к концу, улицы оставались полны жизни, как никогда. Они продолжали дышать, наполняя город звуками, красками и ароматами, становясь неотъемлемой частью его сердца.   Сакура не успела заметить, как они уже приближались к лавочкам с украшениями и различными драгоценностями. На полках лежало множественное количество разных побрякушек, начиная с браслетов и цепочек, заканчивая тиарами. Конечно, маловероятно, что это были настоящие драгоценности, но красоту и изящность от этого не теряли.   Было много украшений различных видов, но его манило лишь одно из них. Это была изумрудная брошь, сверкающая в свете, словно кусочек весеннего неба. Она была обрамлена тонкой, искусно выполненной серебряной оправой, которая обвивала драгоценный камень, словно нежные руки, охраняющие сокровище. Каждая грань отражала свет, и казалось, что сама брошь излучает внутренний свет, оживляя окружающие блеклые драгоценности. Изумруд, глубокий и насыщенный, был украшен капельками росы, которые искрились на его поверхности, словно звезды, спустившиеся с небес. Он дышал загадкой и историей, будто в его сердцевине заключены тайны древних времён. Легкие завитки узоров на оправе словно танцевали вокруг камня, придавая изделию изящества и утонченности. Он в тот же миг понял, кому должно принадлежать это чудо. Пока Сакура была отвлечена другими камнями, не задумываясь о цене, Какаши её купил. Эта брошь будет его первым подарком для неё. Спрятав её куда подальше, Какаши подошёл к ней.         — Тебе что-то понравилось?         — Тут всё красивое, — она обвела взглядом вокруг до около. — Не только эти украшения, но и люди. Они все такие... живые, что ли.         — Согласен, королева очень заботиться о своих гражданах.         — Вы знакомы с друг другом? — тут же прилетел вопрос.         — Конечно знакомы, — от девушки не ускользнуло то, как скривился Хатаке на этой фразе. — Не забывай, кто я.         — Об этом уж точно не позабудешь.   Прогулявшись ещё некоторое время, молодые люди благополучно вернулись обратно в отель. И их ждала новая дилемма, которую они проигнорировали днем, когда заселялись сюда. Охваченные другими проблемами, воины не заметили, что в их комнате есть лишь одна кровать.         — И что нам делать? — Харуно пребывала в некой панике.         — Я могу лечь на полу, — спокойно предложил Хатаке. Этот день принёс ему столько хороших воспоминаний, что неудобный сон не имел никакого значения. Вначале, Какаши был напуган своими мыслями и желаниями. Он пытался держать дистанцию, чтобы не навредить ей своими поспешными действиями. И в первое время у него это получалось, однако, постепенно нехватка общения сказывалась на нём всё сильнее. В груди становилось всё тоскливее, а в моменте, когда Сакура испугалась его нового образа, стало до ужаса страшно. Страшно потерять её вновь.   Ему предстала та картина из прошлого, когда Сакура в образе Хару ушла, несмотря на его предложение. И если он тогда её отпустил, сейчас это сделать уже будет не в силах. Но она дала ему надежду, поцеловав его в щёку. Его мир перевернулся в тот миг, и он не удержался, поцеловав в ответ. В качестве проверки её настроения, он решил подержать её за руку, приготовившись, что она тут же выдернет её. Но розоволосая этого не сделала. И так, державшись за руки, они провели весь день.         — Ни в коем случае! — она вновь вернула его из пучины мыслей. — Ты и так не спал прошлой ночью из-за меня. Я буду спать на полу.         — Исключено. Я не позволю девушке спать на полу рядом со мной.         — Но я не просто девушка, я воин, закалённая в битвах, — нахмурилась тут же Харуно.         — Да будь ты хоть Богиней войны. Я не позволю тебе спать на полу.         — Вот и посмотрим! — упёрлась девушка, сжимая в порыве гнева кулаки. Она начала застилать простынь на полу, не обращая внимания на недовольный взгляд серых глаз.         — Ты вынуждаешь меня идти на крайние меры, Сакура, — устало выдохнул Какаши, подойдя к ней. И в подтверждении своих слов, он протянул свои огромные руки и, схватив ту за живот, поднял её. — Будем спать вместе.   Ошарашенная данной новостью, Харуно начала брыкаться, однако, безрезультатно. Руки её тоже были в плену у мужчины.         — Отпустите меня, сейчас же! Кому говорю!   Не обращая внимания на крики девушки, с ней на руках тот ложится на твёрдую кровать. Девушка продолжала вырываться из его крепких объятий, но складывалось ощущение, что утопает в них ещё сильнее.         — Что Вы делаете? — устав от бессмысленной борьбы, спросила девушка. Какаши чувствовал её горячее и тяжелое дыхание у себя на груди. Ему становилось трудно сдерживать себя, но он знал, что стоит отпустить её, и всё начнётся заново. — Не собираетесь отпустить меня?         — Нет, поэтому спи, — кратко ответил король, не открывая глаза.   И Сакура наконец сдалась, и уснули они в объятьях друг друга.  

***

  Проснувшись, монарх первым делом удивился, насколько крепко он заснул, а затем в непонимании обнаружил, что одна рука онемела. Когда он стал лучше воспринимать происходящее, дыхание в легких резко сбилось. Они с Сакурой расположились лицом к лицу, и голова его генерала покоилась у него на плече, объясняя затекшую руку. Их ноги были запутаны вместе, а свою другую руку он положил ей на талию, как бы заключая девушку в своих объятиях, в то время как ее ладошки слегка сжимали его рубашку на груди. Хатаке был удивлен, что он уснул в таком положении. Жизнь правителя научила его быть осторожным и бдительным к любой возможной опасности — он часто просыпался по ночам, и было довольно трудно уснуть в присутствии другого человека. Но мало того, что он заснул, находясь всего лишь в паре сантиметров от Сакуры… они прижались к друг другу в течение ночи, а его внутренний радар ничего даже не зарегистрировал. На мгновение он перестал шевелиться и даже затаил дыхание, удивляясь, почему его первым желанием было притянуть ее еще ближе и снова закрыть глаза. Он никогда не любил нежиться в постели, однако, понимал, что с ней всё меняется. Какаши не остановился на своей мысли, и вместо этого выбрался из постели так тихо и незаметно, насколько это возможно. Он медленно и осторожно разжал ее пальцы, освобождая рубашку, и постарался облегчить онемение конечности. Сакура вздохнула, когда его руки выскользнули из-под нее, но не проснулась, а лишь перевернулась на другой бок, сильнее укутавшись в одеяло. Похоже, не у него одного были проблемы с крепким сном.   И, к сожалению, как бы ему не хотелось насладиться этим мимолётным и чудесным моментом, ему пришлось будить девушку, чтобы пойти в лес за лечебными травами. Сакура проснулась мгновенно, будто и не спала вовсе. Они быстро собрались и отправились в путь.         — Есть несколько входов в этот лес, — по пути разъяснял король, — я проведу нас по пути, который не охраняется.         — Почему?         — Он ведет через ветхий мост, готовый оборваться в любую секунду.         — Разве это не опасно?         — Опасно, — согласно кивнул воин, — но это наш единственный шанс войти и выйти незамеченными. Нам сейчас не нужны проблемы.   Дорога не заняла много времени. Спустя два часа беспрерывной езды на лошадях, они наконец добрались до пункта назначения. Перед Харуно предстал тот самый мост, о котором недавно рассказывал монарх.  Деревянный ветхий мост, скрипящий под весом времени, словно старый мудрец, стоял над пропастью, бережно обнимающей его своей неизвестностью. Доски, покрытые слоем серого мха, отражали всю сложность своей жизни: они пережили метели и дожди, палящее солнце и тихие вечерние сумерки. Каждый шершавый край был украшен трещинами, как морщины на лице старого человека, рассказывающего истории из далёкого прошлого. Опоры моста, обросшие водорослями, держали его, словно крепкие руки, готовые защитить. Природа словно обвила мост своей заботой: лозы вились по перилам, а птицы часто делали гнёзда в его углублениях, придавая этому месту ощущение живого, дышащего организма. Когда ветер нежно шевелил листву вокруг, мост напоминал о себе шёпотом — тихим, но настойчивым. Этот мост был не просто переходом — он был связующим звеном между мирами, местом, где прошлое встречалось с настоящим, и где каждая история могла продолжаться в бесконечности.   Однако сейчас не было времени на восхищение. Нужно было пройти через него, рискуя жизнями.         — Теперь понятно, почему эта часть леса осталась без охраны, — с горечью пожаловалась Сакура.         — Я пойду первым, — произнеся это, Какаши слез с лошади и, взяв небольшой камень, кинул прямо на мост. Убедившись, что мост может выдержать хотя бы это, он пошел дальше. У Сакуры перехватило дыхание, когда мужчина наступил на ветхий мост. Тот скрипел и пошатывался под ногами короля, но он двигался уверенно и непринужденно, словно шагал не по развалившемуся мосту, а по коридорам своего дворца. Заново она смогла вздохнуть лишь тогда, когда Хатаке преодолел этот мост.       — Теперь твоя очередь, можешь идти!   Сакура и без него понимала это, но отчего-то её догоняли собственные страхи. Несмотря на это, девушка шагнула вперёд и почувствовала, как же сильно шатается мост. Ей приходилось приложить уйму усилий, чтобы не свалиться с него.         — Ты сможешь, давай! — его поддержка давала ей силы идти дальше, несмотря на страх и усталость. И наконец она сделала это: добралась до другого края моста, где её ждал Какаши. — Ты молодец.   Они облегчённо улыбнулись друг другу и решили пойти дальше. Однако в ту же секунду мимо них со свистом пролетела и застряла на ближайшем дереве стрела. Итуитивно, они достали свои мечи из ножен и встали в оборонительную стойку. Какаши незаметно прикрыл её своей спиной. И когда из леса донеслось шуршание и топот ног, они сосредоточились на этой точке. Оттуда вышло несколько вооружённых солдат, один из которых снова натянул тетиву, готовясь выпустить смертоносное оружие в любую секунду. А у главного, по всей видимости, за спиной висел огромный меч, а лицо его было забинтовано.   Этот человек нагонял ужас только одним своим видом.         — Так-так-так, нарушители, — в его голосе скрипели хриплые старческие нотки, как будто его жизненный механизм давно сносился и требовал смазки. Сакуре от этого стало не по себе. — Вы бы знали как тут скучно, поэтому я так ждал вас. Я, Забуза Мамочи, вынесу вам приговор здесь и сейчас.         — Плохо дело, — Сакура расслышала в его интонации нотки нервозности. — Нам ни в коем случае нельзя с ним сражаться.         — Готовьтесь к смерти, — Забуза приближался, доставая изо спины свой огромный меч. Тот был ростом с него. Девушке впервые стало страшно перед боем и сколько бы она не приказывала своим ногам двигаться, всё напрасно. Ноги словно впились в землю и не могли оторваться. — Ваш каратель идёт отсекать головы.   Даже сквозь бинты был виден его хищный оскал.         — Разве по регламенту тебе не нужно отвести нас к королеве твоей страны? — прокричал Какаши, чуть оттолкнув Сакуру, дабы та не мешалась. Это был его бой. — Ты же рыцарь, в конце концов. Ты давал клятву верности.         — Клятв так много, — мечник остановился, презрительно наклонив голову. Его слова сочились ненавистью и презрением. —Только и делаешь, что клянёшься. Защищай королеву, слушайся королеву, слушайся отца, защищай невинных, охраняй слабых. — Он говорил безостановочно, словно Какаши нажал на невидимый спусковой крючок. — А если твой отец презирает короля? А если королева убивает невинных? Слишком много обязательств. Что ни делай, какую-нибудь клятву да нарушишь.   Его слова могли прозвучать аморально, но они были правдивы. Это истина неидеальных людей в неидеальном мире. Святых нет, как и тех, кто не ошибается.         — Так что, друг мой, развлеки меня, как сможешь, — он двинулся в их сторону.         — Я помогу! — Сакура приготовилась к бою.         — Жди пока. У меня с ним свои счеты, — многозначительно произнёс он и пошел навстречу к мечнику. Когда два тяжелых меча скрестились в воздухе, всё в округе заполнилось звоном и скрежетом.   Один из них должен умереть. Сакура была уверена, что это будет не Хатаке Какаши.   Из-за быстрых выпадом головной убор Какаши слетел, показывая рыцарям его пепельные волосы. Увидев их, Забузу замешкал, однако, успел уйти прочь от навеса короля.         — Что тут делает король Амантеса, Какаши Хатаке? — мечник был в замешательстве. Шушуканье доносилось отовсюду.         — Я поэтому предупреждал тебя, Забуза, — устало вздохнул тот. — Отведи меня и моего генерала к королеве, как того требует регламент.         — Да ты, наверное, шутишь? — Мамочи оскалился пуще прежнего. — Да я теперь хочу убить тебя ещё сильнее!   Он вновь ринулся в бой, однако, громкий звон трубы остановил его. Сакуре пришлось закрыть уши из-за этого оглушительно звука. Когда звон прекратился, за ним послышался басистый голос какого-то рыцаря:         — Внимание! Её Высочество королева здесь! Всем преклонить колено!   Каждый находящийся в округе, включая Сакуру, тут же встали на одно колено в дань уважения. Почти все, исключая лишь одного человека: Какаши Хатаке, короля Амантеса.         — Кого я вижу, — игриво произнесла женщина, слезая со своей изящной лошади. — Какаши Хатаке собственной персоной. Ещё и на моих землях.         — Не ожидал, что встречу тебя здесь, Мэй.   У Сакуры едва не дёрнулся глаз от формальности беседы этих двоих.         — Неужели лично пришел, чтобы ответить на моё предложение? — деловито хохотнула Мэй.         — Какое ещё предложение? — искренне удивился Какаши.         — Как какое? — женщина достала веер и скрыла им свои губы. Кокетливо добавила. — Жениться на мне, Какаши. Жениться.   Реальность Сакуры внезапно оборвалась, и мир вокруг потерял свою привычную форму.