Нескончаемо люблю тебя

Гарри сидел в общей гостиной восьмого курса, смотря на потрескивающий камин, на облезные дрова и каменную укладку, которая выглядела прохладной, несмотря на горящий внутри огонь, от этой мысли пробежала по телу дрожь. Из-за того, что после войны в Хогвартс вернулось не такое большое количество восьмикурсников, им выделили отдельный этаж с большим длинным коридором, в котором висели портреты преподавателей, рядом с астрономической башней, предложив так же им совместную гостиную для всех факультетов. Теперь, когда все закончилось, когда не нужно подозревать слизаринцев и бояться каждого шороха в замке (хоть отучиться от этого было довольно сложно), можно было расслабить душу, готовиться к предстоящим экзаменам в начале лета, ходить в библиотеку за новой порцией книг по зельеварению, нежиться возле камина, играть в настолки после занятий. Вообщем, делать всё то, что делают обычные восьмикурсники без посттравматического синдрома, у которых живы все друзья, родственники и любимая сова. Все приняли негласное правило: они не говорят о том, что произошло. Вспоминают умерших - да, чтят их память, вспоминают «былые» времена до всех событий, смеются со своего незнания некоторых деталей...но не упоминают тот день, никогда. Это было слишком сложно и все предпочитали молчать до лучших времён, чтобы невзначай разрыдаться возле уже собственного камина, отправив уже своих подросших детей в эту же школу на первый курс, рассказывая своей жене или мужу об этом всём, делясь травмами, рыдая так, будто те слёзы сдерживали огромную, массивную травму, которая всё это время не давала выход эмоциям, завалив проход на свежий воздух. Многие ребята проявляли свою тревогу так: загоняли себя уроками, заучивались до поздна и даже если переделали всю домашку - брали новую порцию книг в библиотеке и ни на секунду не отрывались от их строчек. Другие же полностью окунулись в активность: они пробовались в команду квиддича (который в этот год превратился в простое развлечение), веселили всех своей неусидчивостью и нежеланием сидеть на месте «хоть одно чёртово мгновение, Симус!», они всегда улыбались и, казалось, ничего их не тревожит, но это до наступления глубокой ночи, когда все уже уснули и тревожные сонные демоны заползают прямо под кровать, чтобы в нужный момент цапнуть за ногу так, что подпрыгнешь до самого потолка, закрывая при этом рот рукой и тихо крича в подушку от страха, чтобы не разбудить других: слава Мерлину, у них на кроватях установлены пологи, на которые можно было наложить заглушающее. Был ещё и «полу-живой» тип учеников, что беспокойно доживали последний учебный год, штурмуя свои мысли тем, чем они хотели бы заняться в будущем, потому что война убила все их надежды и мечты на дальнейшее существование, пожирая сознание, придавая безумию, оставляя на теле физические раны и раня душевно. Но всех студентов последнего курсаобъединяет одно: они поддерживают друг друга, пусть и без важных слов помощи, пусть и без уточнений, но каждый из них знает, что они все пережили одно и тоже и...остались живы. Гарри был одним из тех, кто целыми днями без дела слонялся по замку, забросил свои любимые занятия и отвечал на приглашения друзей не очень охотно, да и к тому же, наносил себе увечья, стараясь упасти других от своей неконтролируемой агрессии на свою жизнь. Его злила мысль о том, что все эти люди погибли, сражаясь за него, а он не смог ничего сделать, злило то, что он многого не знал и часто упрекал людей, которые оказались в вынужденной ситуации и вообще он, Гарри, сильно винил себя в произошедшем. На краю сознания он понимал, что должен быть сильным, обязан быть героем и вести народ, ведь он - избранный (ну или они так думают), что самому Лорду Волан де Морту не по силу убить такого особенного мальчика. Часто, оставаясь наедине со своим отражением, он долго-долго разглядывал свой шрам на лбу и шептал тихое «спасибо», обращаясь к родителям. «Не жалей мёртвых, Гарри, жалей живых, и в особенности тех, кто живёт без любви». От мыслей опять стало тяжело на душе, захотелось ударить кулаком в стену, а потом месить, месить и месить её, пока трещинами не пойдёт и не разломается до конца, свалясь с угрюмым звуком падающих на пол кусков бетона. И плевать на то, что кулаки с каждым ударом будут всё сильнее ныть и оставлять кровавые следы на месте ударов, пока наконец-то не передёрнет от дрожи и пальцы рук не онемеют. Злость кипела в груди, Гарри был в шаге от того, чтобы разломать комнату и этот камин и всё здание вообще, но сейчас он опустил лицо на колени и уткнулся туда носом, тяжело вздымая грудь, пытаясь «передышать» злость. Руки мёртвой хваткой схватились за штанины и сжимали так, будто сейчас единственное, что по-настоящему поможет - это испепелиться, словно Феникс, унестись вместе с ветром, растрепать все свои частицы, а потом восстать из нового пепла и жить нормальную, здоровую, уравновешенную, чёрт возьми, жизнь. Слёзы впитались в ткань штанов и Гарри наконец-то расслабил руки, потому что оно отпустило. Такие порывы были частыми, но не долгими, поэтому их можно было пережить, нужно было только немного потерпеть и... поплакать. После того, как Гарри полегчало, он уведомил себя а том, что не хочет сейчас оставаться в одиночестве, ему просто необходимы были гудящие звуки на фоне, чей-то смех или ссоры, вообщем, просто голоса, чтобы расслабиться и понять, что он не один чувствует эмоции. Гарри собрал необходимые свитки для очередного эссе по зельеварению в сумку и направился в библиотеку за литературой. Используя свои записи с занятий, он без труда нашёл необходимые книжки и, применив незримое расширение, сложил их невообразимо большой стопкой. И зачем ему столько книг? Наверное, он мнимо хотел стать первым типом учеников и занять себя литературой, занятиями, изучением внеклассных зелий, которые не входили в программу, но, все таки, сначала домашнее эссе. Зайдя в большой зал после ужина, на который, кстати, Гарри, не явился, он осмотрел столы и увидел своих друзей, которые остались после еды на том же месте, чтобы, по всей видимости, сделать то же задание. Присев к ним за своё место, он встретил приветственные, но непонимающие взгляды, особенно укоризненно выглядел Рон. ⁃ Гарри, где ты был? Мы тебя хотели позвать на ужин, - Уизли действительно нервничал, особенно после случая с рукой. Сейчас он даже перестал жевать свою оставшуюся булочку. ⁃ Мне не хотелось есть, спасибо, ребята. ⁃ Что-то случилось? - Гермиона уже закончила своё эссе и сейчас оторвалась от чтения массивной книги по ЗОТИ. - Ты стал немного отдаляться от нас после... ⁃ Я в порядке, видишь, даже сам пришёл с вами домашку делать. Повисла неловкая тишина и троица переглянулась между собой, но потом, как ни бывало, стала обсуждать прошедший урок по зельеварению, который был сегодня утром. Друзья поняли, что не стоит донимать Гарри расспросами, поэтому решили оставить эту ситуацию, надеясь, что когда-нибудь он сам им расскажет. А Поттер, в свою очередь, думал о том, что нужно бы допросить Малфоя, хоть и не сильно хотелось. Что он видел? Как много знает? А может палочкой пригрозить? ⁃ Темы занятий в этом году часто повторяются, не заметили? - Рон взял следующую булку, от которой тут же откусил половину. ⁃ Это психологический приём, Рон. - Гермиона повернулась к нему грудью. - Преподаватели используют знакомые нам темы, чтобы мы чувствовали себя более комфортно на занятиях, но они также и оставляют нам списки литературы для самостоятельного изучения не сложных, по их мнению, тем. ⁃ Я смотрю, ты ими вовсю пользуешься. - усмехнулся Рон и тут же получил по голове книжкой. ⁃ Между прочим, - заметил Гарри, - тема «как с помощью хлебобулочных изделий лишить студентов эрекции» показалась мне довольно интересной. Рон ошарашенно посмотрел на серьёзных друзей, уже успев проглотить очередной кусок от булки. Метаясь взглядом от одного лица к другому, он сдавленно пищал что-то и выпучил глаза. Первая не выдержала Гермиона и засмеялась во весь голос, склоняясь кудрявой макушкой к пошарпанному учебнику. Гарри залился следом, смеясь в деревянный стол, давясь воздухом и шатаясь во все стороны. Они смеялись ещё несколько секунд, прежде чем Гарри заметил, насколько же красиво смеётся Гермиона и как давно он не слышал её искреннего хохота. ⁃ Вы... Да ну вас, я испугался!

***

Драко сидел в общей гостиной, вонзя длинные, холодные пальцы в бархатную обивку дивана. Он смотрел в приоткрытое окно на другом конце коридора, от которого даже через такое расстояние веяло прохладой. Недавно вернувшись с прогулки по замёрзшему берегу Чёрного озера, Драко сел перевести дух в тёплой гостиной, не желая видеть комнату и своих соседей, которые «по чистой случайности» оказались на одной кровати, целуясь и жмясь друг к другу, ну не стыдно ли им, прямо там, в комнате? Засранцы. Хоть бы заглушающее наложили!! Тео ещё пытался как-то оправдаться, мол, «мы случайно слились в поцелуе, ничего такого» и «Драко, я тебя прошу, не растрещи об этом всему Хогвартсу». А Блейзу, судя по всему, мозги вскружило и он словно опьянённый начал лепетать что-то про своего парня, за что тут же получил подушкой по лицу. Пытаясь не задохнуться, он брыкался и сдавленно пищал, иногда громко хохоча и выкрикивая имя Нотта. В конце концов Драко не выдержал этой сладкой парочки и решил удалиться в гостиную, чтобы побыть в одиночестве и подумать о том, как же всё таки вытащить из Поттера истину. Малфой даже всерьёз задумался о том, чтобы украсть из подсобки сыворотку правды, но к таким методам прибегать не очень то и хотелось. Слушая треск камина, который из-за морозов горел теперь каждый вечер, Драко сидел, оперевшись на спинку дивана, свесив одну ногу. Вторая была согнута и на её колене парень уместил свой подбородок. Малфой думал о Поттере: о том случае, о его разодранной руке, которую только чудом и умениями мадам Помфри удалось спасти, о его дурацком шраме, который теперь казался жутко милым (и это пугало), о том, почему Гарри не рассказывает ему: единственному, кто видел его в подобном состоянии, о том, почему Поттер не хочет дружить с ним - Драко Люциусом Малфоем. ⁃ Это просто возмутительно! Последняя мысль явно была краше всех остальных, потому что Малфой ударил кулаком по мягкой обивке дивана и вскочил на ноги. Ему с самого детства не давал покоя этот вопрос, он вертелся на языке, язвительно покрывая Поттера и его друзей токсичными словечками. Какая-то истина была совсем рядом, но Драко, почему-то, всё никак не мог её словить, хотя был одним из лучших ловцов, помимо Гарри Джеймса Поттера, который раз за разом соверновался со своим злейшим врагом на игровом поле. К своему удивлению, после матча Драко не держал зла, даже если их команда проиграла - да, это расстраивало, но уже не злило так, как раньше, возможно, он просто привык? Или же Малфой хотел разделить счастье победы вместе с ним, а не стоя в противоположной команде, победно клича? После матча в раздевалке, Драко не мог оторвать глаз от его спины, усыпанной шрамами, обводя глазами каждый выступающий позвонок, которые раз за разом спешно скрывались под рубашкой. Глаза цеплялись и его рук, на которых почти всегда находились бинты, не понятно когда появившиеся - Малфой не замечал их раньше, возможно ли, что они появились с приходом в их жизни всех тех событий? В голову закладывались страшные мысли, от которых если не отмахиваться, то сойдёшь с ума, ведь Драко даже помочь ничем не может: мало того, что Поттер его не переносит, так если ещё и Малфой начнёт спрашивать про его моральное состояние, то и того врежет. Драко расстроенно плюхнулся на диван, мирясь со своей участью «навеки злого врага, который подкалывал меня всю мою школьную жизнь» о которой Поттер обязательно расскажет своим детям... Но это ведь был их последний курс - то есть, последний шанс для Малфоя показать, что он не так плох как кажется, разве нет? Возможно, у них ещё есть шанс хотя бы поговорить, хотя бы узнать о том, что происходит между ними и даже если они снова подерутся, то хотя бы недосказанности не останется? В животе заурчало и Драко разочарованно фыркнул, из-за прогулки на улице ему снова захотелось кушать. Хоть он и захватил с собой вместо ужина пару волшебных булочек, которые съел по дороге к главным воротам, сейчас голод был весьма ощутим.

***

Гарри листал один из стопки учебников, что он притащил с собой из библиотеки. Пока что, ему помогли только записи с занятий и тот малюсенький потрёпанный список с шестого курса того, что нужно для приготовления амортенции с пометками. Никогда ещё не было так сложно думать о том, какие запахи тебе нравятся, потому что если написать в эссе правду, то можно нахвататься проблем. Что будет звучать правдоподобно, но не слишком? Может написать что мне нравятся запахи пирогов с корицей и яблоками от Молли... А ещё тосты с клубничным вареньем. И черника. Да, самый раз. Гарри сделал пометку на черновом свитке с неудавшимся эссе и снова провалился в мысли. Вспоминать любимые запахи было сложно, почти все яркие эмоции занимают его друзья и Драко. Если то, что от Гермионы всегда пахнет библиотекой и цветочной туалетной водой Гарри знает, то от Рона всегда несёт разными запахами еды (преимущественно той, что подают на ужине), например сегодня он ощущается приятней обычного: булочками с персиковым джемом. Подумав ещё несколько минут, глядя на пустой свиток, Поттер взял в руки перо и приготовился писать то, что первое придёт в голову и рука сама повела его. Омут мыслей, что все эти годы (а особенно последний) мучали его день за днём, ночь за ночью, заставляя обращаться в более тёмные уголки подсознания и вскрывать сундук, закрытый на сотню заклинаний, который можно было отворить всего-то одной правильно мыслью и поток их польётся, смоет всё на своём пути и подарит озарение, но вот только что это за мысль? Слова ложились на пергамент, иногда неаккуратно и неконтролируя кляксы, кажется, на самых важных словах, что Гарри никогда бы не осмелился произнести вслух, что же такое происходит? Наверное, он слишком долго молчал и одно только желание разрешить себе выговориться сотворило это с его чистовым пергаментом, (который предназначен был совсем для другого) заставляя его друзей странно оглядывать бумагу, переглядываясь друг с другом, не мешая Поттеру выводить кривые буквы строчкой за строчкой. Сколько ещё прошло минут, если бы пергамент не закончился Гарри не знает, но это определённо было не всё, что он намеревался написать, потому что ещё чуть-чуть и перо с чернилами коснулось бы стола, но Рон его вовремя остановил. ⁃ Гарри, ты точно в порядке? - Уизли удивлённо вскинул бровь, кивнув на страницу с текстом, - Что ты пишешь? Гермиона только серьёзно смотрела, пытаясь вчитаться в непонятные строчки, написанные на скрытых эмоциях, которые рвались наружу и сыпались на бумагу в непонятном темпе. Гарри, очнувшись от мыслей и обращая внимание на друзей, тоже не очень понимал, что конкретно сейчас произошло, в голове отрывочно пролетали написанные слова и их половинки, но не складывались в предложения. Поттер уставился на пергамент и побледнел. Дрожащими руками он снёс листок со стола, чуть не разлив чернила, бубня что-то про «плохо получилось, потом переделаю», и уткнулся в один из бесполезных учебников. Гермиона и Рон туманно смотрели на взорвавшегося внутри Гарри, не в силах что-то возразить тому, а уж тем более переспросить какого черта это сейчас было вообще. Возможно, их другу действительно чего-то не хватало и это что-то сейчас от них ускользало с очень быстрой скоростью. Пытаясь влиться в поток ситуации, Гермиона осмотрела всё вокруг и увидела, что Гарри всё таки успел поставить кляксу на деревянном столе, а рядом с ней было написано что-то похожее на «льные чувства». Кажется, часть первого слова перекрыли капнувшие чернила. Рон, перехвативший угол взгляда Грейнджер, тоже спохватился, но совсем не в то русло: ⁃ Так ты влюбился чтоли? И чего сразу не сказал, а я то думал, чего ты такой нервный! - Уизли заметно расслабился и продолжил жевать псевдо-заколдованную булку. ⁃ Рон, это не самое лучшее, чем ты можешь поддержать Гарри сейчас... - Гермиона чуть не задушила своего парня, но вовремя себя остановила, вспомнив, что безумно того любит. ⁃ Мы же друзья, нам можно доверить такую супер секретную тайну. - Рон обратился к Поттеру, - Рассказывай нам, как давно, в кого? ⁃ Советую прислушаться к Гермионе. - Внезапно возникший из ниоткуда Драко поразил Гарри ещё больше и он приложился лбом о парту. Мерлин, за что ему такие испытания?Малфой еле заметно тронул плечо обречённого и отступил на шаг назад, чтобы не выглядеть ещё более подозрительно. ⁃ Рон, будь добр, заткнись пока моя личная жизнь не полетела к гаркульям оборотневским. - Гарри насупился и сдвинул брови к переносице, хмурясь в парту, будто та сможет поглотить в себя всю его злость на недальновидность друга. Ещё и перед Драко, святой Мерлин. ⁃ Да ладно тебе, Гарри, я самолично слышал как ты во сне повторял что-то очень похожее на имя Малф... - Рон замолчал, потому что Поттер буквально закрыл ему рот рукой, не давая дальше говорить ни слова. Драко удивлённо пялился на Поттера, сминая уголки свитка у себя в руках, пока Гермиона искала самый большой учебник, чтобы посильнее вдарить по макушке Уизли, всё равно мозгов там уже не осталось. ⁃ Рон, серьёзно, прекрати. - Грейнджер уже занесла руку с книжкой, но рыжеволосый, схватя последние булки с тарелки на столе, быстро смылся в направлении дверей. - Я будто с ребёнком встречаюсь, - Гермиона глубокого вздохнула и, бросив последний взгляд на драрри, ушла с книгами в руках. ⁃ Я тоже пойду. - Гарри резко встал и смёл стопку учебников себе в сумку, поспешно собравшись, он выбежал вслед за друзьями из столовой. Драко остолбенело смотрел на огроменные двери, которые свирепо напевали мелодию каждый раз, как мимо них проносились студенты. Болтики казались такими старыми и раскрученными (несмотря на то, что каждый год их подтягивали магией), что в любой момент гигантские плиты, напоминающие вмонтированные тюремные прутья, могли свалиться прямо на столы студентов. Для Драко все громадные вещи казались опасными, их надо сторониться, обходить, не приближаться, но именно сейчас туда манило больше всего на свете. Малфой уже давно принял факт того, что рядом с Гарри, любая личная проблема - ничто. Единственное, что всё ещё беспокоило, спустя столько проведённых дней в размышлении о бытие своей жалкой жизни, в попытках понять, чего же он стоит, в мыслях о том, какие усилия нужно будет приложить чтобы держать лицо и спуститься поужинать к матери, единственное что осталось из прошлых сомнений - желание. Чувства есть и, безусловно, очень сильные, но раньше Драко и не думал об эгоизме в таком ключе. Он жаждал прикосновений, хотел почувствовать тепло пальцев, что при каждой их юношеской драке касались его лица, оставляя небольшие царапины, что горели после ещё неделями, потому что ощущения от его касаний забыть просто невозможно. Малфой специально злил Поттера и надеялся, что тот сегодня достаточно зол для того, чтобы влезть в драку. Чтобы получить новую порцию синяков и грязную мантию раньше достаточно было лишь колко посмотреть и прошептать что-то обидное, но с каждым годом пылкость как будто угасала, но огонь всё так же ровно горел. Гарри стал... Осторожнее чтоли. Некогда буйный мальчик, стремящийся стереть Драко с лица земли за высказывания про его друзей, последние года лишь опускал глаза в пол и сжимал кулаки, проглатывая толи злость, толи обиду. Иногда он отвечал, но не так резко и что-то вроде «прекрати, Малфой, иначе врежу», и Драко понимал, что тот действительно врежет, но уже не по-юношески, а по-настоящему, с болью, кровью и, наверное, травмой. Когда началась вся эта чехарда, когда закончилась - не ясно, был лишь момент. Тот, в котором хотелось остаться, тот, в котором хотелось жить и тот, который хотелось вернуть больше всего на свете, ведь это просто невыносимо пялиться на него в большом зале, невозможно наблюдать за его спокойной работой в библиотеке, думать о нём каждую секунду своей жизни, позволяя ему опускаться всё глубже и глубже в недры сердца, давать увязнуть и наконец-то глубого выдохнуть и понять, что всё хорошо. Всё в порядке.

***

По коридору пронеслись звуки быстрых шагов, вскоре превратившихся в бег и чертыхания, которые эхом разливались по просторным ходам пустого корпуса. Дверь громко хлопнула, жалобно скрипнув, потому что старинные петли явно были на конце своего жизненного пути, доживая последние спокойные дни, за исключением тех, когда Поттер злился. Иногда Рон просто невозможный тупица и не умеет закрывать свой рот вовремя, вот зачем весь этот цирк был? Хоть в сближение с Малфоем и входил разговор об их прошлых обидах, но не так быстро же! Просто безобразие, неужели Гарри действительно во сне повторяет имя Драко? От этой мысли стало дурно, хорошо хоть его соседи по комнате ни разу не упоминали об этом, потому что будь это и правда так, они бы уже давно устроили допрос с пытками и подколами на эту тему. Дину с Симусом дай только повод поорать, они с радостью им воспользуются, параллельно захватывая всё больше народа в своё безобразное веселье. В этом году они стали своеобразными заводилами факультетов, часто устраивая что-то вроде боёв подушками или собраний для игры в настолки в общей гостиной. Как хорошо, что они слишком заняты друг другом и новыми способами собрать пол Хогвартса ради скандального поединка за игрой в карты. Осколки звонко стукались друг о друга, мешаясь с каплями крови и крошками самих себя, долетая до пола уже грязными. Гарри влупил по старому стеклу заброшенного класса, которое сняли, чтобы сменить на новое и зачем-то любезно оставили тут. Кровь закипала в ушах, голова бешено пульсировала, челюсти сжимали зубы так, что ещё пару секунд и они смялись бы в порошок. Ещё удар и один особенно большой осколок врезался в кожу, Поттер прикусил губу и зажмурился, прошлые раны ещё не успели даже покрыться заживающей корочкой, а он уже новые ставит. Кулак онемел и пальцы перестали ощущаться на руке как родные, ещё немного и, наверное, их придется ампутировать, хотя бы для того, чтобы не было больше поводов разнести очередную комнату. Третий удар был самым болезненным и последним, в него Гарри вложил больше сил, чем в два предыдущих, отчего осколки разлетелись ещё дальше, падая во все стороны на пол. Сзади послышался сдавленный «ай», который напугал не хуже гнезда арагогов, которые их с Роном чуть не сожрали. Поттер резко обернулся, насколько ему позволял нестабильный вестибулярный аппарат, и увидел Драко с глубоко порезанной щекой, парень держал ладонь возле раны, собирая капли крови в ткань своей рубашки. ⁃ Ты решил доломать и вторую руку? - Вопрос раздался так тихо, что даже в полной тишине всё равно с трудом разберёшь сказанное, но на мгновение могло бы показаться, что голос его был словно посланники святых, что снизошли на них двоих и сейчас благословят на дальнейшие чувства, потому что сами они абсолютно беспомощны без объятий друг друга. Святые говорят тихо, нежно, понятно и ласково, хочется повиноваться не потому, что у власти они были бы страшны, а потому, что питаешь страстные чувства и превозмогаешь этим, ради их любовной просьбы. ⁃ Это...это я тебя ранил? Гарри больше не трогала остальная обстановка, злость ушла так же быстро, как и накопилась в голове, выйдя каплями крови из порезанных кулаков. Сейчас взгляд был прикован только к рукаву белоснежной рубашки, что с каждой секундой покрывался бурой массой крови, расползаясь всё дальше и дальше. Драко слегка кивнул и мазнул рукой по щеке, вытирая скопившиеся на ране полоски крови, они неровно легли на скулы, образуя причудливые узоры, схожие с кляксами от акварельных красок. Гарри отмёрз от своего места и подлетел к Малфою, беря его аккуратное лицо в свои расквашенные ладони, немного грубые, но держащие с такой лаской, что вырываться из них вовсе не хотелось. Большим пальцем Поттер немного оттянул кожу, осматривая рану в опасной близости, понимая, что сама она так просто не затянется - придётся зашивать. Платиновые волосы касались Поттеровских пальцев, немного щекоча, красиво ложась на них и окутывая своей невесомостью, желание прикоснуться, погладить, а то и зарыться в них нарастало с бешеной скоростью и Гарри, не выдержав напора, отстранил ладонь, на последок слегка задев мягкие пряди. ⁃ Мне очень жаль, Малфой, тебе сильно больно? - зелёные глаза выглядели такими виноватыми, будто вся цивилизация домашних эльфов вымерла по их вине. ⁃ Мне станет гораздо лучше, если ты меня обнимешь. Драко немного наклонил голову, выставляя руки как бы в приглашении, обращая взгляд на Поттера. Тот удивлённо вскинул брови, но отказываться не стал и через мгновение уже прильнул грудью к напротив стоящему, заключая его в своих тёплые, сильные объятия, обхватывая его руками так крепко, словно тот собирался бы сбежать. Малфой уложил голову на плечо Гарри, здоровой щекой касаясь воротника его мантии, шаря руками по всему телу, проводя то по спине, то по талии, то поднимаясь к шее, словно хотя найти то, что можно использовать как спасательный круг. Парни прижались друг к другу так крепко, что со стороны казалось, будто они стоят под одной мантией, немного раскачиваясь от желанности этих объятий. Гарри немного повёл головой, лбом утыкаясь в плечо Драко, жест казался таким успокаивающим и близким, что захотелось прильнуть ещё ближе, будто становясь одним целыми и родным, принимающим все самые разные стороны другого человека. Малфой провёл пальцами свободной руки по воротнику Гриффиндорца, чувствуя под подушечками слегка колющиюся катушки шерсти, которые обычно бы взбесили аристократичную особу внутри, но сейчас казались бережно неряшливыми. Не в силах отлепить себя друг от друга, влюблённые продолжали утопать в объятиях, немного пошатываясь, чтобы насытиться друг другом на такой срок, который мог бы компенсировать все прошлые года одиночества. Теплота тел заряжала их, они грелись и пропитывались трепетными чувствами , что у обоих закрались в сердцах, сейчас давая небольшой выход, потому что в этот момент они, кажется, что-то да и поняли. Возможно, злость Поттера не случайно превратилась в превеликую чуткость, потому что он был благодарен Драко каждой кричащей от тоски клеточкой в теле, что стонала регулярно, когда герой не позволял себе лишний раз его коснуться. Малфой провёл рукой по спине Гарри, случайно задрав тёмного цвета свитер, как будто разбудив его владельца, потому что тот вздрогнул и слегка отстранился. ⁃ Тебе нужно кровь остановить. - Он поправил съехавшие очки. ⁃ Мы и так уже всё здесь заляпали, какая разница. - Драко было досадно вот так вот просто отпускать возлюбленного. ⁃ Дело не в испачканной комнате, - Гарри достал палочку и заставил осколки кружиться между собой, заново собираясь в старинное зеркало. ⁃ А в чём? ⁃ В том, что у тебя кровотечение, Драко. Тот остолбенело глядел на Поттера, не зная чего и сказать, мало того, что он назвал Малфоя по имени, так ещё и безнаказанно трогает его белоснежное лицо с такой деликатностью, будто сам Драко является статуей, по меньшей мере, позапрошлого века. Гарри стал спешно собирать вещи, как будто намереваясь сбежать. Малфой не был уверен сделает он это с ним или без него, но уж точно знал, что не собирается оставлять того в одиночестве, учитывая что только что произошло, да и отдать кое-что ситуация предоставилась... ⁃ Так чем же всё таки пахнет... - Драко схватил руку Поттера и впечатал её в ближайший подоконник, - ...твоя амортенция? ⁃ Однако при странных же обстоятельствах ты решил спросить это. - Гарри чуть не выронил палочку из руки, которой касался слизеринец. ⁃ Я подумал, что по другому ты никогда не сознаешься. ⁃ Стоило сначала попробовать, вдруг я так честнее буду. ⁃ Утоли же мой жадный интерес. - У Драко словно сверкнули глаза, ну или Поттеру так показалось, потому что тот стоял напротив окна, но выглядело это незабываемо. Гарри подался вперёд и носом коснулся мантии Малфоя, боднув его виском он громко вдохнул запах и захихикал. ⁃ Примерно как твой парфюм. - Он снова примостился к груди и потёрся словно кот, растрёпывая свою беду на голове ещё сильнее. Драко любовно оглядел эту картину и расслабил хватку, которой удерживал руку героя на прохладном подоконнике. Донельзя потрясающая картина представлена его взору, оторвать глаз от которой он не смог бы и под прицелом волшебной палочки. ⁃ Какой же ты миловидный. Гарри вскинул голову, осматривая лицо Драко так, будто он выдал что-то совершенно непростительное. Глаза наполнены такой лаской, какую Поттер не видел даже у своих друзей, встречающих его после долгого жаркого лета, в течении которого они горячо обменивались письмами. Для Драко эта функция не доступная, вот он и пользуется любым удобным моментом, чтобы побыть на секунду подольше рядом с Гарри. ⁃ Я хочу, чтобы ты кое-что увидел. - Малфой стал рыться в своей бездонной сумке, из которой был слышен шелестящий звук: видимо там только учебники и свитки. Драко уставился в пол и робко взял Гарри за рукав свитера, роняя голову ещё ниже и, будто зовя, немного оттянув ткань одежды. Поттер полусидя на подоконнике сверлил Малфоя взглядом, пытаясь понять что тут такое происходит. Что с ним такое случилось, неужели какие-то странные чары сводящие с ума..? Святой Мерлин, стоит ли доложить мадам Помфри быстрее, чем молодой человек, мёртвой хваткой вцепившийся в его свитер, начнёт оправдывать своё странное поведение? ⁃ Прочитай как останешься один, - Драко вложил Гарри в руку свиток, перевязанный красивыми бордовыми и зелёными лентами. - Если, конечно, захочешь. ⁃ Это... ⁃ Не спрашивай меня о нём. Малфой спешно выбежал вышел из комнаты, быстро оглядывая коридор на наличие студентов, а после, никого не подметив, сорвался на бег.