Сквозь призму янтаря

Наверное, находясь бок о бок с этим солнечным, упрямым, добрым, невероятно сильным парнем он чувствовал себя иначе. Или нет. Он не может понять своих эмоций и чувств, ведь они неправильны. Ведь они мешают трезво мыслить, выбивают из колеи привычных до боли мучений кармы. Ведь все было бы гораздо проще для них обоих, если бы их пути больше не пересеклись, или никогда бы не пересекались и вовсе. Не пересчитать, сколько раз Сяо думал об этом, коря себя за это после. Мыслями, несмотря иногда даже на тысячи километров, он всегда был рядом с этим невероятным, глупым мальчишкой, делающим слишком много для других и слишком мало для себя. Жалко. Впечатляюще отчаянно. Это восхищение, недоумение и другие, незнакомые чувства, которым грозный Якса принципиально не дает названия, чтобы ненароком не сделать их более реальными в собственных глазах, возникают в его сознании каждый раз, как тот думает о Путешественнике, о его неустанных попытках помочь и быть рядом с тем, кто этого совсем не заслуживает. Кто одним своим присутствием рядом может навредить. Нет, Сяо не может так поступать, только не с ним. Поэтому он в очередной раз выбрасывает эти мысли из головы, выполняя свой долг защитника Ли Юэ.

***

Раздающийся снизу вот уже несколько часов тихий гул активной, полной хлопот человеческой жизни пробуждает Охотника на демонов после очередного погружения в битву с собственным разумом. Некоторое время тот просто наблюдает за бликами солнечных лучей, гуляющими по стене совсем рядом с его головой. Они, словно маленькие рыбки, за которыми Сяо не раз наблюдал в водоемах всего Ли Юэ во время своей службы, медленно плавают по деревянной панели стены его комнаты, или же угловато скачут, словно резвые маленькие хорьки, коих можно встретить то тут, то там, воровато оглядывающихся на всё вокруг. Иногда Адепт ощущал себя таким же хорьком, укравшим однажды право на новую жизнь, на новое имя, на новое начало. И чем сильнее Война Архонтов отодвигалась на все более дальний план воспоминаний его разума, переживающего ежедневную непрекращающуюся пытку, всё менее реальным ему казалось собственное существование. Будто сейчас он очнется от своего длительного медитативного сна, и окажется на самом деле уже сошедшим с ума, на границах вселенной, или же мертвым, рядом со своими братьями и сестрами. Возможно, Якса был бы даже рад такому исходу. Возможно, если бы не контракт и чувство благодарности перед Мораксом, давшим ему новый шанс и имя. Возможно, если бы не он… Нет, его в это впутывать не стоит. Это несправедливо. Сяо медленно поднимается со своей постели и прислушивается к голосам снаружи, концентрируясь на них, а не демонах прошлого. В этот раз это дается труднее, чем пару дней назад, что вызывает у него недовольство и гадкое чувство внутри, свербящее назойливое нечто. Якса не сразу понимает, что же мешает ему сосредоточиться. Безумие все-таки начало захватывать его? Тогда надо убираться поскорее отсюда. Сяо уже продумывал, как поступить, пока до него не донесся громкий крик ребенка, наполняющий и так вечно неспокойный, богатый на эмоции постоялый двор Ваншу ярким восторгом и предвосхищением главным праздником Ли Юэ. Праздником морских фонарей. Ох, только не это снова. Это означало два крайне полярных, борющихся в его сознании вывода: у Алатуса еще больше работы, чем обычно, и Итэр будет в Ли Юэ. Он будет здесь. Он ведь должен приехать, два года подряд до этого не пропускал это событие, не может и сейчас. Так ведь? В прошлые года Путешественник всегда находил Яксу, так что, может, и в этот раз так будет? Но если тот сейчас далеко в Сумеру, успеет ли он на праздник? И…о, Архонты! Почему он вообще беспокоится об этом? У него слишком много забот в ближайшую неделю, он все еще не до конца оправился после последней битвы, которая привела его в покои Бай Чжу и столкнула после с Архонтом Мондштадта. Слишком много происшествий за последнее время для его рутины. Выкинув весь этот бред из головы, он наконец собирается, концентрируясь на голосах и энергетике павших Архонтов, пытаясь найти просочившуюся тьму их мстительных сознаний и переместиться туда, как до него доносится аромат миндального тофу из ресторана, раскинувшегося на огромной веранде у подножия многовекового дерева, занятого постоялым двором. Сяо, выйдя на террасу, бросает взгляд вниз и наблюдает, как Янь Сяо плавает между столиками с той грацией, которая охватывает истинного творца, когда тот получает удовольствие от результатов своих трудов. В этом их можно было бы сравнить; хоть грация никогда не просыпалась в Адепте, но чувство сдержанного удовлетворения своей работой — иногда Сяо мог себе такое позволить. Якса, не страдающий интересом в людской жизни и всегда держащийся одиноким особняком, уже разворачивался от перил с целью продолжить свою нескончаемую службу, как его взгляд, его предательский взор ухватил золотую макушку, двигающуюся в сторону Ваншу в компании летающей компаньонки, какого-то иностранца и маленькой девочки, которую Сяо иногда находил на разных тропах близ деревни Цинцэ и Ли Юэ ловко собирающей различные травы и напевающей себе на нос. Но все его внимание привлек этот самый парень, который никак не хотел выселяться из головы Сяо. Он, бодро шагающий в сторону юга по главной дороге, идущей до Ли Юэ, озирающийся по сторонам и явно наслаждающийся теплой солнечной погодой. Он, как и всегда, не принимает участие в диалоге, лишь иногда что-то добавляет от себя. Но вот сам он… Ох, как это странно видеть этого парня с кожей не молочного цвета, а с золотистым бархатным отливом, ярко блестящим на солнце. Прекрасный, словно божество, ярчайший, словно само солнце. «Итэр, ты вернулся…» словно завороженный шепчет Якса.