Но теперь он смотрит на Мо совсем иначе. Тяню не хочется делать ему больно, хочется прижать его к себе поближе, спрятать от окружающего мира, чтобы только вред никто причинить не посмел, чтобы больше Гуаньшань по швам не трещал, чтобы не ломался в тысячный раз.

Рэки казался миражом, галлюцинацией, минутным помутнением. Будто глаза закроешь и он тут же исчезнет. Рэки был вспышкой света, летним теплым ветром, разносящим тонкий, еле уловимый аромат цветущей вишни. Рэки был ярким солнцем, опаляющим бледную кожу. Коснуться так хочется, но руку протянешь — обожжешься. Впрочем, Ланга против не был. Наоборот — хочет хотя бы на миг почувствовать это тепло, одной его капли хватит, чтобы согреть все тело, растопить покрывшееся изящным морозным узором сердце.

Сегодня Ланга победил Джо, одного из самых сильных соперников, стал на шаг ближе к гонке с Адамом, но ему было все равно. Чувство в груди, пробудившееся после того, как он услышал своё имя из уст Рэки, не исчезло. Оно, смешанное с тревогой, и вело его сейчас.

Он должен был быть сияющим клинком, несущим Свет. Он должен был сражаться против Тьмы. Должен был найти эту девчонку и убить её, положив конец битве с Владыкой Тьмы. «Она — грязь, отрава, сорняк в саду Божьем», — так говорил Карден. И теперь Монах думал о том, что в этот самый момент, когда девушка лежит без сознания, она уязвима и беззащитна. Стоит только вытащить кинжал и одним взмахом перерезать горло — королева фейри прекратит существовать.

— Тот поцелуй был катастрофой. Я облажался. — В ту ночь облажался я, а не ты. Алекс недоумевающе уставился на Зака, пытаясь найти ответ на появившийся вопрос в его глазах. — Что? Почему это ты облажался? — Потому что я не поцеловал тебя в ответ.