Бури и кратеры

      Поужинав остатками обеда, они сидят на краю дивана. Между ними мог бы убраться ещё один человек. О тех утешающих объятиях двумя часами раннее Вегас предпочитает не вспоминать. — Билд… это тот мальчик с фото?       На какое-то время притихший Пит нарушает сумеречную тишину. Вегас медленно кивает. Голова его, будто на пружине, тянется вниз. Он не уверен, что поступает правильно, но слишком невыносимо держать всё внутри: — Он был помладше. Твой ровесник. Мы подружились, когда я приезжал к бабушке на каникулы. Были просто не разлей вода. Больше всего на свете он любил играть в прятки. Но однажды… однажды он так сильно спрятался, что я просто не смог его отыскать… до сих пор не смог.       Пит, кажется, икает. Вегас искоса наблюдает, как он набирает воздуха в грудь, борясь с приступом. Когда икота отступает, он смотрит на Вегаса и, ерзая, двигается чуть ближе: — Э-э… Он пропал? — Да. И никто не знает, что случилось с ним. Его родители погибли, когда он был совсем мальцом, а бабушка и дедушка, которые занимались его воспитанием, так ничего и не добились с поисками. Когда я стал работать в полиции, пробовал поднять дело, но не было ни единой зацепки, которая хоть как-то могла помочь. Я даже не знаю… не знаю, жив ли он… а если так — что с ним, какой он сейчас… и помнит ли меня?       И вновь та самая зигзагообразная складка перерезает Питу переносицу. Вегас щурится, а затем поднимается на ноги: — Я пойду прогуляюсь. А ты ложись. Можешь прямо здесь, на диване. — А ты? — Пит часто хлопает ресницами. — Вернусь когда… постелю себе на полу. Всё. — Ммм… так поздно уже. Уверен, что это хорошая идея? — Насчёт чего? — Одному идти на улицу.       Вегас криво ухмыляется: — Уверен. В случае чего — я сумею за себя постоять. — А-а… ну да, — Заноза хихикает, очевидно вспоминая, что перед ним полицейский.       У него нет никакой цели. Он действительно бредёт, куда глядят глаза. Встречные фонари освещают путь. По дороге ему попадается молодая компания, бродячий пёс и какой-то загулявший семьянин. Остановившись, Вегас суёт руку в карман и достаёт оттуда маленькую памятную вещь. А через некоторое время сам того не замечает, как на неё упадёт пара солёных капель.       Я не в порядке, Билд… я честно пытаюсь просто жить… но я не в порядке.       По возвращении Вегас застаёт Пита спящим носом к стенке на разложенном диване. Парень укрыт своим покрывалом, одеяло и подушка ждут его с краю. Тихо усмехнувшись, направляется в ванную. Едва включает свет, как замечает на зеркале нарисованную зубной пастой улыбку и подпись:

Ты обязательно будешь в порядке

      С минуту в ступоре пялится на это послание. После тянется за губкой, но в последний момент решает: завтра отмою. Быстро принимает душ и возвращается в комнату. Пит по-прежнему лежит лицом к стене. Вегас садится на край, но не спешит лечь. Затем слышит негромкое: — Мне на кресло уйти, чтобы ты уже лёг спать? — Не надо. — Тогда чего не ложишься? Не ссы. Не изнасилую.       Усмехнувшись, Вегас откидывает одеяло и ложится на самый край, закинув согнутую в локте руку за голову. Смотрит на едва колышащиеся волосы на той стороне постели. Протягивает другую руку и укрывает оголившееся плечо Пита. И слышит: — Зря ты думаешь, что я «профи». А про тот опыт, что был у меня, я бы предпочел никогда не вспоминать. Вот только он никак не забывается. Никак.       Вегас ничего не отвечает. Только наблюдает, как голова Пита, следом за плечом, всё больше и больше скрывается под покрывалом.       Хреновый из меня утешитель. — Как ты попал в банду к Танкхуну? — Он меня выкупил… у одного мудака.       Выкупил… в каком смысле? — Это как? Что значит «выкупил»? — То и значит. Тайский забыл?       Вегас не уверен, что хочет знать больше. Но Пит сам продолжает: — Денег тогда у него не много водилось. Из-за меня почти месяц всем пришлось жить впроголодь. — Ну да. По карманам шарить все резко разучились? — Это здесь при чем? Вообще-то, в основном, мы ремонтируем пикапы.       Вегас не может сдержать приступ хохота: — Ага. И костюмчик у вашего главного автомеханика что надо, так сказать. — Да чё ты понимаешь, а? Танкхун в детстве в нищите прозябал. Кеды за братьями зашивал своими руками и донашивал. А потом, как деньги стали водиться, решил оторваться по-полной. Как по мне, пусть лучше одевается так, зато он добрый и за всех нас насмерть стоять будет. — Хм… Так ты с ним не… — Ой, у тебя, походу, только это и на уме. Спермотоксикоз замучил? — Э-э… чего?       Пит поднимает голову и с блеском в глазах хихикает, глядя через плечо: — Давно не трахался? Или, — Пит давится смехом, — вообще ни разу не динь-динь?       Вегас хватает подушку из-под головы и кидает её в эту смеющуюся физиономию: — Спи уже. И правда — такая ты заноза в заднице. Пит.       Не успев увернуться от глухого мягкого удара, Заноза отнимает от себя подушку и возвращает её Вегасу: — Окей, босс. Ты тоже спи. Надеюсь, сегодня обойдется без кошмаров.       Уголки губ Вегаса смягчаются, он снова убирает одну руку под голову и закрывает глаза. Утром он не помнит своих снов, но впервые за долгое время чувствует себя отдохнувшим.

***

— Э-э… Таван? Что-то случилось?       Сегодня Вегас даёт Питу «выходной». Всё же не удержавшись и напомнив ему про «не вздумай дать дёру», скрепя сердце оставляет его одного в квартире, а сам отправляется на службу. Перед обедом заскакивает в туалет, а когда моет руки, в зеркале появляется отражение его подчинённого. Поначалу Таван просто стоит в дверном проёме, затем плотно закрывает за собой дверь и встаёт прямо перед Вегасом. — Что случилось, Таван? Почему ты молчишь?       Таван не спускает с него глаз. Ставит руки по обе стороны от опешившего от такого поведения Вегаса: — Что происходит?       Таван наклоняет голову: — А вы не догадываетесь?       Вообще-то, Вегас ещё как догадывается. Но он никак не может понять, что это нашло на его «мальчика на побегушках». Правая ладонь Тавана ложится ему на грудь и скользит вниз, но взявший себя в руки Вегас останавливает её дальнейшее продвижение: — Таван. Давай я сейчас спокойно выйду, а мы с тобой сделаем вид, что ничего не произошло. Я понимаю, из-за этого дела все устали, перенервничали… Одним словом, не будем усложнять, идёт?       Вегас отпускает его руку и делает пару шагов к двери, когда слышит в спину: — Ему бы вы разрешили, да? Всё бы позволили! — Кому? — Этому своему… крысёнышу.       Вегас качает головой и, как и предлагал ранее, спокойно покидает помещение, не видя, как по-шакальи блестит оскал Тавана в запотевшем зеркальном стекле.