Бури и кратеры

— Зачем ты здесь? — Я к тебе пришёл, Пит. — М. Ну да. Даже не буду спрашивать, что тебе от меня снова понадобилось. Можешь угрожать чем угодно… больше я не соглашусь. Да и Танкхун не отпустит.       Взрывной. Бесшабашный. До ужаса безрассудный. И развязанный. Таким показался Вегасу этот волчонок при первой встрече. А сейчас он смотрит на впалые бледные щёки, поникшие уголки рта и потухший взгляд… и проклинает своё тщеславие, которое толкнуло его на то, чтобы втянуть мальчишку в эту мерзость. — Нет, Пит. Ничего не нужно. Но за тебя все очень переживают. Тебе надо… — Все? — перебивает Заноза, — серьёзно?       Вегас понимает намёк. Пит не верит в бескорыстность его прихода. — Пит. Ты поешь. Танкхун сказал, уже несколько дней едва ли по ложке проглатываешь. Если меня ненавидишь за всё… то скоро и на эту ненависть не останется сил.       Пит садится, свешивая ноги с постели. Панорамно ведёт взглядом, минуя Вегаса и останавливая его на подносе с едой. Поджимает губы и слегка морщит нос: — Не выглядит свежим.       Вегас мысленно усмехается: нет, он всё ещё тот же своенравный волчонок. Но внешне капитан сдержан. Прищурившись, предлагает нейтральным тоном: — Вставай. Умойся. И прогуляемся. Возьмём еды на вынос.       Он бы добивил «поговорим». Но это уже по обстоятельствам.       Пит качает головой. Тогда Вегас поднимается на ноги, чуть касаясь ладонью колена парня: — Окей. Сиди тут.       Пит поднимает голову и смотрит прямо в глаза: — Петь снова не начнёшь, надеюсь?       Заноза! — Не начну. Идём?       Вегас протягивает ему руку, но Пит фыркает в сторону и встаёт сам. Через десять минут они идут по улице. Между ними могли бы поместиться ещё пару человек. Затем Вегас покупает по вок-боксу. Заходят в парк — не на ходу же есть. Садятся прямо на траву. Пит распаковывает пару палочек и, поддевая ими рисовую лапшу, с видом наслаждения на лице принимается всё это поедать, чуть причмокивая. Вегас какое-то время задумчиво смотрит на него. Быть может, подсознательно, но он пытается «вспомнить», даже в манере принимать пищу ищет сходство с Билдом. Но, конечно, он слабо помнит такие моменты. Да и манеры с возрастом могли измениться.       Он верит. И всё ещё сомневается. Вот в чём беда. И вот истинная причина его прихода. Во всяком случае, он убеждает себя в этом. — Ну и? — Пит всасывает последний рисовый «шнурочек». — Что «ну и»? — Чего тебе от меня надо? Или это, «подробностей» жаждешь?       Вегас размешивает вилкой соус: — Пит, я знаю, что виноват перед тобой, я много раз уже пожалел, что… — Да нахуй это всё, ладно? Заткнись и не продолжай! Как паук из задницы начинаешь эту паутину с «я не хотел, извини, что так вышло» тянуть. Лучше не надо. Лучше вообще нихера не говори тогда!       У Вегаса щемит сердце. Ужасное чувство вины и безысходности. В любой другой раз он бы пресёк поток бранной речи, но не сегодня. Потому он лишь кивает, виновато отводя взгляд. Дальше едят в тишине. Но через какое-то время Пит тихо говорит ему: — Какой он был в детстве?       Конечно, Вегас догадается, о ком речь. — Удивительный, — ему не приходится долго думать, чтобы подобрать нужное слово.       Напряжение на лице Пита смягчается: — Это точно. Удивительный. Рядом с ним было гораздо легче пережить любую херню. Меня всегда удивляло, насколько же он сильный, в отличие от меня. А ещё он никогда не плакал.       Это ты, Пит… ты сильный — Хотя я старше… в смысле, хотя я был старше, именно он всегда мог утешить и рассмешить. — Ну да. Дарить улыбки — это вообще его призвание. Только где же он сейчас… когда я в нём так нуждаюсь.       Я тоже нуждаюсь в нём… я нуждаюсь в тебе, мой волчонок неприкаянный. — Знаешь что… постарайся больше не попадаться «на деле», — Вегас меняет тему. — А то что? Найдется такой вот добрый нарко-полицейский, который сделает меня частью своей игры?       И всё-таки как же точно Пит называет то, что сам Вегас не решается произнести даже в мыслях. Криво усмехнувшись, он отряхивает ладони друг о друга: — Наелся? Или ещё что-нибудь взять? — Не, я всё. Мне надо к Танкхуну.       Вегас кивает: — Я провожу тебя.       Они расстаются в такой же неловкой обстановке. — Ещё увидимся, Пит. — Не знаю… зачем?       Вегас не находит, что ответить. Правой рукой делает «пока» и оставляет Пита на попечении Танкхуна. Затем возвращается в отделение, по дороге получая сообщение от Тавана со странным содержанием. Он долго обдумывает его, но уже к семи вечера стоит на пороге квартиры своего подчинённого. — Я подал рапорт на увольнение. Вам уже сказали, капитан?       Вегас замечает, как он нервничает. Глаза бегают туда-сюда, можно увидеть дрожь на кончиках пальцев. — Нет. Причина? Не желаешь работать под моим началом — можно перейти к другому. Кинна скоро повысят. Работай с ним. — Нет!.. — рвано звучит из самой глотки. Он как будто рявкает, а не говорит. — Окей. Твоё решение. Но… смс… это ты к чему всё, а? Хотелось бы лично попрощаться и «прочее» — к чему было? — Рапорт же, капитан. Просто… — Таван делает пару вдохов, — вы зайдите, хотя бы ненадолго. Я не полезу. Я всё уяснил. Правда хотел увидеть вас. В последний раз. — Ты чего так странно говоришь об этом… чёрт!       Вегас чуть не спотыкается, наступая на что-то твёрдое. Убирает ногу, наклоняется и поднимает с пола кухонный нож и кладет его на тумбу в прихожей. Таван весь вспыхивает, мямля: — Это… это я обронил нечаянно… сейчас уберу.       Вегас ощущает странное тягучее чувство в груди. Словно ожидание неизбежного. — Так что, Таван? Я мог бы положить на твоё сообщение, но подумал: он ведь, если разобраться, неплохой парень. На самом деле, в плане твоей работы, мне не в чем тебя упрекнуть. Ну а то, что, извини за откровенность, я не смог ответить тебе взаимностью, так это бывает, Таван. В этом мире люди вообще редко совпадают. Ты уж постарайся это понять.       Таван закрывает глаза, а затем резко их распахивает. Всё его лицо поражает кривая гримаса. Сквозь неё он и произносит: — Вы и его навестите… напоследок.       Вегас устало закатывает глаза: — Ясно. Ну, если всё решил и больше сказать нечего — удачи на новом месте.       Он коротко кивает отчаянно цепляющемуся за его взгляд Тавану и уходит.       Утром Вегас прибывает в отделение даже раньше обычного. Разбирает папки на столе, пьёт кофе и в недоумении смотрит на ворвавшегося в его кабинет Кинна: — Полегче, всё ещё старший лейтенант. Не дорос ещё чуть ли не с ноги кабинет начальства открывать.       Кинн, с совершенно сумасшедшим взглядом, приближается к его столу и упирает в него сжатые кулаки: — Сдай табельное оружие, Вегас. Будет лучше, если ты сделаешь это до их прихода. — С какого перепугу я должен тебе его сдавать? Ты что несёшь, Кинн? С последнего нашего «улова» себе отсыпал?       Кинн морщит лоб и обречённо качает головой: — Таван мёртв. Последним от него выходил ты. И на орудии убийства твои отпечатки. Как же так, Вегас?.. Что между вами произошло?!       Вегас знает, что вся биометрия полицейских есть в базе, с этим всегда разбираются быстро. Но я здесь при чём? Таван… что же ты наделал… и в какое дерьмо ты вляпался сам и вляпал меня. Напоследок.