Бури и кратеры

— Пит, — Вегас медленно убирает его ладонь со своего живота, — спи. — Неужели самому не хочется? Пока жил у тебя, не замечал, чтобы ты хоть раз передёрнул, — хихикает над ухом, упрямо возвращая ладонь на место, — или, может, ты того… больной? Наверное, на какой-нибудь разборке знатно двинули тебе по этому месту, теперь не стоит?       Вегас стонет в подушку, а затем смотрит через плечо: — Нет. Просто не хочу становиться для тебя одним из них. — При чём тут это? Я же сам. Ты меня не заставляешь.       И ведь смотришь своими глазищами и как будто не понимаешь, что вынуждаешь балансировать на грани. — А потом что? — Что? — Чувство вины с моей стороны и разочарования с твоей? — С чего бы это? — С того, что я правда могу не сдержаться и поддаться тебе, но у меня нет опыта… с мужчиной. Вряд ли ты будешь впечатлён. — Агрх, — Пит давится смешком, — можно подумать, с девчонками у тебя опыт имеется.       Вегас закатывает глаза и отворачивается: — Думай, что хочешь. Всё. Спи. — Ну и живи, как мумия!       Поначалу Пит обиженно откатывается к краю кровати, а затем лягает Вегаса под коленом, отчего тот снова поднимает голову и смотрит на него сонным взглядом: — Ну что ещё? — Значит, я тебе совсем не нравлюсь? Ни капельки?       Вегас растягивает губы в полуулыбке: — Нравишься. — Сказал, чтобы я отстал? — Нет.       По правде говоря, он и сам не ожидает от себя этого признания.       Пит округляет рот и двигается обратно, слишком близко подставляя лицо к лицу Вегаса: — И-и-и? — Я не буду спать с тобой. Всё, Пит. Спокойной ночи, — Вегас сгребает руками подушку с обеих сторон и ложится лицом вниз, слыша жалобное ворчание за спиной: — Не только псих, но ещё и тормоз. Угораздило же меня влюбиться в такого!..       Вегас не собирается спорить. Но он засыпает с улыбкой на лице, зная, что сейчас поступил по совести.       На следующий день они гуляют по сельским улочкам, жадно глотают ледяную воду из родника и заканчивают прогулку, лёжа на примятой траве. Их тела — словно две стрелки часов — соприкасаются головами, отмеряя их общее прошлое и настоящее. Будущее ещё очень туманно для обоих. Но Вегас не уверен, что готов прожить его без этой озорной улыбки и вечно вгоняющих его в краску шуточек.       И всё-таки кое-что гложет его совесть до сих пор. — О чём думаешь? — Пит тыкает его указательным пальцем в бок.       Вегас качает головой. — Жалко сказать, что ли? — Если начну говорить — всё равно заткнёшь мне рот. — Поцелуем, — хохочет Пит, поднимая ладони к солнцу и пропуская сквозь пальцы его тёплый свет. — Ты не исправим. — Да ладно, говори. Не засосу я тебя. — Я вообще-то не то имел в виду. — У-у-у, опять нудишь? Говори уже! — Ладно, — Вегас щурится от солнца в глаза и поворачивается лицом к нему, наблюдая, как тонкая травинка щекочет щёку с нежной ямочкой: — Ты так и не разрешил попросить у тебя прощения.       Пит хмурится и порывисто ломает ту самую травинку. — Пит. Я очень виноват перед тобой. Я не должен был использовать тебя и мне жаль, что тогда я просто не понимал этого. Прости меня… если можешь, конечно. — Не понимал он… А сейчас, блядь, прозрел, да? — Пит резко принимает сидячее положение и отворачивается от него. — Ещё тогда тебе сказал: не начинай этой херни. Чего никак не отвяжешься?       Вегас поднимается следом. Осторожно обнимает со спины и притягивает к себе, шепча рядом с надувшейся щекой: — Простишь?       Пит накрывает его руку своей, отнимает её от своего живота, а затем начинает по пальчику соединять их ладони. — Простишь?..       Пит плотнее прижимается к его груди спиной: — Если честно, у него даже не встал, так, помацал меня немного, пришлось потрудиться над его причиндалами, но это не помогло, так что он просто захрапел. Приятного мало, конечно… но в моей жизни бывали ночи и похуже.       Слабое утешение для моей совести.       Вегас касается губами его виска: — Пусть так, но я всё равно виноват… прости меня, волчонок. Я больше никому не позволю обидеть тебя.       Пит мечтательно ведёт взглядом по горизонту. Переплетает их пальцы, подносит к губам и целует между костяшками: — Ну всё… извинился и будет с тебя. Не надо больше об этом.       Вегас кладёт подбородок ему на плечо и ощущает, как свободной рукой Пит шутливо взъерошивает ему волосы: — Тебе так больше идёт, чем с забритыми висками. Или, когда на работу выйдешь, снова так сделаешь? — Я ушел из полиции.       Пит молниеносно оборачивается: — В смысле?! А как же твоя детская мечта «наказывать плохих людей»? — Я больше не хочу наказывать плохих людей. Я хочу помогать хорошим.       Пит прячет улыбку, уткнувшись ему в шею: — Чёрт… У меня самый крутой краш на свете!       Вегас смеётся. Искренне. Без стеснения. И еще крепче обнимает свою диковинку.       Для обратного пути Вегас решается выбрать дорогу мимо дома, где Пит провел своё детство. Ещё на подходе тот выглядит растерянным и говорит, что подождёт снаружи, пока Вегас намеревается зайти и поздороваться с пожилыми хозяевами дома. Там почти ничего не изменилось. И фото маленького Билда в рамочке на стене. Но не на поминальном месте. Значит, они до сих пор верят, что их внук жив… Бедные люди. Вегаса разрывает изнутри: если бы он мог — он бы вмиг открыл глаза и им и тому, кто топчется за калиткой. Но он понимает, что реакция, особенно у Пита, может быть непредсказуемой.       После он, стараясь быть спокойным, с улыбкой выходит к Занозе. Последний совсем мрачен. Отстранённый взгляд, пальцы то и дело нервно чешут щеку. — Ты чего это, Пит? — Ничего… пойдем отсюда, пожалуйста.       Вегас обнимает его за плечи: — Что-то случилось? — Ничего! — рявкает Пит. — Просто уйдем побыстрее… я голодный. — Хорошо. Сейчас где-нибудь перекусим.       Этой ночью Вегас просыпается от тихих всхлипов сбоку: Пит наглухо закрылся одеялом, которое трясется от дрожащего плеча. — Эй, — он прижимается к своему несчастному волчонку, — что случилось?       Он вдруг вспоминает Танкхуна. Заноза очень ранимый. Не смотри, что он такой ершистый. Внутри он совсем хрупкий. Не вздумай его разбить. — Иди-ка сюда, — Вегас обволакивает его собой, принимаясь укачивать, как маленького, — давай успокаивайся. А то запою. — Ну уж нет, — Пит перестает всхлипывать, только продолжая шмыгать носом. — Так-то лучше, — Вегас смахивает слёзы с его щёк большими пальцами, — ну, что с тобой?       Поначалу Пит колеблется, но потом начинает говорить: — Сам не знаю… всё из-за того дома. Я же понимаю, что никогда до этого там не был, но такое чувство, будто бы… был. Каждый угол… веранда, сад и даже забор — всё знакомо.       Вегас набирает побольше воздуха в грудь: — Не догадываешься, чей это дом?       Пит качает головой. — Когда-то в нём жил маленький мальчик… который очень любил играть в прятки и однажды смастерил для нас одинаковые браслеты на память.       Пит закрывает глаза. Из-под ресниц по щекам стекают капли слез. — Пит. А ты хоть что-то помнишь о своём детстве?       В ответ опять качают головой. — Когда Билд исчез… кто-нибудь из ваших — кроме тебя — горевал о нём?       Пит широко распахивает глаза: — Ты это зачем спрашиваешь?..       Вегас молчит. А Пит ещё сильнее таращится на него. Затем трясет головой, бормоча: — Ты сейчас на что намекаешь?.. Ну нет… нет… это же бред какой-то… тебе голову на солнце припекло, да?       Всё ещё бормоча, Пит шутливо грозит ему пальцем и опускает голову на подушку. Вегас тянется рукой к его волосам и принимается разбирать их: — Ты обязательно будешь в порядке.       Пит усмехается. Оба помнят то послание зубной пастой на зеркале. Вегас наклоняется и целует его в тёплый лоб. На удивление, Пит не отпускает никакой шутки. Только жмурится и ещё больше тонет головой в подушке. Вегас смотрит на него с нежностью и тоской. А затем его взгляд будто озаряет вспышка. Он закутывает Пита в одеяло и обнимает этого мальчика так, как, кажется, хотел обнять целую вечность.