золотой мальчик

- Минхо, ты не можешь каждый раз быть рядом с ним и помогать справляться с паническими атаками или что бы это ни было. Терапия затянется настолько, что к концу уже ни у кого из нас не останется желания что-либо делать. - Чанбин… - Дай мне сказать, Сынмин – его лицо становится красным от раздражения. Я прекрасно его понимаю, знаю о чем пытается мне сказать. – Я знаю почему ты так за него хватаешься, каждый день перечитываешь план терапии и анализируешь, чтобы все получилось, я знаю и правда хочу помочь этому мальчику, но ты должен понимать, что ему будет сложно, больно и причем невыносимо больно. Ты ученый, ты врач, черт побери! Возьми себя в руки. - Нет, Чанбин, видимо, ты не понимаешь. Ханна не справилась, потому что меня рядом не было! Она была одна, никто не подошел в нужный момент и не сказал, что будет рядом. Мы нужны Джисону не только как врачи или ученые, мы нужны ему как опора. Как люди, на которых он может упасть, когда не будет сил. - Джисон не Ханна, не забывай об этом. -Да, потому что Ханна мертва, а Джисон жив! – я срываюсь на крик, сил держаться уже нет, потому что к глазам подступают слезы, а к горлу тошнота. – Я помогу ему, что бы от меня не требовалось. Чанбин, следуй плану терапии. Я покидаю помещение, в котором находиться не было уже никакого желания, слишком много всего произошло за этот день, поэтому силы близились к нулю. Нужно покурить. Нужно на улицу. Вокруг темно, пусто и слишком тихо, это немного пугает, ведь именно в такие моменты в голове происходит переворот, который проносит перед глазами те ужасные картины, которые я мечтал оставить навсегда в прошлом. Я люблю вспоминать Ханну, смотреть фото или видео, где она еще совсем маленькая, но не люблю вспоминать тот самый день, когда я нашел ее в ванной. Дома никого не было, она была одна. Лишь Ханна и ее мысли. Выйдя на улицу, в лицо дует прохладный ночной ветер, который помогает стереть все ненужные воспоминания перед глазами. Откинувшись назад, ударяясь о кирпичную стену здания, я прикрываю глаза, попутно подкуривая. Я не люблю запах сигарет и не люблю сам процесс, но получаю определенное успокоение, когда горло обжигает белый никотиновый дым, заставляя расслабиться. Я начинаю напевать песню. Привет, есть кто-нибудь здесь? Где же, Хоть кто-нибудь, Кто может ответить мне? Сигарета заканчивается и я выбрасываю ее в урну, поправляя челку, закидывая ее назад, продолжая стоять на улице, наслаждаясь легкой прохладой. Я вспоминаю Джисона. В его глазах нет ни одной мысли на то, что сотворила Ханна, но я уже ничему не верю. Хотя, когда я вижу, как Хан показывает мне очередную бусину, его глаза горят, и я готов. Я готов поверить и сделать все, лишь бы этот потерянный мальчик показал мне не мятную бусинку на своем браслете, а настоящую улыбку. Привет, никого здесь нет? Никого, кто смог бы принять меня? Есть кто-нибудь здесь? Этот пустой взгляд был вовсе не пустым. Его было сложно прочесть, но я видел в нем страх, неопределенность и восхищение одновременно. Честно признаюсь, на секунду даже мне стало страшно. Но именно эти моменты я должен помочь ему пережить. Именно в эти моменты он самый уязвимый. Бесшумно подойди ко мне, Возьми меня за руку, без всякой причины. И я готов. Я готов взять его за руку в этот момент. - Только пообещай, что тебе это поможет, Джисон. Я нуждаюсь в ком-то сейчас. Вторая сигарета тлеет еще быстрее и еще немного постояв в спокойствии, перед глазами вновь возникает та самая картина с Ханной. Я еще ни разу не возвращался домой такой радостный после учебы. Во время пары мне написала сестра и сказала, что фильм, премьеру которого мы пропустили, наконец-то появился в открытом доступе и сегодня будет киновечер. Забежав в магазин за нашими любимыми снэками, я чуть ли не бегу домой, чтобы поскорее оказаться в спокойной атмосфере и обняв Ханну, просто наслаждаться фильмом. Открыв дверь в квартиру, я замечаю, что внутри темно и тихо, наверное она просто вновь сидит в телефоне и не слышала, как я зашел, но в ванной комнате горит свет, хотя дверь приоткрыта. - Ханнааа, я вернулся и угадай, что я купил!- я кричу прямо из прихожей, попутно снимая кроссовки и вешая пальто на вешалку. Ответа нет. - Я вижу, что дверь открыта, если ты мне не ответишь, то я сам зайду внутрь!! На секунду замерев, я понимаю, что ответа вновь нет. - Ли Ханна, почему ты игнорируешь старшего брата? Открыв дверь, ухмылка пропадает с лица, а пакет с едой для киновечера падает на пол. <i>Ванная. Кровь. Много крови. Синие губы. - Х-ханна…</i> Бросившись на пол, садясь около ванной, хватая сестру за щеки, поворачивая в разные стороны, чуть ударяя, а после прикладываю пальцы к пульсу. Его нет. - Нетнетнетнет, зачем, зачем ты это сделала…я же обещал тебе, я обещал! – я кричу и плачу, громкий рев доносится из горла, пока я держу ее окровавленную ладонь, оставляя маленькие поцелуи на ледяной коже. – я обещал помочь, почему ты не дала мне еще немного времени…почему… Я не отпускаю ее до приезда сотрудников морга. Сил плакать и кричать больше нет, но мне все равно. Мне больно. Я потерял ее. Я обещал помочь, придумать план терапии. Но она устала ждать. Она просто устала. Прежде чем ее лицо закрыли в черном мешке, я прошу разрешения подойти к ней еще раз. Взяв ее за руку, я скрещиваю наши мизинцы, как мы всегда это делали, когда обещали что-то и прикрываю глаза. - Ханна, моя любимая Ханна…Я обещаю тебе, что я найду способ, однажды я помогу человеку с таким же диагнозом. Прости, что я не успел, прости, что не был рядом. Я обещаю, что ты будешь гордиться своим старшим братом. Обещаю. - Я обещаю, Ханна. Слезы катятся по холодным щекам, а перед глазами Хан Джисон, который так похож на нее даже внешне, характером, похож всем, чем только можно. Хан Джисон, которому я обещал помочь, я не могу нарушить обещание снова, хоть оно и было отдано другому человеку. Я рукой нащупываю то самое ожерелье, что я никогда в жизни не позволю себе снять, ведь это единственное, что у меня осталось с тех времен. Я возвращаюсь в комнату, которая была выделена мне клиникой, чтобы я всегда мог находиться в этих стенах, и наплевав на душ, ложусь спать, потому что эмоций слишком много, потому что сил совсем нет. Утро встречает меня немного хмурым Чанбином, сонным Сынмином и задницей Хан Джисон, которую он ушиб, когда врезался в меня, не заметив. - Господин Хан, вы в порядке? Парень сидит на полу возле столовой, аккуратно потирая место ушиба, прикрыв глаза. Такой ребенок. Я невольно улыбаюсь, подавая руку помощи, помогая встать. - Мне стоит осмотреть вас? Не сильно ушиблись? - Господин Ли, я не думаю, что в вашу работу входит осмотр моей задницы. Наверное, я слишком много и громко смеюсь, потому что Джисон показывает мятную бусину, он всегда так делает, когда я не способен сдерживаться. - Моя работа заключается в помощи вам, так что, если нужно будет осмотреть вас, вы знаете, где меня найти. – подмигнув, я замечаю, что парень все еще держит мою ладонь, смотря на нее, будто затаив дыхание. – в любом случае, прошу прощения за мою невнимательность, а вам стоит пойти завтракать. - Да, точно…все в порядке, это я бежал и не заметил вас. Еще раз улыбнувшись Джисону, я отстраняюсь, напоминая о том, что он должен хорошо питаться и иду к столу, где уже собрались все остальные врачи. - Осмотр задницы тоже жест для сближения? - Именно. - Боюсь спросить какого. Сынмин и Феликс прыскают от смеха, пока я кидаю на Со Чанбина гневный взгляд. - Это была просто шутка, Чанбин. - Минхо, просто признай, что ты падок на маленьких мальчиков. - О боже. Остальные стараются игнорировать их разговор, но Феликс то и дело давится едой, замечая, как на них смотри Джисон, и улыбается ему. От Хана веет ностальгией, теплом и запахом медицинских препаратов. От его лица веет лишь холодом и безразличием, но от действий… от его действий веет чем-то родным, успокаивающим. Феликс с Джисоном стали безумно близки за это время, кажется, что после, они, наверное, смогут стать настоящими друзьями и выбираться куда-то вместе. Общаться, смеяться с глупых шуток, есть мороженое в парке и просто комфортно проводить время. Я уверен, что они смогут, даже если не с Феликсом, Джисон обязан после лечения сделать все, о чем я сказал ранее, с кем-то другим. Хан меняется. Его лицо меняется, корни волос отрастают, а мятный цвет становится бледно-голубым. Меняются его действия, то как он себя ведет в окружении докторов и то, как он уже на ощупь может дотронуться до мятной бусины. Как и сейчас. Он смотрит прямо на меня, а я не могу скрыть улыбку. Все-таки ему чертовски идет этот цвет. Мой любимый. Мятный. Чужие пальцы аккуратно держат палочки, цепляя овощи, отправляя их в рот, который так забавно двигается, когда Джисон ест. Его щеки всегда были будто наполненные ватой или синтепоном? Они словно плюшевые. На меня косо смотрит Чанбин, я понимаю почему, но ничего не могу поделать. Каждый раз, когда я вижу, как парень с мятными волосами вновь сидит в библиотеке или ходит по холлу о чём-то задумываясь, я машинально останавливаюсь. Хочется посмотреть, понаблюдать за ним, за каждым его действием. Каждый день я уверяю себя в том, что это нормально, простой интерес к пациенту. Так ли это? Еда больше не лезет, слишком много мыслей, которых в принципе не должно быть. Это так сложно. Так сложно жить, понимая, что мысли управляют тобой, даже, если ты этого не хочешь. Я обязан ему помочь и больше от меня ничего не требуется. Никакого лишнего внимания. - Ты со всем справишься, Хан Джисон. Ну конечно.