золотой мальчик

Мне снится сон. - Хенджин, но это ведь невозможно, как мы переплывем океан на твоем мольберте? – я громко смеюсь, в порыве иногда хватая друга за руку, чтобы не свалиться со скалы, на которой мы сейчас стоим. - Но ты же видишь какой он большой!! – возмущения было так много, что кажется, что Хван вот-вот взорвется. - Мы потонем быстрее, чем проплывем и половину. Хенджин кидает какие-то слишком смешные шутки, то и дело играя бровями, для большей передачи атмосферы. Я смеюсь. Так громко, что лишь от этого Хван улыбается, притягивая к себе ближе, обнимая. - Джи, ты же придешь на выставку? - Конечно, как я могу это пропустить. Он обнимает меня сильнее, но я чувствую как что-то влажное скапливается на моем плече, проникая сквозь футболку. - Хенджин?.. Его лицо резко меняется, становится словно каменным, лишь слезы текут по щекам. Бесшумно, будто бы пытаясь спрятаться, но не получается, а глаза словно наполняются дымом, становятся белыми, не отображая в себе ничего. - Хенджин, что с тобой? – я трясу его за плечи, а он лишь заливается смехом, пока мои руки трясутся от страха. Он с каждой секундой смеется все громче, словно в истерике, хватаясь за мое лицо, прижимаясь лбом, глубоко вдыхая. - Ответь мне, что с твоими глазами. Я перехожу на крик, а Хенджин отстраняется, махая рукой, улыбаясь. - Хенджин, пожалуйста… Что-то горячее стекает по моим щекам. Я плачу? - Золотые слезы, такого же золотого мальчика..Прости, Джи. - Что…Почему ты просишь прощения? Хенджин, пожалуйста.. Я падаю на землю, громко рыдая, потому что его нет. Хенджин исчез. Так же внезапно, как и появился в моей жизни. Открыв глаза, я понимаю, что я в коридоре больницы. Вокруг темно, лишь одна дверь открыта и оттуда исходит свет. Поднявшись на ноги, я медленно плетусь туда, вытирая щеки. Мои руки золотого цвета. Зайдя внутрь открытого кабинета, я вижу врачей и кушетку, на которой.. Лежу я. Это мои волосы, моя одежда, щеки в золоте, как и сейчас. - Время смерти: 14:31 - У нас не получилось, док. Я просыпаю от того, что меня зовут слишком много раз, голос такой знакомый, но слышится будто за стеной, а может и несколькими. - Господин Хан. Господин Со? Открыв глаза, передо мной стоят несколько врачей, все смотрят на меня. - Что случилось? Мой голос хриплый, горло сушит, но вряд ли от эмоций. Я не могу подняться, тело как будто чем-то прижали. Господин Со, что сидел возле моей кровати, путает свои пальцы в волосах, громко выдыхая, пока Господин Ян и Господин Ли проверяют пульс, вытирают мокрым полотенцем мой лоб и подносят к губам стакан с водой, чуть приподнимая мою голову. - Пульс снова в норме, давление повысилось, сдачу анализов на сегодня придется отменить, Господин Со. – Господин Ким держит в руках какие-то бумаги, отмечая что-то ручкой черного цвета. - Хорошо, нужно передать это Минхо, он у Господина Бана. Ким Сынмин выходит из палаты, а Господин Со смотрит прямо на меня, придвигаясь ближе. - Кошмар? - Вроде того. Говорить стало легче, горло больше не сушит, но конечности до сих пор не ощущаются, как часть моего тела. Я просто лежу, наблюдая за ситуацией. - Что же вам такого снилось, что пульс так скакал? - Эмоции. - Вам снились эмоции? - Да. И их было много. - Можете рассказать, что было во сне? - Много всего для столь короткого периода, Господин Со. - Был ли страх? - Я не знаю, что это, Господин Со. Не знаю, как он ощущается. - Хорошо, я передам, что на завтрак вы подойдете позже, но начало терапии откладывать не будем, как придете в себя, буду ждать вас в кабинете. - Спасибо, Господин Со. Спустя какое-то время, я остаюсь один. Встать с кровати уже не кажется такой сложной задачей, поэтому я медленно иду в душ. Слегка теплые капли воды приятно восстанавливают разум, давая возможность забыть обо всем, что случилось недавно. Это просто кошмар, Хенджин здесь. Он ведь здесь. Закончив со всеми делами, я возвращаюсь обратно к кровати, слыша, как открывается дверь, и в комнату входит Хван. В груди стучит слишком сильно. Он тараторит о чем-то, возмущаясь, вовсе не обращая внимания на меня, но повернув взгляд, замирает. - Джи, все хорошо? Я обнимаю его. Прижимаю ближе к себе. Он тут. - Теперь да. - Чувак, ты какой-то странный. Хенджин смеется, говорит еще о чем-то, но я даже не вслушиваюсь. Так много всего внутри, колит, болит голова, челюсть сводит. Ощущение такое, будто я вот-вот взорвусь, поэтому отчаянно хватаюсь за друга, словно только он может мне помочь. - Все такой же. - Ага, а что это за шумиха была утром, и почему ты снова не был на завтраке? - Слишком много вопросов для десяти часов утра, тебе не кажется? - Ой да ладно. – его глаза закатываются, пока Хенджин чуть отходит назад, чтобы посмотреть на меня. – Все точно в порядке? - В полном. А теперь мне надо идти есть, а после идти к Господину Со, прошу меня простить, Господин Хван. – я низко кланяюсь, показывая жест «салют» и выхожу из комнаты под жуткие боли, подаренные мятной бусиной. За последние дни ощущений стало значительно больше, будто бы браслет, подаренный Господином Ли, указывал на что-то, показывал, как нужно правильно понимать каждый сигнал тела. Только вот он не рассказывает, как с ними бороться. Я часто замечал, что в книгах люди пытаются убежать от эмоций и чувств, как хотят спрятаться, не обращая внимания на капли в уголках глаз, что называют слезами. Люди часто просто бросают камень в воду в надежде, что однажды он всплывет. Это ведь глупо. Даже ребенок знает, что он потонет. Иногда мне кажется, что мои мысли заходят не в то русло, что они пытаются найти ответы там, где их нет. Сидя за столом, я рассматриваю браслет. Так много цветов, так много эмоций. Зачем их придумали, если кто-то о них даже толком ничего не знает, если от них пытаются убежать. Мир странный, но в моменты подобных размышлений, я чувствую себя ученым или врачем, который пытается найти лекарство от неизлечимой болезни. И кусок в горло не лезет. Снова пропущу завтрак. Белые коридоры кажутся слишком длинными, слишком тихими, слишком поглощающими. Зеркало в холле кричит мне о том, что нужно бы нормально поспать, ведь мешки под глазами какие-то устрашающе синие. Потом. Обязательно. А сейчас ладонь открывает белую дверь кабинета, приглашая зайти внутрь. Господин Со настраивает большой монитор, пока Господин Ли и Господин Ким перебрасываются какими-то фразами, которые с моего места очень сложно разобрать, поэтому я даже не пытаюсь. - Господин Хан, вы уже тут? Присаживайтесь. – Господин Со указывает на то самое кресло, где я сидел при разговоре с ученым об этапах терапии. Мурашки. Я чувствую за спиной взгляд. Синяя. – Как ваше самочувствие? Вижу, что пульс в порядке. - Все правда в порядке, Господин Со, простите, что заставил переживать сегодня утром. - Все в порядке, это моя работа. Вы готовы? Интересно, о чем именно говорит врач сейчас. Готов ли я к терапии? Готов ли к разговорам? Готов ли к тому, что могу испытать? Готов ли к тому, чем это может закончиться? - Готов. В комнате становится темно, что-то щелкает сбоку, и на том самом экране появляется картинка. Чей-то портрет. Парень улыбается, но изображен в черно-белых тонах, видимо для того, чтобы было лучше видно каждую морщинку. Эту эмоцию я знаю, у Хенджина красивая улыбка, куда более светлая, нежели на экране. - Господин Хан, вы знаете, какая эмоция изображена на фото? - Человек широко улыбается. Смех? Просто улыбка? - Господин Хан, как именно вы поняли, что изображает парень с фото? - Морщины, закрытые глаза, видны зубы, уголки губ подняты, это очевидно. Господин Со переключает картинку на следующую. Меняется только цветопередача. Щеки парня красные. - Иногда недостаточно просто увидеть какие-то элементы картины, это может ввести в заблуждение. Посмотрите на фото еще раз, что вы видите сейчас? То же самое, только красок добавили. Но я читал об этом. Об этом говорил Хенджин. Я вспоминаю свою таблицу, что помечена красным. Гнев? Усталость? Смущение? - Смущение. - Все верно. Думаю, что вы поняли мой намек, так что пойдем дальше. Картинка вновь меняется. Тот же парень, только теперь его лицо более вытянутое, глаза расширены. - Страх? - Грусть? - Раздражение? - Гнев? - Интерес. - Тоска. - Неловкость. - Отвращение. - Много новых терминов, не правда ли? Мир эмоций и чувств человека настолько обширен, что даже обыкновенные люди не всегда понимают, что они испытывают. Так же, как и у людей с алекситимией у нас присутствуют физические воплощения, которые наоборот нас путают. Я видел в ваших глазах что-то иное, что раньше не замечал у людей с вашим диагнозом. Ваш разговор с Господином Ли. Я чувствую, что он смотрит, я это знаю. Почему он всегда находится рядом, когда тело ведет себя как ребенок, желающий, чтобы на фото было видно его крупным планом. Почему он словно моя тень. Молчаливый, угнетающий, в моментах пугающий, но одновременно всегда рядом. Я понимаю, что он тот самый человек, подаривший мне надежду на то, что однажды я тоже смогу смеяться и плакать. Но почему-то браслет говорит о том, что плакать я хочу уже сейчас. Хочу, но не могу. - Вы показывали ему глазами, что вы чувствуете, и Господин Ли понимал вас. Господин Хан, вы когда-нибудь слышали истории про монохроматиков и их реагентов? – его губы расплываются в небольшой улыбке. – Если нет, то думаю, что вам стоит уделить этому свое время. Я слышал, но никогда не вдавался в подробности. Почему Господин заговорил об этом, приплетая в эту историю меня и Господина Ли? - Перейдем к следующей эмоции, Господин Хан. Картинка меняется и что-то внутри явно перестает работать. Слезы. Перед глазами только картина Хенджина. Ощущение, будто меня душат. Я не хочу говорить об этом. - Господин Хан? Больше я ничего не слышу, перед глазами пелена, я чувствую, как руки и сердце бьются в лихорадке, потому что они чувствуют. А я нет. Они могут и делают это, пока я лишь сижу с каменным лицом уставившись на картину, всматриваясь, но вижу лишь другое. Золото. Мое искаженное лицо, которое мечтает, желает и воплощает все внутреннее в наружное. Я ничего не слышу. - Проверьте пульс. – Господин Со не двигается, лишь наблюдает за моим телом, отдавая команды. - Он в норме. Я вижу, как кто-то закрывает мне доступ к фотографии на экране. Это Господин Ли. Теперь его лицо купается в различных оттенках экрана и перед глазами лишь его ухмылка, смех, его эмоции. Это так красиво. - Хан Джисон. Ему бы пошел золотой. - Простите…я задумался. – он смотрит прямо в душу, не отрывая взгляда, видимо ожидая, когда я покажу цвет. Красный. Я ничего не понимаю, Господин Ли. - Все в порядке, ты со всем справишься, Джисон. Легкий шепот, неформальное общение и мне кажется, что мне нравится этот легкий транс в который я попал. Просыпаюсь я уже в «своей комнате», сил нет даже на то, чтобы встать и налить себе воды, потому что сушит сильно, потому что тело такое тяжелое, будто я был в зале для тренировок, а не на словесной терапии. Я укрыт одеялом, это я понимаю, потому что жарко. Сил двигаться нет даже спустя несколько минут, поэтому я лишь смотрю в потолок и думаю о словах Господина Со. Монохроматик и его реагент. Переосилив себя, я беру в руки ноутбук с тумбы, чтобы узнать об этом побольше, все таки интерес берет верх. Монохроматики, которые видят мир в оттенках серого, называются "моно". Они отличаются от тех, кто совсем не различает цвета. Сетчатка не повреждена, но различать цвета не получается. Однако, глядя на некоторых людей, они могут видеть цвета. И эти люди, которые открывают для них мир цветов, известны как "реагенты". Можно подумать, что Господин Со назвал меня тем самым моно, а Господина Ли моим реагентом, который помогает различать эмоции и ощущения. Бред. Я снова изучаю браслет. Мятная. Хоть я и понимаю, что Ли Минхо не является реагентом, а я вовсе не монохроматик.