«Любовь» на французском

Казуха любил весну. Не холодно, не жарко. Температура была невысокая, но при этом и не сильно низкая. Цветы распускались, заставляя воздух наполнится чистотой, а в сердце все больше появлялись новые, неизведанные ранее чувства. Остальные люди на фоне него казались такими серыми, ни чем не отличающимися. Но когда рядом был он, то мир словно переставал вовсе существовать. Все замирали, а перед глазами только и был его силуэт. Все слова, сказанные другими людьми отдавались где-то в дали подсознания, но еще не доходили но полного понимания. А его голос оставался в памяти еще совсем надолго, наряду с прекрасными синими глазами. Казуха не понимал: когда он начал испытывать такие чувства по отношению к его первому другу? Могут ли они быть ошибочными или навязанными самим собой? Прошло не так много времени с их знакомства, но они успели очень сблизиться, хоть и были до дрожи разными людьми. Он любил громкую и быструю музыку, а Каэдхара тихую и спокойную. Его любимый цвет черный, а Казуха любит белый. Он по характеру напоминал злого котенка, который в приступе ярости может больно поцарапать, не особо следил за словами, выражениями, не особо задумывался о том, насколько его слова иногда ранят. Он часто матерился и курил, пытался показаться грубым и чёрвстым. Каэдхара был наоборот более открытым и дружелюбным человеком. Он никогда ничего обидного не говорил, но и мягким его назвать не получится. А если и сказал что не стоило, то потом беспокоился - этим они были схожи. Даже сейчас, сидя с ним за одной партой, он все еще умудряется заполнять свои мысли вовсе не математикой, а этим грубым синеволосым мальчиком. — Что у тебя в пятом получилось? — послышался тихий голос справа. Каэдхара вздрогнул от неожиданности и обратил внимание на доску. Они решили уже достаточно много номеров, пока Казуха прибывал в мире своих фантазий. — Я еще не решил. Скарамучча недоверчиво глянул в сторону одноклассника. Обычно он не был таким мечтательным на уроках, парень, конечно, мог отвлечься, но точно не на несколько номеров. На него это совершенно не похоже. — Ты о чем задумался? — всматриваясь в алые глаза напротив, спросил Райден. Казуха тихо вздохнул, легко улыбнулся и ответил: — Да так, ни о чем. Ни о чем. Он совсем запутался в своих чувствах. Они буквально кричат ему о том, что это все совсем не случайно, но Казуха боялся. Нет, он не боялся был отвергнутым, он боялся конца. Конца отношений, дружбы из-за взрослея. Конца всего начала. Каэдхара только узнал, что такое дружить, что такое первая ночевка, первая посиделка уже с друзьями. Он понял, что помимо карьеры есть еще и личная жизнь. Казуха рад, что его мать согласилась на контракт в Ли Юэ. Конечно, он продолжал ходить на съемки, из-за чего пропускал школу, но теперь он мог ходить в нее. Быть как обычный подросток. Влюблялся, учился, дружил. Но он понимал, что скоро будет и конец. Конец первой ступени. А дальше взрослая жизнь. Но и её придется строить заново. Начинать все сначала. Казуха не хотел видеть этот конец. Конец, конец, конец. Какое ужасное слово! Хоть в чем-то эти двое были похожи. Они были совершенно разные, но такие одинаковые, будто оба книги, что они не торопясь читают.

***

— А где Итэр, он разве не должен был с тобой выйти? — смотря по сторонам в поисках светлой макушки, спросил Скарамучча. — Он сказал, что на этой перемене у Сяо посидит, — пожимая плечами ответил Тарталья. Скар недовольно цокнул. — Они и так вместе живут, ему этого времени не хватает, что он еще и в школе с ним? — раздраженно выбросил Райден. Время. С любимым человеком ты хочешь проводить как можно больше времени, тебя неосознанно тянет к нему, даже если вы слишком часто находитесь рядом друг с другом. Но оно движется так быстро, что его не хватает. Пытаешься ухватится за любую секунду, но оно только и делает, что идет вперед. Прикосновений от этого человека хочется ощущать как можно чаще, а его присутствие рядом с собой как можно дольше. Лишь его присутствие рядом уже доставляет спокойствие и радость. — Тебе будто никто никогда не нравился, — с усмешкой глянул на Скарамуччу Тарталья. — Да, как жаль, что я их никогда не пойму, — отворачивается Райден, понимая, что врет. Казуха все это время шел абсолютно молча, в своих мыслях. Он даже не пытался влиться в их разговор и уловить суть, а те видели состояние парня, а потому решили не выводить его из пучины сознания, поглотившего того с ног до головы. — Эй, Казу, ты же участвуешь в соревнованиях? — кинув взгляд в сторону задумчивого парня, спросил Тарталья, когда они уже почти дошли до кабинета. Каэдхара дернулся от резкого обращения к себе. — А, да, — быстро ответил тот. Скарамучча с недоумением уставился на этих двоих, а в голове только и был вопрос: о чем вообще идет речь. — Что еще за соревнования? — спросил парень. — По волейболу, — ответил Чайлд, открывая дверь кабинета. — А почему я об этом не знаю? — окидывая недовольный взглядом друзей, обиженно спросил Райден. Тарталья лишь усмехнулся со слов Скарамуччи. — На физру ходить чаще надо. Ну да, прогуливает он уроки этой физкультуры. Ну, а зачем она ему нужна? Он не считал её важным предметом, а учителю совсем все равно на посещаемость, за исключением любимчиков, так что зачем ему там вообще присутствовать? Он лучше посидит в туалете или под лестницей, а еще лучше в столовой, но не будет бегать пятьсот кругов вокруг Ли Юэ, так это еще и разминка. Что они делали дальше, его не интересовало, он сразу незаметно уходил или садился на лавочку, наблюдая за остальными, мысленно называя их придурками, если им нравилась физра и волейбол. Но к Казухе это не относилось. У него, конечно, даже это выходило безупречно. Иногда Скарамучча даже сомневался в реальности его одноклассника, уж слишком он был идеален. И не только внешне, но характером, а еще он умел все на свете. И портрет нарисует, и соревнования по волейболу выиграет. — Только дауны на физру ходят, — недовольно вкинул Скарамучча, мысленно делая исключение для одного человека, но вслух он этого не произнесет. Парни лишь посмеялись в ответ.

***

В день соревнований Скарамучча переживал как никогда раньше. И даже не за друзей, что играли, а за себя. Потому что буквально пару дней назад произошло то, что заставило его ещё больше смущаться от случайных взглядов Каэдхары, а также внимательно вслушиваться во все его слова. — Если вы не выиграете, то вы мне больше не друзья, — усмехнулся Скарамучча, обводя взглядом одноклассников. — Там пятнадцать школ, помимо нашей соревнуются, ты издеваешься? — возразил Тарталья. Райден лишь посмеялся на слова друга, он знал, что они готовились к этим соревнованиям и хотели выиграть, но поддержки лучше этой не нашел. Да пусть они вообще радуются, что он хоть что-то им говорит! — Скар, давай поспорим, — смотря в сторону Скарамуччи, сказал Каэдхара. Парень с интересом посмотрел на друга. — На что? — Если мы выиграем, то ты поцелуешь меня. Уши Скарамуччи моментально начали гореть. Ему ведь не послышалось? Он точно поставил такие условия спора? Итэр и Тарталья рядом сразу усмехнулись, так как обо всем давно догадывались, но за ними было интересно наблюдать. — Ебать страсти, — осмотрев двоих, сказал Итэр. — Ч-чего сделаю? — громко переспросил Скар, так как был слишком удивлён его словами. — В щеку. Поцелуешь в щеку, — совсем не стесняясь говорил Казуха Но это только могло показаться, что он не смущался, на самом деле его сердце сейчас билось так часто, что ему казалось, что он сейчас задохнется и умрет на этом же месте, но благодаря съемкам он научился более-менее контролировать свои эмоции, в отличие от Скарамуччи. — Я что похож на влюбленную девчонку? — возразил Райден. Казуха усмехнулся. — Garçon. Garçon amoureux, — пристально наблюдая за реакцией темноволосого, сказал Каэдхара. — Нихуя не понятно, идиот, — смущенно отворачиваясь, произнёс Скар, пытаясь скрыть то, что ему очень даже нравились эти условия. — Так ты не согласен? — Согласен! — Кто бы сомневался, — тихим голосом произнёс Тарталья, наклоняясь в сторону Итэра. Но этого тона было достаточно, чтобы это услышали и оба других парней. — Завали ебало, Тарталья, — раздраженно произнёс Скарамучча. Соревнования шли уже час, а все это время их команда выигрывала. Скарамучча неотрывно смотрел в сторону Казухи, а тот, конечно, замечал его взгляды на себе и кидал их в ответ. За все это время Скар и Итэр, что сидели рядом, почти не говорили, ибо светловолосый заметил состояние друга и решил промолчать, но потом он обязательно его застебет. Но не сейчас. Скарамучча одновременно хотел, чтобы они выиграли, но и всей душой желал им проигрыша. Целовать Каэдхару, конечно, очень хороший вариант, от которого ни один нормальный человек не отказался бы, но ему было пиздец как стыдно. Как после этого нормально смотреть ему в глаза, если в памяти будет вечно всплывать этот момент? Казуха хоть и сам предложил это все, но стыдно все равно было. Однако точно не светловолосому. После каждого выигрыша Каэдхара находил взглядом Скарамуччу и смотрел так, что словно и говорил, что совсем немного и он скоро проиграет. Они дошли до последней игры. Она шла слишком долго, так как все никак не получилось достать до разрыва в два очка. Райден был готов уже на потолок лезть от напряжения, что он испытывал в этот момент. Он не понимал какие чувства сейчас испытывал и почему кричал внутри себя, что хочет проиграть? Он никогда не любил проигрывать, какой бы спор не был. Скарамучча лез хоть из кожи вон, но всегда выходил победителем. При проигрыше он чувствовал себя моральным слабаком, даже если условия были совсем безобидные. Тот же спор на то, кто больше съест кислых конфет за минуту. Но в этот момент ему как никогда хотелось проиграть. Что этот ебанный Каэдхара делает с ним?! Счет 22:23 в пользу команды противника. Всего один балл до победы Скарамуччи. Осталась лишь одна подача и… Они проиграли. Казуха проиграл спор. — Кажется, что кто-то выиграл, — подытожил Итэр, глядя на невеселого Скарамуччу. — Ага, — тут же начал улыбаться Райден. Казуха и Тарталья подошли к друзьям, что все это время ждали завершения игры. — Жаль, конечно, что проиграли, так ещё и кто-то без поцелуя остался, — усмехнулся Тарталья. Казуха посмеялся и пожал плечами. Скарамучча смотрел в сторону Каэдхары, закусив губу и о чем-то думал. — Боже, да похуй, — сказал Райден. В этот же момент Казуха почувствовал на своей щеке легкое прикосновение чужих губ, что так обжигало его чувствительную к прикосновениям кожу. Он застыл на пару секунд, будто мир вокруг и вовсе завис, а живыми остались только он и Скарамучча. Тарталья и Итэр переглянулись и оба поняли, что знали о том, что это произойдёт, даже при проигрыше. — Ты такой предсказуемый, Скарамучча, — усмехнулся Казуха, чувствуя, как немного покраснел. — Да завали, придурок.