Красный Первый Снег

9 глава. Раз, два, три.

      — Ты думал, я буду слушаться твоего отца? — спрашивал Гарри, пролезая в спальню Малфоя через окно. — Я своего-то не слушаю.

      Малфой оторопело пялился на чертыхающегося Поттера, сидя за письменным столом. И не знал, что сейчас сильнее его озадачило: Поттер, невзирающий на запрет Люциуса, лезший к нему в окно, словно в его дурацких сказках, или шуточка о его покойном отце.       — Ещё одно лето с маглами и Уизли, и тебя будет не исправить, — отрешённо произнёс Драко, не переставая смотреть на Гарри.       — О, значит, ещё можешь побороться за моё воспитание, ваше сиятельство? — Поттер отряхнулся и уставился на Малфоя.       — У меня порт-ключ, ты забыл? И прости, если напугал.       Многослойное ощущение бессилия сковало Драко ноги и руки. Он смотрел в безумные зелёные глаза, которые светились, будто тактические прицелы, под которыми его сейчас расстреляют.       Настоящее, благодаря этим глазам, безжалостно перемалывало его, не оставляя ни малейшего шанса. В груди бурлила жгучая потребность убедиться в происходящем, признать его законным, осязаемым, независимым ни от прошлого, ни от будущего.       Но прошлое уже перестало иметь значение. Оно сжалось удавкой вокруг шеи Малфоя. Всё, что годами строилось вокруг — рассыпалось в прах, как сухая пыль под ногами.       — Твоё воспитание, Поттер, — гиблое дело. К твоему сведению, без стука в комнату не входят, — Малфой, приходя в себя, обрёл ртутные интонации.       — Твоя мама… То есть, миссис Малфой так не думает, она мной гордится, — Поттер показал язык и с удовлетворённой гримасой, искажённой от насмешки, рухнул на кровать.       — В одежде?! — Малфой удивлённо приподнял брови.       — О, ты хочешь, чтобы я разделся, дорогой? — Поттер усмехнулся, и брови Малфоя поползли ещё выше.       Он не успел возразить, как Поттер стянул с себя толстовку и принялся расстёгивать ремень брюк.       — Поттер! — вскрикнул Малфой.       — Ну что, в следующий раз буду стучать, договорились? — Поттер усмехнулся. — Но в своё оправдание: не стучать же мне по стеклу! Я же не через дверь вошёл.       — Вот именно. — Малфой растерянно смотрел на раздевающегося Поттера, не зная, как его остановить. Хотя, подумал, зачем вообще это делать?       — Ты пойдёшь? — Поттер приподнял одеяло и похлопал рукой рядом с собой в приглашении.       Малфой встал из-за стола, борясь с внутренним вопросом: зачем ему вообще садиться к Гарри на кровать, но было уже поздно отступать.       — В одежде? —  отомстил Поттер. — Ладно, обольститель неудавшийся, ложись в одежде, но тогда давай сказку.       Гарри обхватил Драко за плечи и подтянул к себе.       — Твою любимую? — Малфой кивнул в сторону прикроватной тумбочки, где лежал сборник сказок. Он больше не уносил её в библиотеку, просто не было в этом нужды.       — И твою любимую, — улыбнулся Поттер.       Гарри прижимал Драко к себе очень бережно, слегка покачивая в руках, словно желая передать свою заботу. Малфой скользнул взглядом по объятиям и почти перевёл взгляд на книгу, когда краем глаза заметил бурые бутоны гематом на бледной коже Гарри. По его предплечьям тянулись плотные линии вен и ряды кровоподтёков, молчаливые свидетели чего-то дурного.       — Ты опять в синяках. Научись уже пользоваться заживляющими, — злобно ворчал Малфой. Сразу одёрнув себя за тон, он продолжил деликатнее, пытаясь скрыть страх: —  Можешь не искать приключений в своём магловском мирке? Тебе здесь что, мало? Волан… — Драко осёкся.       — Водяного? — Поттер сверлил его взглядом из-под длинных ресниц.       Малфой многозначительно промолчал, окинув Гарри уничижительным взглядом. Поттер цокнул языком.       — У тебя лучше всего получаются заживляющие. Мне кажется, ты будешь отличным колдомедиком, Драко, — без тени иронии ответил Гарри. — А это, — он обвёл взглядом свои ссадины — побочное, и мне не мешает. Я однажды снова возьму тебя с собой, когда ты отработаешь магловские приёмы. Палочки оставим дома.       — Я никуда не пойду с тобой, — взвился Малфой. — Тем более туда! Ещё и без палочки. Снова!       — Пойдёшь, пойдёшь.       — Ни за что.       — Какой ты скучный, — надулся Поттер.       — Зато живой и здоровый.       — Но тебе же понравилось, — лукаво сверкали зелёные глаза, — ты хоть пробовал где-то ещё такие коктейли, как у маглов, Малфой?       — Конечно, нет, мистер юный алкоголик. И ты завязывай, — Драко уже изучал объёмный сборник, будто видел его не в сто первый раз.       — Ну нет, эссе по травологии у меня получаются только под сливочным пивом!       Малфой задумался, откидываясь на спинку кровати.       — Есть только отцовский виски.       — Тогда зови Панси, у неё было вино, — залихватски подмигнул Поттер.       Малфой вырвался из плена тёплых рук. Он мог бы пожить в этом минуту, а может, и две. А может — сломаться, отменить всех, оставить только Поттера и пожалеть об этом завтра.       Но страх сковал его, обнажая слабодушие и покорность родительскому слову. Боль, холодной чёрной водой, топила птиц в груди, заливалась в уши, нос и рот, не давая дышать.       — Только если ты оденешься, нулевой ты аркан. Тем более что ты сам знаешь, что сегодня у нас традиционный сбор, — сказал он тяжело. — А ты тут своей оппозиционной рожей светишь.       Поттер уже не обращал внимания на ворчания Малфоя. Он сосредоточенно копался в шкафу Драко, перебирая вещи в поисках чего-то, что хоть немного подошло бы по размеру. Брюки казались немного узкими, но когда Гарри взглянул на Малфоя и увидел румянец завладевший острыми скулами — смесь удивления и чего-то нечитаемого — решил оставить именно их.       Рубашка тоже нашлась, немного тесноватая в плечах, но достаточно удобная. Белоснежная, с едва ощутимым, но очень знакомым запахом — смесью духов и чего-то мягкого, свежего, что всегда ассоциировалось у Гарри с Драко. «»       Немой вопрос читался во взглядах друзей, только что прибывших к Драко.             — Поттер — самоубийца, вы что не знали? — с лёгкой иронией заявил Малфой, вскрывая бутылку вина и беззаботно призывая тонкие бокалы из семейной столовой прямо на улицу. — Это излюбленное хобби всех геройских придурков.       Гойл опустил взгляд в землю, не желая участвовать в разговоре. Крэбб и остальные стояли позади, таращась на Гарри, который вальяжно развалился на полу беседки, словно абсолютно ни о чём не заботясь.       — Надо было брать что покрепче? — игриво пробормотала Панси, плюхнувшись рядом с Поттером. Она запустила руку ему в волосы, обнажая высокий лоб.       Её улыбка была холодной, но в глазах пылали священные костры инквизиции, чадя неправильностью происходящего. Но кто из них не любил нарушать правила?       — Если нам из-за него влетит, — начала она.       — Мы свалим всю вину на него, дорогая, — перебил её Малфой, даже не поворачиваясь к ним лицом.       — Отлично, — легко оттолкнула она голову Гарри, чёлка так и не скрыла его зигзагообразный шрам. — Парни, ну выпейте что ли! Вы будто привидение увидели.       Паркинсон протянула бутылку Крэббу. Тот отпил почти треть залпом, и Гойл последовал его примеру.       Тео молча пожал руку Поттеру, сел рядом и облокотился о его спину своей — принимая из рук Гарри бокал.       Остальные сокурсники распределились по веранде: кто-то сидел на полу, кто-то — на деревянных перилах, выкрашенных белой краской, путая ноги в длинных занавесках, которые отделяли собравшихся от вечерней токкаты сверчков среди темнеющей зелени сада и ропота крыльев птиц.       Панси с остальными девушками накладывали заклинание крошечных люмосов, множа огоньки под ветвистыми кронами деревьев. Они плавно скользили в потоках воздуха, рождаемых виртуозными движениями волшебниц. Люмосы холодного белого свечения выглядели особенно завораживающе.       Один маленький огонёк запутался в кудрях Нотта, и Забини бережно подтолкнул его вверх, освобождая путь.       — Какие вы ску-учные, — заныла Паркинсон, прикусывая губу. — Тогда сегодня играем в «бутылочку»!       Компания ехидно заулюлюкала. Малфой отпил огневиски и передал бутылку Поттеру, невольно сглатывая комок в горле.       — Тео, крути, — с вызовом посмотрел Забини на Нотта.       — Панси, у нас сегодня стрельба из луков. Ты можешь хоть раз обойтись без того, чтобы всех перецеловать? — назидательно задернул нос Драко.       Девушка обернулась на раздражённое ворчание, наклонила голову набок и мягко улыбнулась:       — Мы не будем вас отвлекать, Драко, — провела изящной рукой по его подбородку, приподнимая Малфоя за голову вверх. — И не ревнуй.       — Боже, — закатил глаза он и демонстративно отвернулся от Паркинсон. — Начнём, пока они не нажрались? — обратился он к остальным.       Драко громко приказал домовым эльфам устанавливать мишени, чётко раздавая указания.       Одни мишени оставались неподвижными — классическими разноцветными окружностями, а другие, сотворённые магией, оживали прямо на глазах: зайцы, олени, львы — ярко-белые с лёгким золотистым сиянием, словно светились изнутри. При попадании стрелы частицы магии взмывали вверх сверкающими цифрами, показывая заработанные баллы.       За плечом у Малфоя качалась сумка со стрелами, а он сам скурпулёзно проверял натяжение тетивы, пока сокурсники суетились, раскладывая боевой инвентарь. На бледной кисти его руки уже обозначалась перчатка, защищающая пальцы лучника.       Тео, не отвлекаясь от подготовки, напоминал правила:       — Старт по моей команде — затем сразу же открывайте стрельбу и не упускайте мишени из виду.       Зачарованные мишени-животные уже спадали неоновым водопадом из палочки Блейза, рассыпаясь по зелёному полумраку сада.       «Попадание в сердце льва считается однозначной победой».       Поттер задумался: было ли сердце льва символом или же это просто совпадение?       Он внимательно рассматривал Малфоя, изящно заправляющего острые спицы стрел в витую дугу лука. Драко уверенно держался в стойке, прочно расставив ноги и распрямив уже и без того прямую спину в безупречную линию.       — Поттер, глаза оставишь? — надменно бросил он в сторону Гарри, не сводя взгляда с мишени.       Поттер улыбнулся шире, сдерживая желание разрушить идеальную картину и вмешаться в неё своими объятиями.       — Просто, — Поттер не отводил взгляда, продолжая изучать плавные линии рук Драко, уверенно удерживавших лук. — Ты и стрельба?       — Что не так со мной и стрельбой? — Малфой с оттенком вызова ослабил натяжение тетивы и медленно опустил заряженный лук к земле. — На что ты намекаешь?       — Нет, Малфой, нет. Просто это красиво.       Малфой легко улыбнулся, так и не подняв на Поттера взгляд. Ему нельзя было сейчас раскраснеться, как девице-второкурснице. Он сосредоточился на прицеле, подвёл тетиву к уголку губ и отпустил руку, имитируя выстрел.       Поттер выдохнул.       Алкоголь и «охота» увлекали однокурсников, отвлекая их внимание от Гарри, и наконец он смог расслабиться. Ни на шаг не отходя от Малфоя, он провожал взглядом очередную стрелу, ускользающую за силуэтом лани, а затем, прижавшись к напряжённому, горячему плечу Драко, спросил, заглянув из-под своих ресниц:       — Научишь меня?       — Обещаешь слушаться, Поттер? — низко и с вызовом проговорил он, пристально изучая его зелёные глаза.       Позади них раздались звуки музыки.       — Конечно, профессор Малфой-Поттер. Я — самый покорный ученик, — Гарри учтиво поклонился.       Малфой неаристократично подавился на фамилии, на слово «профессор» и на оценку «покорности Поттера». — О, молодой человек, — Драко добавил важности в голос, соблюдая правила этой игры, — я видел, как вы занимаетесь на лекциях. — Вы за мной наблюдали, профессор? — глаза Гарри по-кошачьи заблестели, ожидая удовлетворительного ответа. Малфой призвал лук и протянул его Поттеру.       — Даже больше, чем вы думаете, мистер Поттер, — самодовольно выпалил он. — Итак, основной элемент экипировки — лук. Сегодня можно встретить огромное количество видов традиционных луков: рекурсивные, английский лонгбоу, индейский флетбоу и простые сэлфбоу. Парни, — он кивнул в сторону Нотта и Гойла, — предпочитают сэлфбоу. А мне больше по душе классический лонгбоу. Рекурсивные луки хороши скоростью развития стрелы, а лонгбоу подходят для более размеренной стрельбы тяжёлыми стрелами. Я научу тебя среднему хвату — он более универсален, чем высокий или низкий. Ты потом сам поймёшь, что подходит именно тебе. Нужна практика.       Драко обхватил рукой руку Гарри и аккуратно положил её на рукоять лука. Памятные заклинания — Нокс и Люмос — легли друг на друга, словно параллели.       Носком ботинка он легко прошёлся между ступнями Гарри, заставляя его расставить ноги в кроссовках шире. Затем он провёл костяшкой пальцев по его спине, побуждая его выпрямиться. Поттер почувствовал, как его сердце подпрыгнуло.       — Теперь вытяни его перед собой, — мягко руководил он, не убирая руки с руки Поттера и пальца с рукояти лука. — И натяни тетиву до подбородка, а лучше — к губам. Теперь отпускай.       Стрела вырывается, изгибаясь, летит к цели и постепенно затухает во вращении, достигая мишени.       — Ты видел?! — Поттер сияет, как ребёнок, в груди всё ликует, хоть и стрела не поразила сложную мишень и угодила лишь в край. И эта искренняя радость трогает Драко.       Он не знает, что будет завтра. Хотя на самом деле он это знает — неоднократно, случайно проходя мимо кабинета отца по коридору, ему многое становилось ясно. Эти моменты — то, чем он будет жить свою жалкую оставшуюся жизнь.       — Драко? — голос Поттера выдергивает его из трясины самобичевания, и лицо, сиявшее минуту назад, омрачается. — Ты в порядке?       Малфой тряхнул чёлкой, избавляясь от навязчивых мыслей, и снова повернулся к Гарри.       — Да, конечно, — он неуверенно улыбнулся и развернулся в сторону беседки. — За это предлагаю выпить, мистер Поттер, — он поддевает Гарри плечом, направляясь к столу. «»       Нацеловавшись с Панси и напившись спиртного, Гойл размяк и положил голову на колени Крэбба. Панси, пылающая румянцем от вина, всё пыталась угодить «горлышком» на Малфоя, но пока безуспешно.       Остальные участники террариума тоже выглядели уже более расслабленными. Малфою досталась девушка с длинными чёрными волосами. Подол её мантии едва прикрывал бедра, обтянутые узкой юбкой.       Ей явно понравился партнёр, она присела на колени и протянулась через центр круга к Драко. Он ухватил её за голову и уверенно впился поцелуем в её горячий девичий рот. Зачем он столько выпил? Пытается утопить чувство потери, которая ещё не наступила?       Девушка покачивалась над бутылкой и зарывалась рукой в его белые волосы. Поттера пробила знобящая ухмылка, он жадно следил за тем, как ядовитые губы Драко скользили по распухшим, размазывая красную помаду по лицам обоих. Бутылка в руке оказалась скользкой и с глухим звуком выпала на пол. Вино потекло бурой рекой.       Кто-то охнул, и Панси схватила бутылку, спасая остатки алкоголя. Шум прервал поцелуй пары. Малфой повернулся к Поттеру.       — Всё хорошо, Герой? — низким, охрипшим от выпитого голосом спросил Драко. Помада пылала кистью на холсте бледного лица, выходя за контур губ. Гарри невольно залюбовался и хотел было потянуться к нему рукой, попытаться стереть помаду — или наоборот сильнее размазать. А затем сладко взять в плен этот потрясающий рот.       — Да, отлично, я думаю. Крути, — уверенно, глядя в серые глаза, ответил Поттер.       — Малфой, ты ходишь по рукам, но не целовал Поттера? Он что, девственник или просто не в твоём вкусе? — насмешливо прошипела Панси.       Ребята зашуршали и загоготали, переводя взгляд на Поттера.       — Не верю, что он девственник, — вдруг вмешался Блейз. — На нём же одежда Малфоя. Он так просто никому не отдаст. Метишь территорию, Драко?       По веранде пронёсся свист, и Поттер искоса взглянул на Забини. Девушки тут же загулили и заулыбались, а Гойл чуть не подавился от неожиданности.       — Ну, вряд ли он девственник, — послышался уверенный голос из толпы. «»       Поттер сидел, опершись на руки за спиной, склоняя голову набок и не отводя взгляда от пьяного Малфоя.       Сколько всего он не знал о своём друге? «Ходит по рукам? Малфой?» — слова вяло текли в голове и впивались в горло, разъедая что-то изнутри. Милые сердцу аристократические черты Малфоя вызвали тошноту.       Ему не следовало сейчас это чувствовать, но он чувствовал.       Комната закружилась. Может, градус давал о себе знать, но что-то подсказывало ему, что дело не в этом.       Почерневшее небо вторило внутри, разрастаясь чёрной дырой.       Девушка, с которой целовался Малфой, тоже не сводила с него глаз. Искала предлог остаться и многозначительно поглядывала на Поттера.       «Наивная, я никуда отсюда не уйду», — Гарри улыбнулся своей мысли и девушке, салютуя стерве бутылкой. «По рукам, значит. С кем он был? Когда? Почему меня вообще это должно трогать?»       Ком в груди разрастался и принимал оттенки гнева. Хотелось вжать Малфоя в ближайшую стену и заставить забыть обо всех руках, губах, которые когда-либо касались его. Блейз запнулся о ногу Поттера и грязно выругался. Гарри оскалился, и в какой-то момент оказался нависающим над Забини с разбитой и окровавленной бутылкой, зажатой в руке, он не помнил. Но ему было хорошо, он был в своей стихии. Ему хотелось вырезать с лица напротив всю сочащуюся иронию. Вырезать блядские глаза ведьмы, перепавшей поцеловаться с Малфоем.       Кто-то крепко потянул его за плечи. Но это вызвало лишь раздражение — он резко дёрнулся вперёд и, уперевшись лбом в лоб Блейза:       — Завали свой поганый рот!       Несколько рук пытались оттащить Поттера, Забини помогли подняться на ноги, и тот, тяжело дыша, вскоре скрылся в толпе.       — Поттер, ты псих, — Нотт пихнул его плечом, проходя мимо и направляясь вслед за своими друзьями. «»       Когда все ушли, Поттер поднялся в комнату Малфоя, сел на пол у кровати у брошенной книги сказок. Его злость росла, и она не находила выхода — это грозило бедой. Бедой тому, кто сейчас сунется ему под руку. Он подумывал вернуться в мир маглов и зайти в любой грязный бар, оставив там пару своих физических замечаний посетителям.       Малфой поднялся следом, вошёл в комнату, закрыл дверь и подошёл к Гарри. Он присел на корточки рядом с ним, рукой пригладил тёмные пряди за ухо, а затем рука скользнула по лицу и очертила контур нижней губы.       — У тебя кровь, — Малфой растёр алый штрих между пальцев.       Поттер оттолкнул руку Драко, покачиваясь, встал с пола и начал снимать с себя малфоевские вещи, призывая свои.       — Куда ты? — Малфой смотрел на него сквозь гудящую тишину. Или это только голова Гарри гудела, которая минутами ранее встретилась с чьим-то кулаком?       — Домой, — Поттер звучал непримиримо.       Малфой встал с пола и в мгновение ока оказался рядом с Гарри. Он схватил его за руки, в которых тот сжимал свою одежду.       — Ты никуда не пойдёшь. Ты пьян и не сможешь безопасно трансгрессировать. — Малфой пытался перенять внимание на себя, пытаясь его успокоить. — Ты можешь остаться в моей комнате, а я пойду в гостевую, если тебе… Только не уходи.       Поттер поднял на него глаза, проглатывая обиду.       — Если я останусь, ты пожалеешь, — низко проговорил Поттер ему в лицо.       — Я уже давно успел обо всём пожалеть. Можешь убить меня прямо сейчас — это будет подарком. — Он подавился безумной улыбкой. — Потому что скоро. Скоро мы и так расстанемся. Ты понимаешь? А я не хочу.       Гарри перестал качаться на ногах, выбитый волнением — его штормило под тринадцать баллов из возможных одиннадцати.       От ревности. От злости. От чувств, которые пробуждали в нём серые глаза. От чувств, которые в нём вызывал друг детства. — Так ведь не должно быть? — он выдавил из себя, обращаясь скорее к самому себе. Белая чёлка Малфоя перед глазами дрожала и щекотала нос Поттера. — Что? — непонимающе скривился Драко.       Гарри тихо вздохнул, а потом поцеловал Малфоя, резко двинувшись вперёд. Он почувствовал, как Малфой едва заметно сдвинулся назад и прервал бегство правой рукой, обхватив его за талию и прижав к себе.       — Поттер? — дыхание Гарри ложилось на губы Драко.       Малфой задохнулся от этого звука и, раскрывая рот навстречу языку Поттера, словно хотел ответить.       Сердце Драко билось безумной птицей — оно было готово прорваться через ребра или разбиться на части.       Готово было вырваться из груди и залить пространство красной акварелью боли.       — Прости, — шептал Поттер, покрывая бледное лицо напротив смазанными, влажными поцелуями.       Он думал, что Драко боится его после драки. Что он позволяет себе целовать только потому, что пьян, потому что ему страшно.       Но вдруг тонкие руки скользнули вдоль его спины и зацепились за бёдра.       — Тебе, — потянул Поттер, отрываясь от горячего рта, и выдохнул ему в шею — — Чёрт, тебе нравится!       Он не мог больше держать себя в руках, отчаянно желая добраться до мягкой кожи Драко под рубашкой.       Освобождая пуговицы, он обнажает острые плечи Малфоя, а языком выводит по ключицам и груди алфавит — как бы маркируя свою карту, свои метки на этом теле.       — Иди сюда —голос Гарри срывается от возбуждения. — Ко мне.       Он с силой притянул Драко к себе и начал целовать без стеснения, жадно и бесстыдно. Драко расстёгнул брюки и сделал это мгновенно, избавившись от них. Он прижался членом к бедру Поттера, закрыв глаза от наслаждения.       Зелёные глаза яростно повело — он полностью погрузился в картину, открывающуюся перед ним. Гарри провёл языком по нижней губе Драко, затем втянул её в рот и прикусил, снова освобождая и снова заполняя поцелуй страстью.       Драко снял очки с Гарри, одной рукой запустил пальцы в тёмные волосы и прижал его к себе еще крепче, углубляя скольжение языков и прося большего.       — Срочно, Гарри, войди в меня, — Драко скулит у самой мочки уха Поттера, кусая его шею, скользя пальцами по тазовым косточкам. — Пожалуйста.       Поттера выкручивает внизу живота сладкой болью от услышанного. Стоит ли довести его до состояния, когда тот будет по-скотски умолять его трахнуть?       Он медленно стягивает с него бельё и отбрасывает в сторону, оставляя Малфоя обнажённым и дрожащим. Гарри склоняется над Малфоем, рассматривая глубину серых, подёрнутых пошлой поволокой, глаз и нежно целует, переводя поцелуй в страстный и требовательный. От груди растекается тепло скручиваясь терпким жаром желания внизу живота. Гарри наспех совершает пару заклинаний, призывая смазку.       Он понимает, что нужно растянуть Драко, иначе ему будет больно. Вводить сначала один палец, затем второй вкручиваясь в нежное нутро.       Но он не может — не хочет ждать. Он болезненно хочет, чтобы ему было больно. Больно, как Гарри было больно слушать: "ходит по рукам". Потому что только в его руках он может быть. Только его член принимать, только его имя стонать. Сейчас он это понял так ясно, что его потрясло.       Гарри, после нескольких заклинаний подготовки, совершает плавное движение бёдрами вперёд, почти полностью входя в Драко на всю длину. Драко сжимается, вскрик Поттер предотвращает, впиваясь в него поцелуем. И Драко скулит, больно закусывая губу Гарри. Привкус металла разливается во рту Поттера, он сильнее вводит член внутрь. И тот захлёбывается. Бледнеет. Что-то горячее обволакивает эрекцию Гарри, позволяя скользить легче.       Он опускает руку, проводит пальцами по основанию члена.       Пальцы окрашиваются красным. Гарри нежно и крепко прижимает тело Драко к своему и дышит его рваными всхлипами. По щекам Малфоя тянутся солёные влажные дорожки. Видя их на бледной коже, мешаясь с ощущениями пульсирующего члена внутри Драко, его сводит нежностью. Он целует его в висок. В лоб. Наращивая движения, игнорируя впивающиеся в спину ногти. Игнорируя болезненный укус в шею, переходящий в засос.       Упиваясь парализованным состоянием Малфоя, парализованным болью и похотью, он не торопится. Он двигается плавно, вглядываясь в родное лицо, ожидая на нём ноты удовольствия. Пока только боль.       Но сейчас, ещё немного, с новой фрикцией, Драко выдыхает низкий стон и морщина между бровями разглаживается. Он приоткрывает глаза и смотрит на искусанные губы Гарри. Брови сходятся домиком, словно извиняется за рану на губе, которую нанёс Поттеру в запале.       Он касается его губ большим пальцем и замирает на новом движении Поттера внутри.       — Гарри, я сейчас, — Драко проглатывает слова, тихо, обрывочно скулит под Поттером.       Притягивая руками его к себе. Гарри поддаётся на мгновение, чтобы склониться над ним, стремится зацеловать упрямый рот. А затем отрывается от него давя на грудь одной рукой, а второй приподнимая за бедро, начинает усиленно втрахивать его в ковёр. Рука Малфоя смыкается на собственном члене, ему хватает пары толчков, чтобы волны оргазма пронзили его живот, грудь и разбились внутри головы.       Он приходит в себя от того, когда Поттер неистово трахает его, удерживая обеими руками за бёдра, грубо насаживая на член. Он понимает, что от ощущений хочется закричать, но на выдохе получается сдавленный выдох. Поттер запрокидывает голову, а Драко сквозь боль и негу врезается в него глазами, в красивую шею открывшуюся перед ним, твёрдую линию подбородка, в экстазе прикрывшиеся глаза.       Драко слышит своё сердце под тяжёлыми ударами в груди Гарри над собой. Пустота вытесняет его мысли, и он проваливается в сон.       Они лежали на белом ковре. Гарри прижимал к себе спящего Малфоя, бережно перебирая в руках мягкие белые пряди. Невесомо целуя шею, он старался не разбудить — пытался запомнить этот момент.       Он молился, чтобы утро не наступило. Хотел бы он остаться в этой ночи навсегда. Ему хотелось исчезнуть, унести чувства вместе с собой, навсегда спрятать их внутри, в груди Малфоя.       Гарри не мог уснуть. Его руки скользили по телу Драко, обводя каждую кость, каждый изгиб. Он замечал кровь и сперму на мягком ковре — сердце сжималось от боли, пока на лбу светился пот.       Он нащупал под кроватью палочку и произнёс заклинание, исцеляющее Малфоя, которого закутал в напрасные царапины, ускользающие чувства и боль, но огонь в его собственной спине остался.       Заклинанием одевает Драко, призывает одеяло, утыкается носом в белый затылок и, затаив дыхание, погружается в беспокойный сон. «»       Драко проснулся от стука в дверь.       — Чёрт! Мы проспали! — торопливо пробормотал он.       — Мм, что? — Гарри даже не поднял головы с подушки.       — Поттер, поднимайся! Сейчас же, — голос Малфоя звучал настойчиво.       — Не шипи, Малфой… — он с силой рванул одеяло с Гарри. — Да встаю я, встаю, — бормотал Гарри, потягиваясь.       В этот момент за дверью прозвучал голос Нарциссы — будильник, который не щадил никого.       — Драко, родной, — позвалала она, — просыпайтесь!       Парни растерянно уставились друг на друга.       — Лезь под кровать. Живо. — Малфой не церемонился, пихая Гарри в сторону кровати, помогая ему втиснуться вниз. В этот момент он призывал вещи Гарри, раскиданные по комнате, чтобы скрыть их от посторонних глаз.       – Драко? – Нарцисса замерла в вопросе, окружённая ароматами цветов.       – Да, мам, я немного, – только и успел Малфой.       – Что ты делаешь под кроватью, Гарри? – улыбнулась женщина, заметив его.       Драко и Гарри залились всеми оттенками красного, словно провинившиеся дети. Они медленно поднялись с пола, отодвигая друг друга на расстояние выстрела.       – Я видела вас вчера в окне, мистер Поттер, – забавлялась Нарцисса, – вы могли бы просто войти через дверь.       – Я, да. Но мистер Малфой же, – попытался оправдаться Гарри.       – Ах да, но его сейчас здесь нет, а со мной легко договориться. Я жду вас на завтрак, а после у нас урок танцев. Кстати, вы так кстати явились для замены партнёрши.       – Танцы, – выдохнул Гарри. – Это шутка?       – Нет, Поттер, она не шутит, – с раздражением проворчал Малфой. – А что, против? «»       — Вальс — это старинный танец, голос которого неизменно звучит на всех светских раутах. — Голос Нарциссы Малфой звучал холодной родниковой водой. — Родина этого танца — Великобритания. Музыкальный размер — три четверти. Прошу вас встать лицом друг к другу.       Драко приблизился к Гарри. Тот посмотрел на него слегка одуревшим взглядом, ревностно и немного смятённо. Мылси ещё разъедала вчерашняя фраза, и он хотел бы размахнуть ею кулаком, чтобы размазать её о белое лицо напротив, а затем — поцеловать.       — Приди в себя, Поттер, — строго прошипел Малфой.       Нарцисса продолжала, беря руку Гарри и аккуратно укладывая её на талию Драко.       — Возникновение «закрытой позиции» принадлежит временам, когда мужчины носили холодное оружие.       Гарри аккуратно взял руку Малфоя и, под руководством Нарциссы и её тяжелых духов цветущих букетов, поднял её до уровня плеча. Тонкая рука Малфоя мягко легла на плечо Поттера.       — Меч обычно носили на левом боку, так его удобнее вынимать из ножен правой рукой. В таком положении меч, кортик или шпага не мешали движению.       Музыка уже струилась вокруг, пытаясь биться в такт сердцебиения танцующих на паркете. Она словно стирала грязь и боль, словно пытаясь заглушить всё это внутри, оставить за пределами этого пространства.       — Изначально положение локтя дамы обозначалось на правом локте мужчины, что диктовали строгие нравы, ограничивавшие активность женщины, — продолжала Нарцисса, приближаясь. — В бальном танце мужчина ведёт, а женщина подчиняется. Дама — украшение пары, мужчина — её охрана, оберегающая от случайных столкновений.       «Случайных столкновений», «ходит по рукам» — эхом отзывалось в голове Гарри. Он стиснул зубы.       — Подъём и снижение — это особенности вальса, которые сглаживают его поступь «волной». Вы должны чувствовать партнёра во всей его динамике, предугадывать следующий шаг.       — Как шахматы, — ухмыляется Поттер, наконец расслабляясь.       — Как шахматы. — тихо соглашается Малфой.       — Дыхание, — произносит Нарцисса, её голос тонкий и острый, словно лезвие. — Оно складывается не из двух привычных — вдоха и выдоха, а из трёх:       Раз — выдох через сомкнутые губы;       Два — пауза;       Три — лёгкий носовой вдох.       При этом сердце работает лучше, а организм значительно меньше устаёт. Можно танцевать дольше.       Пламя свеч в танцевальном зале плутовски перемигивалось друг с другом, перешёптываясь тайнами. Небо, раненое и талое, спорило с солнцем — не покорялось и не сдавалось ни на дюйм лучам-мечам.       Ранний чай, разлитый утром, наполнял воздух мятным паром, который, как тень неудачи Поттера, крался к рукам Малфоя. Они, невозмутимо, следили за расползающейся по полу лужей, и Гарри мог поклясться — для них прозрачное кружево и бледные запястья Малфоя в сравнении с искусством — лишь игра занимательной физики теней.       Искусство — это то, что рождается, проходя светом сквозь белую рубашку Драко, рассеиваясь в разлитой у ног сукровице звонкой чашки. Это не то далёкое прошлое, не дворцы и вычурные рамки картин, не то, о чем Гарри читал в краденых книгах. Музеи лишь хранят бессмертие, превращая его в неподвижность, отрывают искусство от жизни, превращая её в статичный памятник.       Поттер снял с себя белую рубашку и принялся ею вытирать разлитый чай. Его глаза, в это утро, поднялись на немого Малфоя: «Дыши, Драко, всего лишь рубашка».       — Дыши, Поттер, — возвращает Малфой.       — Я дышу, — отвечает Гарри, шагнув вперёд.       Голос Нарциссы исчез — осталась лишь музыка. И Драко, качающийся в такт в руках Поттера. Было только сердце Драко, бьющееся, как маленькая бестолковая птица в его груди, под рукой Гарри. Его рука сжалась в кулак, захватывая ткань рубашки Малфоя.       Они стояли достаточно близко, чтобы чувствовать это.