Красный Первый Снег

10 глава. Ветер.

      Небо так бесстыдно проникало под кожу, сменяясь тёмной ночью. С горизонта давно ушла фальшивая, сияющая полоса, обещавшая искренность. Теперь осталась только темнота. Сколько бы вёсен он бы не хотел провести здесь, сидя на подоконнике и глядя за пределы Малфой-мэнора, ночь, вступившая в свои права, всё ещё дышала отголосками жаркого дня. Ветер гладил безумные тёмные волосы, тревожил сигаретный дым и обрывал мысли Гарри.       Ветер.       Драко однажды учил его, на каникулах, определять природу ветра. В мифологии маглов всё время пытались объединить божеств — это раздражало Малфоя до скрежета зубов.       «Они будто пытаются всё упростить, чтобы не бояться, чтобы управлять всем. Понимаешь? Нельзя не отличать ветер. Они не одно и то же. Хотя и одно и то же. Их мозг просто не способен воспринять ничего сложнее камня».       Гарри припомнил, что одно божество ветра в истории магического мира было связано со звучанием колесницы, запряжённой лошадьми, мчавшейся вперёд и сокрушавшей всё на пути, высекая рубиновые икры.       «Ветер — это дитя мира, друг вод, он подчинён только космическому порядку, на который мы влиять не можем. Он никогда не отдыхает — он всегда есть. Если не здесь, то там, за поворотом. Он связан с жизнью и смертью одновременно! — так говорили наши предки, — и всё это они укладывали в формулы!» — распалялся Драко, держа книгу в руках, слушать его такого было ни с чем несравнимо.       Слушая его, тогда — чувствуя, как душа стремится задержаться, зацепиться за него и прорасти буйными, пышными цветами.       Другое, божественное проявление ветра, было шепчущим и едва уловимым.       Третье — ссорилось с водой и топило цивилизации, ломало корабли.       «Они не видят ни ближайших соответствий явлений, ни их различий. Всё Путают. О, эти твои маглы! Пошли, я тебе покажу...» — и они просиживали в библиотеке сутками, тащили книги в сад, где Драко рассказывал, а Поттер слушал.       И даже сейчас ему хотелось услышать Малфоя — взять и получить ответы, которые ему положены.       — «Гуляешь?»       Поттер, не поворачивая головы, выдыхает дым в открытое окно.       — Разве что-то говорит о том, что я гуляю? — раздражённо выплёвывает Гарри.       Он почувствовал, как Малфой замялся у двери, но всё же решился и медленно подошёл со спины.       — Ты говорил, что тебе нельзя книги и телевизор, — Малфой упёрся лбом в стену у самого плеча Поттера. — Нельзя, и ты открывал окно, смотрел, словно «гуляя»?       Поттер устало хмыкнул.       Молчание испепеляло обоих, словно исчезли все разногласия и ожесточённая война между Драко и Роном с Гермионой. Казалось, не было тех безумных качелей, на которых они укладывались спать под сказки, и где детей физически наказывали за участие в Отряде Дамблдора.       Будто друзья Драко не задирали его друзей, и Поттер никогда не дрался с ним. Будто рядом стоит тот человек, который, несмотря ни на что, остаётся рядом.       — Я не стану извиняться.       — Я не прошу извинений.       — Тогда зачем ты пришёл?       — Объясни мне. Объясни, Драко, почему всё лето мы прекрасно общались, а как только мы переступили порог Хогвартса, мы начали противостоять друг другу?       — Может, спросишь у своих чудесных друзей? — холодно фыркнул Малфой. — Хотя мы с тобой спорили и здесь, в Мэноре.       — Друзей. — Гарри стиснул челюсть. — Из-за тебя. Из-за тебя они чуть не погибли.       Поттер затушил сигарету и бросил ее вниз, она истлела в воздухе, не долетая до земли. Он наконец повернул голову к Драко. Тот смотрел на него с надменным и холодным выражением лица.       — Ты везде с ними таскался. С этим тупорылым рыжим и грязнокровной зазнайкой — Драко не мог терпеть подобного отношения к себе от Поттера. Особенно не на фоне его друзей.       — Заткнись. Заткнись сейчас же! — Поттер сорвался с окна и врезал Драко в стену, выбивая из лёгких воздух. — Я, блядь, убью тебя.       — Нет, ты любишь меня, Поттер.       — Да у меня просто нет сил тебя любить. Никаих. — он стискивал рубашку Малфоя до побеления в пальцах. Серые глаза излучали тоску — такую, что она умело скрывалась за льдом безопасного безразличия.       Из Поттера вырвался нервный смешок.       — Кажется, я больше не приду, — сказал он, отпуская рубашку и отстраняясь. Он достал из кармана серебряного солдатика «порт-ключ» и поставил его на подоконник. Одним движением перекинул ноги наружу, из комнаты. На мгновение он замер, смотря в грозовые глаза.       «Скажи же хоть что-нибудь, Драко!» — мысль забилась в висках, требуя сопротивления, хоть какой-нибудь эмоции.       Но Малфой оставался молчаливым, будто не слыша ни слов Гарри, ни собственной боли. Гарри медленно протянул руку к лицу Малфоя, зацепил белую прядь волос и заправил её за ухо, стараясь сдержать дрожь в пальцах. Его сердце билось так громко, что казалось, сейчас оно заполнит всю голову изнутри. Он едва заметно улыбнулся, принимая поражение: — Спокойной ночи, Драко, — и растворился в сумерках.