Открытие в купальне

Куренай оглядывалась в поисках свободного места. Столы были переполнены – куда ставить чашу с пуншем оставалось загадкой. Из кухни вышла Ханако, неся на подносе тарелку с солеными крекерами и миску с салатом. Куноичи нахмурилась, места не хватало катастрофически. Столов побольше Асума найти не смог. Куренай хмыкнула – если хочешь что–то сделать, делай это сам. – Асума, я думаю, нам понадобится ещё один стол, эти слишком маленькие, – укоризненно пробормотала она, глядя на благоверного. Дзёнину хватило совести принять виноватый вид. – Места бы хватило, не будь так много еды! Ты наготовила столько, что можно без труда прокормить полдеревни, – заметил Асума. – Я думал, что повышение Райдо мы отпразднуем в тесном дружеском кругу. – Так и есть! – раздраженно фыркнула Юухи. – И нечего пенять на еду, лучше иди поищи хотя бы еще один столик пока не пришли гости! Асума выразительно закатил глаза, но решил не спорить. Его подруга умела быть на редкость упрямой. Выпроводив любимого из дома, Куренай вернулась на кухню. Осталось придумать куда поставить злосчастный пунш и как все это красиво оформить. Ханако встретила её с удивленной ухмылкой. – Ты его хорошо выдрессировала! – Как показывает практика – не очень, – проворчала куноичи. Ханако только прыснула. – Кстати, кого ждем–то? Подумав о гостях, Юухи улыбнулась. – Яманака, Намида, куда ж без них, правда? – Истинная! – … Кимиго, Яо, Ишаре, Генма, Изумо с Котетсу, ту блондинку, что дежурит у ворот, как же её зовут… О! Аби! Еще придет Вуша Окю, Хадана Као… – женщины, нахмурившись, загибали пальцы. – Ты Джишу с невестой пригласила? – Естественно! Их и Гюмачо, я с ними почти не знакома, но Райдо с ними дружит. Да, и обещала подтянуться Нишимика Юухи. О, чуть не забыла – Какаши Хатаке и Умино Ирука тоже должны придти. – Что?! Что ж ты до сих пор молчала–то? Посмотрев на букет цветов, Куренай улыбнулась. – Им не нравиться бывать на людях, так что я сама едва поверила, когда Асума сказал, что они придут. Так что их появление – дань дружбе с Райдо. Я бы вообще молчала… Но я не хотела распространяться. Желание Юухи защитить личную жизнь самой известной парочки Конохи проистекало не столько из личных чувств женщины к оной, сколько из данного Асуме обещания. Ханако подумала, что молчание было настоящим испытанием для куноичи, трудно же держать язык за зубами, когда эти шиноби приходят на праздник вместе, ведь это просто неслыханно! Не, но какова новость?! – Ну наконец–то! Нельзя же вечно сидеть взаперти! – Нет, конечно. Но их можно понять. Когда вся деревня сует нос в твою личную жизнь, кто угодно захочет уединения. – Согласна. Как подумаю, через что их заставили пройти, – Ханако выразительно передернула плечами. – Вся деревня… – Ладно, если бы народ ограничился косыми взглядами… Так нет же! Обязательно надо было присочинить парочку грязных историй. Не понимаю, неужели так трудно держать свое мнение при себе? – Верно мыслишь. Ребята даже не пытаются выставить свои отношения, наоборот! Делают все возможное, чтобы о них вспоминали как можно реже. Даже когда бывают на людях. Если бы я не знала, что на их первое нормальное свидание слетелось полдеревни, я бы в жизни не поверила, что они на самом деле встречаются. – Что только подтверждает, какая они замечательная пара, – заметила Куренай.– Я имею в виду… Ты когда–нибудь видела их вместе? Они могут просто идти рядом и молчать, а со стороны посмотришь – аж дух захватывает! – Юухи восхищенно мурлыкнула. Судя по кислой мине подруги, та романтизм картины не оценила. – Не вижу ничего, чем стоило бы восхищаться! Мне порой кажется, что они не очень–то и счастливы, – возразила Ханако. – О да, публичное проявление страсти – лучшее свидетельство взаимной привязанности, – с сарказмом произнесла Юухи. – Думаешь, если бы они зажимали друг дружку в штабе и вообще вели себя как парочка озабоченных кроликов, это означало бы, что они счастливы? Поверь мне на слово, есть много других способов выразить счастье. – Эй! – притворно надулась Ханако, – Не говори так, словно я ничего не понимаю! Я вот с Ёяку встречалась, помнишь такого? – Да ну? И как долго? Две–три недели? – Пять! – Что только доказывает – страстные свидания на виду у всех никогда не приводят к длительным отношениям. – Всё возможно. Но, так или иначе, я никак не могу избавиться от ощущения, что они скоро расстанутся. – То же самое ты говорила, когда они только начали встречаться. Две недели — больше ты им тогда не пророчила. С тех пор прошло три месяца, ничего не изменилось. Ханако, ты просто жуткая пессимистка. – Наверное. В прихожей раздался шум — Асума нашел необходимый стол. Девушки мгновенно сориентировались, кинувшись мужчине на помощь. Накрыв стол красивой белой скатертью, куноичи ловко заставили его тарелками полными самой разнообразной пищи. Втиснув среди тарелок чашу с пуншем, Ханако прикусила губу. – Куренай, а ты Генму пригласила? – немного задумчиво протянула куноичи. – Конечно. – И Ируку, да? – Угу. – Ты пригласила Генму и Ируку? – Ханако смотрела на подругу так, словно у той выросла вторая голова. – Ирука не знает, что Генма тоже придет, – Юухи понимала сомнения Ханако, но не разделяла их. – Я надеюсь, что Ширануи хватит мозгов не доставать нашего милого чунина. Особенно после того, что было в прошлый раз, – женщины дружно расхохотались. – Генма же недавно вышел из госпиталя, нэ? – Его вчера выписали. – Бедолага до сих пор красуется красными пятнами на лице? – Уже нет, но от прыщей он пока не избавился. *** – Скажи, нам обязательно туда идти? Стоя перед зеркалом в ванной, Ирука силился сдержать смешок. Какаши талдычил этот вопрос уже двенадцатый раз подряд. На самом деле ответ ему не требовался. Как подозревал Ирука, из них двоих, дзенин был куда большим интровертом, чем можно было представить. Но это же была Куренай! Ей совершенно невозможно было отказать. Когда она хотела, куноичи могла убедить кого угодно и в чем угодно, и в этот раз она задалась целью вытащить их в свет. В принципе, для них с Какаши выйти в люди было делом вполне нормальным, просто Копирующий с большим бы удовольствием предпочел тихий, уютный вечер на двоих пребыванию в дружеской, но шумной компании. Вот и теперь, дзенин вел себя так, словно от него требуют невыполнимого. – Обязательно. Во–первых, мы должны поддержать Райдо. Во–вторых, увидеться с друзьями. В–третьих, дать сплетникам пищу для размышлений, чтобы они оставили нас в покое до конца недели, – перечислил Ирука, глядя на сидящего в гостиной Какаши. Копирующий запоем читал новый выпуск любимой литературы, поминутно ерзая, словно ему было тесно в гражданской одежде. – Я бы предпочел остаться дома. Ты, книга, чашка чая – ничего другого мне не надо. – Мы можем никуда не идти, но тогда ты обидишь одного из своих лучших друзей и не попробуешь много всяких вкусностей,– спокойно произнес Ирука, вернувшись в ванную. Там было большое зеркало, и в данный момент сенсей прикидывал, что надеть. Зеленый свитер, выбранный им первоначально, отсеялся практически сразу — в прошлый раз, когда Ирука заявился в нем, Куренай сморщила свой хорошенький носик и безапелляционно заявила, что зеленый чунину решительно не идет. – Как думаешь, Генма явится? – заходя в гостиную, спросил Ирука. На мгновение оторвавшись от книги, Копирующий прищурился. – После того, что ты ему устроил? Засмеявшись, Ирука остановился за спинкой дивана и ловким движением руки отобрал у любимого его драгоценную книгу. – Мне кажется или в твоем голосе слышен упрек? Пару прыщиков еще никого не убивали. – Не убивали, но ты слегка переборщил с гипоалергенным порошком… – Я так не думаю. – И с колонией красных муравьев тоже. – Ну хорошо, слегка перегнул палку. – А я о чем? Какаши молчал, но по его выразительному взгляду было понятно, о чем он думает. При желании они с Ирукой бы поспорили о его методах воздействия на надоедливых друзей, но разводить дискуссию сейчас Хатаке было откровенно лень. Это вызывало улыбку. Иногда Ирука думал, что Какаши слишком хорошо его выучил, потому–то и без труда его читает. Особенно по глазам. У самого Копирующего взгляд был не менее выразительным, чем он нередко пользовался. Несмотря на то, что дзёнин перестал скрывать от него лицо, Ирука по–прежнему угадывал его настроение именно по глазам. Ирука до сих пор помнил, как они оба смущались в тот день, когда Какаши впервые снял перед ним маску. Пытаясь скрыть неловкость и смущение, они смотрели куда угодно, но только не на друг друга. В двух словах, вели они себя как два нервничающих и краснеющих подростка, которые несколько минут назад держались за руки, а сейчас пытаются сделать вид, что ничего не было. Для уменьшения напряжения, они с Какаши решили заняться насущными делами так, словно ничего экстраординарного не произошло. Идея увенчалась успехом, только той ночью Ирука плохо спал, ежесекундно вспоминая насколько, оказывается, красивый у него возлюбленный. На привыкание к новому образу Хатаке у парочки ушло несколько дней. Так что когда Копирующий изволил смеяться или коварно ухмыляться, это перестало вызывать у его дражайшей половины неконтролируемый буйный восторг. Последующие ночи сенсея стали гораздо спокойней. Засыпая, Ирука думал о тонких бледных губах и теплой солнечной улыбке. Мысль о том, что он влюблен, пришла к Ируке внезапно. Он ждал, надеялся, что он где–то в шаге от сего знаменательного события, но угадать, когда, когда же оно произойдет, у него никак не получалось. В то памятное утро Ирука проснулся, думая об улыбке дзенина. И о том, что невесомые, едва заметные прикосновения Хатаке заставляют его сердце биться с какой–то совершенно неистовой силой, и тогда сенсей с трудом удерживается от желания оповестить весь свет о том, что он невероятно счастлив. Такое случалось и когда Копирующий приносил ему отчеты в штаб, и дома, когда он помогал чунину мыть посуду. Ирука стал замечать, что если он подолгу не видится с Какаши, то все становится серым и безрадостным, настроение резко спадает до отметки ноль. Зато когда блудный дзенин возвращался с миссий Ирука начинал светиться не хуже солнышка. Вот так незаметно для себя, шаг за шагом, великий Копирующий ниндзя и обосновался в его, Ируки, мире. И, как подозревал сам Ирука – сделал это надолго. Что стало понятно после их первого поцелуя. Сенсей фыркнул, вспомнив тот день. Ему иногда становилось ужасно стыдно за свою реакцию. Какаши, не желая испугать его, придвинулся к нему поближе и замер в миллиметре от губ, словно спрашивал разрешения. На тот момент Ирука был готов на все, но переход от теории к практике выбил у него почву из–под ног. Он застыл, как истукан, и даже почти не дышал, Копирующий его молчание принял за согласие. Этот поцелуй нельзя было назвать лучшим из лучших, это было легкое прикосновение губ к губам. Но Ируке тогда показалось, будто через него пропустили ток. Воодушевленный отсутствием отказа, Копирующий притянул красного как рак чунина к себе и стал целовать его уже куда основательней. Ирука смущался, но не вырывался. Наоборот, чувствуя, как его накрывает жаркой волной слепящего возбуждения, он все теснее вжимался в сильное тело дзенина и издавал при этом такие звуки, от которых у Копирующего едва не сорвало тормоза. Увы, все закончилось слишком быстро. Страсть страстью, но потребность в кислороде никто не отменял. Закончив целоваться, они уставились друг на друга так, словно пытались понять, что делать дальше. Стоит ли немедленно перейти черту или повременить и остановиться пока на уже достигнутом? Переглянувшись, они оба покраснели, а потом дружно зафыркали и, наконец, разразились легким, каким–то освобождающим смехом. Ирука не знал, как принято вести себя после первых поцелуев, но подозревал, что смех не входил в призовую десятку. Впрочем, чего им волноваться, они и так с Какаши являлись самой странной парой Конохи. Чем они занимаются на свиданиях, касается только их, верно? Улыбнувшись накатившим воспоминаниям, Ирука слегка наклонился и, обняв любимого за шею, растрепав непослушные серебристые волосы. Тонкие губы дзенина тут же сложились в нежную и довольную улыбку. – Чего? Ирука состроил оскорбленную невинность. – По–твоему я не могу обнять тебя просто так? – Можешь, но сейчас не тот случай, я знаю. – О чем ты? – Не кнутом, так пряником… Пытаешься уговорить меня пойти на вечеринку, да? – серьезный тон, с которым Какаши говорил, совершенно не вязался с шалыми искрами в его глазах. – Поцелуями меня не уговоришь, тут нужна артиллерия покруче. Ирука шутку не поддержал и на провокацию не повелся. – Впрочем, ты можешь остаться дома в компании любимого порно, а я пойду развлекаться. – Однако, ты жесток, – решил обидеться Хатаке. Ирука прикусил губу, чтобы ненароком не рассмеяться. Несмотря на многочисленные слухи, Какаши не был извращенцем в широком смысле этого слова. Он, конечно, был далек от целомудрия, но прекрасно знал меру своей распущенности. У Ируки на этот счет имелись кое–какие мысли. Будучи преподавателем, Ирука не сильно радовался, когда видел Копирующего с книгой в стенах академии или в местах большого скопления детей. Он морщился, но старался не комментировать привычку Хатаке везде и всюду появляться с любимым порно. А со временем понял, что с виду читающий по дороге дзёнин, не обязательно занят чтением. Чаще всего за книгой он прятал нежелание вступать в дискуссии и таким образом прятался от раздражающего вторжения в личное пространство. Ирука это понял и постарался не заморачиваться по пустякам. В конце концов, дзенин имел право на любое увлечение, хобби Хатаке было безобидным для него самого и не опасным для окружающих. Самое замечательное в их отношениях было терпение Копирующего. Они с Ирукой встречались уже три месяца, но до полноценной близости так и не добрались. Намекни он Какаши, что желает нечто большее, чем страстные поцелуи, и Какаши тут же продемонстрирует любимому все накопленные знания в сфере сексуальных утех. Ирука с удовольствием оценил бы эти его навыки хоть сейчас, но откровенно говоря, ему было немного страшно. Он знал, что Какаши никогда не причинит ему боли, по крайней мере, специально. И секса он хочет не меньше Хатаке, так почему нет? Он и сам не знал… К тому же, он поставил одно единственное условие. Какаши может требовать от него исполнения любой фантазии, вовлечь его в любую по своему безумству сексуальную игру, даже с элементами БДСМа. Да что угодно! Пусть хоть отшлепает его или переоденет в девчачью школьную форму, но только не в стенах академии! Никакого секса в стенах, где подрастает будущее поколение Конохи, и все тут! Впрочем, Какаши не особо–то и настаивал. Потому что знал, рано или поздно Ирука сам предложит нечто подобное, главное дать ему время… – О чем задумался? – А? – Ушел в себя и не вернулся. Я спрашиваю, о чем ты задумался? Ирука постарался избавиться от непрошенной картины, где фигурировала проклятая школьная форма и кленовый сироп. – О том, как странно, что мой бойфренд вместо того, чтобы затащить меня в постель, занимается одними уговорами… – Это комплимент или упрек? – Закатай губу! – притворно оскорбился Ирука. – Бууу, – решил поддержать игру Какаши. – Что плохого в том, чтобы быть извращенцем? Мне это нравится! – Я в этом не сомневаюсь. – Лучше быть извращенцем, чем дебилом. Или садистом. Или гормонально нестабильными подростками, здесь мы мудро воздержимся от имен… – Они вовсе не… – Даже не спорь! Им по шестнадцать лет, как говорится – играй гормон… Ирука открыл было рот, чтобы поспорить, но передумал. Если не обращать внимания на язвительный тон слов Копирующего, тот был абсолютно прав. Саске с Наруто были именно такими – гормонально нестабильными подростками. Но этот факт никак не уменьшал желание их бывшего учителя встать на их защиту. Зато теперь было понятно, почему раз в неделю, словно по расписанию, в районе квартала Учих раздавался какой–нибудь бешеный взрыв… На самом деле, хитросплетения взаимоотношений бывших учеников мало волновали Ируку. Он философски думал, что происходящее между мальчишками — не повод для паники, ибо все могло быть куда хуже. Пусть лучше спят вместе, чем сворачивают друг другу шеи, попутно разнося деревенское и окрестное имущество в прах. Ослиное упрямство обоих помноженное на гормональную бурю, что может быть хуже? По крайней мере, отношения этой парочки никогда не заставят их скучать. Ирука улыбнулся, всякий раз, когда он видел мальчишек, гуляющих по улицам Конохи, они то ругались, то шипели друг на друга, но только не скучали. Видимо из–за того, что селяне усердно совали носы в их с Какаши личную жизнь, отношения Саске с Наруто прошли чуть стороной. Насколько это могло быть с наличием в деревне фан–клуба Саске. После того, как юным куноичам стало известно, что их кумир встречается с Наруто, бедному Узумаки пришлось три дня скрываться в поместье клана Учих. Разгневанные и разочарованные девицы во главе с Харуно Сакурой жаждали опробовать его крови. Саске, с трудом вытерпев пребывание Наруто в стенах своего дома, вышел к фанаткам и ледяным голосом объявил, что если он заметит в их с Наруто сторону хоть один косой взгляд, то этот несчастный умрет самой жестокой смертью. Зная безграничную фантазию Учихи, угроза вовсе не выглядела пустышкой. Особенно подкрепленная клятвенным обещанием Хокаге, что каждый, кто посмеет задеть Узумаки, в тот же миг становится её личным помощником. А подобной участи могли желать только полные идиоты. Ирука не очень понимал, что в этой угрозе такого страшного, но как заметил Какаши, прятать от Тсунаде выпивку способен только отъявленный мазохист. В целом, переход на новый уровень отношений мало что изменил в этих самых отношениях. Мальчишки по–прежнему дрались по малейшему поводу, спорили друг с другом до хрипоты, но ночи отводили для страстных примирений. Ирука и рад бы поменьше знать о личной жизни Наруто, но разве его спрашивали? Время от времени, Узумаки вламывался к обожаемому сенсею в дом и говорил, говорил, говорил. Выглядел при этом будущий Хокаге так, словно не мог решить, чего ему хочется больше – цветов и музыки или убить кого–то? Например, месяц назад, Наруто пожаловался Ируке, что скотина Саске совершенно бессовестно облапал его, когда сам Наруто соглашался лишь на парочку страстных поцелуев… Спрашивается и кто Саске после всего этого? Правильно – сучонок! Ирука в ответ лишь кивал и старался не слишком краснеть, ибо сказать ему было абсолютно нечего. При всей схожести, их с Какаши ситуация была совершенно иной. Они с Хатаке были взрослыми, и проблема бушующих гормонов их не касалась. Саске с Наруто были чересчур упрямыми и попросту не хотели решать дела полюбовно, отсюда извечные споры и злосчастные взрывы в квартале Учих… Уставший от бесконечной ругани учеников и отчаянно–виноватого лица любимого, Какаши взял огонь на себя. Три недели назад он заперся с мальчишками в доме Ируки и с наслаждением вызверился на них. Назвав обоих идиотами, Копирующий попытался объяснить обожаемым студентам, что секс не повод для драки, а очень даже наоборот. И пригрозил, что если парни и дальше будут решать «кто сверху» путем мордобоя, он оторвет им головы. В конце вдохновенной речи, Наруто и Саске выглядели невероятно пристыженными и виноватыми. Ирука же был готов аплодировать Какаши стоя. Начиная с того дня, юная парочка пересмотрела приоритеты в драках и из–за секса спарринги больше не устраивала. Только когда у Наруто заканчивались батарейки, и тот начинал чувствовать, что вот–вот сорвется, Узумаки сжимал зубы и спасал остатки нервов в компании любимого сенсея. Ирука немного смущался отпущенным ему доверием, но старался этого не показывать. Он очень надеялся, что придет время, и молодые люди во всем разберутся. Сами. Наводящих вопросов Ирука не задавал, чаще всего выступая в роли слушателя. – Признай, – совершенно не к месту проворковал Копирующий. – Что признать? – искренне не понял Ирука. – Тебе интересно, кто из них первым окажется сверху! – Какаши! – негодующе воскликнул сенсей. – Ты, между прочим, о своих учениках говоришь! – И? Это не значит, что мне нельзя быть любопытным. Я же не предлагаю держать им свечку, – сухо протянул он, но в следующую секунду похабно ухмыльнулся. – А ведь мог бы… – Псих. – Не отрицаю. А ты, положа руку на сердце, можешь сказать, что тебе совсем не интересно? Ирука, мысленно отвесив себе пинка, досадно вздохнул. Временами Какаши проявлял чудеса изобретательности по тому, как быстро вывести его из себя. Лучшее, что в такой ситуации мог предпринять Ирука – притвориться глухонемым. – … Ненавижу тебя! Отсмеявшись, Копирующий покаянно погладил Ируку по плечу. – Так и быть, я избавлю тебя от незавидной участи вуайериста. Голову на отсечение, что сверху будет Саске. Я не знаю, может они уже переспали или только готовятся к этому, но Наруто в их первый раз отведена роль снизу, верь мне. Тем более что у Саске комплекс мученика и вряд ли он согласиться быть покорным. А вот проявить инициативу он вполне способен… – … И ведь не поспоришь, – кивнул Ирука. Копирующий пару секунд полюбовался его задумчивым лицом, вздохнул и натянул маску. – Ну что? Идем веселиться или как? Мы уже опаздываем. Улыбнувшись, Ирука поспешил за Какаши к выходу. – Правда, что ли? Ты все–таки решился… – Могу и передумать, – пробурчал Хатаке. Ирука намек понял — прикусив язык, он вытолкал дзенина на улицу и закрыл дверь. – Я знал, что ты согласишься, – усмехнулся Ирука. – Иначе бы ты ни за что не оделся по гражданке. – Что, настолько предсказуемый? – прищурился Какаши. – Тебе честно? – Ладно, исправлюсь. – Ага… Они шагали в тихой, уютной тишине под холодный свет луны. Остановившись, Ирука задрал голову и заворожено посмотрел на большой круглый диск. Он подумал о том, как странно и приятно быть рядом с Какаши. С ним Ирука чувствовал себя на редкость спокойно и хорошо, так, словно они были вместе уже очень, очень давно. Жизнь до появления в ней Хатаке теперь казалась сенсею пресной и даже какой–то безрадостной. Особенно это касалось вечеров, когда кроме проверки домашних работ учеников и готовки ужина заняться было абсолютно нечем. Какаши шел к нему медленными, порой неуверенными шагами, но, дойдя, обосновался в его личном мире всерьез и навсегда. Ирука не возражал, ибо сам не представлял, как жить, если рядом не ошивается один небезызвестный извращенец. Пафос, но как есть. Он любил Какаши, он жил этой любовью, дышал ею и не сомневался, что его чувства взаимны. Для абсолютной гармонии осталось сделать один маленький, но такой тяжелый шаг, и внезапно Ирука понял, что готов на него. Перспектива пойти в гости больше не казалась привлекательной. Друзья, веселье, вкусности, приготовленные заботливой рукой Куренай – всё отступило на задний план, стоило ему понять, что нет ничего важнее, чем быть сейчас с Какаши. Страх перед близостью растворился в дымке желания. Ощутив невероятный прилив сил, Ирука остановился. – Ты чего? – встревожено спросил Хатаке. – Всё в порядке. Просто задумался…– сенсей улыбнулся. – Сегодня такая замечательная ночь, не находишь? Какаши на мгновение прикрыл глаза, открыл и посмотрел на любимого уже гораздо внимательней. – … Домой? – Да. Только перед Райдо неудобно, я же пообещал, что приду… – Подумаешь, явимся на пару часов позже! Ирука фыркнул. – Опаздывать – твоя привычка, не моя. К тому же, потом опять поползут слухи, только уже о том, как плохо ты на меня влияешь… – Не беспокойся, ничего нового не скажут. Рассмеявшись, они, не сговариваясь, повернули к дому. – Ты знаешь, мысль не лишенная смысла. Копирующий самодовольно ухмыльнулся. Чем меньше оставалось расстояния до дома, тем менее спокойно чувствовал себя Ирука. Но это был не нервозный страх, а неуверенность перед совершением чего–то нового. Ужасно не хотелось облажаться. Отступать казалось кощунством. Ирука хотел этого и собирался идти до конца. Пока он отпирал дверь, Какаши сопел у него за плечом. – Спрашивается, для чего я оделся по гражданке? – Подвиг–то, какой! – поддел его чунин. – Сенсей, поможете мне раздеться? – Сейчас договоришься… – хихикнул Ирука. На вечеринку к Райдо они попали только через три часа. Никто за это влюбленных не ругал, привычно списав их опоздание на неискоренимую привычку Хатаке. Извиняясь перед Райдо, Ирука чувствовал, что безбожно врет, не было ему жаль, вот ни капельки! А ведь это только начало… Опоздал – и никаких тебе угрызений совести, соврал – так словно иначе и быть не может! Куда катиться этот мир? Влияние Хатаке налицо. Надо сказать, вину за опоздание дзенин взял на себя. Но сплетникам это, что мертвому припарка. Завтра каждый житель Конохи будет трепаться о том, как правильный школьный учитель был деморализован извращенцем дзенином. Особо талантливые сплетники наверняка прибегут к Хокаге с жалобой, с пеной у рта доказывая, что такие типы, как Ирука, не имеют права работать с подрастающим поколением. Потом Хокаге устанет делать вид, что она ничего не слышит, ничего не видит и попросту пошлет этих деятелей заниматься своими делами, пока она сама им чего–нибудь не подобрала… Но друзья, знавшие Какаши с Ирукой намного лучше всяких сплетников зрели в корень. Той ночью, счастливый, намного более нетрезвый, чем обычно, до сыта наевшийся Райдо, ложился спать с безмятежной улыбкой абсолютно довольного жизнью человека. Он сразу понял, почему, извиняясь, Ирука светиться, как полуденное солнышко. Но он никому ничего не скажет. Пускай все думают, что во всем виновата безалаберность Хатаке. Райдо всё понимает. Он рад за Ируку. Рад, что его друг нашел свою любовь. Сенсей заслуживал счастья, как никто иной. Конец