Открытие в купальне

– Добрый день. – Добрый. – Чудесная погода, не правда ли? – Действительно, – настолько сухой ответ приводил в уныние даже самых смелых людей. Дзёнин немного замялся, но решил попытать удачу еще раз. – Прекрасный день, чтобы встретиться с друзьями… или возлюбленным. – Ага, просто очаровательный, – произнесли довольно резко. Он отдал собеседнику назначение на миссию. – Благодарю вас за вашу трудную работу. Следующий! Ирука проследил взглядом дзёнина, поспешившего отойти от его стола, но после быстро вернул внимание к вновь подошедшему, этот дзёнин тоже лучился безграничным энтузиазмом. – Здравствуйте, сенсей! Машинально пробормотав ответное приветствие, чунин внутренне вздохнул. До чего же он устал от всех этих людей, вместе с их фальшивым дружелюбием, которое они так старательно изображали лишь бы вытащить из него хоть кусочек информации, пролившей бы свет на судьбу их ставок! Разве до них еще не дошло, что им из него по этому поводу ничего не вытрясти? А может, им отчаянно понадобились новые слухи, способные на какое–то время развлечь их скуку? В последнее время сплетникам не о чем было посудачить… с отъезда Какаши прошло две недели. Вскоре после их встречи в академии, команде номер семь поручили девятидневную миссию по сопровождению дипломатов в соседний город. Ребята вернулись несколько дней назад, но их наставник – дзёнин был вынужден сразу по возвращении отправиться на еще одну миссию. Как выяснил сам Ирука – срочную миссию. В любом случае, ни команду номер семь, ни Хатаке, Ирука не видел на протяжении уже двух недель. В связи с их отсутствием, сплетни о нем с Какаши слегка поутихли. Зато отсутствие информации изрядно подогрело неуемное любопытство сплетников. Последняя мысль поднимала в Ируке злорадное удовлетворение – пускай поумерят свой пыл! Не то чтобы Ирука радовался столь долгой разлукой с седьмой командой. Он тосковал по Наруто и, как ни странно, по его странному, но, безусловно располагающему к себе, наставнику. Непредвиденная разлука влияла и на настроение учителя, особенно, когда он был просто вынужден находиться в компании ужасно раздражающих личностей. Ируке казалось, что у него будет гораздо больше сил, чтобы выносить их. А все дело в том, что переносить назойливость селян, зная, что за плечом нет тех, на кого можно положиться в особо трудную минуту – намного тяжелее. В такие моменты сенсей задумывался над тем, что любопытные сплетники с их длинными языками волнуют его намного меньше, когда рядом важные ему люди. Кроме того, Ируке не терпелось встретиться с Наруто. После их последнего разговора в «Ичираку–рамен», сенсей волновался о нем, представляя, как последние события повлияли на его мировоззрение, и поэтому учитель с нетерпением ждал хоть каких–нибудь новостей о подростке. Сенсей честно надеялся, что ситуация между Наруто и Саске разрешится безболезненно для них обоих… Ирука очень сильно жалел, что он не осведомлен о нынешних отношениях своих бывших учеников. Он частенько вспоминал свой разговор с Наруто и каждый раз искреннее убеждал себя, что он не совершил ошибку, рассказав Наруто о предполагаемых чувствах Саске. Ирука чувствовал, что ему просто необходимо узнать, что происходит между мальчишками не столько из любопытства, сколько из беспокойства за любимого ученика и его вечного конкурента. Учитель отчасти чувствовал себя виноватым, думая о личной жизни подростков. Ему казалось, что с такими мыслями он выглядит ненамного лучше сплетников, интересуясь тем, что лично его не касалось. Правда, он тут же успокаивал себя, что его с Какаши ситуация совершенно отличается от той, что складывается между подростками. Он искренне заботился о Наруто, поэтому и был так нетерпелив. А забота совершенно отличается от праздного любопытства, Ирука был в этом уверен. На что предательский внутренний голос напомнил ему, что некоторые особо назойливые сплетники, коих он просто ненавидел, тоже вроде бы заботились о нем. Все те люди, восставшие против его увольнения – заботились о нем. Его коллеги, несмотря на их приводящее в бешенство поведение – заботились о нем. То же самое можно сказать о его бывших и нынешних учениках. Даже об их родителях. Его соседях. И Хокаге. Наруто заботился. Какаши… Но это никому не мешало заключать на него пари, обреченно подумал сенсей. За исключением Какаши–сенсея, конечно. Остальных это не остановило. Включая его учеников. Последняя мысль напомнила Ируке о необходимости убить Генму за то, что тот не постеснялся принимать ставки у семилетней малышни – это ж надо быть таким бестолковым человеком?! Ему бы всего–то дотянуться до любимого сенбона Ширануи и тогда дзёнин пожалеет о том, что появился на этот свет… И это только цветочки. Ирука никак не мог сообразить, как только можно заключать пари на небезразличных тебе людей? Это выходило за рамки его понимания. Когда вы о ком–то заботитесь, вы молча поддерживаете их, а не вкладываете деньги в пари! Не говоря уже о том, что вы ни в коем случае не обсуждаете с окружающими, кто из вас в паре будет «сверху»! Ирука скривился, вспоминая, как подслушал один такой разговор в магазине, покупая молоко. В общем, если Наруто когда–нибудь решит встречаться с Саске, он позаботится о том, чтобы Узумаки не преследовали такие мерзкие комментарии в спину. Даже если придется лично укоротить чьи–то языки. Коли сплетники подобными оскорбительными высказываниями стремились вытрясти из него хоть какую–то реакцию, он был выше них и не собирался как–либо комментировать их поступки… Вздохнув, Ирука постарался прогнать из головы неприятные воспоминания. Он думал, что, скорее всего, все дело в отсутствии у него опыта в сексуальной сфере жизни и это задевало его сильнее, чем все остальное. Сенсей отлично игнорировал глупые реплики в свой адрес, но его прилично раздражали предположения, что в возможных отношениях с Хатаке он будет вести себя покорно. Он знал, что думать так с его стороны более чем глупо, но справиться с собой никак не мог. Представляя себе расписанную сплетниками перспективу, Ируке становилось откровенно неудобно. Еще раз тряхнув головой, сенсей отодвинул все страхи и сомнения на этот счет подальше. Здесь ему не о чем волноваться, хотя бы потому, что он не встречается с Какаши и, если честно, по–прежнему не знает, хочет ли этого вообще. Так что волноваться об этих глупостях бессмысленно и непродуктивно. Время неумолимо двигалось вперед. Ирука на автомате одобрял протянутые ему отчеты миссий и лениво отшивал надоедливых ниндзя с их провокационными вопросами, за две недели у него на это выработался отличный рефлекс. Все словно настроились против него, атмосфера в отделе распределения миссий слегка тяготила. Он мрачно задумался над сложившейся ситуацией, после того как взглянул на часы. До конца рабочего дня оставалось три часа, эта мысль заставила Ируку вдохнуть чуть мрачнее обычного. По крайней мере, он скоро сможет укрыться дома, старательно пытаясь забыть о том, насколько в последнее время его жизнь стала общественной… А это значило, что предстоящий вечер сенсей проведет за проверкой тетрадей и просмотром разовых телепередач, заедая одиночество шоколадом. Честно говоря, он с нетерпением ждал этого момента… Право слово, сколько патетики! А может ему стоит выйти из дома и попробовать хоть немного себя развлечь? Чем–нибудь заняться, посмотреть на людей. Сходить в кино и даже чего–нибудь выпить… Но стоило задуматься над последним вариантом, как Ирука мрачно от него отказался. Он не собирался выбираться в общество за выпивкой. Не тогда, когда вся деревня только и ждала удобного момента, чтобы раскрутить его на подробности касательно его личной жизни. Не вариант. Уж лучше взять фильм напрокат и затариться небольшим количеством выпивки по дороге домой… С другой стороны, он считал, что пытаться забыть об одиночестве с помощью алкоголя – это один из пяти наихудших способов, которые не стоит применять наедине с самим собой. Так что выпивка откладывалась. Что ж, предстоящий вечер собирался быть таким же скучным, как и многие вечера до него, с тоской размышлял Ирука, как внезапно в отдел вошел светловолосый молодой человек. На губах чунина в одно мгновение засияла широченная улыбка, он с радостью поджидал Наруто, пробивающегося к его столу сквозь толпу. Но стоило Наруто подойти поближе, как счастье от долгожданной встречи с подростком в душе Ируки пошатнулось. Учитель не мог не заметить, что Наруто выглядит расстроенным. Конечно, до «убитого горем» состояния Узумаки было далековато, но вот под описание «шокированного» и «раздраженного» он подходил идеально. Ну, что делать с раздраженным Наруто, Ирука, к своему счастью, знал, поэтому лишь облегченно выдохнул. Но тут в голову настойчиво полезли нехорошие подозрения о том, что стало причиной такого раздражения. Сенсей только надеялся, что состояние Наруто никак не связано с обсуждаемой ими пару недель назад темой... Правда, сомнений на этот счет у него было очень мало. – Привет, Наруто, – поздоровался с ним Ирука, когда мальчишка протянул ему отчет. – Здравствуйте, сенсей, – вымученно улыбнулся тот в ответ. – Рад тебя видеть, с нашей последней встречи прошло немало времени. – Дааа… жаль, что пришлось отсутствовать так долго. – Отлично тебя понимаю, – Ирука был с ним искренне согласен. В конечном счете, Наруто еще очень молод. В таком возрасте для него было бы ненормально проводить большую часть своего времени в компании почти тридцатилетнего чунина. И, как Ирука честно предполагал, Узумаки наверняка был занят анализом своих отношений с Саске. Правда, сенсей признавал, что соскучился по бывшему ученику больше допустимой нормы. – Сенсей, вы не против встречи? – внезапно произнес Наруто странно напряженным тоном. Ирука прикрыл глаза, отмечая необычную просьбу подростка и нотки волнения в его голосе. – Даже не сомневайся, – немного медленно ответил Ирука. – Встретимся после окончания моей смены, скажем, в шесть часов, в «Ичираку»? – Нет! – выпалил Наруто, да так резко, что учитель уставился на него уже в открытую, вопросительно вскидывая брови. До Наруто, кажется, дошло, что со стороны его поведение выглядит более чем странно, поэтому он постарался исправить непонятную гримасу на более подходящее выражение. – Я хотел сказать, может, сходим куда–нибудь еще? А то мы и так все время едим в «Ичираку». Наруто очень старался, чтобы его речь выглядела небрежной, но Ирука не повелся. Узумаки, не желающий есть в любимом рамен–баре? Внезапное желание сходить куда–то еще? Тут явно что–то нечисто. Но, встретив настойчивый взгляд голубых глаз, Ирука решил повременить с допросом до лучших пор. Они договорились встретиться у выхода из штаба в шесть часов, после чего Наруто поспешил сбежать из отдела распределения миссий, оставляя чунина озадачено гадать о происходящем и невольно волноваться. Было слишком очевидно, что Наруто кое–что беспокоит. Возможно, даже те вопросы, над которыми он должен был подумать… Только Ирука сомневался, что дело было исключительно в вопросах. Такая повышенная взбудораженность у Наруто проявлялась обычно после того, как подросток с кем–то подерется. Будто кто–то наступил ему на любимую мозоль. И у сенсея имелась одна замечательная идея о личности этого человека. Мысль заставила чунина встревожиться не на шутку, он все–таки надеялся, что последнее открытие не испортит дружбу между Наруто и его вечным соперником… Во всяком случае – поздновато жалеть. Независимо от случившегося, лучшее, что Ирука может сделать для подростков – это попытаться сгладить последствия, дать какой–нибудь совет. Обдумывая это, он лишь начинал сильнее волноваться, поэтому в какой–то момент решил отодвинуть решение подступающей проблемы на более подходящее время и автоматически вернулся к проверке отчетов. Правда, он каждые несколько минут косился в сторону часов, считая минуты до встречи с Наруто и сгорая от нетерпения узнать наконец–то причины странного поведения мальчишки. Последние четыре часа до окончания смены, Ирука был занят под завязку, что у него не получалось даже задумываться о проблемах Узумаки. Ниндзя, приносившие отчеты, появлялись один за другим, поэтому, когда чунин обратил внимание на часы, то стрелки часов показывали без двадцати шесть вечера. Вздохнув, Ирука потянулся, стараясь мысленно продумать свою речь в разговоре с Наруто, хотя на самом деле понятия не имел, о чем конкретно с ним говорить, так как драка с Саске… Его форма была заляпана и порвана в нескольких местах, волосы грязны как никогда раньше, но когда дзёнин приоткрыл глаз и встретил взгляд чунина, то явно уставший Хатаке счастливо прищурился. Ирука не мог не улыбнуться в ответ, чувствуя внутри странную удовлетворенность от новой встречи. И в этот раз он не пропустил скрытую маской улыбку Какаши. Дзёнин подошел к его столу и тут же все взгляды присутствующих устремились в их сторону. – Здравствуйте, Какаши–сенсей, – вежливо произнес Ирука, глядя, как глаз Копирующего прищурился еще сильнее, после чего дзёнин вручил чунину свой отчет. – Угу. Ирука старательно взял себя в руки, пробегая глазами по тексту отчета. – Все нормально, – поставил он окончательный вердикт и улыбнулся Копирующему. – Благодарю вас за вашу трудную работу. Хатаке кивнул, но с места не сдвинулся, не отрывая взгляда от Ируки. Сенсей заворожено смотрел в ответ, зная, что, по идее, дзёнин уже должен уйти. Но было слишком очевидно, что Какаши в ступоре решает какую–то моральную дилемму. Очарование момента безжалостно разрушил вошедший в отдел и сразу направившийся к столу чунина очередной шиноби с отчетом в руках. Заметив его, Какаши коротко попрощался с Ирукой и, к всеобщему разочарованию, вышел вон. Подошедший дзёнин вручил отчет, а Ирука почувствовал себя странно разочарованным из–за невежества этого незнакомца, помешавшего им с Какаши. И судя по кислым лицам свидетелей этой сцены, так считал не только он. Хатаке, казалось, собирался сказать кое–что интересное, но… видимо, узнать сенсею, что именно – не судьба. Остальные присутствующие вроде не сильно расстроились, несколько человек даже успели сбиться в кучку, возбужденно перешептываясь. Стая стервятников, право слово! Не могли найти другого места для сплетен?! Внутренне проклиная свое невезение, Ирука ужасно жалел, что не сказал Хатаке что–то кроме обычной вежливой формальности, одобрив его отчет. Он не видел Копирующего две недели, так что вполне мог быть немного повежливее. Это не значит, что теперь между ними что–нибудь изменилось, но все же…, он лишь отблагодарил дзёнина за выполненную миссию, и молча смотрел, как тот направляется к выходу. А еще несколько часов назад он с тоской думал о том, что давно не видел Наруто и его известного наставника… Но получилось так, как получилось. Наруто выглядел расстроенным, а Копирующий перекинулся с ним всего парой слов…, что не являлось тем, что чунин имел в виду, когда думал о предстоящей встрече с обоими шиноби. Нехотя вернувшись к работе, Ирука постарался мысленно продумать, что он конкретно скажет Наруто через пятнадцать минут, но в голову ничего путного, как назло, не лезло, его мысли были далеки от проблем подростка. Все, о чем Ирука мог думать в данный момент, это о встрече, если ее можно было так назвать, с Копирующим. Чунин тщательно анализировал их короткий разговор, неустанно прокручивая в голове диалоги. А сконцентрироваться на мысленном анализе было не так просто, когда вокруг роилось столько сплетников, чьи заинтересованные шепоты стали на пару тонов громче, что только действовало сенсею на нервы. Ирука поднял голову, придумывая на ходу, чем бы таким заткнуть собравшихся, как с удивлением обнаружил, что внимание сплетников на этот раз сосредоточено вовсе не на нем, а на каком–то зрелище вне стен отдела. С минуту, поискав глазами, предмет всеобщего внимания, Ирука с удивлением увидел никого иного, как Хатаке Какаши, застывшего в небрежной позе у входа в отдел. И он был не один. Хатаке Какаши разговаривал с черноволосой куноичи. И судя по тому, как упомянутая куноичи играла с прядкой своих локонов, разговор был связан явно не с миссией. Ирука смотрел на пару в полной тишине, чувствуя странное недовольство. А вскоре неопределенное недовольство сменилось на полное неодобрение. Конечно, для Ируки не было удивительно, что внимания Копирующего добиваются. Какаши был просто обязан нравиться женщинам, в конце концов, он – элитный дзёнин, к тому же невозмутим, загадочен и, пускай маска скрывала большую часть его лица, он был отлично сложен и красив. Так что он обязан нравиться женщинам. И эта темноволосая куноичи не единственная женщина в деревне, подбивающая клинья к Копирующему. В этом не было ничего удивительного. Нахмурившись, Ирука вернулся к своим обязанностям, стараясь не думать о Хатаке Какаши и увивающейся вокруг него куноичи. Что было довольно затруднительно, потому что все вокруг только о них и говорили. Сплетники время от времени кидали в его сторону заинтересованные взгляды, очевидно, стараясь понять, в безопасности ли их деньги в связи с появлением кокетливой женщины. Сенсей старался выглядеть не расстроенным. Он не собирался давать им повода думать, что он задет, да кто сказал, что он расстроен? Совершенно нет, он же не ревнует. Какаши его на свидание официально не приглашал, да и сам Ирука пока еще не решил, желает ли он вообще с ним встречаться или нет. Поэтому куноичи имела полное право попытаться добиться дзёнина. Ну и ко всему прочему, Ирука знал, что сердце Какаши принадлежит ему. И у него не было никаких причин для ревности. Просто он думал, что такая демонстрация заинтересованности в Хатаке со стороны куноичи была не самым разумным делом, особенно перед ним и толпой сплетников. Вскинув взгляд на часы, чтобы узнать, сколько времени у него осталось до конца смены, Ирука не мог не посмотреть в сторону выхода из отдела, поэтому заметил, как светится от удовольствия женщина, глядя вслед уходящему Хатаке. Чуть–чуть задержав взгляд на куноичи, сенсей смог наконец–то хорошенько её рассмотреть. Когда он только её увидел, то подумал, что она симпатичная. Но при более тщательном осмотре понял, что слово «симпатичная» довольно скудно описывало эту длинноногую, длинноволосую, с красивой грудью, гладкой кожей и янтарными глазами, женщину. Она было намного больше, чем просто симпатичной, скорее уж красавицей. При этом живот Ируки неприятно стянуло. Глядя на её великолепную улыбку, сенсей задавался вопросом, как Хатаке Какаши мог обратить внимание на него, когда к его ногам могла упасть такая женщина… Внезапно куноичи глазами обвела толпу собравшихся, и остановилась только тогда, когда её взгляд пересекся с взглядом сенсея. Нежное выражение её хорошенького личика в одно мгновение превратилось в холодную, надменную гримасу, словно она всем своим видом говорила, чтобы он даже не смел думать, будто у него есть хоть какой–то шанс против неё. Зрительный поединок продлился не более нескольких секунд, но её презрительный взгляд холодным жгутом обвился вокруг его сердца. Отпустив в сторону чунина последний обжигающий взор, куноичи развернулась на пятках и вышла прочь. Ирука провожал её глазами до тех пор, пока она не исчезла из поля его зрения, чувствуя, как поднимаются в душе гнев и волна горечи. Разум восстал против взбунтовавшегося чувства собственного достоинства, когда он думал, что эта женщина не имела права смотреть на него свысока. Вот так–то, и то, что она была столь великолепна, не означало, будто у нее был повод смотреть на него с таким презрением! С таким двуличием у этой стервы нет никакого шанса выиграть сердце Копирующего! Независимо от внешней привлекательности, Какаши никогда не влюбится в кого–то, столь легкомысленного и презрительного. Но, не зависимо от своих собственных слов, Ирука не мог игнорировать один маленький факт – он не входит в команду конкурентов этой женщины, это было бы смешно. Сморгнув и посмотрев на свой стол, чунин заметил, что перед ним скопилась стопка отчетов, и тогда он понял, что ревнует. Отрицать это было бесполезно, а как еще правдоподобно объяснить неконтролируемое расстройство и неприязнь от появления той красотки, признаки ревности, никак иначе. Ревность. Он заревновал к кому–то, кто пытался добиться от Копирующего романтических чувств. Заревновал при виде потенциальной конкурентки… Додумав последнюю мысль, Ирука почувствовал себя необычайно легко, словно с плеч упала гора. Потому что именно в этот малоподходящий момент он нашел ответ, который искал. Пробираясь сквозь толпу сплетников, вслед за черноволосой куноичи, Ирука спиной чувствовал направленные на него пристальные взгляды. Наверняка сплетникам было интересно, принял ли сенсей брошенный женщиной вызов, если только она, конечно, смогла этого от него добиться. К тому же, собравшимся придется оправляться от временного шока, потому что в ответ на все заинтересованные взгляды, чунин растягивал губы в улыбке. Да, именно в улыбке. Не в той зловредной, от которой его ученики начинали дрожать. Нет, это была улыбка совершенно довольного человека. Ирука слишком явно выглядел счастливым. Присутствующие с изумлением уставились на безмерно счастливого чунина, пока тот собирался уходить. Радостная улыбка сенсея, кажется, сбивала с толку тех, кто уже решил, будто Ирука принял презрительно брошенный вызов женщины. Как он может выглядеть столь счастливым при наличии такого красивого и сексуального конкурента? Неужели сошел с ума? Сенсей, закрывая портфель, физически ощущал застывшие в воздухе вопросы. Разве сплетники не получили того, что хотели? Хотелось бы верить, что произошедшего события хватит им надолго. Напрочь проигнорировав озадаченные взгляды, направленные на него со всех сторон, Ирука с чистой совестью покинул отдел распределения миссий. *** – Что случилось? Ирука не спеша прогуливался по маленькой тихой улочке в компании любимого ученика. Лучи заходящего солнца окрашивали окрестности Конохи в мягкие оранжевые тона, от чего казалось, будто деревня в огне. Они поели в уютном якисоба–ресторанчике, находящимся в третьем районе, а после ужина Ирука вытащил Наруто на прогулку по деревне, надеясь, что она настроит подростка на нужный лад и поможет разговориться, потому как Узумаки не выглядел человеком, которого распирало от желания пообщаться. Они прогуливались уже на протяжении часа, а Наруто до сих пор молчал и, судя по его хмурому виду, был погружен в какие–то тяжелые думы, терзавшие подростка и в ресторане. Ирука, наблюдавший за его метаниями, понимал, что происходит нечто серьезное. Он с трудом пытался припомнить, когда в последний раз видел своего любимчика в таком состоянии и поэтому собирался вытрясти из него правду любыми путями. А то, что Наруто необходимо выговориться, пусть и против его собственного желания, было для чунина ясно, как божий день. Наруто молчал, словно решение всех его проблем было написано на дороге и поэтому он с мрачной физиономией пялился себе под ноги. – Давай говори, я же вижу, что тебя что–то беспокоит. Что случилось? Ответом учителю была тяжелая тишина, заставившая Ируку устало вздохнуть. Вечер предстоит долгий… Хорошо, что Наруто не пытается отрицать наличие проблем, с оптимизмом подумал сенсей. Вдруг Узумаки уставился на него с непонятным напряженным выражением лица. – Ирука–сенсей, можно я у вас переночую сегодня? Не ожидавший подобного вопроса, чунин только непонимающе хлопал глазами. – Что? – Могу я сегодня переночевать у вас? – терпеливо повторил вопрос Наруто, пока Ирука пытался понять, с чего это у подростка появилась такая просьба. Не дождавшись от впавшего в ступор учителя ответа, Наруто повторил вопрос уже с ноткой вскипающего раздражения. – Можно или нет? – Нет, – последовал сухой ответ и теперь уже Узумаки был вынужден удивленно таращиться на бывшего сенсея. Видимо, он не ожидал отказа. – Что? Но почему? – Потому, что бегство от Саске не решит ваших проблем, – отрезал Ирука. Узумаки после его слов совсем сник. – Да кто вам сказал, что я его избегаю? – ощетинился он, заставив сенсея красноречиво закатить глаза. – Хватит, это же очевидно. Сначала ты вдруг не желаешь поесть в «Ичираку», потом тащишь меня на другой конец деревни в первый попавшийся ресторан, который, ну надо же, находится как можно дальше от твоего дома, штаба, вашего обычного места для тренировок и квартала клана Учих. И в довершении всему – ты просишься ко мне на ночевку, что, скажем так, довольно подозрительно для шестнадцатилетнего подростка. Обличительная речь учителя не добавила Наруто хорошего настроения, он только сильнее нахмурился, рискуя просверлить под ногами дырку в асфальте. Сердито пнув камешек, Узумаки продолжил играть в молчанку. – Хотите знать, что происходит? Ладно – я понятия не имею, что! У меня на этот счет нет ни одной гребаной идеи! В голове какой–то кавардак… И во всем виноват Саске! Я сказал ему все, что думал, надеясь, что все образуется само собой, но ему было просто необходимо все усложнить! – Ничего не бывает просто, Наруто, – искренне вздохнул Ирука, глядя на подавленного мальчишку. –… Он по–прежнему – идиот, – по–детски пробурчал Узумаки. – Кто – идиот? Наруто с Ирукой синхронно повернулись, хотя в этом не было надобности, они оба прекрасно знали, кому принадлежит этот саркастичный голос. И, правда, позади них стоял Учиха Саске, только вот положенной удивленной ухмылки от неожиданной встречи на его губах почему–то не наблюдалось. Зато наследник клана Учих пылал от едва сдерживаемого гнева, а его холодные глаза обещали, что кое–кому придется ответить за свои слова и заново доказать, что кое–кто все еще имеет право называться его лучшим другом и конкурентом. Наруто смотрел на него в ответ с такой же ненавистью. Они какое–то время буравили друг друга тяжелыми взглядами, потом Наруто, не говоря ни слова, резко развернулся на пятках и попытался уйти. Но не успел он сделать и трёх шагов, как Саске крепко схватил его за локоть. – И куда ты собрался? Говорил Учиха тихо, почти шепотом, и тогда Ирука понял, что Саске не просто зол, а в бешенстве. Наруто медленно повернул голову, глядя на друга с опаской, воздух вокруг подростков искрил от напряжения и сконцентрировавшейся в нем чакры. Ирука благоразумно отошел немного в сторонку, чувствуя, что сейчас парни подерутся и, хотя ему это не нравилось, сенсей считал, что им все равно придется решить появившиеся между ними разногласия. Может, с точки зрения нормального обывателя, действия Ируки были далеки от педагогических, но в отличие от многих, Ирука прекрасно знал, что драка – это наилучший способ дать обоим подросткам выплеснуть обуревавшие их эмоции. В противном случае помогало только непосредственное вмешательство Хокаге. – Дай мне уйти, – опасно прорычал Наруто, но Саске только покрепче сжал руку. – Не дождешься, – сердито прошипел в ответ Учиха. – Я два гребаных дня прочесывал деревню, пытаясь тебя найти. – Тогда забирай ключ и оставь меня в покое! – Черт тебя возьми, Наруто, я же извинился! Чего тебе надо? Чтобы я начал дарить тебе цветы и конфеты?! Или начал ползать на коленях? – Саске стал переходить от сердитого шипения до глухого рычания. Наруто пристыжено молчал. Ирука анализировал услышанное. Цветы и конфеты? Чтобы это могло значить? – Не пойму, нафиг устраивать такие сцены? Чересчур остро реагируешь, – раздраженно добавил Учиха. Он еще не успел договорить, как сенсей понял, что этим словам лучше бы никогда не вылетать из его рта. – Слишком остро реагирую? Ты хочешь сказать, что я «слишком остро реагирую»?! – вспыхнул от ярости Наруто, вырываясь руку из хватки сокомандника. – Проклятье, да! – проорал вышедший из себя Учиха. – Все могло пройти гораздо лучше, не будь ты такой задницей! – Я же уже извинился, – сквозь зубы выплюнул Саске. – Тогда перестань и сейчас вести себя как придурок, становись нормальным! – наплевав на всех, выпалил Наруто. – Нормальным?! Я и так нормальный! – на повышенных тонах парировал Саске, полностью растеряв свое самообладание. – Ты?! – Да, я! – Проклятье, да ты приставал ко мне! – сердито проорал задетый Наруто. Ирука застыл как изваяние. «Приставал»? Та–ак…! Вот в чем дело…? Тем временем, Саске бешеным взглядом буравил Наруто. – Приставал к тебе? Я всего лишь положил руку тебе на колено! А потом ты врезал мне по физиономии! И при этом сказал, что ничего против этого не имеешь! – обвиняющее рыкнул Саске. Наруто от этого напоминания виновато замялся. Стоявший в сторонке от подростков Ирука смотрел на них с распахнутыми во все лицо изумленными глазами. Наруто и Саске… уже успели дойти до таких подробностей?! – Я и был не против! – начал защищаться уязвленный Узумаки. – Но не так же быстро! – Не так быстро?! Я только тронул твое гребаное колено, а не схватил за задницу! Прекрати вести себя как чертова девственница! Наруто покраснел, как помидор, и сделал шаг назад. – Я что–то сомневаюсь, что ты сам не девственник, придурок! – гневно пробурчал будущий Хокаге, прищурив глаза. – Заткнись! – прошипели в ответ. – Что, неужели я наступил на любимую мозоль?! – радостно оживился Наруто. – Гениальный Учиха Саске не более чем гормонально нестабильный подросток, да? Хотел удовлетворить свое желание, так?! – Я сказал – ЗАТКНИСЬ! – Парни, может, вы пойдете к себе? Произнесенная тихим голосом просьба, заставила подскочить всех троих – и чунина и подростков, которые были поглощены друг другом настолько, что не замечали никого вокруг. Очнувшись, они как по команде, и Ирука вместе с ними, начали озираться, зрительно фиксируя территорию. И с удивлением остановили взгляды на выглядящего ужасно скучающим Хатаке Какаши, вальяжно прислонившимся к стене ближайшего здания. – Надеюсь, вы понимаете, что вас слышно вплоть до шестого района. По–моему, вы выбрали не лучший способ сокрытия отношений. Последняя фраза выбила подростков из оцепенения, и они синхронно заозирались по сторонам, выглядя при этом ужасно смущенными. Если Наруто побледнел, как полотно, то Саске застыл, как соляной столп, с нескрываемым раздражением на лице, словно подсчитывая, сколько ему придется убить людей, ставшими невольными свидетелями недавней сцены. Но потому, как он нахмурился спустя какой–то промежуток времени, Учиха видимо понял, что народу было слишком много, так что Саске без лишних комментариев схватил Наруто за руку и потащил его, совершенно не сопротивляющегося, за собой. Ирука молча проводил их глазами, все еще переваривая то, что увидел. Когда Наруто настаивал на их встрече, то сенсей конечно предполагал, что вылезет нечто такое, но реальность превзошла все ожидания. Наруто, встречающийся с Саске… нет, чунин представлял себе такой поворот событий, но все же думал об этом в будущем времени – ему казалось, что мальчишки слишком молоды для подобных отношений. Но потом подумал, что не очень–то и молоды. Им обоим исполнилось по шестнадцать лет, возраст, когда большинство подростков пробует друг с другом встречаться и получают свой первый сексуальный опыт, а то и оба варианта сразу. Так что мальчишки начали свои эксперименты в правильное время. Ирука просто никак не мог избавиться от внутреннего дискомфорта, когда пытался представить этих двух ярых конкурентов в столь необычном ракурсе. А может, его дискомфорт был из–за того, что у него самого не было опыта в сексе? Или то, что он помнил Наруто еще ребенком, который вырос на его глазах, и поэтому сенсею было нелегко представить его экспериментирующим в сексуальном плане с Учихой? Нет, все же больше всего его волновало то, что у него самого не было такого опыта. Последнее представлялось в странно пугающем свете. Особенно на фоне предполагаемых отношений с Какаши–сенсеем… Ирука тряхнул головой, прогоняя непрошенные мысли, которые были ни ко времени и ни к месту. Вернувшись в реальность, сенсей перевел взгляд на стоявшего неподалеку от него Копирующего. К его удивлению, Хатаке с самым мечтательным, полным ностальгии взглядом смотрел на то место, где пару минут назад находились подростки. А когда до Копирующего дошло, что за ним наблюдают, он тут же изобразил фальшивую улыбку. – Они выросли, правда? Истинный смысл вопроса заставил Ируку грустно улыбнуться в ответ. – Да, выросли, – спокойно согласился он. Они немного помолчали, глядя друг другу в глаза, а потом Ирука без объяснений продолжил свой путь. Какаши так же молча присоединился к нему, собственно, сенсей в нем не сомневался. Они шли в молчании, даже не стараясь разбавить уютную тишину, повисшую между ними, довольствуясь тем, что есть. Им было и так хорошо, просто идти – плечом ощущая присутствие другого рядом. И эта мысль только укрепила решение Ируки. Он мысленно вернулся к сцене в переулке, который они недавно покинули, и несдержанно прыснул от смеха. Хатаке покосился на него с искренним любопытством. – Разве это не кажется немного странным? – Что именно? – Саске и Наруто, – коротко объяснил сенсей, на этот раз рассмеялся уже Какаши. – Понимаю, что вы имеете в виду. Но не могу не утверждать, что к этому все и шло. Я сам был свидетелем ревнивых истерик Саске, после было легко сложить два и два. Хотя и мне не так просто представить, что теперь они вместе. – Читаете мои мысли. – Но у них подходящий возраст, да? – Думаю, что так. Они больше не Генины…, – вздохнул Ирука. – Иногда мне жаль, что уже нет. – Согласен. Тогда мне было бы гораздо легче остановить Сакуру от попыток освежевать Наруто, когда до неё дойдут такие новости. Последнее предложение Какаши произнес таким жалостливым голосом, что Ирука снова весело рассмеялся. – Точнее, вы хотели сказать, Сакуру и всю остальную часть Фан–клуба Саске? – Ну уж нет. Я собираюсь прожить долгую жизнь, поэтому Наруто самому придется с ними разбираться. – До чего храбрый и заботливый наставник из вас получается, – ухмыльнулся Ирука, глядя на дзёнина. Но потом и сам печально вздохнул. – Единственное, на что я надеюсь, так это на то, что их отношения не станут такими же общественными, как «наши». Не хочу, чтобы они прошли через то же, что и вы за прошлые несколько недель, – произнес Хатаке таким виноватым и беспомощным голосом, что у Ируки сердце забилось как сумасшедшее. – Вам не стоило волноваться обо мне, – попытался успокоить его Ирука. – Я сильнее, чем кажусь. – Знаю. Они дошли до дома Ируки. Чунину не верилось, что они так быстро до него добрались, ему казалось, что они гуляли не больше десяти минут, хотя знал, что наверняка прошло около получаса. Они ошарашено смотрели друг другу в глаза. Застывший перед ним Какаши, казался Ируке стесняющимся и нервничающим, да и на мусорный бак его взгляд упал после того, как их взгляды встретились, когда Хатаке скользил глазом по его плечу. Ирука не нервничал. Странно, но он чувствовал себя уверено и спокойно, не из–за того ли, что теперь он знал, что ему нужно? – Красивая ночь, не так ли? – Какаши нервно пытался разорвать неловкую тишину. – Итак…, – через мгновение протянул Ирука. – Как скоро вы планируете пригласить меня на свидание? В ответ Ирука имел удовольствие наблюдать самую забавную реакцию дзёнина на свои слова. Видимый глаз Копирующего расширился до такой степени, что грозил выпасть из глазницы, пока его владелец пытался подобрать упавшую челюсть. И не смотря на наличие маски – лицо Какаши пылало всеми оттенками красного, являя собой картину смущенной двенадцатилетней девочки, заговорившей со своей первой любовью. – Д–да! То есть… Это… Если вы хотите, то мы могли бы… вместе сходить в какой–нибудь ресторан… или что–то вроде того, – заикаясь, пролепетал Копирующий. – Или сходить вместе… в кино, если только вы хотите,… правда… Может, Какаши хотел добавить что–нибудь еще, но Ирука уже не узнает этого, потому что больше сдерживаться у него не было сил. Он так счастливо и искренне рассмеялся, как не позволял себе уже давно. А прекратил лишь потому, что заметил, как растерянно сникли плечи Хатаке, а сам он уставился на не в меру веселого чунина в полной прострации. – Простите, пожалуйста, – извиняющимся тоном пробормотал Ирука. – Но вы были таким забавным…, это было сильнее меня… После такого неожиданного признания, Какаши слегка расслабился, но на место непонимания пришло раздражение. – Я не забавный, – ворчливо произнес дзёнин, заставив сенсея снова весело фыркнуть. – Угу… – Я сделаю все, чтобы вы поняли, какой я мужественный. – Конечно. – И я не заикался, как влюбленная малолетка, – сумрачно добавил Копирующий в свою защиту. – Это было мужественным заиканием. Совершенно разные вещи. – Само собой. Снова на какое–то время стало тихо, а у Ируки появилось впечатление, что обиженный дзёнин мечтает побиться головой о ближайшую стенку, лишь бы компенсировать сильнейшую нехватку социальной адаптации и абсолютную неловкость перед объектом своих чувств. Сенсей улыбнулся. Неделю назад он с ужасом представлял, что имеет такое сильное влияние на дзёнина… Зато сейчас очевидное смущение Какаши – его любимое развлечение. Интересно, а когда он успел в него по уши влюбиться? Да, Ирука подумал о том, что если бы он постоянно не анализировал себя, то о своих чувствах к Копирующему понял бы только сейчас. В принципе, какая теперь разница, он уже сделал все необходимые выводы. – В воскресенье вечером я буду свободен, давайте встретимся здесь в пять, только не опаздывайте, – мягко предложил он слегка ошеломленному дзёнину. – Х–хорошо. – Отлично, – заключил Ирука перед тем, как сделать шаг к двери. Выловив в кармане ключ и открыв дверь, сенсей спиной чувствовал, что Какаши до сих пор смотрит на него. Наверняка пытается как–то проанализировать такой необычный поворот их разговора. Ирука повернулся к Копирующему, стоя на пороге квартиры. – Ну, что? Согласны удостоить мой дом своим мужественным присутствием за чашкой чая? Он точно не видел, но не без основания предполагал, что скрытые маской губы Копирующего сложились в широкую, счастливую улыбку. А спустя мгновение тишину нарушил бархатный, низкий голос. – С удовольствием.