Для чего нужны серебряные бабочки?

      За окном разгорался рассвет, окрашивая храм водных каштанов в алый. Хуа Чен сидел, оперевшись на стену, и задумчиво наблюдал за первыми лучами солнца, скользящими по лицу его божества. Тень тревоги пробежала по красивому лицу, мышцы едва заметно напряглись, выдавая тяжесть сомнений, обуревающих демона. Его Высочество наследный принц, бог войны в короне из цветов, Се Лянь и просто муж заворочался, лениво приоткрыв один глаз. - Гэгэ может поспать ещё, солнце едва поднялось над горизонтом - Ахмм, Сань Лан, только если ты ляжешь обратно - Всё, что захочет гэгэ       Се Лянь немного подвинулся, и Хуа Чен опустился рядом, обвивая руками его талию. Бог войны довольно прикрыл глаза, отвечая ленивым объятием, и погрузился в сон. Камень на душе демона не стал легче, но в плену рук возлюбленного думать о плохом не хотелось, так что Хуа Чен усилием воли выкинул все ненужные мысли из головы и тоже смежил веки.

*****

      В этот раз его разбудили прикосновения. Нежная рука чертила по груди запутанный узор, разогревая тёплую ото сна кожу. Се Лянь потянулся, чтобы ответить на ласку, но его любимый с тихим смешком отстранился, усаживаясь на бёдра. Бог Войны состроил обиженное лицо, приоткрывая глаза, но губы тут же непослушно растянулись в улыбке. Хуа Чен проказливо взглянул на него, и Се Лянь, приподнявшись, с неожиданной силой потянул его на себя. - Гэгэ, так нечестно! - Похоже, Сань Лан совсем не хочет меня целовать. Что же мне теперь делать, ммм? - Я такого не говорил... Ой!       Се Лянь перевернул их, нависая над Хуа Ченом, и слегка чмокнул его в распахнутые в притворном удивлении губы, которые тут же искривились. - Ваше Высочество, почему вы не целуете своего верующего как следует? Он что-то сделал не так? - Разве только Сань Лану можно дразниться? - прошептал прямо в губы Се Лянь, накрывая их тёплым поцелуем. Руки Хуа Чена сжали одежду на спине принца, и они перевернулись на бок, переплетаясь ногами. Отстранившись, чтобы отдышаться, супруги посмотрели друг на друга.       Лицо Се Ляня окрасилось румянцем, а губы растянулись в улыбке. Утренняя томность отступила вместе с поцелуем, и теперь живые глаза наполнились озорством и разгорающимся желанием. Хуа Чен оставался бледен, но его губы припухли и притягивали взгляд. Они снова соединились в поцелуе, на этот раз чуть более глубоком. Он длился и длился, становясь откровеннее, пальцы Хуа Чена вплелись в волосы возлюбленного, слегка оттягивая прядки. Руки Се Ляня с небольшим нажимом заскользили по спине, забираясь под нижнюю рубашку. Он настойчиво потянул её, Хуа Чен послушно приподнялся, позволяя раздевать, и торопливо возобновил поцелуй. Вскоре внизу живота стало скапливаться напряжение, ласки разжигали желание. Оно мягкими волнами накрывало с головой, мысли спутывались. Руки сами потянулись, чтобы раздеть Се Ляня, он уверен, что не контролировал их. Мёртвое сердце, с началом ласк вспомнившее прежние годы, застучало сильнее, и кровь прилила к лицу. Се Лянь оторвался от его губ и восхищённо выдохнул, увидев лицо мужа.       - Сань Лан такой красивый, красивее всех на свете!       - Нет никого прекраснее гэгэ, - покачал головой демон.       - Если бы ты видел себя сейчас, не был бы так уверен, - Се Лянь рассмеялся и наклонился к уху мужа. Хуа Чен замер в волнении, ведь слушать комплименты было очень приятно, даже зная, что его божество так на самом деле не думает. Однако губы игриво обхватили мочку, вызвав слабый вскрик неожиданности. Зубы слегка царапнули кожу, посылая мурашки по всему телу, и язык тут же прошёлся по этому месту, утешая. Только-только поцелуи и укусы неспешно добрались до хрящa, а Хуа Чен уже совершенно потерял способность связно мыслить, и издал разочарованный стон, когда гэгэ отстранился. Тепло в паху давно сменилось жаром, глаза застилала пелена и всё, что ему сейчас было нужно - прикосновения.       - Гэгэ жульничает, - недовольно-просящим тоном протянул Хуа Чен       - Сань Лану не нравится?       - Гэгэ!       Се Лянь перекинул ногу через тело мужа и наконец-то принялся за дело всерьёз. Опираясь на одну руку, другой он нежно скользил по телу любимого, останавливаясь на чувствительных местах, пощипывая, сминая и царапая кожу. Бог войны проложил дорожку влажных поцелуев от челюсти до ключиц, остановился, прикусывая и оставляя на них метки. Распалённый Сань Лан сжал руки на талии своего мужа, всё же не решаясь царапать его спину. Удовольствие всё усиливалось, и его рассудок плавился, собираясь сгореть дотла. Се Лянь спустился, лаская соски рукой и языком. Они не были слишком чувствительными, но у него было достаточно терпения и усердия, чтобы добиться результата.       Контроль Сань Лана утекал сквозь пальцы. Звучные выдохи всё чаще оказывались стонами, жажда заволакивала взгляд, веки прикрывались сами, ногти проходились по нежной коже на спине любовника. Когда штаны наконец-то оказались стянуты, а члена так хорошо коснулись скользкие руки, в нём не осталось ничего от язвительного Хуа Чена, главы Призрачного города, ужаса небожителей. Последним усилием воли распахнув глаза, он увидел огни преисподней во взгляде Его Высочества, и все "нельзя" потеряли смысл. Когда так хорошо, так безумно правильно ласкают, что такое "я здесь не для своего удовольствия"? Когда каждую твою реакцию ловят с заботой и любовью, как не ощутить себя центром чужого мира? Как не поверить, что достоин, что нужен, что теперь уж точно никакие запреты неведомы?       Внезапное осознание вернуло Хуа Чена в реальность. Он разорвал пелену блаженства, с тревогой вглядываясь в лицо напротив, и приподнялся, собираясь вернуть удовольствие втройне, но его придержали на плечи. Возбуждение во взгляде напротив не потухло, но уступило место лёгкому беспокойству и вниманию.       - Что случилось, муж мой?       Это обращение выбило все мысли из головы, но вопрос требовал ответа.       - Я... Гэгэ... Я один наслаждаюсь, это...       - Тшшш... - палец прижался к губам, а на лице проступило умиление с затаённым беспокойством, - Сань Лану не о чем беспокоиться. Ему стоит раздеть меня и убедиться самому.       Хуа Чен стянул штаны с бёдер мужа, который переступил с колена на колено, помогая избавиться от лишней сейчас вещи. Закончив с этим, он поднял глаза, и прямо перед его лицом качнулся напряжённый член. Водоворот чувств захлестнул Сань Лана, и он потерянно взглянул в лицо Се Ляню, глаза которого снова потемнели от желания       - Как хочет Сань Лан сегодня? - он больше не дразнил, нет. В вопросе было неприкрытое нетерпение, казалось, было слышно, как его способность держать себя в руках трещит по швам.       - Как пожелает гэгэ...       - Сань Лан, - прозвучало немного угрожающе, и Хуа Чен всхлипнул от внезапно усилившегося возбуждения.       -... нять гэгэ, - невнятно ответил демон.       - Сань Лан?       - Хочу принять гэгэ, - громко повторил Хуа Чен. Вздрогнув от звука собственного голоса, он закрыл лицо руками, но румянец с него уже спустился на шею и плечи.       - Всё, что захочет Сань Лан~       Бог войны накрыл его губы ещё одним поцелуем, руками раскрывая ноги мужа в стороны и подготавливая его. Два пальца вошли с небольшим усилием, он развёл их, поглаживая стеночки изнутри. Нутро демона казалось прохладным, но постепенно разогревалось, совсем скоро превысив температуру человеческого тела. Бог войны чувствовал, как сжимается его муж на каждое касание губ зубами, и это было одновременно лучшей и худшей вещью на свете. Добавив ещё один палец, Се Лянь оторвался от губ Сань Лана, сгибая пальцы. Стон отразился от стен храма, долгий и сладкий. Ещё раз огладив кончиками нежные стеночки, он вынул пальцы. Сань Лан смотрел на него, виски влажно блестели, губы припухли, тело от ключиц до бедёр было сплошь усеяно свежими метками. От такой картины потемнело в глазах. Се Лянь не помнил, как наносил смазку на член, как закидывал ноги мужа на плечи, как входил и тянулся за новым поцелуем, сгибая Сань Лана пополам. Несмотря на подготовку, вторжение получилось грубым, и Хуа Чен непроизвольно попытался отстраниться, но был притянут за бёдра. Однако движение стало более плавным, оно с каждой минутой приносило ещё больше удовольствия, и последние цуни Хуа Чен вогнал уже сам, придвинувшись ближе. Се Лянь поставил руки по бокам от его плеч, складывая его пополам, и одновременно языком проник в рот возлюбленного, не прекращая размеренных движений. В этом положении член каждый раз проезжался по чувствительному месту внутри, к тому же Сань Лан не мог ни ускорить, ни замедлить движения, и это просто сводило с ума.       Се Лянь постепенно набирал темп, не стесняясь стонать. Он так долго этого ждал! Сань Лан сжимался, обхватывая его так хорошо, озвучивая каждый глубокий толчок. Он руками обхватил мужа за шею, и выдержка Се Ляня разлетелась в клочья. Он ускорился, выбивая вскрики удовольствия, чувствуя непрерывное давление каждой частью своего члена, и обхватил естество Сань Лана, собрав вытекшую на бёдра смазку. Он не уверен, попадал ли в такт движениям внутри, шевелил ли вообще рукой. Кажется, Се Лянь что-то говорил, но и под пытками не повторит ничего, кроме имени любимого, в то время как его муж потом вспомнит каждое слово, каждый выдох этих нежностей и сохранит в памяти навсегда. Движения ускорились, тело Сань Лана выгнулось, утопая в сокрушительном оргазме, и Се Лянь провалился в бездну удовольствия следом, забрызгав белёсыми каплями живот и грудь мужа. Рухнув рядом с любимым на кровать, возлюбленный демона уставился в потолок, пытаясь восстановить дыхание, и переплёл пальцы с Хуа Ченом. Немного придя в себя, они повернулись друг к другу и поцеловались нежно, трепетно и неспешно.       - Гэгэ, я не могу пошевелить и пальцем, - восхищённо и жалобно произнёс Хуа Чен       - Хаааа... Выходит, беспорядок мы устроили вместе, а позаботиться о нём мне придётся самому, - без намёка на недовольство протянул Се Лянь       - Гэгэ, я... Сейчас, я помогу тебе... Подожди, я думаю, я смогу встать...       - Сань Лан? Я же просто пошутил... Твой гэгэ запрещает тебе вставать ближайшую палочку благовоний! Дай мне минуту...       С трудом поднявшись на ноги, он взял заранее приготовленный тазик с полотенцем (иногда предусмотрительность мужа была настоящим счастьем) и вернулся к супругу. Тот встревоженно наблюдал, как Се Лянь убирает начинающую подсыхать сперму сначала с его тела, а потом и с собственного. Положив полотенце в тазик и отставив его подальше, Се Лянь накинул на мужа одеяло, забрался под него и устало обвил его руками, притираясь носом к щеке.       Они лежали так довольно долго, разнеженные и довольные, и Се Лянь не заметил, как из угла, с потолка и щели в полу выпорхнули три бабочки, торопясь разделить с сёстрами воспоминания об этом прекрасном утре